В глубину веры… и в саратовскую глубинку. Иерей Алексий Заславский

В глубину веры… и в саратовскую глубинку. Иерей Алексий Заславский

Путь о. Алек­сия к нынеш­не­му сво­е­му слу­же­нию ока­зал­ся осо­бен­но дол­гим: Мос­ков­ский энер­ге­ти­че­ский инсти­тут он окон­чил в 1973 году, а Сара­тов­скую семи­на­рию ‒ в 2015‑м, шести­де­ся­ти пяти лет от роду; навер­ня­ка самый пожи­лой выпуск­ник за всю ее исто­рию. Что­бы встре­тить­ся с иере­ем Алек­си­ем Заслав­ским и его супру­гой, матуш­кой Ири­ной Лео­ни­дов­ной, мы едем в Пет­ров­ский рай­он, в село Озер­ки. Отец Алек­сий ‒ насто­я­тель трех при­хо­дов: в Ягод­ной Поляне, в Озер­ках и в Оркино.

В этой сара­тов­ской рус­ско-мор­дов­ской глу­бин­ке батюш­ка с матуш­кой слу­жат уже десять лет. А до это­го жили и рабо­та­ли в Москве. Да, всю жизнь… Как же так вышло? Послу­ша­ем отца Алексия:

‒ Родил­ся я в под­мос­ков­ной Элек­тро­ста­ли. Шко­лу окон­чил с сереб­ря­ной меда­лью, пытал­ся посту­пать в зна­ме­ни­тый мос­ков­ский Физ­тех, но не про­шел, посту­пил в МЭИ.  Элек­тро­сталь ‒ город моло­дой и, понят­но, без­бож­ный, стро­ить его нача­ли в 1936 году с извест­ной целью. Но я знал, что мой пра­дед был свя­щен­ни­ком ‒ иерей Алек­сандр Нико­ла­е­вич Капров, он слу­жил в Рязан­ской обла­сти, в селе Ухорь, а супру­гу его, мою пра­ба­буш­ку, зва­ли Сусан­на Ива­нов­на. Их аре­сто­ва­ли в один день обо­их, и боль­ше никто ниче­го о них не знает.

Я окон­чил инсти­тут, стал рабо­тать, ходил в горы ‒ с женой сво­ей буду­щей позна­ко­мил­ся у под­но­жья Эль­бру­са. Роди­лась у нас доч­ка, Ана­ста­сия… Инже­не­рил я 33 года. И все это вре­мя, все­гда, начи­ная с дет­ства, меня вол­но­ва­ли вопро­сы, кото­рые мож­но назвать духов­ны­ми. Инту­и­тив­но я нико­гда не верил, напри­мер, что чело­век может уме­реть и рас­тво­рить­ся, то есть что его «я» может бес­след­но исчез­нуть. Это пред­став­ля­лось мне каким-то абсур­дом… и про­сто изде­ва­тель­ством над чело­ве­ком: вну­шать ему, что он умрет, и это будет конец все­му. Я спо­рил с учи­те­лем исто­рии в шко­ле, очень идей­ным ком­му­ни­стом; он гово­рил, что после чело­ве­ка оста­нут­ся его дела, его след на этой зем­ле, в этом-то, дескать, и состо­ит бес­смер­тие. Но меня этот «след на зем­ле» поче­му-то не устра­и­вал. Я спра­ши­вал: ну а как же лич­ность, она-то куда денет­ся? «Лич­ность ‒ в делах!» Но я пони­мал, что дела и лич­ность ‒ совсем не одно и то же.

В кон­це 80‑х, когда совет­ская власть пошла уже к зака­ту и ста­ло сво­бод­нее, мы с Ири­ной увлек­лись… Сра­зу очень мно­го чем. Эзо­те­ри­ка, Рери­хи, Бла­ват­ская, Пор­фи­рий Ива­нов… Нам очень нра­ви­лось жить по систе­ме Ива­но­ва. Какое-то вре­мя… Мы купа­лись в про­ру­би, голо­да­ли по 48 часов, не сомне­ва­лись, что все это пре­крас­но и очень полез­но. И толь­ко когда мы про­чи­та­ли днев­ни­ки это­го чело­ве­ка, где он сам назы­ва­ет себя богом и утвер­жда­ет, что люди долж­ны ему молить­ся, где явно при­сут­ству­ет шизо­фре­ния, мы поня­ли, что нам это­го не нуж­но. Я тогда уже начал читать Еван­ге­лие и мог срав­нить кра­со­ту сло­ва Божия с этой бредятиной.

Уйдя от Ива­но­ва и его после­до­ва­те­лей, в пра­во­слав­ный храм мы при­шли не сра­зу. Мы слу­ша­ли еще какие-то лек­ции эзо­те­ри­че­ско­го харак­те­ра… Но, когда вновь открыл­ся Новоспас­ский мона­стырь, наши дру­зья ста­ли туда ходить и нас с супру­гой при­гла­си­ли. Толь­ко что воз­вра­щен­ный Церк­ви, разо­рен­ный, на гла­зах ожи­ва­ю­щий мона­стырь про­из­вел на меня такое впе­чат­ле­ние, что я ска­зал Ирине: «Хва­тит. Пора воз­вра­щать­ся к нашим с тобой рус­ским корням».

У нас была целая биб­лио­те­ка эзо­те­ри­че­ской и оккульт­ной лите­ра­ту­ры. Одной толь­ко «Агни-йоги» сто­я­ло три­на­дцать томов! И вот, в один пре­крас­ный день матуш­ка при­хо­дит с рабо­ты домой ‒ пол­ки пустые. Я собрал все эти кни­ги и сжег.

‒ Я была в шоке, ‒ всту­па­ет в раз­го­вор Ири­на Лео­ни­дов­на, ‒ я еще не дозре­ла на тот момент, не была гото­ва к такому…

‒ А я про­сто понял, что со всем этим нуж­но кон­чать разом, без про­мед­ле­ния, ‒ про­дол­жа­ет отец Алек­сий. ‒ Осе­нью 1992 года мы ока­за­лись сре­ди пер­вых при­хо­жан вновь открыв­ше­го­ся мона­сты­ря. Пона­ча­лу там было очень мно­го чер­но­вой рабо­ты: под­ва­лы зава­ле­ны мусо­ром, все раз­ру­ше­но, раз­ло­ма­но, все нуж­но чинить, рас­чи­щать, раз­гре­бать, и мы все это дела­ли с вели­кой радо­стью. Намест­ни­ком мона­сты­ря стал архи­манд­рит Алек­сий (Фро­лов) (в буду­щем архи­епи­скоп Костром­ской и Галич­ский, †2013. ‒ Ред.). Он про­во­дил с нами уди­ви­тель­ные бесе­ды, они запом­ни­лись на всю жизнь. Мы все­гда зада­ва­ли ему мас­су вопро­сов, он очень, очень мно­го нам дал. Когда я слу­шал его про­по­ве­ди, мне ста­но­ви­лось стыд­но за то, что мы такие вот… дале­кие от хри­сти­ан­ско­го совер­шен­ства. Необык­но­вен­ное, непо­вто­ри­мое вре­мя. Нас было тогда еще мало там, в мона­сты­ре. Это уже через несколь­ко лет пошел народ.

Отец Алек­сий (Фро­лов) стал нашим духов­ни­ком. Прав­да, потом, когда он был уже хиро­то­ни­сан во епи­ско­па, стал вика­ри­ем Мос­ков­ской епар­хии, он уже не мог так часто общать­ся с нами…

‒ Да ведь мы все рав­но к нему попа­да­ли, когда нам нуж­но было! ‒ вновь всту­па­ет в раз­го­вор матушка.

‒ Мне захо­те­лось петь на кли­ро­се, ‒ про­дол­жа­ет свой рас­сказ отец Алек­сий, ‒ я в дет­стве, в Элек­тро­ста­ли, окон­чил музы­каль­ную шко­лу, какой-то фун­да­мент у меня был, и я стал поне­множ­ку в этом деле рас­ти. Я пел в несколь­ких мос­ков­ских хра­мах, даже реген­то­вал. Одна­жды я узнал, что Вла­ди­мир Гор­бик, регент Мос­ков­ско­го Подво­рья Тро­и­це-Сер­ги­е­вой Лав­ры (один из самых извест­ных сего­дня ‒ не толь­ко в Рос­сии, но и в мире ‒ цер­ков­ных реген­тов. ‒ Ред.), наби­ра­ет люби­тель­ский хор. И я при­шел к нему на Подво­рье, начал зани­мать­ся, это были очень важ­ные для меня уро­ки. Вла­ди­мир Алек­сан­дро­вич мно­го рабо­тал с каж­дым из нас. Он брал нас, хори­стов-люби­те­лей, на служ­бы в Хра­ме Хри­ста Спа­си­те­ля, в Успен­ском собо­ре Крем­ля ‒ там мы пели за пат­ри­ар­шим бого­слу­же­ни­ем, то есть слу­жи­ли вме­сте со Свя­тей­шим Пат­ри­ар­хом Алек­си­ем II, это был Свет­лый поне­дель­ник 2006 года. Гор­бик гото­вил тех из нас, кого счи­тал спо­соб­ным, к пере­хо­ду в про­фес­си­о­наль­ный хор.

А меч­та о свя­щен­стве во мне жила ‒ с тех дней, когда мы с Ири­ной толь­ко-толь­ко при­шли в Новоспас­ский мона­стырь. Но вла­ды­ка Алек­сий меня на это дело не бла­го­слов­лял: не тот уже, дескать, воз­раст, что­бы начи­нать. Я сам коле­бал­ся. Может быть, мое слу­же­ние Церк­ви ‒ имен­но пение, и не нуж­но ниче­го дру­го­го искать? Дочь наша была уже заму­жем, зять ‒ Сер­гей Верш­ков, теперь он свя­щен­ник ‒ окан­чи­вал Мос­ков­скую семи­на­рию. А слу­жить они с Ана­ста­си­ей поеха­ли в Сара­тов­скую епар­хию, пото­му что Вла­ды­ка Лон­гин ‒ быв­ший насто­я­тель Подво­рья Тро­и­це-Сер­ги­е­вой Лав­ры ‒ пере­ехал уже к тому вре­ме­ни в Сара­тов. И вско­ре зять стал звать нас с супру­гой сюда. Он гово­рил, что здесь очень нуж­ны свя­щен­ни­ки, осо­бен­но в глу­бин­ке, что я могу быть здесь полез­ным с моим опы­том пения и регент­ства. Но я по-преж­не­му не решал­ся. Я все­гда счи­тал, что слу­же­ние свя­щен­ни­ка ‒ это самое высо­кое на зем­ле слу­же­ние, а я не готов, да и лет мне уже мно­го ‒ 56. И все-таки я пере­си­лил свои коле­ба­ния. Мы пере­еха­ли. И Вла­ды­ка Лон­гин бла­го­сло­вил меня на этот путь. В декаб­ре 2006-го состо­я­лась моя диа­кон­ская хиро­то­ния, а в мар­те 2007-го ‒ свя­щен­ни­че­ская.

И вот, напра­ви­ли меня сюда. В Орки­но была уже при­ход­ская общи­на, а в Озер­ках и Ягод­ной Поляне не было ниче­го. Поти­хо­неч­ку-поти­хо­неч­ку стал я с Божи­ей помо­щью что-то созда­вать… В Ягод­ной Поляне сна­ча­ла соби­ра­лись у одной бабуш­ки дома, потом нам пере­да­ли зда­ние быв­шей апте­ки (сей­час в Ягод­ной Поляне тща­ни­ем гла­вы фер­мер­ско­го хозяй­ства Васи­лия Мари­с­ки­на достра­и­ва­ет­ся храм во имя свя­ти­те­ля Васи­лия Вели­ко­го, а в быв­шей апте­ке дей­ству­ет при­ход во имя свя­то­го про­ро­ка Илии. ‒ М. Б.).

***

Вся выше­при­ве­ден­ная бесе­да про­те­ка­ла в Озер­ках, в госте­при­им­ном батюш­ки­ном доме, за чаш­кой чая с густым гре­чиш­ным медом и моло­ком. Потом была про­гул­ка по селу ‒ отец Алек­сий пока­зал нам малень­кую, но кра­си­вую ‒ осо­бен­но в такой мяг­кий сне­го­пад ‒ крас­но­кир­пич­ную, с золо­тым купол­ком цер­ковь в честь ико­ны Божи­ей Мате­ри «Зна­ме­ние». Дом нача­ла ХХ века, при­над­ле­жал неко­е­му куп­цу ‒ село было боль­шим и бога­тым. Церк­ви это зда­ние было предо­став­ле­но в 2010 году, ранее его зани­ма­ла сель­ская адми­ни­стра­ция, поэто­му при­шлось раз­би­рать внут­рен­ние пере­го­род­ки, в общем, рабо­ты хва­ти­ло. Сред­ства на купол и крест уда­лось собрать толь­ко к 2016 году, это было, по сло­вам отца насто­я­те­ля, «боль­шое собы­тие»: помог­ли и мест­ное ООО «Артель», и бла­го­че­сти­вые жерт­во­ва­те­ли, да и сами сель­чане… А на месте сне­сен­но­го в 1936 году Николь­ско­го хра­ма в Озер­ках уси­ли­я­ми отца Алек­сия и актив­ных при­хо­жан уста­нов­лен памят­ный крест.

И вот мы уже едем в мор­дов­ское Орки­но, оно же Кучу­гу­ры. По сто­ро­нам доро­ги ‒ седой от инея хвой­ный и бере­зо­вый лес. «Сюда мы с матуш­кой за гри­ба­ми ходим, здесь и смо­ро­ди­ны мно­го». На въез­де в село памят­ная дос­ка: Орки­но, ока­зы­ва­ет­ся, осно­ва­но в 1712 году! Живет в нем сей­час четы­ре сот­ни чело­век, почти все из морд­вы. Поэто­му село друж­ное, и при­ход креп­кий. Здесь, в Орки­но, отец Алек­сий воз­рож­да­ет ста­рин­ный Рож­де­ствен­ский храм, мно­го лет слу­жив­ший зер­но­скла­дом. До отца Алек­сия с 1990 года, когда храм был воз­вра­щен Церк­ви, поме­ня­лось несколь­ко насто­я­те­лей, и кое-что они, конеч­но, сде­ла­ли, однако…

‒ Когда мы впер­вые сюда вошли, мы уви­де­ли в боко­вых нефах про­ва­лен­ные полы, под кото­ры­ми лежал тол­стый слой сгнив­ше­го зер­на, почер­нев­ший пото­лок, выщерб­лен­ные сте­ны, дымя­щую печку-буржуйку.

Этот храм, постро­ен­ный тща­ни­ем при­хо­жан в 1844 году и рас­ши­рен­ный к 1885‑му, про­из­во­дит силь­ней­шее впе­чат­ле­ние ‒ не знаю, пере­да­ют ли его мои сним­ки. То, что батюш­ка по про­фес­сии инже­нер, чув­ству­ет­ся в его под­хо­де к вос­ста­нов­ле­нию. Уже про­ве­де­но газо­вое отоп­ле­ние, заме­не­ны полы и две­ри, отре­ста­ври­ро­ва­ны все окна, ошту­ка­ту­ре­ны сте­ны и пото­лок, сде­ла­на скры­тая элек­тро­про­вод­ка, укреп­ле­ны колон­ны, уста­нов­лен новый ико­но­стас. Есть, в общем, все необ­хо­ди­мое ‒ но до окон­ча­тель­но­го, достой­но­го вида еще дале­ко. На стене, напро­тив Цар­ских врат ‒ мемо­ри­аль­ная дос­ка, сооб­ща­ю­щая о слу­жив­шем в этой церк­ви и погиб­шем в годы репрес­сий диа­коне (впо­след­ствии свя­щен­ни­ке) Алек­сан­дре Мра­мор­но­ве. Она появи­лась здесь бла­го­да­ря его потом­ку, исто­ри­ку Алек­сан­дру Мраморнову.

Батюш­ка рас­ска­зы­ва­ет о про­бле­мах. Их мно­го: нет денег, не хва­та­ет помощ­ни­ков, хотя глав­ный помощ­ник ‒ матуш­ка ‒ все­гда рядом: супруг выучил ее петь оби­ход, и теперь уже она сама учит пению сель­ских жите­лей, но дело идет труд­но: люди слиш­ком заня­ты выжи­ва­ни­ем. И все мень­ше наро­ду оста­ет­ся в селах. Впро­чем, мож­но наде­ять­ся и на обрат­ный про­цесс: мно­гие горо­жане сей­час выби­ра­ют жизнь на при­ро­де, в тишине. Семья архи­тек­то­ра и худож­ни­ка Сер­гея Алпа­то­ва пере­еха­ла в Орки­но из Покров­ска (Энгель­са) и сра­зу ста­ла опо­рой для свя­щен­ни­ка. В общем, жизнь, несмот­ря ни на что, про­дол­жа­ет­ся и обо­га­ща­ет­ся. Загля­ни­те на сайт Рож­де­ствен­ско­го хра­ма в Орки­но ‒ orkino.cerkov.ru. Какой заме­ча­тель­ный празд­ник был в селе на Рож­де­ство! Бого­слу­же­ние с крест­ным ходом, а потом ‒ и рож­де­ствен­ский спек­такль, и вся­кие игры, хоро­во­ды, и кон­курс на луч­ший пря­нич­ный домик с после­ду­ю­щим друж­ным поеда­ни­ем кули­нар­но-архи­тек­тур­ных шедев­ров. А сколь­ко наро­ду собра­лось в оркин­ском хра­ме на Кре­ще­ние Гос­подне ‒ в завер­ше­ние празд­ни­ка батюш­ка освя­тил дере­вен­ский коло­дец рядом с храмом.

На мой вопрос, не тяже­ло ли моск­ви­чам в глу­хо­ма­ни, не груст­но ли после Новоспас­ско­го мона­сты­ря и Успен­ско­го собо­ра в сель­ском при­хо­де, отец Алек­сий отве­ча­ет как-то бег­ло: «Ну, быва­ет, накатывает…».

Да, Заслав­ским нелег­ко. Они не могут похва­стать­ся каки­ми-то сног­сши­ба­тель­ны­ми успе­ха­ми ‒ они дела­ют то, что уда­ет­ся сде­лать. Уны­ние ‒ оно может воз­ни­кать на их гори­зон­те, конеч­но, но оно нико­гда их не побе­дит: слиш­ком неслу­чай­но они здесь ока­за­лись. К сво­е­му слу­же­нию они шли всю преды­ду­щую жизнь ‒ вме­сте. Поэто­му им и воз­раст не стра­шен: Тот, Кто при­вел их сюда, даст и вре­ме­ни тоже ‒ столь­ко, сколь­ко будет надо.

‒ Нам здесь жить и слу­жить нра­вит­ся! Гос­подь рядом! Приезжайте.

 

Мари­на Бирюкова

Источ­ни­ки: газе­та «Пра­во­слав­ная вера» № 02 (574) / инфор­ма­ци­он­но-ана­ли­ти­че­ский пор­тал «Пра­во­сла­вие и современность»

Фото: храм Рож­де­ства Хри­сто­ва села Орки­но, Сара­тов­ская епархия

Print Friendly, PDF & Email

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки