Воспоминания об о. Иустине (Поповиче)

Воспоминания об о. Иустине (Поповиче)

Вла­де­та Еротич

С отцом Иусти­ном Попо­ви­чем, архи­манд­ри­том и пре­по­да­ва­те­лем Бого­слов­ско­го факуль­те­та Бел­град­ско­го уни­вер­си­те­та, я позна­ко­мил­ся спер­ва заоч­но, про­чи­тав его кни­гу «Досто­ев­ский в Евро­пе и сла­вян­ском мире», кото­рая вышла в свет в 1940 году и была вто­рой вер­си­ей кни­ги по одно­имен­ной теме, над кото­рой отец Иустин рабо­тал и издал спу­стя десять лет после окон­ча­ния Пер­вой миро­вой вой­ны. Неко­то­рые зна­то­ки тру­дов отца Иусти­на утвер­жда­ют, что эта пер­вая кни­га о Досто­ев­ском силь­нее и глуб­же, чем вто­рая, кото­рую я купил в одном бел­град­ском книж­ном мага­зине в нача­ле 1942 г.

Тогда мне шел восем­на­дца­тый год и я гото­вил­ся к экза­ме­нам на атте­стат зре­ло­сти. Шла Вто­рая миро­вая вой­на и Юго­сла­вия была раз­дав­ле­на, окку­пи­ро­ва­на и раз­де­ле­на немец­ки­ми захват­чи­ка­ми. Толь­ко что нача­лись (с совре­мен­ной точ­ки зре­ния преж­де­вре­мен­но) вос­ста­ния чет­ни­ков и пар­ти­зан в Сер­бии, а я пере­жи­вал самый мисти­че­ский пери­од сво­ей моло­до­сти. «Quo Vadis» Хен­ри­ка Сен­ке­ви­ча и осо­бен­но кни­ги Федо­ра Михай­ло­ви­ча Досто­ев­ско­го (неко­то­рые из них еще до вой­ны име­лись в домаш­ней биби­лио­те­ке моих роди­те­лей) напол­ня­ли меня необык­но­вен­ным мисти­че­ским жаром искрен­не­го и страст­но­го пере­жи­ва­ния дра­мы Хри­сто­вой жиз­ни. Тогда я решил, что после экза­ме­нов на атте­стат зре­ло­сти уйду в какой-нибудь пра­во­слав­ный мона­стырь и там посвя­щу всю свою жизнь Богу. Это­му мое­му реше­нию (о кото­ром еще никто не знал и осо­бен­но стро­гий отец Момчил) в боль­шой сте­пе­ни спо­соб­ство­ва­ла выше­упо­мя­ну­тая кни­га отца Иусти­на о Досто­ев­ском. Я очень вни­ма­тель­но и с вооду­шев­ле­ни­ем про­чи­тал ее и почти всю под­черк­нул крас­ным каран­да­шом. Весь 1942 год и боль­шую часть сле­ду­ю­ще­го 1943 года я чув­ство­вал себя, как на седь­мом небе. Отдель­ные части сту­дии отца Иусти­на я знал наизусть, а кни­ги Досто­ев­ско­го посто­ян­но пере­чи­ты­вал. Из всех его рома­нов пер­вым я про­чи­тал «Бра­тья Кара­ма­зо­вы» – еще в кон­це 1941 г., и этот роман бук­валь­но «свел меня с ума» (выра­же­ние, кото­рое мой отец упо­треб­лял в гне­ве, веро­ят­но боясь, что я отка­жусь от шко­лы и любой уче­бы после это­го). Едва позд­нее я позна­ко­мил­ся с его пер­вы­ми рома­на­ми – «Бед­ные люди» и Уни­жен­ные и оскорбленные».

Есте­ствен­но, что после про­чте­ния кни­ги отца Иусти­на мне очень захо­те­лось позна­ко­мить­ся с этим пра­во­слав­ным духов­ни­ком, выска­зав­шим такие мыс­ли о Досто­ев­ском, кото­рые про­из­ве­ли на меня столь силь­ное впе­чат­ле­ние. Но вопре­ки это­му, я все еще не пытал­ся узнать, где живет этот мой уже хоро­шо зна­ко­мый и все еще незна­ко­мый духов­ный отец. При­чи­ной было не столь­ко какое-то осо­бое мое тер­пе­ние, сколь­ко застен­чи­вость и боязнь пред­стать перед этим пра­во­слав­ным учи­те­лем. Как буд­то я ожи­дал, что сам Бог «устро­ит» нашу встре­чу и так сде­ла­ет мою радость еще боль­ше. Такой слу­чай вско­ре предо­ста­вил­ся, хотя тогда я не мог лич­но пред­ста­вить­ся отцу Иустину…

В мар­те 1943 г., во вре­мя вели­ко­го поста, Серб­ская пра­во­слав­ная цер­ковь осо­бен­но тор­же­ствен­но и молит­вен­но под­го­тав­ли­ва­лась к само­му боль­шо­му пра­во­слав­но­му празд­ни­ку – Вос­кре­се­нию Хри­сто­ву. Я часто посе­щал Собор­ную цер­ковь – при­сут­ство­вал не толь­ко на вос­крес­ных литур­ги­ях, но и на вечер­них служ­бах и бде­ни­ях. Я с осо­бым жела­ни­ем ходил имен­но в эту цер­ковь, может быть пото­му что родил­ся вбли­зи нее – на малень­кой ули­це (Задар­ской), нахо­дя­щей­ся в несколь­ких сот­нях мет­ров. Там я про­вел пер­вые десять лет сво­ей жиз­ни. В одно вос­кре­се­нье, а это была Неде­ля тор­же­ства Пра­во­сла­вия – 14 мар­та 1942 г., на амвоне хра­ма появил­ся отец Иустин и начал про­по­ведь. Не знаю, сколь­ко вре­ме­ни она про­дол­жа­лась, пото­му что я поте­рял чув­ство вре­ме­ни. Я впил­ся взгля­дом в отца Иусти­на в пере­пол­нен­ной церк­ви, впи­ты­вал его сло­ва, стре­мил­ся их запом­нить, что­бы запи­сать, когда вер­нусь домой. От силь­но­го вол­не­ния я не мог запом­нить все­го и вот в сущ­но­сти, что я запи­сал: «В каж­дом цвет­ке, во вся­кой пти­це име­ет­ся Божия мысль… Чело­век – вот самое цен­ное во всех мирах, он – один малый бог в гря­зи… Я бы воз­роп­тал на Бога за то, что Он сотво­рил меня чело­ве­ком, если бы Хри­стос не жил на зем­ле… Хри­стос, это ответ на все чело­ве­че­ские вопро­сы… После при­ше­ствия Хри­ста небе­са оста­лись посто­ян­но откры­ты­ми, была уста­нов­ле­на посто­ян­ная связь меж­ду Богом и чело­ве­ком. Чело­век – это Божия ико­на, чело­ве­че­ский род – Божий ико­но­стас… Осу­ди­те грех, но поми­луй­те греш­ни­ка, как Иисус осуж­дал грех, но про­щал греш­ни­кам. Целью жиз­ни каж­до­го чело­ве­ка, непре­стан­ным его стрем­ле­ни­ем явля­ет­ся осу­ществ­ле­ние Бого­че­ло­ве­ка Хри­ста в себе… У вас есть кисть – рисуй­те! Рисуй­те, пока не изоб­ра­зи­те в себе Хри­ста. Вся­кий грех, вся­кая страсть, вся­кий порок загряз­ня­ет лик Хри­ста в вас. Чело­век со мно­ги­ми гре­ха­ми – чело­век без Бога… Люби­те каж­до­го чело­ве­ка, кла­няй­тесь ему, пото­му что кла­ня­е­тесь бого­ли­ко­му обра­зу в нем. И самый незна­чи­тель­ный чело­век не без это­го дара в себе… Душа это то, что дела­ет чело­ве­ка самым кра­си­вым во всей все­лен­ной… Пра­во­сла­вие гово­рит: чело­век – это ико­на. Евро­па гово­рит, что он – зверь. Пра­во­сла­вие гово­рит: чело­ве­че­ский род – ико­но­стас. Евро­па гово­рит, что это зве­ри­нец, в кото­ром более силь­ный зверь побеж­да­ет более сла­бо­го… Чело­век – это наи­выс­шее тво­ре­ние, пото­му что Бог запе­ча­тал в нем Свой лик… Серб явля­ет­ся истин­ным сер­бом, когда идет по пути свя­то­го Саввы».

При­мер­но через месяц (в моем днев­ни­ке запи­са­но – 14 апре­ля 1942 г.) в церк­ви Ружи­ца на Кале­ме­г­дане в вос­кре­се­нье после Пяти­де­сят­ни­цы я еще раз с удив­ле­ни­ем слу­шал отца Иусти­на, кото­рый силь­ным и прон­зи­тель­ным голо­сом выстре­лил все­ми хри­сти­ан­ски­ми патро­на­ми, кото­ры­ми рас­по­ла­гал, по ком­му­ни­сти­че­ской идео­ло­гии, кото­рая тогда пере­жи­ва­ла рас­цвет попу­ляр­но­сти сре­ди моло­дых людей в Бел­гра­де, а затем сле­ду­ю­щи­ми сло­ва­ми объ­яс­нил, поче­му он счи­та­ет хри­сти­ан­ское уче­ние наи­луч­шим и наи­бо­лее необ­хо­ди­мым для всех чело­ве­че­ских душ: «Самую боль­шую рево­лю­цию и пере­во­рот в чело­ве­че­стве вызва­ли сло­ва Хри­ста , обра­щен­ные к Сво­им уче­ни­кам: «Не гос­под­ствуй­те над людь­ми как кня­зья и вла­де­те­ли, а гос­под­ствуй­те над ними, слу­жа им. Тот, кто хочет быть самым боль­шим сре­ди вас, пусть будет вашим пер­вым и самым боль­шим слу­гой, слу­гой всех и каж­до­го…». Свя­щен­ник явля­ет­ся свя­щен­ни­ком толь­ко тогда, когда слу­жит сво­им при­хо­жа­нам, а не пре­да­ет­ся пар­ти­зан­щине, фари­сей­ству и лице­ме­рию. А если он им не слу­жит, тогда он – не пра­во­слав­ный священник…Часто гово­рят, что чело­век – это мрак. Но свя­той Гри­го­рий Бого­слов сво­ей свя­той лич­но­стью пока­зал нам, что чело­век – это свет. Он пре­вра­тил свое тело в про­зрач­ную мате­рию, из кото­рой исхо­ди­ли чисто­та и свет… Хри­сти­ан­ские доб­ро­де­те­ли – лест­ни­ца, по кото­рой чело­век под­ни­ма­ет­ся от зем­ли к небу…. Бог не слу­жит ли людям и сего­дня? Не слу­жит ли им посред­ством солн­ца, цве­тов, рас­те­ний и животных?»

В 1943 г. я еще два раза слу­шал про­по­ве­ди отца Иусти­на. Эти про­по­ве­ди, напол­нен­ные духом хри­сти­ан­ской люб­ви и одно­вре­мен­но твер­до­стью, посто­ян­ством, силой сви­де­тель­ства, кото­рая про­ис­хо­ди­ла из лич­но­го опыт­но­го пере­жи­ва­ния это­го хри­сти­ан­ско­го мона­ха, ста­ли посто­ян­ным путе­во­ди­те­лем в моей даль­ней­шей жиз­ни. Я все­гда воз­вра­щал­ся к отцу Иусти­ну – и когда извест­ное вре­мя увле­кал­ся восточ­ны­ми фило­со­фи­я­ми и рели­ги­я­ми, и когда изу­чал евро­пей­скую фило­со­фию и науку.

Не пом­ню точ­но в каком году после Вто­рой миро­вой вой­ны я слу­чай­но встре­тил его перед зда­ни­ем Серб­ской ака­де­мии наук на ули­це Кня­зя Миха­и­ла. Он шел быст­ро и выгля­дел серьез­но и реши­тель­но. Даже сей­час не могу себе объ­яс­нить, как я набрал­ся сме­ло­сти его оста­но­вить. Я пред­ста­вил­ся ему как сту­дент по меди­цине, как боль­шой почи­та­тель его книг (я про­чел еще несколь­ко его тру­дов), кото­ро­го дав­но муча­ет один вопрос (при­шед­ший ко мне из Индии), кото­рый я не могу соот­не­сти с хри­сти­ан­ским уче­ни­ем, а имен­но вопрос о кар­ме и пере­рож­де­нии. Он крот­ко улыб­нул­ся и отве­тил спо­кой­но и ясно: «Мой моло­дой друг (так он назы­вал меня и позд­нее, когда писал мне корот­кие пись­ма или, когда обра­щал­ся ко мне в раз­го­во­ре), я знаю, что вас муча­ет. Вас муча­ет вопрос о том, как воз­мож­но чело­ве­ку в сво­ей отно­си­тель­но корот­кой жиз­ни достичь совер­шен­ства, кото­ро­го тре­бу­ет от нас Хри­стос, когда чело­век почти непре­рыв­но под­вер­га­ет­ся все­воз­мож­ным иску­ше­ни­ям физи­че­ско­го, мате­ри­аль­но­го, душев­но­го и духов­но­го харак­те­ра. Восточ­ная идея о пере­рож­де­нии кажет­ся вам логич­ной и при­ем­ле­мой. Но я вам ска­жу, что она вооб­ще не необ­хо­ди­ма для хри­сти­а­ни­на. Поче­му? Пото­му что и свя­тые хри­сти­ан­ские отцы гово­рят нам о про­дол­же­нии нашей жиз­ни, но не здесь, на Зем­ле, а уже в духов­ном мире после смер­ти наше­го зем­но­го суще­ства. После пере­се­ле­ния в ином мире каж­дый из нас про­дол­жа­ет совер­шен­ство­вать­ся с той сту­пе­ни духов­ной лест­ни­цы, до кото­рой он достиг здесь, на Земле!»

Этот ответ пол­но­стью удо­вле­тво­рил меня, удо­вле­тво­ря­ет и сей­час. Дей­стви­тель­но мне не ясно, поче­му наши неко­то­рые вид­ные бого­сло­вы подо­зри­тель­но кача­ют голо­вой, когда я рас­ска­зы­ваю им об этом зна­чи­мом для меня дав­ним раз­го­во­ре с отцом Иусти­ном. Думаю, что что эти пра­во­слав­ные бого­сло­вы с сомне­ни­ем смот­рят на такой ответ отца Иусти­на, пото­му что такой ответ не встре­ча­ет­ся часто у хри­сти­ан­ских свя­тых учи­те­лей (за исклю­че­ни­ем свя­то­го Гри­го­рия Нис­ско­го и может быть еще кого-то). Все же никто из этих бого­сло­вов не решил­ся опре­де­лить ответ отца Иусти­на ере­ти­че­ским. Может быть отец Иустин дал такой ответ, что­бы вер­нуть меня на путь хри­сти­ан­ства, пото­му что я силь­но откло­нил­ся от него в сто­ро­ну восточ­ных рели­гий. В кон­це это­го корот­ко­го раз­го­во­ра, кото­рый состо­ял­ся на ули­це Кня­зя Миха­и­ла, отец Иустин сде­лал мне еще один пода­рок, силь­но обра­до­вав­ший меня – он при­гла­сил посе­тить его в мона­сты­ре Челие, в кото­ром жил и остал­ся жить до сво­ей смерти.

С тех пор я часто посе­щал мона­стырь и его намест­ни­ка, архи­манд­ри­та Иусти­на, до сво­е­го отъ­ез­да в Евро­пу в 1957 г., где пре­бы­вал в тече­ние несколь­ких лет. В мона­стырь я отправ­лял­ся обыч­но в суб­бо­ту и оста­вал­ся там до вто­рой поло­ви­ны дня в вос­кре­се­нье. При­сут­ство­вал на Литур­гии, кото­рая была все­гда для меня празд­ни­ком, посколь­ку слу­жил обыч­но сам отец Иустин и пел хор милых челий­ских сестер. Про­по­ве­ди отца Иусти­на были сме­лы­ми и ост­ры­ми, хотя было извест­но, что ком­му­ни­сти­че­ская власть зор­ко сле­дит за каж­дым его шагом и каж­дым его сло­вом… Впро­чем, неви­ди­мая Божия защи­та надеж­но окру­жи­ла это­го вели­ко­го серб­ско­го духов­ни­ка, начи­ная с момен­та, когда чудес­ным обра­зом имя Иусти­на Попо­ви­ча было вычерк­ну­го из спис­ка людей, под­ле­жа­щих рас­стре­лу сра­зу же после вой­ны в 1946 г., и кон­чая дол­гим пери­о­дом его зато­че­ния в мона­сты­ре Челие. Бор­цо­вый тем­пе­ра­мент и пла­мен­ный серб­ский пат­ри­о­тизм это­го пра­во­слав­но­го героя были по Божи­е­му про­мыс­лу самым луч­шим обра­зом обуз­да­ны путем при­ну­ди­тель­но­го устра­не­ния со сце­ны после­во­ен­ной обще­ствен­ной и цер­ков­ной жиз­ни в Сер­бии, и направ­ле­ны по пути пло­до­твор­но­го духов­но­го тру­да – спер­ва над собой, а затем над напи­са­ни­ем новых книг и ста­тей, пере­во­дом Житий свя­тых и под­го­тов­кой четы­рех уче­ни­ков (это сего­дняш­ние вла­ды­ки: Афа­на­сий, Амфи­ло­хий, Арте­мий и Ириней).

Что каса­ет­ся мое­го духов­но­го раз­ви­тия, то спо­кой­но могу ска­зать, что отец Иустин был для меня тем же, кем был вла­ды­ка Нико­лай Вели­ми­ро­вич для Иусти­на Попо­ви­ча, неза­ви­си­мо от того, что я зани­мал­ся не бого­сло­ви­ем, а меди­ци­ной и пси­хо­ло­ги­ей. Раз­го­во­ры с отцом Иусти­ном на про­тя­же­нии несколь­ких лет – с 1949 г. до самой его смер­ти в 1979 г., все­гда в одной и той же ком­на­те для гостей, когда была холод­ная или дожд­ли­вая пого­да, или под боль­шой сос­ной перед воро­та­ми мона­сты­ря летом при хоро­шей пого­де, ока­за­ли на меня исклю­чи­тель­ное воз­дей­ствие. И во вре­мя четы­рех­лет­не­го пре­бы­ва­ния в Гол­лан­дии, Гер­ма­нии, Швей­ца­рии и Фран­ции я не впал ни в какую фило­соф­скую или рели­ги­оз­ную ересь. Если вре­мен­но, на корот­кое или более про­дол­жи­тель­ное вре­мя, я откли­кал­ся на соблаз­ни­тель­ный зов чуж­дых пра­во­сла­вию уче­ний, вос­по­ми­на­ние о моем духов­ном отце из дале­ко­го уеди­нен­но­го мона­сты­ря близ Вале­ва и его пре­ду­пре­ди­тель­ных сло­вах, каса­ю­щих­ся евро­пей­ской куль­ту­ры (к кото­рой научил меня быть вни­ма­тель­ным еще Досто­ев­ский на сем­на­дца­том году моей жиз­ни), и осо­бен­но вос­крес­ная пра­во­слав­ная Литур­гия, кото­рую я регу­ляр­но посе­щал обыч­но в рус­ских церк­вах, где бы я ни нахо­дил­ся в Евро­пе, воз­вра­ща­ли меня на пра­во­слав­ный путь.

Мои раз­го­во­ры с отцом Иусти­ном в мона­сты­ре Челие велись в духе боль­шо­го тер­пе­ния и откры­то­сти – в атмо­сфе­ре, кото­рую он созда­вал. Я мог зада­вать мое­му духов­ни­ку вся­кие вопро­сы из сфе­ры хри­сти­ан­ской дог­ма­ти­ки или апо­ло­ге­ти­ки, мог не согла­шать­ся с мне­ни­ем отца Иусти­на и оста­вать­ся при сво­ем мне­ние или хотеть от него допол­ни­тель­ных осно­ва­ний в поль­зу неко­то­рых его пред­по­ло­же­ний. Не могу вспом­нить, что­бы мы когда-нибудь раз­де­ли­лись в неко­то­ром напря­жен­ном, непри­ят­ном или не изъ­яс­нён­ном состо­я­нии. Отец Иустин был все­гда тер­пе­лив и благ и имел вид доб­ро­го и силь­но­го отца, авто­ри­тет­но­го в един­ствен­но воз­мож­ном зна­че­нии это­го латин­ско­го сло­ва (кото­рый ока­зы­ва­ет вли­я­ние, поощ­ря­ет, под­тал­ки­ва­ет, забо­тит­ся – прим. авт.)

В кон­це этих сво­их доро­гих вос­по­ми­на­ний об отце Иустине Попо­ви­че хочу рас­ска­зать еще об одной послед­ней встре­че с ним в Челие в фев­ра­ле 1979 г. Тогда отцу Иусти­ну было 85 лет. Вот, что я запи­сал, после встре­чи: «Он все более чист духов­но, с ясным умом для сво­их лет, физи­че­ски бодр. По сло­вам игу­ме­ньи Гли­ке­рии, вопре­ки серьез­но­му сер­деч­но­му при­сту­пу, слу­чив­ше­му­ся год тому назад, в состо­я­нии отслу­жи­вать целую Литур­гию. Хотя уже года­ми он повто­ря­ет свои люби­мые мыс­ли о Евро­пе и пра­во­сла­вии, нико­гда не лишне чело­ве­ку услы­шать их сно­ва и сно­ва. Эти его мыс­ли про­дол­жа­ют быть очень совре­мен­ны­ми. Сего­дня он изло­жил их осо­бен­но впе­чат­ля­ю­ще перед одним моло­дым фран­цуз­ским бого­сло­вом, гото­вя­щим­ся перей­ти в пра­во­сла­вие, непо­сред­ствен­но перед его отъ­ез­дом на Свя­тую Гору. Тогда отец Иустин ска­зал: «Евро­па уте­ря­ла хри­сти­ан­ство, когда уте­ря­ла молит­ву, с поте­рей молит­вы уте­рял­ся смысл поста. Евро­па уте­ря­ла хри­сти­ан­ство из-за сво­ей гор­до­сти и из-за того, что дума­ла, что может раз­ре­шить все здеш­ние и поту­сто­рон­ние загад­ки. Нет истин­но­го мыс­ли­те­ля, кото­рый в сво­их раз­мыш­ле­ни­ях не дошел бы до про­бле­мы смер­ти. Есть ли кто-то, кто раз­ре­шил бы про­бле­му смер­ти? Если мы уми­ра­ем навсе­гда, то каков тогда смысл жиз­ни? Про­бле­му смер­ти раз­ре­шил един­ствен­но Иисус Хри­стос, раз и навсе­гда для всех людей и то Сво­ей жиз­нью, Сво­ей смер­тью и Сво­им Вос­кре­се­ни­ем. Пра­во­сла­вие луч­ше все­го сохра­ни­ло эту исти­ну и поэто­му быть пра­во­слав­ным это радость. Самым надеж­ным путем достичь этой Исти­ны явля­ет­ся молит­ва. Поэто­му я молюсь Гос­по­ду: «Омо­лит­ви и охри­сто­лю­би меня!» Вера – самая боль­шая из всех чело­ве­че­ских доб­ро­де­те­лей. Она тес­но свя­за­на с надеж­дой и любо­вью. Но если эти две доб­ро­де­те­ли когда-нибудь осла­бе­ют, то вера долж­на остать­ся. Все три доб­ро­де­те­ли вза­им­но при­тя­ги­ва­ют­ся. Есть люди, у кото­рых они суще­ству­ют отдель­но, но пол­но­та осу­ществ­ля­ет­ся, когда они все вме­сте. Мы долж­ны молить­ся о дости­же­нии этой пол­но­ты. Свя­той Иоанн Крон­штадт­ский ска­зал свя­щен­ни­кам, что удив­ля­ет­ся тому, что они не молят­ся посто­ян­но. Кро­ме молитв и поста чело­ве­ку необ­хо­ди­мо сми­ре­ние. Он дол­жен почув­ство­вать, что ничто­жен перед Богом, и это сра­зу же даст ему необ­хо­ди­мую скром­ность в отно­ше­ни­ях с людь­ми и с самим собой. Каж­дое наше истин­ное пока­я­ние порож­да­ет неска­зан­ную радость у небес­ных существ, и каж­дое наше паде­ние – огром­ную скорбь. Когда мы чув­ству­ем печаль оскорб­лен­но­го чело­ве­ка, кому мы при­чи­ни­ли боль и кого оби­де­ли, то это толь­ко часть той боль­шой печа­ли небес­ных существ при нашем паде­нии. И если чело­век в состо­я­нии испы­ты­вать интен­сив­ную печаль без жела­ния отмще­ния, когда его оби­де­ли, то насколь­ко боль­ше такая печаль у гораз­до более чув­стви­тель­ных духов­ных существ! Моли­тесь самой про­стой воз­мож­ной молит­вой: «Гос­по­ди Иису­се Хри­сте, про­сти меня и помоги!»

С радо­стью вспо­ми­наю свои посе­ще­ния отца Иусти­на и мона­сты­ря Челие с кон­ца 1966 г. и до кон­ца его жиз­ни, когда я уже был женат и когда, счаст­ли­вый и бла­го­дар­ный Богу, хотел «пока­зать» моей Елене сво­е­го духов­но­го отца, кото­рый зна­чил для меня боль­ше, чем физи­че­ский отец. Отец Иустин все­гда радост­но встре­чал Еле­ну как мою есте­ствен­ную вто­рую половину.

 

Источ­ни­ки: www.rastko.rs / Православие.Бг

Print Friendly, PDF & Email

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки