Епископ Ейский и Тимашевский Павел: «Для меня важными были три составляющие – чистота, святость, мудрость»

Епископ Ейский и Тимашевский Павел: «Для меня важными были три составляющие – чистота, святость, мудрость»

За про­шед­шие шесть лет Ново­си­бир­ская мит­ро­по­лия вырас­ти­ла 8 архи­ере­ев, из кото­рых 2 архи­епи­ско­па. Семь из вось­ми ранее были насель­ни­ка­ми Миха­и­ло-Архан­гель­ско­го муж­ско­го мона­сты­ря, рас­по­ло­жен­но­го в 80-ти кило­мет­рах от Ново­си­бир­ска, в селе Кози­ха, и извест­но­го как «куз­ни­ца архи­ере­ев». Об этом фено­мене, о мона­ше­ском пути, о том, как сов­ме­щать труд и молит­ву в мона­сты­ре «МВ» бесе­ду­ет с епи­ско­пом Пав­лом, намест­ни­ком Миха­и­ло-Архан­гель­ско­го муж­ско­го мона­сты­ря, вика­ри­ем Ново­си­бир­ской епар­хии (реше­ни­ем Свя­щен­но­го Сино­да от 28 декаб­ря 2018 г. (жур­нал № 110) епи­скоп Павел назна­чен Прео­свя­щен­ным Ейским и Тима­шев­ским / Патриархия.ру).

Мечты об Оптине

– Вла­ды­ка, рас­ска­жи­те, пожа­луй­ста, как Вы при­шли к монашеству?

– Я родил­ся и вырос в селе Щорс Казах­стан­ской ССР, на целин­ных зем­лях, где все было про­пи­та­но совет­ским мыш­ле­ни­ем. От род­ных ниче­го не слы­шал о Церк­ви. Но сколь­ко себя пом­ню, мне все­гда была инте­рес­на цер­ков­ная тема. В дет­стве я где-то слу­чай­но услы­шал, что в хра­ме дают кагор для здо­ро­вья и это меня заин­те­ре­со­ва­ло (улы­ба­ет­ся). И толь­ко в 10‑м клас­се я узнал, что мой пра­де­душ­ка был свя­щен­ни­ком, слу­жил в Ста­лин­гра­де, в 1937 году был репрес­си­ро­ван, даль­ней­шая судь­ба его неиз­вест­на. Пред­став­ля­е­те, каким был страх у людей в совет­ские годы, что до кон­ца 80‑х гг. мои род­ные мол­ча­ли об этом.

После шко­лы я посту­пил в Челя­бин­ский госу­дар­ствен­ный тех­ни­че­ский уни­вер­си­тет на спе­ци­аль­ность «Кон­стру­и­ро­ва­ние и тех­но­ло­гия радио­элек­трон­ных средств». Круг обще­ния в сту­ден­че­ские годы у меня был широ­ким, я искал себя: немно­го общал­ся с криш­на­и­та­ми, кни­гу о них про­чи­тал, про­те­стан­ты уче­ние свое про­па­ган­ди­ро­ва­ли, я раз­ные фило­соф­ские мыс­ли изу­чал. Одна­ко это все вызы­ва­ло у меня отторжение.

Для меня важ­ны­ми были три состав­ля­ю­щие: чисто­та, свя­тость, муд­рость. Цер­ковь каза­лась мне тогда чем-то исклю­чи­тель­но обря­до­вым – свеч­ки, бабуш­ки, свя­щен­ни­ки. Душа тре­бо­ва­ла боль­ше­го. Но со вре­ме­нем, когда покре­сти­лись мои мама и тетя, я стал читать Еван­ге­лие. Сна­ча­ла про­чел Еван­ге­лие от Мат­фея. Вро­де понят­но, потом еще почи­тал, уже ниче­го не понят­но, собы­тия повто­ря­ют­ся, а ока­за­лось, что я про­чел уже дру­гое Еван­ге­лие. Потом Лопу­хи­на изу­чал, исто­рию Вет­хо­го и Ново­го Заве­тов. Посте­пен­но пра­во­сла­вие ста­но­ви­лось для меня более понят­ным и интересным.

Уже на вто­ром кур­се я кре­стил­ся, очень созна­тель­но. Со вре­ме­нем при­шел в один из челя­бин­ских хра­мов к свя­щен­ни­ку и ска­зал, что хочу боль­ше узнать о нашей вере. Свя­щен­ник выде­лил мне хоро­ше­го кате­хи­за­то­ра – Оль­гу (она пела на кли­ро­се), кото­рая ста­ла мне вто­рой крест­ной. Каж­дое вос­кре­се­нье я ходил в храм. После вос­крес­ной служ­бы про­во­жал Оль­гу до дома, а это око­ло 10 кило­мет­ров. В тече­ние все­го пути я зада­вал ей мно­го вопро­сов, на кото­рые полу­чал важ­ные для себя отве­ты. Наши бесе­ды были очень инте­рес­ны­ми и полезными.

За сту­ден­че­ские годы мною было про­чи­та­но мно­же­ство жиз­не­опи­са­ний Отцов Церк­ви. Оль­га пода­ри­ла мне кни­гу о стар­це Амвро­сии Оптин­ском, я раз пять ее про­чи­тал. Стал скло­нять­ся к мона­ше­ской жиз­ни, и уже тогда открыл для себя, что если встре­тить тако­го руко­во­ди­те­ля, как Амвро­сий Оптин­ский, то мож­но все бро­сить и уехать под­ви­зать­ся. Поз­же я про­чел кни­ги и о дру­гих Оптин­ских стар­цах, собра­ние сочи­не­ний свя­ти­те­ля Игна­тия (Брян­ча­ни­но­ва), житие пре­по­доб­но­го Сера­фи­ма Саров­ско­го, тру­ды свя­ти­те­ля Иоан­на Зла­то­уста, «Поуче­ния» Аввы Доро­фея, Лестви­цу и мно­гое другое.

После окон­ча­ния уни­вер­си­те­та я отпра­вил­ся рабо­тать радио­ин­же­не­ром-тех­но­ло­гом на воен­ный завод в горо­де Трех­гор­ный в Челя­бин­ской обла­сти. Горо­док этот был на мос­ков­ском снаб­же­нии, куль­ту­ра и спорт – на выс­шем уровне, пре­ступ­ность отсут­ство­ва­ла. Есте­ствен­но, хра­ма в Трех­гор­ном не было, он нахо­дил­ся в горах. Я при­спо­со­бил­ся: в буд­ни рабо­тал на заво­де, а на выход­ные ухо­дил через горы в цер­ковь, в сосед­ний город Юрю­зань. Рано утром, едва све­та­ло, я выхо­дил за КПП и гор­но-леси­стой доро­гой пря­ми­ком шел в храм. Это вызы­ва­ло во мне вос­торг, те вре­ме­на до сих пор све­жи в моей памя­ти: реч­ки, лес, горы, птич­ки поют. Красота!

– А когда Вы все­рьез заду­ма­лись о монашестве?

– У меня была боль­шая меч­та – уви­деть Опти­ну Пустынь. Я взял отпуск и на рож­де­ствен­ские празд­ни­ки в 1997 году отпра­вил­ся в Опти­ну. Эта поезд­ка вызва­ла нема­ло эмо­ций и вос­хи­ще­ний: я впер­вые встре­тил мона­хов, помо­лил­ся у мощей, на могил­ки к уби­ен­ной бра­тии схо­дил, выпол­нял свои пер­вые послу­ша­ния. Но я чув­ство­вал, что еще слаб для пострига.

В Оптине мне два­жды уда­лось пооб­щать­ся со стар­цем Или­ем. Уже на вто­рой бесе­де он мне задал вопрос: «Зачем ты при­е­хал в Опти­ну?» Я отве­тил: «К стар­цу». Но батюш­ка Илий бла­го­сло­вил ехать в Тро­и­це-Сер­ги­е­ву лав­ру, к стар­цу Науму.

Сле­ду­ю­щие пол­го­да я про­ра­бо­тал на заво­де и летом отпра­вил­ся в Тро­ие-Сер­ги­е­ву лав­ру. Тогда при­ни­ма­ли и отец Наум, и отец Кирилл. Попасть к отцу Кирил­лу не полу­чи­лось, он болел и при­ни­мал мало, а ста­рец Наум был в отпус­ке. Ни к кому не попав, я помо­лил­ся у мощей пре­по­доб­но­го Сер­гия и отпра­вил­ся домой. Толь­ко спу­стя пол­го­да я посе­тил стар­ца Нау­ма на рож­де­ствен­ские кани­ку­лы. Вол­но­вал­ся, так как пони­мал, что нуж­но будет испол­нить то, что батюш­ка ска­жет. Вопрос о женить­бе пери­о­ди­че­ски воз­ни­кал в моей голо­ве, но в душе мне боль­ше хоте­лось, что­бы ста­рец Наум бла­го­сло­вил на монашество.

Пер­вый вопрос, кото­рый он задал мне: «Ты отку­да?» «Из Челя­бин­ска», – отве­тил я. «Кем рабо­та­ешь?» – спро­сил он. Я отве­тил гром­ко, что­бы все слы­ша­ли, посколь­ку было, что ска­зать: «Кон­струк­тор-тех­но­лог, на воен­ном заво­де рабо­таю, с пятер­ка­ми окон­чил уни­вер­си­тет». Батюш­ка в ответ: «Так, вот тебе руч­ка и листок, напи­ши фор­му­лу, по кото­рой вычис­ля­ет­ся часто­та коле­ба­ний элек­тро­маг­нит­но­го кон­ту­ра». Я, конеч­но, фор­му­лу знал, но перед стар­цем забыл, хотя и сей­час, спу­стя 20 лет, ее пом­ню. Эле­мен­тар­ная фор­му­ла, но перед отцом Нау­мом я напрочь все поза­был. Он улыб­нул­ся: «Лад­но, струк­тур­ную схе­му гете­ро­дин­но­го при­ем­ни­ка изоб­ра­зи». И пред­став­ля­е­те, тоже из памя­ти выле­те­ло. Я голо­ву опу­стил и про­мол­вил: «Батюш­ка, про­сти­те, я забыл». Тогда он во все­услы­ша­ние гово­рит: «Ну, дво­еч­ник, диплом купил, навер­ное. Ясно, нау­ка – не твоя сте­зя, нуж­но духов­но­му учить­ся, уро­вень духов­но­го обра­зо­ва­ния дове­сти до свет­ско­го. Ты Ново­си­бирск про­ез­жал, когда сюда ехал?» Я ска­зал, что Ново­си­бирск в дру­гой сто­роне, в Сиби­ри. Сам я очень хотел в Опти­ну, и спро­сил у стар­ца: «Мож­но ли мне в Опти­ну?» Батюш­ка заклю­чил: «Что тебе покло­ны бить, поез­жай в Новосибирск».

Сибирская закалка

– Так Вы ока­за­лись в Сибири?

– Сра­зу по воз­вра­ще­нии в Трех­гор­ный я стал выяс­нять насчет поезд­ки. Взял две неде­ли выход­ных в фев­ра­ле 1998 года и поехал в Ново­си­бирск. А здесь пур­га, зна­ме­ни­тые фев­раль­ские мете­ли, сугро­бы выше крыш – таки­ми были мои пер­вые впе­чат­ле­ния о Сибири.

Меня отпра­ви­ли в село Кози­ха. Пом­ню, бра­тия что-то стро­и­ли, носи­ли, осо­бо не рас­про­стра­ня­лись, все боль­ше мол­ча­ли. Меня позна­ко­ми­ли с иеро­мо­на­хом Арте­ми­ем (Сни­гу­ром, ныне архи­епи­скоп Пет­ро­пав­лов­ский и Кам­чат­ский), отме­тив, что он здесь стар­ший. Пол­то­ра часа мы про­го­во­ри­ли с Вла­ды­кой. В этой бесе­де, соб­ствен­но, он выдал мне про­грам­му на всю жизнь, ска­зав: «В Сиби­ри мы стро­им хра­мы, но нуж­но еще постро­ить храм в серд­це своем».

В Кози­хе я сна­ча­ла жил как палом­ник. Пер­вые послу­ша­ния были тяже­лы­ми. Как-то дали нам с одним бра­том зада­ние – нано­сить воды в баню. А колон­ка в одном кило­мет­ре ходу от мона­сты­ря. Выда­ли нам по две фля­ги на сан­ки. Стар­ший това­рищ ска­зал, что будем отды­хать до шести вече­ра, а я не послу­шал­ся и решил весь день тас­кать кирпичи.

Насту­пил вечер. Вре­мя идти за водой, а сил у меня нет. На ули­це тем­но, пур­га, доро­ги заме­та­ны, сан­ки не едут. Напар­ник начал мне помо­гать: сна­ча­ла его сан­ки вез­ли, потом – мои, а часть пути вооб­ще фля­ги тащи­ли на себе, и так по несколь­ку раз. Вер­нул­ся в келью я весь в сне­гу, пол­но­стью выжа­тый. Для себя в тот момент сде­лал откры­тие, что надо про­яв­лять послу­ша­ние во всем.

Вла­ды­ка Арте­мий стал сми­рять меня. Одна­жды мне выда­ли кир­зо­вые сапо­ги для рабо­ты, и преж­де чем сдать сапо­ги на склад, я решил их помыть и начи­стить. Отец Арте­мий в то вре­мя собрал­ся в Ново­си­бирск и назвал точ­ное вре­мя, когда я дол­жен сто­ять у авто­мо­би­ля. Пока я чистил сапо­ги, опоз­дал на несколь­ко минут, и весь путь до Ново­си­бир­ска выслу­ши­вал выго­вор, поче­му я задер­жал­ся. И уже в горо­де вла­ды­ка спро­сил меня: «Ну что, вер­нешь­ся?» Я пообещал.

Через пару лет я обна­ру­жил в мона­стыр­ском днев­ни­ке запись: «При­ез­жал палом­ник Алек­сандр из Челя­бин­ска, выпол­нял такие-то послу­ша­ния, уехал, обе­щал вер­нуть­ся. Посмотрим…»

– Как дол­го Вы про­бы­ли в оби­те­ли в каче­стве паломника?

– Две неде­ли. И, несмот­ря на то, что усло­вия были непро­сты­ми, спар­тан­ски­ми (в келье саман­ные сте­ны, поло­ви­ну про­стран­ства зани­ма­ла печ­ка, где мы и спа­ли), мне очень понра­ви­лось в Кози­хе. Я осо­зна­вал, что это то, о чем я читал в свя­то­оте­че­ской лите­ра­ту­ре: совре­мен­ная бра­тия жила и под­ви­за­лась в глу­хой Сиби­ри так же, как об этом напи­са­но в мона­ше­ских житиях.

После утрен­не­го пра­ви­ла, Литур­гии и зав­тра­ка вся бра­тия выхо­ди­ла на рабо­ту – до 20.30. Сна не хва­та­ло, выход­ных не было. Лишь два раза в неде­лю уда­ва­лось немно­го отдох­нуть: в чет­верг вече­ром (бан­ный день) и в вос­кре­се­нье после службы.

– В то вре­мя в Кози­хе еще был жен­ский монастырь?

– Да, бра­тия помо­га­ли там со стро­и­тель­ством. Муж­ская оби­тель рас­по­ла­га­лась в селе Мало­ир­мен­ка в 20-ти кило­мет­рах от Кози­хи, где сей­час нахо­дит­ся жен­ский мона­стырь. В Кози­хе про­стран­ства боль­ше, тех­ни­ка круп­ная мог­ла заехать на тер­ри­то­рию, а в Мало­ир­мен­ке все очень ком­пакт­но. Поэто­му, как толь­ко стро­и­тель­ные рабо­ты были более-менее завер­ше­ны, летом 1998 года оби­те­ли поме­ня­ли местами.

– Вла­ды­ка Павел, как роди­те­ли отнес­лись к выбо­ру Вами жиз­нен­но­го пути?

– Когда-то я про­чи­тал, что на мона­ше­ство нуж­но брать бла­го­сло­ве­ние у роди­те­лей, и поехал за ним в Казах­стан. В нашей семье несколь­ко бра­тьев, но выс­шее обра­зо­ва­ние было толь­ко у меня, поэто­му я счи­тал­ся надеж­дой для роди­те­лей, они дума­ли, что я все семей­ство со вре­ме­нем «под­ни­му», из нище­ты выбрать­ся смо­жем, а тут такая новость – монашество.

Мама почти сра­зу согла­си­лась, а папа пре­бы­вал в недо­уме­нии: «Я тебя не пони­маю. Будешь рабо­тать на кого-то. Но ты взрос­лый чело­век, сам решай». Уже потом роди­те­ли при­е­ха­ли в мона­стырь, папа уви­дел, что намест­ник рабо­та­ет боль­ше нас, что бра­тия все тру­же­ни­ки. Папа и сам потру­дил­ся с нами (он стро­и­тель по про­фес­сии), успо­ко­ил­ся и впер­вые пошел на испо­ведь. Для меня это было боль­шим уте­ше­ни­ем. Про­изо­шло то, о чем гово­рят, когда чело­век ухо­дит в мона­стырь: весь род выма­ли­ва­ет­ся, и Гос­подь помо­га­ет род­ствен­ни­кам мона­ха. Так мои род­ные ста­ли поти­хонь­ку воцерковляться.

– Полу­ча­ет­ся, постриг у Вас состо­ял­ся в Козихе?

– Я при­е­хал в мона­стырь 19 мар­та 1998 года, а в июле был постри­жен в ман­тию намест­ни­ком оби­те­ли иеро­мо­на­хом Арте­ми­ем (Сни­гу­ром) с име­нем Павел, в честь апо­сто­ла Павла.

Стройка души

– Вы заста­ли пери­од актив­но­го стро­и­тель­ства в мона­сты­ре. Каким он Вам запомнился?

– В основ­ном все мои пер­вые послу­ша­ния были свя­за­ны со строй­кой: в Кози­хе тогда мно­го стро­и­ли. Что-то пере­но­си­ли с одно­го места на дру­гое, из шпал мосты воз­во­ди­ли – ночью, под фона­ри­ка­ми, про­жек­то­ра­ми. Дело в том, что часто рабо­та не пре­кра­ща­лась до само­го утра, это назы­ва­лось «вклю­чить лам­поч­ку». Кто не знал и спра­ши­вал, что это такое,е му отве­ча­ли: «Вече­ром узна­ешь» (улы­ба­ет­ся).

Зимой до минус 27 гра­ду­сов, тем не менее, бра­тия про­дол­жа­ли рабо­тать на моро­зе: кир­пич, клад­ка, бетон, рас­твор. В вареж­ках, фуфай­ках, но справ­ля­лись с постав­лен­ны­ми зада­ча­ми. Вот так и домик дере­вян­ный отцу Нау­му постро­и­ли – за сут­ки, когда в гости его жда­ли: в 9.00 нача­ли и к утру сле­ду­ю­ще­го дня закончили.

Вла­ды­ка Арте­мий в свое вре­мя слу­жил в вой­сках, поэто­му учил нас все делать по-воен­но­му – быст­ро-быст­ро. Конеч­но, мно­гие не выдер­жи­ва­ли тяже­лых усло­вий, ухо­ди­ли, не пони­мая, что так и долж­но быть. Я срав­ни­вал наши про­бле­мы с про­чи­тан­ным в кни­гах и пони­мал, что подоб­ные испы­та­ния про­жи­ва­ли мона­хи во все времена.

Позд­нее меня кела­рем поста­ви­ли, и на этом послу­ша­нии мне так­же помог­ло чте­ние про мона­ше­ство, кото­рым я увле­кал­ся в сту­ден­че­ские годы. Одна­ко я был в недо­уме­нии, что и как делать: соле­нья, заго­тов­ки и так далее. Я знал, что когда дают слож­ные послу­ша­ния, нель­зя отка­зы­вать­ся, нуж­но брать­ся за любую рабо­ту. Не пони­мая, с чего начать, я уви­дел на кухне пустую фля­гу (а в ней долж­на быть вода) и пошел за водой. Вла­ды­ка Арте­мий про­ез­жал мимо на «Ниве», оста­но­вил­ся и спро­сил: «Что, решил с фля­ги начать? Это правильно».

Потом я стал соору­жать хра­ни­ли­ща для ово­щей, скла­ды для заго­то­вок, спра­ши­вал сове­та у зна­ю­щих людей и посте­пен­но осво­ил послу­ша­ние келаря.

– Стро­и­тель­ство хра­мов и мона­стыр­ских постро­ек явля­лось на тот момент глав­ной зада­чей в оби­те­ли. У Вас в этом боль­шой опыт. Поде­ли­тесь сво­и­ми мыс­ля­ми и выво­да­ми, полу­чен­ны­ми за мно­го­лет­нюю прак­ти­ку, – как мона­ху сов­ме­щать труд и молитву?

– Дол­гие годы в нелег­ких усло­ви­ях мы зани­ма­лись стро­и­тель­ством, при­чем не толь­ко на тер­ри­то­рии мона­сты­ря, но и в близ­ле­жа­щих селах – воз­во­ди­ли хра­мы, что­бы у каж­до­го жите­ля была воз­мож­ность прий­ти к Богу. Одна­ко строй­ка не меша­ла нам слу­жить Гос­по­ду, мы моли­лись, что назы­ва­ет­ся, «без отры­ва от производства».

Бра­тия испо­ве­до­ва­лись регу­ляр­но, во вре­мя строй­ки духов­ник ходил по тер­ри­то­рии мона­сты­ря с епи­тра­хи­лью. Так мы и жили мно­го лет. Моли­лись в про­цес­се тру­да, на Литур­гии быва­ли каж­дый день. И когда пери­од мас­штаб­но­го стро­и­тель­ства закон­чил­ся, было при­ня­то реше­ние, что­бы вся бра­тия ходи­ла на все мона­стыр­ские службы.

– Вла­ды­ка, Вы все­гда в мона­сты­ре нес­ли послушание?

– Почти четы­ре года по бла­го­сло­ве­нию свя­щен­но­ар­хи­манд­ри­та оби­те­ли вла­ды­ки Тихо­на я слу­жил штат­ным свя­щен­ни­ком на архи­ерей­ском подво­рье в честь ико­ны Пре­свя­той Бого­ро­ди­цы «Ско­ро­по­слуш­ни­ца» (ст. Мочи­ще Ново­си­бир­ской обла­сти). Потом меня вер­ну­ли в Кози­ху уже в каче­стве бла­го­чин­но­го, и мне опять при­шлось вни­кать в вопро­сы хозяйства.

Монахи приказы не обсуждают

– Как дав­но Вы явля­е­тесь намест­ни­ком монастыря?

– В мае 2012 вла­ды­ка Тихон назна­чил меня испол­ня­ю­щим обя­зан­но­сти намест­ни­ка, а в октяб­ре того же года Реше­ни­ем Свя­щен­но­го Сино­да я был назна­чен на долж­ность намест­ни­ка (игу­ме­на).

– И бук­валь­но через четы­ре года Вас воз­ве­ли в сан архи­манд­ри­та и руко­по­ло­жи­ли во епи­ско­па Колы­ван­ско­го. Я мно­го слы­ша­ла о фено­мене «архи­ере­ев из Кози­хи», пояс­ни­те, в чем тут суть?

– Мы в этом не вино­ва­ты, началь­ству вид­нее (улы­ба­ет­ся). У нас про­ис­хо­ди­ло разу­круп­не­ние епар­хии и нуж­ны были новые кан­ди­да­ты. Мы хоть и мно­го рабо­та­ли в мона­сты­ре, но все мона­ше­ству­ю­щие успе­ли заоч­но полу­чить обра­зо­ва­ние. Окон­чи­ли Том­скую духов­ную ака­де­мию, затем кто-то из бра­тии – Киев­скую, кто-то – Мос­ков­скую ака­де­мии. Кро­ме того, весь пер­вый эше­лон мона­хов уже при­шли в оби­тель с выс­шим свет­ским обра­зо­ва­ни­ем. У нас пре­ва­ли­ру­ют тех­на­ри, стро­и­те­ли, инже­не­ры, физик-ядер­щик есть, гума­ни­та­ри­ев почти нет.

Поэто­му, веро­ят­но, в силу того, что мы успеш­но про­шли «курс моло­до­го бой­ца» на строй­ке и полу­чи­ли физи­че­скую и духов­ную сибир­скую закал­ку, изна­чаль­но име­ли стро­и­тель­ные спо­соб­но­сти и уже появил­ся какой-то опыт, вла­ды­ка Тихон посчи­тал нас спо­соб­ны­ми нести архи­ерей­ское слу­же­ние. А мона­хи, как сол­да­ты в армии, при­ка­зы не обсуж­да­ют. Мона­хи – тоже вои­ны, но вои­ны Хри­сто­вы. И если плох тот сол­дат, кото­рый не меч­та­ет стать гене­ра­лом, то мона­хи архи­ерей­ства не ищут. Глав­ное в мона­ше­стве – побо­роть свои стра­сти и таким обра­зом поста­рать­ся при­бли­зит­ся ко Христу.

Когда Свя­тей­ший Пат­ри­арх Кирилл меня руко­по­ла­гал, то отме­тил, что за это вре­мя Кози­ха дала боль­ше архи­ере­ев, чем круп­ные мона­сты­ри цен­траль­ной Рос­сии. Он часто инте­ре­со­вал­ся: «Что за Кози­ха такая в Сиби­ри?» (улы­ба­ет­ся).

– Кози­хин­ские архи­ереи слу­жат в Сиби­ри или их рас­пре­де­ли­ли по всей России?

– И на месте оста­лись, и по стране разъ­е­ха­лись. Нашим вла­ды­кам в основ­ном достал­ся севе­ро-восток Рос­сии – Кам­чат­ка, Чукот­ка, Сале­хард. Это люди, при­вык­шие к послу­ша­ни­ям в суро­вых при­род­ных усло­ви­ях. Конеч­но, на Север про­ще отпра­вить чело­ве­ка, кото­рый не пона­слыш­ке зна­ком с сибир­ски­ми зима­ми и морозами.

– Если срав­ни­вать мона­сты­ри евро­пей­ской части Рос­сии и сибир­ские, тяже­лые кли­ма­ти­че­ские усло­вия вли­я­ют на мона­ше­ский быт, устав?

– Я мало где бывал и мне слож­но судить, хотя слы­шал и от Пат­ри­ар­ха Кирил­ла, и от дру­гих вла­дык, что у свя­щен­ни­ков Сиби­ри есть опре­де­лен­ная закал­ка, сталь, на Севе­ре они зака­ли­лись на всю жизнь. В Сиби­ри монах летом тру­дит­ся так, что­бы зимой не уме­реть с голо­ду: надо успеть заго­то­вить уголь и дро­ва, ведь быва­ют очень силь­ные морозы.

Мы с вла­ды­ка­ми часто вспо­ми­на­ем мона­ше­скую юность, когда горе­ние было и все было по пле­чу, где с Божьей помо­щью, каза­лось, мы все мог­ли. Здо­ро­вье, конеч­но, у всех уже как после бое­вых дей­ствий: позво­ноч­ни­ки, суста­вы, гры­жи. Но, как гово­рил ста­рец Амвро­сий Оптин­ский, «пол­но­стью быть здо­ро­вым мона­ху не полез­но, а под­ле­чи­вать­ся можно».

Устав в нашем мона­сты­ре не меня­ет­ся уже 20 лет. День начи­на­ет­ся с молеб­на Пре­свя­той Бого­ро­ди­це перед Ее «Ивер­ской» ико­ной; затем чита­ют­ся утрен­ние молит­вы, полу­нощ­ни­ца, три кано­на с ака­фи­стом, две гла­вы из Апо­сто­ла, гла­ва Еван­ге­лия, 3‑й и 6‑й часы, слу­жит­ся Боже­ствен­ная литур­гия. В 17.00 вечер­ня и утре­ня, 1‑й час, вечер­ние молит­вы и чин про­ще­ния, во вре­мя кото­ро­го мы с бра­ти­ей про­сим друг у дру­га про­ще­ние. Бра­тия ста­ра­ют­ся испо­ве­до­вать­ся каж­дый день.

Несколь­ко раз в неде­лю по вече­рам устра­и­ва­ют­ся сов­мест­ные чте­ния «Доб­ро­то­лю­бия» и дру­гих свя­то­оте­че­ских книг о мона­ше­ской жиз­ни. По втор­ни­кам у нас брат­ский день, когда все откла­ды­ва­ют свои дела и попе­че­ния и зани­ма­ют­ся исклю­чи­тель­но душе­по­лез­ным тру­дом. В этот день к нам при­ез­жа­ет духов­ник, игу­мен Сера­фим, чита­ет аске­ти­че­скую про­по­ведь. После зав­тра­ка мы про­во­дим духов­ные заня­тия в тече­ние часа: изу­ча­ем отцов-аске­тов, тво­ре­ния свя­ти­те­ля Иоан­на Зла­то­уста, кано­ни­че­ские пра­ви­ла Церкви.

Люди, кото­рые часто при­ез­жа­ют в Кози­ху, отме­ча­ют, что у нас в мона­сты­ре семей­ная атмо­сфе­ра, с теп­лы­ми вза­и­мо­от­но­ше­ни­я­ми меж­ду бра­ти­ей. Но это их мне­ние, сам я не могу сравнивать.

– С мест­ны­ми жите­ля­ми дружите?

– Да, друж­но живем, тем более мно­гие в Кози­хе пом­нят, как начи­на­лось воз­ве­де­ние оби­те­ли. Сна­ча­ла никто не верил, что смо­жем, постро­им, зато теперь порой сове­та про­сят, при­хо­дят на служ­бы, уже при­вык­ли к нам.

– Сколь­ко бра­тии сей­час в монастыре?

– Око­ло 50 чело­век. В целом за годы суще­ство­ва­ния оби­те­ли в Кози­ху при­ез­жа­ло более тыся­чи чело­век. Повто­рюсь, мно­гие не выдер­жи­ва­ли физи­че­ской нагруз­ки и уез­жа­ли в дру­гие мона­сты­ри. Сего­дня же глав­ным дела­ни­ем у нас явля­ет­ся молитва.

– А с какой целью созда­ва­лись подворья?

– Подво­рья – это, в первую оче­редь, окорм­ле­ние мест­но­го насе­ле­ния, вид мис­си­о­нер­ства. По вос­кре­се­ньям неко­то­рые из наших насель­ни­ков разъ­ез­жа­ют­ся на послу­ша­ния в хра­мы и на подво­рья. Жена­тый свя­щен­ник не поедет в село, где доход 200 руб­лей в месяц, даже не 1000. Какой свя­щен­ник это выдер­жит? А мона­ха покор­ми, и он поедет, и храм построит.

– В Ново­си­бир­ской мит­ро­по­лии есть спе­ци­аль­ный мис­си­о­нер­ский поезд и корабль-храм. Мона­ше­ству­ю­щие при­ни­ма­ют уча­стие в этих проектах?

– Сво­их пред­ста­ви­те­лей мы отправ­ля­ем туда в том слу­чае, если нас об этом про­сят, а в основ­ном, к нам при­гла­ша­ем. В Ново­си­бир­ске был зафик­си­ро­ван низ­кий про­цент по выбо­ру пред­ме­та «Осно­вы пра­во­слав­ной куль­ту­ры», поэто­му мы реши­ли, что нуж­но рабо­тать с дирек­то­ра­ми школ. У нас в Кози­хе уже побы­ва­ло 80 дирек­то­ров, мы их коло­коль­ным зво­ном встре­ча­ем, в храм ведем, где бра­тия поют, демон­стри­ру­ем исто­ри­че­ское раз­ви­тие цер­ков­но­го пес­но­пе­ния, от чего у неко­то­рых появ­ля­ют­ся сле­зы на гла­зах. Потом дирек­то­ра свеч­ки ста­вят, запис­ки пишут. В тра­пез­ной мы кор­мим их мона­стыр­ским бор­щом, без­дрож­же­вым хле­бом уго­ща­ем и рыбой из наше­го пру­да; пока­зы­ва­ем рус­скую печ­ку, а коров­ник высту­па­ет в роли кон­такт­но­го зоо­пар­ка. Так мы ста­но­вим­ся дру­зья­ми, посте­пен­но ситу­а­ция в шко­лах меня­ет­ся в луч­шую сторону.

Учиться молчанию

– После хиро­то­нии как часто при­ез­жа­е­те в Козиху?

– Два раза в неде­лю ста­ра­юсь быть: во втор­ник (брат­ский день) и в суб­бо­ту. В эти дни в мона­сты­ре духов­ник испо­ве­ду­ет и наставляет.

– Слож­но сов­ме­щать должности?

– Нагруз­ка боль­шая, но с Божьей помо­щью справ­ля­ем­ся. У меня еще в Ново­си­бир­ске при­ход, вос­крес­ная шко­ла, гим­на­зия. Есть помощ­ни­ки, но их еще нуж­но вос­пи­тать и вырас­тить. Бра­тия все хоро­шие, про­ве­рен­ные, за 20 лет мы уже зна­ем, кому мож­но дове­рять. Харак­тер у всех раз­ный, недо­стат­ков у нас мно­го, немо­щи испол­не­ны все.

– С каки­ми еще про­бле­ма­ми стал­ки­ва­ют­ся монашествующие?

– Мол­ча­ния нам не хва­та­ет. Бра­тия за годы стро­и­тель­ства при­вык­ли общать­ся. Вот, учим­ся пре­бы­вать в иси­хии (улы­ба­ет­ся).

– Ваши напут­ствия чита­те­лям «МВ».

– Мона­ше­ство – это самая счаст­ли­вая жизнь. Нуж­но радо­вать­ся, что Гос­подь дал нам такую жизнь и хоро­ших настав­ни­ков. Я все­гда вспо­ми­наю сло­ва свя­то­го апо­сто­ла Пав­ла сво­им моло­дым чадам: «Може­те женить­ся, замуж выхо­дить, но мне вас жаль, буде­те иметь скор­би по плоти».

В миру чело­век исто­ща­ет­ся, и вза­мен ниче­го не име­ет. Тру­дит­ся, тру­дит­ся, но суе­та все съе­да­ет. В мона­сты­ре, на пер­вый взгляд, рабо­ты и суе­ты тоже мно­го, но какой-то дру­гой настрой. Монах под­ви­за­ет­ся во сла­ву Божию, и пони­ма­ет, что пока он тру­дит­ся и молит­ся, Гос­подь с его душой рабо­та­ет. Поэто­му кто жела­ет, что­бы душа очи­сти­лась и укра­си­лась, тому сто­ит идти в мона­стырь. Но сна­ча­ла надо почи­тать тру­ды свя­ти­те­ля Игна­тия (Брян­ча­ни­но­ва), Оптин­ских стар­цев и других.

Мона­хам желаю дер­жать­ся, молить­ся, а миря­нам – читать свя­тых отцов, посе­щать оби­те­ли в каче­стве палом­ни­ков, пожить там, посмот­реть. Надо пони­мать, что цель жиз­ни в мона­сты­ре – исправ­ле­ние сво­ей души. Будем пом­нить сло­ва пре­по­доб­но­го Иоан­на Лествич­ни­ка: «Свет мона­хов суть анге­лы, мона­хи же – свет для всех чело­ве­ков; и поэто­му да под­ви­за­ют­ся они быть бла­гим при­ме­ром во всем, «нико­му ни в чем не пола­гая пре­ты­ка­ния» ни делом, ни сло­вом (2 Кор. 6:3)».

 

Бесе­до­ва­ла Татья­на Карасева

Источ­ник: Обра­зо­ва­ние и Пра­во­сла­вие / «Мона­стыр­ский вест­ник» № 3 [39] 2017 г.

Print Friendly, PDF & Email

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки