Что такое послушание?

Павел Тро­иц­кий

«…Лучше быть винов­ным перед началь­ни­ком, чем пред Богом…»

Оглав­ле­ние


Что такое послу­ша­ние? Сего­дня нет, навер­ное, в пра­во­слав­ной церкви такого слова, кото­рое упо­треб­ля­лось бы чаще, чем «послу­ша­ние».

  • Мона­хиня под­хо­дит к палом­ни­цам, ожи­да­ю­щим своей оче­реди при­ло­житься к святым мощам, и при­гла­шает их пора­бо­тать на мона­стыр­ском ого­роде: «Послу­ша­ние выше поста и молитвы». Под послу­ша­нием она пони­мает выпол­не­ние работ в мона­стыр­ском хозяй­стве[1].
  • Вот поминки: встаёт моло­дой чело­век и гово­рит о покой­ной. Все её доб­ро­де­тели, пере­чис­лен­ные при­сут­ству­ю­щими: хри­сти­ан­ская любовь, редкая по силе для нынеш­него века, напи­сан­ные книги, тоже редкие для сего­дняш­него дня своею нели­це­мер­ной верою и многое другое, по мнению моло­дого чело­века, ничто по срав­не­нию с тер­пе­нием, кото­рое почив­шая про­яв­ляла, рабо­тая сек­ре­та­рём эко­нома. Под этим тер­пе­нием он пони­мает послу­ша­ние.
  • Вот моло­дой иеро­мо­нах гордо заяв­ляет, что ника­ких стар­цев он не при­знаёт, а сам нахо­дится в послу­ша­нии у Свя­тей­шего Пат­ри­арха.

Как много сего­дня про­из­но­сится слово «послу­ша­ние» по разным пово­дам! Но что же всё-таки это такое?

Конечно, самым неле­пым извра­ще­нием поня­тия «послу­ша­ние» явля­ется обо­зна­че­ние каких-то работ, про­во­ди­мых в мона­стыре с бла­го­сло­ве­ния игу­мена или какого-то дру­гого лица[2].

Можно рас­смат­ри­вать послу­ша­ние как состав­ля­ю­щую духов­ной жизни мона­ше­ства. Можно даже ска­зать, что это один из глав­ных путей спа­се­ния в мона­ше­стве. Это доста­точно верное опре­де­ле­ние, кото­рое сразу осво­бож­дает нас от неко­то­рых неле­по­стей совре­мен­ной хри­сти­ан­ской жизни.

Послу­ша­ние в первую оче­редь при­над­ле­жит мона­ше­ской жизни, и не сле­дует меха­ни­че­ски пере­но­сить его в мир[3]. Такое пони­ма­ние поз­во­лит нам сразу уви­деть многие урод­ства совре­мен­ной цер­ков­ной жизни, спря­тан­ные под кра­си­вым покры­ва­лом «послу­ша­ния». Но всё же поня­тие послу­ша­ния не сво­дится только к устрой­ству мона­ше­ской жизни.

Всем известно, что паде­ние пер­вого чело­века совер­ши­лось через непо­слу­ша­ние. Это, навер­ное, сего­дня знает каждый пра­во­слав­ный хри­сти­а­нин. Соот­вет­ственно, чело­век также исце­ля­ется послу­ша­нием.

Для выра­же­ния сущ­но­сти пра­во­слав­ного учения по дан­ному вопросу вос­поль­зу­емся пре­крас­ными сло­вами Св. Иоанна Дамас­кина «Слово дела­ется послуш­ным Отцу чрез то, что Оно стало подобно нам и чрез то, что при­няло от нас (наше), врачуя наше непо­слу­ша­ние и ста­но­вясь для нас образ­цом послу­ша­ния, вне кото­раго невоз­можно полу­чить спа­се­ние».

Совер­шен­ное «послу­ша­ние» Сына Богу Отцу выра­зи­лось как в самом вопло­ще­нии Сына Божия, так и во всей Его стра­даль­че­ской, полной муки и лише­ний, жизни в твар­ных усло­виях чело­ве­че­ской огра­ни­чен­но­сти. «Он дей­стви­тельно выпол­нял волю Отца во всю жизнь, выпол­нил её во всей точ­но­сти и с полной покор­но­стью. Вся Его жизнь была непре­рыв­ным рядом про­яв­ле­ний послу­ша­ния Его Отцу, и душев­ное боре­ние Его в Геф­си­ма­нии, раз­ре­шив­ше­еся полным и само­от­вер­жен­ным пре­да­нием Себя в руки Божии, было только одним из послед­них и наи­бо­лее болез­нен­ных уколов от того тер­но­ваго венца послу­ша­ния, кото­рый Он носил во всю свою жизнь» (цитата из книги проф. Беля­ева. «Любовь Боже­ствен­ная», стр. 273).

Все блага хри­сти­ан­ского спа­се­ния, по Апо­столь­скому учению, даро­ваны людям именно в силу осу­ществ­ле­ния Хри­стом совер­шен­ного послу­ша­ния Богу.

«Хотя Он и Сын, однако стра­да­ни­ями навык послу­ша­нию и совер­шив­шись, сде­лался для всех послуш­ных Ему винов­ни­ком спа­се­ния веч­ного» (Евр.5:8–9)

«Как непо­слу­ша­нием одного чело­века сде­ла­лись многие греш­ными, так и послу­ша­нием одного сде­ла­ются пра­вед­ными многие». (Рим.5:19)

[4] С.М. Зарин «Аске­тизм» стр. 36–39.

Трудно что-либо доба­вить к этим словам. Так и наше спа­се­ние невоз­можно без послу­ша­ния Богу. Чело­век при­ни­мает Таин­ство Кре­ще­ния, вос­ста­нав­ли­вает свою при­роду, в Таин­стве Евха­ри­стии соеди­ня­ется со Хри­стом, но невоз­можно соеди­не­ние с Богом, то есть спа­се­ние чело­века, без под­чи­не­ния его воли воле Боже­ствен­ной. Подобно тому, как было это во Христе. Пусть мы падаем, но можем «кре­ститься» ещё раз в Таин­стве Пока­я­ния и снова при­леп­ляться к Богу. И наша цель: соеди­ниться со Хри­стом, осу­ще­ствима только если мы под­чи­ним свою волю воле Боже­ствен­ной.

Тут надо напом­нить учение о двух волях, вос­хо­дя­щее к прп. Мак­симу Испо­вед­нику. В чело­веке раз­ли­чают две воли: при­род­ную и гно­ми­че­скую (или ипо­стас­ную). Первая воля необ­хо­димо суще­ствует в чело­веке, появ­ле­ние второй свя­занно фак­ти­че­ски с гре­хо­па­де­нием. Она явля­ется даже не соб­ственно волей, а воз­мож­но­стью выбора. Когда чело­век стал позна­вать добро и зло, он полу­чил воз­мож­ность выби­рать между добром и злом. Воля эта исчез­нет после обнов­ле­ния чело­ве­че­ской при­роды, после Вто­рого При­ше­ствия.

Оче­видно, что в Спа­си­теле была только при­род­ная чело­ве­че­ская воля и не было ипо­стас­ной воли. Таким обра­зом в Таин­стве кре­ще­ния про­ис­хо­дит вос­ста­нов­ле­ние чело­ве­че­ской при­роды, но пред чело­ве­ком лежит труд­ный путь обо­же­ния. Этот путь именно начи­на­ется отсе­че­нием своей воли, то есть умерщ­вле­нием гно­ми­че­ской воли. Окон­ча­тель­ный выбор добра свой­ствен­ный воз­рож­дён­ной при­роде, лишает смысла суще­ство­ва­ние гно­ми­че­ской воли и тогда чело­век ста­но­вится святым. Ему нечего выби­рать: он выбрал добро, стяжал Дары Свя­того Духа, сопряг свою при­род­ную волю с волей Боже­ствен­ной. Дости­же­ние свя­то­сти воз­можно и здесь на земле.

Самый корот­кий путь к этому через послу­ша­ние, то есть лише­ния себя выбора, вернее пере­дача этого выбора дру­гому чело­веку, уже достиг­шему свя­то­сти[5].

В книге «Илио­тро­пион»[6] свят. Иоанна Тоболь­ского, посвя­щён­ной согла­со­ва­нию чело­ве­че­ской воли с Боже­ствен­ной, при­во­дится рас­сказ об одном старце, пре­успев­шем в этом. «Весьма достоин сожа­ле­ния тот, – гово­рит старец зна­ме­ни­тому бого­слову, – кто счи­тает так назы­ва­е­мое мир­ское сча­стие за что-то важное и суще­ствен­ное, и опять дей­стви­тельно тот несча­стен, кто ищет в мир­ском каком-либо благе себе пол­ного удо­вле­тво­ре­ния: истин­ное и незыб­ле­мое удо­воль­ствие и бла­жен­ство в насто­я­щей жизни имеет тот только, кто искренно и несо­мненно отдал себя в волю Божию и про­во­дит здеш­нюю жизнь по воле Божией, ни в чём ей не про­ти­во­реча. Ибо воля Гос­подня есть пол­нота совер­шен­ства и доб­роты; она нико­гда не изме­ня­ется, и вне её нет другой воли, более лучшей, более пра­вед­ней­шей; она про­из­но­сит пра­вед­ный суд о всех, а о ней – никто не может изречь пра­вед­ного при­го­вора, обли­ча­ю­щего её в про­ти­во­ре­чии. Я при­ла­гаю все­воз­мож­ное усер­дие, всею моею мыслию стрем­люсь к тому, чтобы всегда желать и хотеть мне того же, чего хочет Бог от разум­ного суще­ства вообще и, в част­но­сти, от меня убо­гого. А потому я нико­гда не был небла­го­по­луч­ным; ибо всю мою соб­ствен­ную волю все­цело отдал в руки Божии, так что сер­деч­ное моё хоте­ние или нехо­те­ние есть то же самое, что и Божие обо мне хоте­ние, или Его про­мыш­ле­ние обо мне, и я бла­го­дарю Бога во всяком поло­же­нии моем за полу­ча­е­мую мною от Него милость, хотя бы она вообще каза­лась и горь­кую».

Из рас­сказа этого свя­того мужа мы видим, что он достиг свя­то­сти через позна­ние воли Божией и под­чи­не­ние ей.

Кто под­чи­нил свою волю воле Божией, тот воис­тину всегда пре­бы­вает с Богом.

Этого не смог испол­нить Адам,

этого не смог выпол­нить вет­хо­за­вет­ный Изра­иль, исто­рия кото­рого – исто­рия позна­ния воли Божией и нака­за­ний за неис­пол­не­ние её.

Это стало воз­мож­ным только после полу­че­ния бла­го­дат­ных даров, кото­рые стали нам доступны по искуп­ле­нии нас Спа­си­те­лем.

Нужно обра­тить вни­ма­ние, что послу­ша­ние – это испол­не­ние воли Божией, а ничьей либо другой, напри­мер, чело­ве­че­ской.

Как же познать волю Божию?

В первую оче­редь она открыта в Свя­щен­ном Писа­нии. Любой выбор, любое дей­ствие, про­ти­во­ре­ча­щее ему, не может быть волей Божией. Но позна­ние Свя­щен­ного Писа­ния невоз­можно вне Церкви, вне Свя­таго Духа. Да и в любом случае, позна­ние воли Божией невоз­можно в пол­ноте своей без стя­жа­ния Духа Свя­таго.

Пример: тол­ко­ва­ние сек­тан­тами и отступ­ни­ками Еван­ге­лия и пре­тво­ре­ние в соб­ствен­ной жизни этих пре­врат­ных истол­ко­ва­ний, кото­рое при­во­дит этих несчаст­ных не к Богу, а к поги­бели. Свя­щен­ное Писа­ние для каж­дого чело­века явля­ется источ­ни­ком, кото­рый на каждый день уто­ляет его жажду. На многие «личные» вопросы мы легко нахо­дим ответ в Еван­ге­лии. Оно явля­ется и ограж­де­нием, ори­ен­ти­ру­ясь на кото­рое, мы не собьёмся с пути.

Такими же вехами явля­ются каноны, писа­ния святых отец, жития святых и др. Но вне Свя­таго Духа они также мертвы и пре­вра­ща­ются в набор букв, в тёмный лес, в кото­ром легко заблу­диться. Так, впа­дав­шие в иску­ше­ние подвиж­ники, изучая тща­тель­ней­шим обра­зом Свя­щен­ное Писа­ние, легко путали ори­ен­тиры и шли в поги­бель.

Но, с древ­но­сти и поныне, до самого Вто­рого При­ше­ствия, были и есть сосуды Свя­таго Духа – святые отцы, кото­рые сами жили и живут по воле Божией, и других могли и могут обу­чить этому. Научиться позна­вать волю Божию – и есть цель каж­дого хри­сти­а­нина. Тот, кто может обре­сти такого свя­того – старца – и во всём слу­шаться его, зная, что его воля – воля Божия, тот, можно ска­зать, идёт наи­пря­мей­шим путём к Богу. Но, путь этот – путь мона­ше­ский.

Путь миря­нина не может исклю­чить позна­ния воли Божией, но достичь этого нужно дру­гими спо­со­бами.

Конечно, нужно быть мона­хом, чтобы гово­рить об ино­че­ском послу­ша­нии. Но всё же необ­хо­димо заост­рить вни­ма­ние на неко­то­рых вопро­сах. В послед­нее время воз­никло убеж­де­ние, что должно слу­шаться любого старца и испол­нять любые его бла­го­сло­ве­ния. Житие с недо­стой­ным стар­цем даже счи­та­ется какой-то неви­дан­ной доб­ро­де­те­лью. Так ли это? Зада­дим себе вопрос, кому должно ока­зы­вать послу­ша­ние?

Такая поста­новка вопроса, навер­ное, у неко­то­рых может вызвать недо­уме­ние. Другие не смогут одно­значно на отве­тить на него. А в дей­стви­тель­но­сти ответ прост до чрез­вы­чай­но­сти: Богу и только ему.

«Послу­ша­ние, кото­рое хри­сти­а­нин должен Богу своему пока­зы­вать, состоит в том, чтобы он волю свою воле Божией во всём ста­рался поко­рять, и что Бог не пове­ле­вает, на то все­о­хот­ным себе пока­зы­вать, и не смот­реть, что миру и плоти угодно, но что Богу есть бла­го­угодно, якоже Апо­стол напи­сал: «якоже чада света ходите (плод бо духов­ный есть во всякой бла­го­стыне и правде, и истине), иску­ша­юще, что есть бла­го­угодно Богови» (Еф.5:9 и 10)»[7].

Любой вид послу­ша­ния исти­нен только в том случае, если он соот­вет­ствуют глав­ному послу­ша­нию Богу. Любое послу­ша­ние, про­ти­во­ре­ча­щее Богу, Его воле, будет то, что по словам свя­ти­теля Тихона «плоти и миру угодно», а значит, доба­вим от себя, – и врагу нашего спа­се­ния. Таким обра­зом, на вопрос кому надо ока­зы­вать послу­ша­ние, или попро­сту, у кого можно быть послуш­ни­ком, ответ про­стой: «у Бога». Но послу­ша­ние Богу может быть и должно быть опо­сре­до­ванно через других лиц, через кото­рых эта воля Божия явля­ется. Это и послу­ша­ние старцу, и послу­ша­ние мужу, и послу­ша­ние царю – все эти случаи могут быть рас­смот­рены в отдель­но­сти.

Но, если гово­рить и о гра­ни­цах послу­ша­ния, то они несо­мненно есть. Гра­ницы послу­ша­ния – это запо­веди Божии. Ясно: то, что про­ти­во­ре­чит запо­ве­дям Божиим, не может быть от Бога и, сле­до­ва­тельно, нельзя испол­нять такое послу­ша­ние.

Об этом и гово­рит вели­чай­ший учи­тель совре­мен­но­сти свят. Игна­тий (Брян­ча­ни­нов: «необ­хо­ди­мое усло­вие такого пови­но­ве­ния – Духов­ный настав­ник, кото­рый бы волею Духа умерщ­влял падшую волю под­чи­нив­ше­гося ему о Гос­поде, а в этой падшей воле умерщ­влял и все стра­сти. Падшая и рас­тлен­ная воля чело­века заклю­чает в себе стрем­ле­ние ко всем стра­стям. Оче­видно, что умерщ­вле­ние падшей воли, совер­ша­е­мое так вели­че­ственно и побе­до­носно волей Духа Божия, не может совер­шаться падшею волею настав­ника, когда сам настав­ник пора­бо­щён стра­стями»[8]. Далее свя­ти­тель при­во­дит слова пре­по­доб­ного Симеона Нового Бого­слова: «Если ты хочешь отречься от мира, гово­рил святый Симеон, Новый Бого­слов, совре­мен­ным его инокам, и научиться еван­гель­скому житию: то не предай (не поручи) себя неис­кус­ному или страст­ному учи­телю, чтоб не научиться, вместо еван­гель­ского жития, диа­воль­скому житию: потому что благих учи­те­лей и учи­тель­ство благое, а злых – злое; от лука­вых семян непре­менно про­из­рас­тают и лука­вые плоды. Всякий неви­дя­щий и обе­ща­ю­щийся настав­лять других, есть обман­щик, и после­ду­ю­щих ему ввер­гает в ров поги­бели по слову Гос­пода: Слепец же слепца аще водит, оба в яму впадут» (Мф.15:14). В другом месте этот вели­кий угод­ник Божий, сове­туя иноку дей­ство­вать по ука­за­нию духов­ного отца, при­со­во­куп­ляет «однако да посту­пает так только в том случае, когда знает, что духов­ный отец его – при­част­ник Духа, что он не будет гово­рить ему про­ти­во­по­лож­ного воле Божией, но по даро­ва­нию своему и по мере пови­ну­ю­ще­гося, воз­гла­го­лет угод­ное Богу и полез­ное для души, чтоб не ока­заться пови­ну­ю­щимся чело­веку, а не Богу»[9].

В насто­я­щее время у вели­кого свя­ти­теля девят­на­дца­того века Игна­тия Брян­ча­ни­нова появи­лись мно­го­чис­лен­ные кри­тики[10]. При­чина этой кри­тики понятна, свя­ти­тель нико­гда не оста­нав­ли­вался гово­рить правду, какой бы горь­кой она ни была и какие бы авто­ри­теты она не затра­ги­вала. И невольно воз­ни­кает мысль, если в те вре­мена было кого и за что обли­чать, то что скажем про нынеш­ние? Если те спо­кой­ные вре­мена свя­ти­тель считал вре­ме­нами духов­ного упадка, то что ска­зать о нынеш­них? Чаще всего кри­тика осу­ществ­ля­ется устно. Но уже появи­лись труды, пыта­ю­щи­еся опро­верг­нуть писа­ния этого вели­кого мужа. Так, недавно вышла неболь­шая бро­шюрка иеро­мо­наха Дори­ме­донта «О послу­ша­нии». В ней иеро­мо­нах пыта­ется опро­верг­нуть мысль свя­ти­теля об упадке мона­ше­ства послед­них времён, о том, что для спа­се­ния монаху нужен духо­нос­ный старец, кото­рых уже во вре­мена свя­ти­теля было очень мало[11].

Если нет таких учи­те­лей, то смысл мона­ше­ского послу­ша­ния теря­ется. При этом совре­мен­ный афон­ский иеро­мо­нах спра­вед­ливо утвер­ждает, что у послу­ша­ния есть гра­ницы: «Из свя­то­оте­че­ского учения видно, что уда­ле­ние монаха из оби­тели или послуш­ника от Старца при­зна­ётся бла­го­сло­вен­ным лишь в исклю­чи­тель­ных слу­чаях. Душе­па­губ­ная исклю­чи­тель­ность ереси оче­видна. Также оче­видно и то, что упо­ми­на­е­мый отцами душев­ный вред – это послед­ствие нрав­ствен­ных пре­гре­ше­ний исклю­чи­тель­ного порядка». Тут же он при­во­дит слова свят. Игна­тия: «Иное дело, когда нет душев­ного вреда, а только сму­щают помыслы: сму­ща­ю­щие помыслы, оче­видно бесов­ские; не надо им пови­но­ваться, как дей­ству­ю­щим именно там, где мы полу­чаем душев­ную пользу, кото­рую они хотят похи­тить у нас». Одним словом, есть объ­ек­тив­ные при­чины, чтобы пре­кра­тить послу­ша­ние, и есть вра­же­ские помыслы, ата­ку­ю­щие послуш­ника. Что же пыта­ется опро­верг­нуть афон­ский иеро­мо­нах? А то, что для послу­ша­ния нужен духо­нос­ный старец. По мнению иеро­мо­наха, доста­точно, чтобы старец не впал в тяжкие пре­гре­ше­ния. Хотя о. Дори­ме­донт при­знаёт, в согла­сии с уче­нием святых, что душев­ный вред может быть при­чи­ной пре­кра­ще­ния послу­ша­ния, то есть ухода от старца или из мона­стыря. Под­твер­жде­ния этой теории отец Дори­ме­донт пыта­ется найти у святых отцов древ­но­сти.

Совре­мен­ный иссле­до­ва­тель стар­че­ства иеро­ди­а­кон Нико­лай (Саха­ров) при­дер­жи­ва­ется мнения, что подоб­ное учение заро­ди­лось в России и в каче­стве при­мера ссы­ла­ется на работу начала века: А.Соловьёв. «Стар­че­ство по учению святых отцов и аске­тов»[12]. Для обос­но­ва­ния этого учения он при­во­дит слова прп. Амвро­сия Оптин­ского «Если вы ищете и при­ни­ма­ете мои советы с верой, тогда даже через греш­ника можете полу­чить пользу, но без веры, при сомне­нии и иссле­до­ва­нии слов и поступ­ков, они не при­не­сут пользы, даже при пра­вед­но­сти старца»[13]. Но слова вырван­ные из кон­тек­ста ничего не гово­рят о послу­ша­нии непра­вед­ному старцу. Здесь прп. Амвро­сий гово­рит о послу­ша­нии своих духов­ных чад кон­кретно себе и странно было бы если бы в каче­стве аргу­мента при­во­дил именно себя. Кроме того, необ­хо­димо отме­тить, что данный пример не может быть при­знан кор­рект­ным, потому что в 19 веке стар­че­ство в России при­об­рело совсем другое зна­че­ние по отно­ше­нию древним стар­цам. Старцы выпол­няли своего рода мис­си­о­нер­скую миссию среди разу­ве­рив­ше­гося обще­ства того вре­мени. Они не пыта­лись бежать от мира, как древ­ние монахи, но как бы всту­пили в борьбу с миром и во многом пре­успели.

Более серьёз­ным аргу­мен­том может стать ссылка на свт. Фео­фана Затвор­ника«настав­ник, кто бы он ни был, всегда даст точный и верный совет, стоит только ищу­щему настав­ле­ния дове­риться ему всей душой и верою»[14]. Но слова «совет», «ищущий настав­ле­ния», «дове­риться», – гово­рят о том, что и свя­ти­тель Феофан пони­мал стар­че­ство в ука­зан­ном выше смысле.

Вер­нёмся к работе афон­ского монаха и зада­дим вопрос: При­но­сит ли душев­ный вред послу­ша­ние старцу, кото­рый нахо­дится в пре­ле­сти? Без­условно. Но возь­мём тему акту­аль­ную для совре­мен­ного Афона: явля­ется ли пре­ле­стью при­зна­ние нового стиля?

Неко­то­рые из совре­мен­ных афон­ских мона­хов счи­тают, что кален­дар­ной про­блемы не суще­ствует и неважно каким кален­да­рём поль­зо­ваться: гри­го­ри­ан­ским или ново­юли­ан­ским. Если отбро­сить все осталь­ные аргу­менты против нового стиля, можно задать только один вопрос: «А для чего нужно было церкви пере­хо­дить на новый стиль? Какая в том была при­чина?» При­чина – тре­бо­ва­ние мир­ских вла­стей. Не будем даже гово­рить о том, что власти в те вре­мена, когда про­ис­хо­дил «кален­дар­ный» пере­во­рот в церкви, были масон­скими. Доста­точно одного: цер­ков­ные орга­ни­за­ции сде­лали это по веле­нию мира. Любой чело­век, гово­ря­щий, что стиль не имеет зна­че­ния, либо нахо­дится в неве­де­нии, будучи ново­на­чаль­ным, либо в пре­ле­сти, будучи хорошо осве­дом­лён­ным в этой обла­сти. Без­условно, послу­ша­ние такому старцу при­не­сёт душев­ный вред, кото­рый, воз­можно, выявится не сразу. При нынеш­нем плю­ра­лизме в вопро­сах веры «непре­лест­ных» стар­цев най­дётся не так уж много. Согласно свя­то­оте­че­скому учению дог­ма­ти­че­ские заблуж­де­ния, неиз­бежно при­во­дят к пре­ле­сти, и чаще всего закан­чи­ва­ются тяж­кими гре­хов­ными паде­ни­ями. Есте­ственно, гово­рить, что такой пре­лест­ный старец может позна­вать волю Божию и быть духов­ным настав­ни­ком – просто неле­пость.

Игра оппо­нента свя­ти­теля Игна­тия постро­ена на том, что трудно опре­де­лить, кого можно счи­тать духо­нос­ным стар­цем. По мнению иеро­мо­наха – это прак­ти­че­ски любой монах, не впав­ший в смерт­ные грехи. То есть послуш­ник спа­сется самим послу­ша­нием, можно ска­зать почти, что кому угодно. Таким обра­зом, послу­ша­ние ста­но­вится уни­вер­саль­ным спо­со­бом достичь Цар­ства Небес­наго. Причём, далее иеро­мо­нах Дори­ме­донт выно­сит послу­ша­ние за гра­ницы мона­ше­ской жизни, считая, что послу­ша­нием спа­са­ются даже миряне. Это отча­сти пра­вильно, так как любой хри­сти­а­нин спа­са­ется послу­ша­нием Богу, но тут име­ется в виду послу­ша­ние именно в мона­ше­ском смысле, опо­сре­до­ван­ное некими мир­скими стар­цами-духов­ни­ками, что на деле озна­чает просто любого свя­щен­ника. Абсурд­ность этой теории может быть легко скрыта за кра­си­выми фаса­дами про­стран­ных речей о сми­ре­нии и кро­то­сти. На деле же логи­че­ски ведёт к утвер­жде­нию некой нехри­сти­ан­ской системы, постро­ен­ной на бес­пре­ко­слов­ном выпол­не­нии при­ка­зов, исхо­дя­щих от главы хри­сти­ан­ской орга­ни­за­ции, начи­ная от членов Синода и кончая любым миря­ни­ном. Не нужно гово­рить о и том, что подоб­ная теория может быть рас­ши­рена и на госу­дар­ствен­ную сферу, при исполь­зо­ва­нии удоб­ных ссылок на апо­стола Павла и т.д. Таким обра­зом, чтобы попасть на этот удоб­ный для совре­мен­ного мира путь, доста­точно дока­зать, что для послу­ша­ния доста­точно найти любого старца и при­знать абсо­лют­ное послу­ша­ние ему необ­хо­ди­мым путём спа­се­ния.

Но мало иметь просто непре­лест­ного старца, нужно чтобы он имел неко­то­рый духов­ный опыт. Странно было бы отвер­гать необ­хо­ди­мость этого опыта. Вся исто­рия мона­ше­ства сви­де­тель­ствует именно о том, что жела­ю­щие под­ви­заться устрем­ля­лись именно к духо­нос­ным настав­ни­кам. Но тогда вся система теряет уни­вер­саль­ность, так как нельзя ввести точ­ного кри­те­рия духо­нос­но­сти старца. Вернее эти кри­те­рии ста­но­вятся весьма инди­ви­ду­аль­ными. И уж точно нельзя пере­не­сти мона­ше­ское послу­ша­ние в мир­скую сферу. Новые веяния в духов­ной жизни под­тал­ки­вают нас к мысли, что в послу­ша­нии вообще суще­ствен­ной роли не играет духов­ность старца и пас­тыря. Поэтому, якобы ничего не изме­ни­лось по отно­ше­нию к древним вре­ме­нам: посмот­рите сколько нося­щих мона­ше­ские одежды. Такой фор­маль­ный подход к мона­ше­ству, к духов­ной жизни – это и есть один из при­зна­ков послед­них времён, кото­рые хорошо раз­ли­чал свя­ти­тель. Тем более, что при здра­вом рас­суж­де­нии, «непри­но­ся­щий вреда» есть при­но­ся­щий пользу, то есть уже духо­нос­ный[15].

«А святые отцы учат нас пре­бы­вать в высо­чай­шей из доб­ро­де­те­лей – в послу­ша­нии, чтобы мы стали под­ра­жа­те­лями Христу. Такова их цель. То есть послу­ша­нием они очи­щают нас от разных стра­стей муд­ро­ва­ния и от при­вя­зан­но­сти к своей воле, чтобы мы полу­чили Божию бла­го­дать. И опять же, когда бла­го­дать отхо­дит, чтобы нас зака­лить, старец, как некая бла­го­дать, тебя носит и тебя настав­ляет сло­вами своего дела­ния, кото­рое он уже испол­нил, и воз­гре­вает твою рев­ность, пока и ты Божией бла­го­да­тью и молит­вами твоего отца не осво­бо­дишься от браней, и тебя снова не захва­тит Божия бла­го­дать, и не вверит тебе как совер­шен­ному слад­кий Иисус Свои чест­ные сокро­вища»[16]. Видим, что эти слова ника­кого отно­ше­ния не имеют к навя­зы­ва­е­мому нам поня­тию послу­ша­ния. Старец не столько должен застав­лять себе под­чи­няться, сколько быть про­вод­ни­ком Боже­ствен­ной бла­го­дати для уче­ника. И когда ученик теряет бла­го­дать, то на помощь ему при­хо­дит старец. Может ли придти на помощь уто­па­ю­щий?

Каза­лось бы, всё понятно: монаху надо искать совер­шен­ного старца, чтобы испол­нять волю Божию, а не падшую чело­ве­че­скую или, ещё хуже, бесов­скую.

Но откроем новую книгу извест­ного уче­ника старца Иосифа (Исих­а­ста) ныне здрав­ству­ю­щего (в Аме­рике) архи­манд­рита Ефрема выпу­щен­ную подво­рьем Троице-Сер­ги­е­вой лавры. Книга, разу­ме­ется, пере­вод­ная. Архи­манд­рит пишет согласно со свя­тыми отцами: «Когда кто-то при­хо­дит для того, чтобы стать послуш­ни­ком, то совер­шенно оче­видно, что он при­хо­дит не ради игу­мена или мона­стыря. Понятно, что он при­хо­дит ради любви Хри­сто­вой и спа­се­ния своей души»[17]. «Живую икону Христа носит в себе духов­ник, слу­шаться кото­рого запо­ве­ду­ется послуш­нику ради одной только любви Хри­сто­вой» (заме­ча­тель­ное слова) Но далее начи­на­ются стран­но­сти: «Не ради лич­но­сти старца, ибо он может быть и греш­ным чело­ве­ком, может быть и достой­ным геены, как и я, но послу­ша­ние имеет совсем другой смысл: оно отно­сится прямо ко Христу». И тут понятно, что хотел ска­зать автор: мы должны слу­шать самого Христа, и старец может даже не быть святым, может даже погиб­нуть (если, напри­мер, будет не радеть о своих уче­ни­ках), но послу­ша­ние Гос­поду спа­сает чело­века. Это и имел в виду архи­манд­рит, но неуло­ви­мым дви­же­нием кисти слова полу­чают совсем другой отте­нок: какой бы твой старец не был, падший, гре­хов­ный, всё равно, послу­ша­ние ему спа­сает послуш­ника. Я не думаю, что пере­вод­чик или редак­тор созна­тельно пере­ина­чи­вают слова ува­жа­е­мого архи­манд­рита, но, скорее всего, такое скла­ды­ва­е­мое в созна­нии совре­мен­ного чело­века пони­ма­ние послу­ша­ния при­во­дит к бес­со­зна­тель­ному иска­же­нию смысла. Этому мы нахо­дим под­твер­жде­ние далее: автор в другом месте ставит запо­веди Божии выше послу­ша­ния. То есть послуш­ник нико­гда не может идти на нару­ше­ние запо­ве­дей, иначе это послу­ша­ние не Богу, а диа­волу. Но в другом месте мы читаем, как старец застав­лял своего послуш­ника красть вещи из кельи, а потом воз­вра­щал их обратно. В любом случае воро­вать – это грех, даже по послу­ша­нию[18]. И, разу­ме­ется, архи­манд­рит имел ввиду, что старец бла­го­слов­лял при­но­сить вещи бра­тьев из келии (тем более, что в истин­ной кино­вии вопрос соб­ствен­но­сти должен быть решён). Но «брать» и «красть» – разные поня­тия. В голо­вах же тру­див­шихся над тек­стом опять начи­нает рабо­тать ложное пони­ма­ние послу­ша­ния, за голо­вой начи­нают рабо­тать руки, начи­нают писать, и что же полу­ча­ется? Полу­ча­ется, то, что через неко­то­рое время мы услы­шим, что старцы могут заста­вить своих послуш­ни­ков воро­вать, и это истин­ное послу­ша­ние, и после­дует ссылка на подоб­ную книгу. Теперь совер­шим, увы, уже став­ший тра­ди­ци­он­ным пере­нос мона­ше­ских цен­но­стей в мир­скую жизнь и полу­чим: если батюшка бла­го­слов­ляет вас воро­вать или сам иску­ша­ется цер­ков­ным иму­ще­ством, то достойно похвалы будет помочь батюшке гру­зить это иму­ще­ство в какую-нибудь круп­ную машину типа «Камаза»[19].

Кроме того, этот случай под­твер­ждает мнение свя­ти­теля Игна­тия, против кото­рого высту­пает о. Дори­ме­донт, что послуш­ник должен иметь веру в старца. Именно, так эта вера и про­ве­ря­ется – послуш­ник уверен, что его старец не заста­вит его делать чего-либо пло­хого. «Послу­ша­ние обра­зует пови­ну­ю­ще­гося по образу того, кому он пови­ну­ется: «Зачи­наху овцы по жезлом» (Быт.30:39) гово­рит Писа­ние». «Воз­ра­зят: вера послуш­ника может заме­нить недо­ста­то­че­ство Старца. Неправда! Вера в истину спа­сает, вера в ложь и бесов­скую пре­лесть губит…» (свт. Игна­тий, т 5, стр. 72–73).

И вот наш совре­мен­ник легко раз­об­ла­чает свя­ти­теля: не вера в старца спа­сает, а вера в Бога!. Разу­ме­ется, вера в Бога необ­хо­дима, но и вера в старца тоже нужна[20]. Здесь необ­хо­димо напом­нить афон­скому иеро­мо­наху слова из кате­хи­зиса мит­ро­по­лита Фила­рета, кото­рые ему, несо­мненно, известны:«Святый Кирилл изъ­яс­няет сие так: Не только у нас, кото­рые носим имя Хри­стово, за вели­кое почи­та­ется вера, но и всё, что совер­ша­ется в мире, даже людьми чуж­дыми Церкви, совер­ша­ется верою. – На вере утвер­жда­ется зем­ле­де­лие: ибо кто не верит тому, что собе­рёт про­из­рос­шие плоды, тот не станет сно­сить трудов. Верою водятся море­пла­ва­тели, когда, вверив судьбу свою малому древу, непо­сто­ян­ное стрем­ле­ние волн пред­по­чи­тают твер­дей­шей стихии, земле, пре­дают самих себя неиз­вест­ным надеж­дам и имеют при себе только веру, кото­рая для них надёж­нее вся­кого якоря. (Огла­сит. поуч. 5)». Поэтому можно дове­рить себя старцу «малому древу», пред­по­чи­тая мона­ше­скую жизнь, полную «стрем­ле­ний волн» более ста­биль­ному в духов­ном отно­ше­нии мир­скому образу жизни.

Вера в старца совер­шенно не про­ти­во­ре­чит вере в Христа, так как этой верой испо­ве­ду­ется сам Хри­стос. Ведь, если есть святые старцы, кото­рым можно дове­рить себя цели­ком, то значит, мы при­знаём не просто спа­си­тель­ную миссию Христа, но и Уте­ши­теля, при­шед­шего вслед за Ним, бла­го­дат­ные дары кото­рого вос­при­няты стар­цем. Но вот беда: такое пони­ма­ние послу­ша­ния совер­шено лишает его уни­вер­саль­но­сти, дока­зать кото­рое и хотят нынеш­ние тео­ре­тики послу­ша­ния. Послу­ша­ние ста­но­вится чисто мона­ше­ским делом, да и то не всегда реа­ли­зу­е­мым.

Есть хоро­шие мона­ше­ские общины, но в них нет такого игу­мена или старца, каж­дому слову кото­рого можно пове­рить без­условно. Можно убе­дить чело­века, что надо выпол­нять те или иные функ­ции. Но невоз­можно заста­вить его пове­рить чело­веку, даже можно ска­зать в чело­века, в его авто­ри­тет[21], в его пра­вед­ность. Если есть такая вера, то если старец и застав­ляет брать вещи из келий братии, то у послуш­ника не может воз­ник­нуть и сомне­ния в пра­виль­но­сти своих дей­ствий, но такая вера осно­вы­ва­ется не на само­об­мане, а на хоро­шем знании старца и, конечно, на любви к старцу.

Заме­тим на любви к кон­крет­ному чело­веку, а не на ува­же­нии к его долж­но­сти. А любовь и вера не могут под­чи­няться ни при­ка­зам, ни уста­вам. Самый лучший мона­ше­ский устав не может заста­вить любить старца и верить каж­дому его слову.

Вспо­ми­на­ется мне рас­сказ об одном старце и об его уче­нике. Старцу было уже далеко за восемь­де­сят. А послуш­нику за шесть­де­сят. Про­жили они в таком составе лет два­дцать, и их отно­ше­ния, мне кажется, были близки к тому идеалу, кото­рый я пытался изоб­ра­зить. Один афон­ский палом­ник любил при­хо­дить к ним в келью, и старец давал ему настав­ле­ния. Надо было видеть, как послуш­ник, сам уже по воз­расту старец, сделав неболь­шую паузу в своём повсе­днев­ном труде ста­рался хотя бы минуту послу­шать геронту, при­хо­дил в келью при­са­жи­вался прямо на кор­точки и тихо слушал, что скажет старец. Разве он мог гово­рить что-то мало­важ­ное и вто­ро­сте­пен­ное?

Но бывает обще­жи­тие, где послу­ша­ние реально ста­но­вится выпол­не­нием опре­де­лён­ных работ по бла­го­сло­ве­нию старца или игу­мена, так как нет такого почи­та­ния старца, кото­рое тре­бу­ется для истин­ного послу­ша­ния[22]. Впро­чем, это тоже явля­ется послу­ша­нием, но уже не старцу, а мона­ше­ской общине живу­щей по опре­де­лён­ным зако­нам. Монах должен под­чи­нять свою волю этим зако­нам, но не может быть совер­шен­ного послу­ша­ния геронте.

И горе тому настав­нику, кото­рый заста­вит своего послуш­ника выни­мать рас­ка­лён­ную кочергу из очага, как это слу­чи­лось в девят­на­дца­том веке в одной афон­ской келье, кото­рая полу­чила от этого случая назва­ние послуш­ни­че­ской. Те древ­ние старцы сами про­хо­дили послу­ша­ние и, научив­шись ему, ста­но­ви­лись учи­те­лями других, что пред­по­ла­гает опре­де­лён­ную пре­ем­ствен­ность. И чтобы стать стар­цем необ­хо­димо самому зна­чи­тель­ное время про­быть послуш­ни­ком, этого-то не желают слы­шать «мла­до­старцы», не знав­шие послу­ша­ния.

И это совер­шенно раз­би­вает пред­став­ле­ния о некоем вось­мом таин­стве, кото­рое якобы состав­ляет постри­же­ние в мона­ше­ство. Постри­же­ние – это отри­ца­ние от мира, для осу­ществ­ле­ния кото­рого Бог подаёт чело­веку бла­го­дат­ные дары. Выпол­нив­ший, вернее, пре­успев­ший в этом дела­нии, кото­рому невоз­можно научиться, не имея хоро­шего учи­теля, явля­ется истин­ным послуш­ни­ком Богу, и он может и других учить послу­ша­нию. И уж, тем более, ста­но­вится невоз­мож­ным пере­нос послу­ша­ния настав­нику в мир­скую жизнь, остав­ляя для этого образа жизни только послу­ша­ние Богу и Царю.

Узнав, каким должен быть старец, зада­димся вопро­сом: а на чём зиждется послу­ша­ние? Ответ на этот вопрос также суще­ствует и доста­точно прост: на любви.

Послу­ша­ние как про­яв­ле­ние любви

На чём осно­вы­ва­ется послу­ша­ние? Ответ уже фак­ти­че­ски про­зву­чал: на любви и можно поста­вить точку. Но мало кто пове­рит так сразу в это, а если и не будет воз­ра­жать, то внут­ренне не согла­сится. Настолько в нас вдол­били упро­щён­ный подход к послу­ша­нию. И каждый второй пас­тырь скажет вам, что глав­ное в послу­ша­ние – это стро­гость, тре­бо­ва­ние неукос­ни­тель­ного под­чи­не­ния порядку (зача­стую самим пас­ты­рем при­ду­ман­ному). И не просто тре­бо­ва­ние, дости­же­ние под­чи­не­ние любыми спо­со­бами, пусть даже это будет жесто­ким по отно­ше­нию к чело­веку. Если же чело­век не сможет под­чи­няться такому порядку, то его сле­дует просто изгнать безо всякой жало­сти. И многим пока­жутся такие выска­зы­ва­ния вполне вер­ными. Ведь сколько живо­пис­ных кар­ти­нок нари­со­вали перед наши гла­зами, когда какой-нибудь старец или игумен луп­цует палкой своего уче­ника, а тот сми­ренно всё при­ни­мает. Разу­ме­ется, бывают и такие случаи, когда святые нано­сят побои своим уче­ни­кам или наме­ренно их оскорб­ляют. Или застав­ляют делать какие-нибудь глу­по­сти[23]. Но всё это дела­ется не из-за того, что данные методы хороши, но потому что дан­ному уче­нику в данное время весьма полезно при­ме­не­ние палки для вра­че­ства от духов­ных болез­ней. Короче говоря, старцы, всегда позна­ю­щие волю Божию, знают, что именно такой метод необ­хо­дим сейчас для вос­пи­та­ния именно этого уче­ника. И подоб­ные методы надо при­ме­нять весьма изби­ра­тельно, и они опять же не имеют уни­вер­саль­ного харак­тера. Так вот, в основе вся­кого послу­ша­ния даже с палоч­ными мето­дами, лежит любовь. И это – не пустой набор слов, при­выч­ное запол­не­ние уже надо­ев­ших граф анкеты. Без любви не может быть послу­ша­ния. Как не воз­можно суще­ство­ва­ние Отца и Сына вне свя­зы­ва­ю­щей их любви. Не верите? Так послу­шайте:

«Прошу и молю, стойте, тер­пите доб­лестно, бла­го­ду­ше­ствуйте, мужай­тесь, помыш­ляя, какой славы спо­до­бятся треб­ла­жен­ные и святые послуш­ники. Все­ко­нечно, каждый в каком чине бла­го­уго­дил Богу, сооб­разно с тем полу­чит и благая своя в буду­щем веке. Но какой чин лучше? – Вон­мите! – Велики слу­жа­щие Богу в горах, вер­те­пах и про­па­стех земных (Евр.11:38), отшель­ники, столп­ники, затвор­ники, и другим каким обра­зом жизни про­слав­ля­ю­щие Бога. Но, как вам известно, Гос­подь наш Иисус Хри­стос, раз­да­я­тель недо­мыс­ли­мых благ, сошедши на землю, не пустын­ный, не столп­ни­че­ский и не другой какой воз­лю­бил образ жизни, но бла­го­во­лил состо­ять в послу­ша­нии, Ибо Сам сказал о себе: снидох с небесе, не да творю волю Мою, но волю послав­шего Мя Отца (Ин.6:38). И ещё: яже Аз гла­голю вам, о Себе не гла­голю: но посла­вый Мя Отец, Той Мне запо­ведь даде, что реку, и что воз­гла­голю (Ин.14:10; 12, 49). Также лен­тием пре­по­я­сался Он, и рабий зрак прияв, умыл ноги уче­ни­ков, отирая их лен­тием, и сказал об этом нигде в другом месте: Аз посреде вас есмь, яко служай (Лк.22:27). Если же, как видите, Он вла­дыка сый вся­че­ских, бла­го­во­лил, паче всех других при­нять наш послуш­ни­че­ский образ жизни; то как нам не радо­ваться, как не лико­вать, как не вос­тор­гаться от того, что вы житель­ству­ете – подобно Гос­поду?». Это слова преп. Фео­дора Сту­дита. Много ещё поуче­ний найдём мы у этого свя­того гово­ря­щих о послу­ша­нии. Видите: послу­ша­ние только потому имеет силу, потому что имеет Боже­ствен­ный образ посла­ния Сына Отцу. И поэтому вне любви оно не мыс­лимо. Может быть кто-то не почув­ство­вал ещё раз­ницы между совре­мен­ным пони­ма­нием послу­ша­ния и свя­то­оте­че­ским. И там и там стро­гость, а любовь вещь эфи­мер­ная: кто опре­де­лит есть ли она или нет. Но обра­тимся опять к пре­по­доб­ному Фео­дору. Пора­жает другое его слово о любви к братии. Спо­со­бен ли кто из живу­щих на земле игу­ме­нов про­из­не­сти подоб­ное слово? Если спо­со­бен, то мы можем при­знать, что им как пас­ты­рем движет именно любовь, кото­рая тре­бует соб­ственно, не нака­за­ния пасо­мого, а его спа­се­ния, делая нака­за­ние про­яв­ле­нием любви. Но, увы, многие ли спо­собны про­из­не­сти такое…

«Боже­ствен­ного Писа­ния слово есть: Аз любя­щии Мя люблю, ищущии Мене обря­щут бла­го­дать (Притч.8:17). В другом месте и при­знак любви ука­зы­вает оно, говоря: любяй же нака­зует при­лежно (Притч.13:25). Так как я сми­рен­ный при­став­лен насто­я­тель­ство­вать над вами, то по необ­хо­ди­мо­сти в преды­ду­щем настав­ле­нии обли­чил и укорил вас, не яко оскор­би­теся, дерзаю словом Апо­столь­ским ска­зать вам, но любовь да позна­ете, юже имам изобильно к вам (2Кор.2:4), печа­лясь с вами во время скорби вашей и соуте­ша­ясь, при радо­сти вашей. Ибо на кого дру­гого мне смот­реть? Или о ком другом печа­литься и радо­ваться, как не о вас? Вы мои и братья и чада, и отцы, и друзья, и родные, и любез­ные, и вожде­лен­ные, и радость и венец, и всё другое, чем можно выра­зить искрен­ность обще­ния моего с вами. Сви­де­тель­ствую же уве­рен­ность мою, что и вы таковы же ко мне, и ни к роди­те­лям, ни к бра­тьям, ни к роду, ни к родине, ни к дру­гому чему види­мому вы не при­вя­заны, но только к Богу, и по Боге к моему сми­ре­нию. И бла­го­да­ре­ние, так соеди­нив­шему нас, Богу в Духе Святом, чтоб любить и вза­имно любиму быть, быть единым телом и единым духом, так как и при­званы во едином упо­ва­нии звания нашего (Еф.4:4). Будем же радо­ваться и сора­до­ваться друг другу; и по при­чине того, что слу­ча­ется иногда укорно гово­рить к вам, не будем отчуж­даться друг от друга, но, как это бывает, из любви и к общей пользе будем пере­но­сить нака­за­ние тер­пе­ливо. Ибо писано:сыне не пре­не­бре­гай нака­за­нием Гос­под­ним, ниже осла­бе­вай, от Него обли­ча­е­мый: его же бо любит Гос­подь, нака­зует: биет же вся­кого сына его же при­ем­лет. (Притч.3:11,12). К чему при­ла­гает и апо­стол: аще нака­за­ние тер­пите, яко сыно­вом обре­та­ется вам Бог: кото­рый бо есть сын, его же не нака­зует отец? Аще же без нака­за­ния есте, ему же при­част­ницы быша вси: убо пре­лю­бо­дей­чищи есте, а не сынове (Евр.12:7,8)» (слово 335). Везде у преп. Фео­дора послу­ша­ние зиждется на любви игу­мена к братии и братии к нему, а также братии между собой. Вне этой любви не может быть послу­ша­ния[24]. И даже нака­за­ние – это след­ствие любви, а не кара за про­вин­ность. Согласны с пре­по­доб­ным Фео­до­ром и совре­мен­ные нам монахи.

Паисий Свя­то­го­рец: «Чтобы под­чи­ниться кому-либо, нужно или бла­го­го­веть перед ним, или бояться его. Под­чи­не­ние от бла­го­го­ве­ния явля­ется духов­ным, от страха же – воен­ной дис­ци­пли­ной. Послу­ша­ние – это ключ от дверей рая, но только послу­ша­ние, а не сол­да­фон­ство, то есть вынуж­ден­ное под­чи­не­ние и молитва из-под палки. Никто не исце­лился сам, и никто не спа­сётся без послу­ша­ния. Послу­ша­ние и при­род­ная про­стота ведут к свя­то­сти крат­ким путём»[25]

С ним согла­сен и упо­ми­нав­шийся здесь архи­манд­рит Ефрем: «…Послу­ша­ние имеет совсем другой смысл: оно отно­сится прямо ко Христу. И поскольку любовь Хри­стова нас при­звала прийти сюда для подвига и спа­се­ния своей души…». Но он под­чёр­ки­вает ещё и то, что послу­ша­ние бази­ру­ется не только на любви между стар­цем и послуш­ни­ком, но, в первую оче­редь, на их общей любви к Богу. А общая любовь к Богу пред­по­ла­гает и вза­им­ную любовь старца и послуш­ника[26].

Мало кому уда­ётся достичь этой высшей доб­ро­де­тели. Как же может тогда суще­ство­вать мона­ше­ская жизнь, если вся жизнь уходит на то, чтобы обре­сти хри­сти­ан­скую любовь? Чтобы это понять, поста­ра­емся отве­тить на вопрос: почему же преп. Феодор и другие святые ставят послу­ша­ние выше всего в мона­ше­ской жизни? Первый аргу­мент мы уже знаем: послу­ша­ние Сына Отцу соде­лало наше спа­се­ние. В Спа­си­теле чело­ве­че­ская воля под­чи­нена Боже­ствен­ной. Спа­си­тель при­ни­мает образ раба, несёт всё наше нака­за­ние как послед­ствие гре­хо­па­де­ния, Сам выбрав этот путь, и уже в Вопло­ще­нии под­чи­няет свою волю воле Боже­ствен­ной, то есть отдаёт себя в послу­ша­ние. Второй аргу­мент мы также встре­тим у преп. Фео­дора: «Первая при­чина душев­ной болезни – гор­дость, по при­чине кото­рой ниспал ден­ница, воз­си­яв­шая заутра; вторая – пре­слу­ша­ние, за кото­рое изгнан был из рая пер­во­здан­ный; и из обеих их про­изо­шли тьмы родов и видов нена­вист­ного греха». «Жела­ешь ли теперь узнать пагуб­ные след­ствия непо­слу­ша­ния? – Помяни об Адаме, кото­рый тем, что ослу­шался Бога, вкусив от запре­щён­ного плода, ввёл смерть в мир…»(слово 327). То есть нахо­дя­щийся в послу­ша­нии ведёт бого­по­доб­ную жизнь и побеж­дает тот грех, кото­рым согре­шил Адам. Грехом пре­слу­ша­ния чело­век отпал от Бога, значит, послу­ша­нием надо вер­нуться к Нему. Оба эти аргу­мента схожи между собой. Они отно­сят послу­ша­ние не к одной из доб­ро­де­те­лей, а пока­зы­вают послу­ша­ние как доб­ро­де­тель доб­ро­де­те­лей. Послу­ша­ние – не один из путей спа­се­ния для мона­ше­ству­ю­щих, а тот путь, кото­рым соде­лано наше спа­се­ние, и кото­рый нам нельзя мино­вать, если мы стре­мимся к вечной жизни[27]. Но послу­ша­ние невоз­можно без любви. И любовь покры­вает все недо­статки, несо­вер­шен­ства старца. Отме­тим, что послу­ша­ние Царю, или мужу тоже осно­вы­ва­ется на любви.

Объ­еди­нён­ные любо­вью к Богу старец и послуш­ник, разу­ме­ется должны иметь любовь и друг ко другу. Таким обра­зом, важным аспек­том мона­ше­ского послу­ша­ния, явля­ется то, что оно не воз­можно без уча­стия двух чело­век. И непро­сто двух челок, а один из них может быть назван в какой-то мере святым. Но и этого мало для послу­ша­ния, нужно, чтобы между ними уста­но­ви­лись особые отно­ше­ния, бази­ру­ю­щи­еся на любви. Всё это нано­сит смер­тель­ный удар тео­риям, про­во­дя­щим парал­лель между Таин­ствами церкви и послу­ша­нием. Как известно совер­ше­ние Таинств не зави­сит от совер­шен­ства или гре­хов­но­сти совер­ши­теля. Такое сопо­став­ле­ние послу­ша­ния и Таинств вполне воз­можно, оно встре­ча­ется даже у святых отцов. Так архи­манд­рит Софро­ний пишет о старце Силу­ане: «Совер­шенно исклю­чи­тель­ное вни­ма­ние отда­вал он внут­рен­нему духов­ному послу­ша­нию игу­мену и духов­нику, считая его Таин­ством церкви и даром бла­го­дати». Но после­ду­ю­щий текст явно гово­рит о том, что послу­ша­ние невоз­можно без духо­нос­ного настав­ника: «Обра­ща­ясь к духов­нику, он молился, чтобы Гос­подь поми­ло­вал его, открыл ему Свою волю и путь ко спа­се­нию; и, зная, что первая мысль, кото­рая рож­да­ется в душе после молитвы, есть ука­за­ние свыше, он ловил первое слово духов­ника, его первый намёк и дальше не вёл свои беседы. В этом муд­рость и тайна истин­ного послу­ша­ния, цель кото­рого позна­ние и испол­не­ние воли Божией, а не чело­ве­че­ской»[28]. Далее ещё важнее: «Если послуш­ник (испо­вед­ник) и духов­ник сохра­няют долж­ное отно­ше­ние к таин­ству, то изве­ще­ние от Бога даётся скоро; если же почему-либо нет изве­ще­ния, то духов­ник может спро­сить даль­ней­ших объ­яс­не­ний…» Видите, по учению пре­по­доб­ного нет какого-то авто­ма­ти­че­ского позна­ния воли Божией, и необ­хо­димо не только бла­го­че­стие как настав­ника, так и послуш­ника, но даже их сов­мест­ная молитва о даро­ва­нии изве­ще­ния от Бога. Глупо тут гово­рить, что послуш­нику неважно, кого выбрать стар­цем и за неиме­нием: нет, не духо­нос­ных, а даже просто бла­го­че­сти­вых настав­ни­ков, – обра­щаться к каким попало. Вряд ли при этом послуш­нику удастся изба­виться от лице­ме­рия, и разве подоб­ное послу­ша­ние будет бого­угод­ным? Послуш­ник, как уже гово­ри­лось, должен верить своему настав­нику. Верить в то, что ему откры­ва­ется воля Божия. Об этом же гово­рит и свя­ти­тель Игна­тий, за что и под­вер­га­ется напад­кам со сто­роны моло­дого иеро­мо­наха. Теперь мы можем доба­вить, что он должен любить своего настав­ника, и должен быть любим им. Таким обра­зом послу­ша­ние может быть названо Таин­ством, не в дог­ма­ти­че­ском, а духовно-нрав­ствен­ном смысле, как крат­чай­ший путь ко спа­се­нию[29].

Послу­ша­ние Богу необ­хо­димо для нашего спа­се­ния, а послу­ша­ние старцу доста­точ­ное, но не необ­хо­ди­мое усло­вие спа­се­ния. Не все монахи могут найти старца, у кото­рого можно быть в послу­ша­нии.

Дело в том, что даже в мона­ше­стве послу­ша­ние не явля­ется необ­хо­ди­мо­стью. Всем хорошо известно, что есть монахи, живу­щие в обще­жи­тель­ном мона­стыре, были те, кото­рые жили по идио­рит­ми­че­скому уставу, были и просто монахи-отшель­ники. Конечно, нет сомне­ния, что первый путь – самый эффек­тив­ный, самый про­ве­рен­ный и надёж­ный. Послу­шайте, что сказал вели­кий рус­ский афон­ский старец Арсе­ний своему уче­нику – буду­щему духов­нику Пан­те­лей­монва мона­стыря Иеро­ниму, направ­ляя его в обще­жи­тие: «А что ты гово­ришь, что ты в пустыне хочешь побе­дить стра­сти, и достиг­нуть соеди­не­ния с Богом, – это так: дости­гают и в пустыне, аще будут по воле Божией жить; но в общем житии обое можно скорее полу­чить, потому что пустыня только усып­ляет стра­сти, а обще­жи­тие до конца умерщ­вляет стра­сти, и погре­бает в сми­ре­нии и в послу­ша­нии и в отсе­че­нии соб­ствен­ной воли, и когда умерт­вятся в нас стра­сти, тогда и обря­щем душев­ное спо­кой­ствие, и соеди­нимся с Богом». Но жили и спа­са­лись и в идио­рит­мах, и в пустыне, если жили по воле Божией. Что пред­став­лял собой идио­рит­ми­че­ский мона­стырь, или в рус­ской тра­ди­ции штат­ный мона­стырь?

Возь­мём опи­са­ние афон­ского инока Пар­фе­ния, кото­рый также был уче­ни­ком о. Арсе­ния: «Теперь напишу хотя бы немного о лаврах. Лавра по-гре­че­ски назы­ва­ется дио­рота; в них живут больше по своей воле как хотят, только под духов­ни­ком (то есть и как боль­шин­ство мирян, обра­ща­ются к нему за сове­том). Пищу полу­чают из общего, хлеб печё­ный, масло, вино и крупы; а гото­вят каждый для себя. Тра­пезы общей не бывает; бывает только для стран­них. Деньги и вещи каждый у себя имеет, и что кому надобно, – поку­пают. В церкви пра­вило правят по уставу афон­скому, про­дол­жи­тельно. Все­нощ­ные бдения бывают только по вели­ким празд­ни­кам, тоже про­дол­жа­ются две­на­дцать часов. Послу­ша­ние братия про­хо­дит по обычаю; бога­тые на послу­ша­ние в мона­стырь не ходят, но исправ­ляют другие послу­ша­ния, – посы­ла­ются в разные места по мона­стыр­ской надоб­но­сти. Бедные много рабо­тают и много терпят скор­бей. Управ­ля­ются мона­стыри собор­ными стар­цами. А хотя и изби­ра­ются игу­мены, но только ради церкви. И в сих мона­сты­рях, много есть рабов Божиих, кото­рые про­хо­дят совер­шен­ную мона­ше­скую жизнь. И там много таких, кото­рые знают только что цер­ковь, да свою келлию: поло­жили в мона­стырь довольно денег, с тем, чтобы их ни в чём не бес­по­ко­или, и живут яко в пустыне только по своей воле (пра­виль­нее ска­зать по воле Божией)».

Ясно, что жизнь в обще­жи­тии совер­шен­нее, поэтому в оте­че­стве нашем и яви­лись рев­ни­тели обще­жи­тель­ного устава: преп. Сергий Радо­неж­ский, преп. Иосиф Волоц­кий и другие. Но такая кино­вия должна соот­вет­ство­вать своему идеалу. Нет ничего страш­нее, чем обще­жи­тель­ный мона­стырь, кото­рый под­чи­ня­ется игу­мену, но на деле явля­ется насто­я­щим идио­рит­мом. Увы, совре­мен­ному рус­скому чело­веку не нужно долго ходить за при­ме­рами. Есть игу­мены, кото­рый легко рас­прав­ля­ются с теми, кто не под­чи­ня­ется им, но при этом «особые» монахи имеют в таких мона­сты­рях не просто личную соб­ствен­ность, но даже и авто­мо­били.

В два­дца­том сто­ле­тии на Афоне стали спешно лик­ви­ди­ро­вать идио­рит­ми­че­ские мона­стыри, но дела­лось это не по рев­но­сти к обще­жи­тию, а с целью укреп­ле­ния дис­ци­плины, то есть вве­де­ния именно мир­ских поряд­ков. Именно, поэтому повсе­местно сейчас рас­про­стра­нены обще­жи­тель­ные мона­стыри. Они лучше соот­вет­ствуют цер­ков­ной дис­ци­плине. Как бы ни плох был идио­ритм, но он соот­вет­ство­вал состо­я­нию духов­ной жизни: когда монахи не могли под­няться до обще­жи­тия, то лучше им было нели­це­мерно жить в подоб­ном мона­стыре. Кроме того, по словам инока Пар­фе­ния, идио­ритм был свое­об­раз­ной пусты­ней, хотя и был мона­сты­рём. Поэтому на Афоне бок о бок суще­ство­вали и обще­жи­тия, и идио­ритмы, и кельи, в кото­рых жил старец и несколько уче­ни­ков, и отшель­ники. Мона­ше­ская жизнь раз­ви­ва­лась есте­ственно и при­ни­мала необ­хо­ди­мые в каждую эпоху формы и, кроме того, обес­пе­чи­вая монаху воз­мож­ность спа­се­ния в зави­си­мо­сти от его душев­ного устро­е­ния, телес­ной кре­по­сти, духов­ного совер­шен­ства и пред­на­зна­че­ния. Но, кроме обще­жи­тия все другие формы мона­ше­ской жизни труд­нее спо­соб­ствуют вве­де­нию дис­ци­плины.

Послу­ша­ние и дис­ци­плина

Надо отме­тить. что дис­ци­плина, кото­рой ныне пыта­ются под­ме­нить послу­ша­ние, на деле явля­ется его про­ти­во­по­лож­но­стью. Дис­ци­плина пред­по­ла­гает под­чи­не­ние не воле Божией, а воле чело­ве­че­ской[30]. Какие бы хоро­шие цели не пре­сле­до­вало бы госу­дар­ство или воин­ское под­раз­де­ле­ние, это под­чи­не­ние одного чело­века дру­гому служит не позна­нию воли Божией, а устро­е­нию, орга­ни­за­ции жизни или тех иных дей­ствий по каким-то зако­нам, либо объ­ек­тив­ным, либо при­ня­тым в том в данном кон­крет­ном случае. Истин­ное мона­ше­ское послу­ша­ние не затра­ги­вает какие-то отдель­ные сферы жизни, оно охва­ты­вает всю жизнь послуш­ника и цель его отсе­че­ние воли млад­шего, духов­ный рост. Дис­ци­плина направ­лена на чисто внеш­ние задачи. Так в совре­мен­ной цер­ков­ной жизни необ­хо­димы мона­стыри как внеш­ние инсти­туты – пра­во­слав­ная цер­ковь не мыс­литься без мона­сты­рей, кото­рые явля­ются не только исто­ри­че­скими памят­ни­ками, но и свое­об­раз­ными духов­ными запо­вед­ни­ками. Соот­вет­ственно, после совет­ских времён духов­ная жизнь нахо­дится не в лучшем состо­я­нии. Это и понятно, ведь эта власть не поз­во­ляла мона­ше­ству­ю­щим сво­бодно жить по своим зако­нам пре­сле­дуя стар­цев, нару­шая духов­ную жизнь. Упадок мона­ше­ства был неиз­бе­жен, и теперь же чтобы воз­ро­дить в крат­кие сроки нужно исполь­зо­вать чисто внеш­нее орудие – дис­ци­плину. Этому и спо­соб­ствует все­об­щее обмир­ще­ние в церкви. И вот мы уже видим игу­мена, живу­щего в Москве и по теле­фону даю­щего ука­за­ния своему дове­рен­ному лицу, нахо­дя­ще­муся верст за триста от Москвы. Послу­ша­ние осу­ществ­ля­ется кон­крет­ным лицам и не пред­по­ла­гает замены и охва­ты­вает весь внут­рен­ний мир чело­века. Послу­ша­ние направ­лено на совер­шен­ство­ва­ние духов­ного мира, на спа­се­ние послуш­ника. В этом корен­ное отли­чие послу­ша­ния от дис­ци­плины, кото­рая напрв­лена на под­дер­жа­ние внеш­него порядка.

Кроме того, послу­ша­ние только тогда явля­ется послу­ша­нием, когда оно явля­ется резуль­та­том сво­бод­ного выбора. Послу­ша­ние выпол­ня­е­мое в силу внеш­них причин. С внут­рен­ним ропо­том не при­но­сит плода послуш­нику. Вот как об этом ска­зано в «Уставе преп. Вене­дикта». (Древ­ние ино­че­ские уставы, стр. 603.): «Послу­ша­ние тогда бывает угодно Богу и любезно людям, когда пове­лен­ное испол­ня­ется не с тре­во­гою, не с мед­ле­нием, не с холод­но­стью, или ропо­том, и не с ого­вор­кою, выра­жа­ю­щей нехо­те­ние. Пови­но­ве­ние, ока­зы­ва­е­мое наи­боль­шему – Богу ока­зы­ва­ется, так как Он Сам сказал: слу­шаяй вас мене слу­шает (Лк.10:16) – и должно быть ока­зы­ва­емо с добрым рас­по­ло­же­нием сердца: «доб­ро­хотна бо дая­теля любит Бог (2Кор.9:7). Если ученик пови­нется не с добрым рас­по­ло­же­нием, и не устами только, но и в сердце пороп­щет, то хоть и испол­нит он пове­ле­ние, не будет это при­ятно Богу, Кото­рый видел сердце роп­щу­щаго. За тако­вое дело не только не полу­чит он ника­кой бла­го­дати, но ещё под­верг­нется нака­за­нию вместе с ропот­ни­ками, если не испра­вится с поне­се­нием долж­ной епи­ти­мии».

И послу­ша­ние и дис­ци­плина пред­по­ла­гают нали­чие авто­ри­тета. Дис­ци­плина не поз­во­ляет ослу­шаться началь­ства, послу­ша­ние под­чи­няет монаха старцу чисто по внут­рен­ним при­чи­нам. Авто­ри­тет в случае дис­ци­пли­нар­ного устрой­ства абсо­лю­тен – он назна­чен выше­сто­я­щим орга­ном и только может быть снять. Дис­ци­плина не пред­по­ла­гает сво­боды. Вот тот чело­век, кото­рому ты должен под­чи­няться в своей обла­сти дея­тель­но­сти – хочешь ты того или нет. Послу­ша­ние пред­по­ла­гает нечто другое – во-первых, сво­бод­ный выбор того, кому ты будешь под­чи­няться, во-вторых, сво­боду поки­нуть старца или мона­стырь. Старец или игумен должен иметь авто­ри­тет, авто­ри­тет отно­си­тель­ный, а не абсо­лют­ный. Тот или иной чело­век может поте­рять авто­ри­тет – по тем или иным при­чи­нам: впасть в ересь, нару­шать мона­ше­ские уставы или устав кон­крет­ного мона­стыря и т.д. и т.п. Дис­ци­плина же пред­по­ла­гает без­услов­ное под­чи­не­ние началь­ству – иначе такая орга­ни­за­ция не будет дее­спо­собна. Вот как об этом пишет ново­му­че­ник М.А. Ново­сё­лов: «Если же мы под словом «авто­ри­тет» под­ра­зу­ме­ваем, как то иногда бывает, извест­ное чисто физи­че­ское, чисто нрав­ствен­ное зна­че­ние, бла­го­при­об­ре­тён­ное каким-нибудь лицом на пути хри­сти­ан­ских подви­гов и муд­ро­сти, т.е. на пути сынов­него послу­ша­ния Святой Церкви, а не посред­ством власти над ней, – если мы так опре­де­ляем авто­ри­тет, то он, конечно, име­ется в Церкви Хри­сто­вой, а не посред­ством власти над ней, – если мы так опре­де­ляем авто­ри­тет, то он, конечно, име­ется в Церкви Хри­сто­вой, источ­нике всякой муд­ро­сти, больше, чем где бы то ни было. Явля­ется же он тогда только вопро­сом факта, а отнюдь не вопро­сом права»[31]. Здесь автор не просто про­ти­во­по­став­ляет нрав­ствен­ный авто­ри­тет, абсо­лют­ному авто­ри­тету, кото­рый отсут­ствует в пра­во­слав­ной церкви, но зани­мает гла­вен­ству­ю­щее место в като­ли­че­ской церкви. Но и ука­зы­ва­ется на источ­ник этого авто­ри­тета – Цер­ковь. В этом глав­ное отли­чие авто­ри­тета нрав­ствен­ного, от авто­ри­тета абсо­лют­ного дис­ци­пли­нар­ного. Причём в первом случае источ­ни­ком этого авто­ри­тета явля­ется Цер­ковь пони­ма­е­мая, как Орга­низм, как Тело Хри­стово, во втором, как орга­ни­за­ция. И залог суще­ство­ва­ния этого авто­ри­тета в послу­ша­нии Церкви, есть это послу­ша­ние, то есть и уча­стие в Теле, тогда авто­ри­тет ста­но­вится без­греш­ным и воз­можно то послу­ша­ние, о кото­ром учил преп. Силуан. Конечно, тот или иной грех отлу­чает чело­века от уча­стия в Церкви-Орга­низме, но послу­ша­ние Церкви скоро воз­вра­щает того чело­века обратно. Поэтому если старец не поте­рял эту связь с Цер­ко­вью, то ему должно под­чи­няться и такое послу­ша­ние будет спа­си­тельно, если же он впал в грехи и при­над­ле­жит только орга­ни­за­ции. Бросив своё послу­ша­ние перед Цер­ко­вью, заме­нив его дис­ци­пли­нар­ным уча­стием в орга­ни­за­ции, то под­чи­не­ние такому игу­мену или духов­нику будет несе­нием скор­бей, кото­рыми и спа­са­ются ныне многие монахи. Ново­сё­лов гово­рит об этом сле­ду­ю­щим обра­зом: «Но эта муд­рость, это веде­ние никому не даётся лично, потому что лично мы ничего соб­ствен­ного, своего, не имеем, кроме греха. Даётся веде­ние только по мере уча­стия в Церкви, потому что веде­ние само при­над­ле­жит только ей одной, Церкви Хри­сто­вой, полу­чив­шей с самого начала всё в пол­но­сти» (Там же). Таким обра­зом, если игумен, старец или кто иной зама­хи­ва­ется или просто игно­ри­рует поста­нов­ле­ния церкви (не говоря, конечно, о дог­ма­тах), то он ставит себя выше Церкви и послу­ша­ние такому пас­тырю может при­не­сти только горь­кие плоды.

Любо­пытно, что вели­кий рев­ни­тель кино­ви­аль­ного мона­ше­ства прп. Феодор Студит, прямо срав­ни­вает кино­вию с Цер­ко­вью. «…И у келаря дело не будет идти, как бы хоте­лось, если не будет иметь помощ­ника в лице повара, также и у прочих, если не будут иметь других, таким же обра­зом настро­ен­ных. И как в одном теле много членов есть, но равно един о другом пекутся все уди, и аще страж­дет един уд, с ним страж­дут все уди: аще ли же сла­вится един уд, с ним раду­ются вси уди (1Кор.12:25–26), так и в брат­стве, если это усло­вие не будет соблю­даться, то не будет у нас ни кино­вии, ни мира, ни согла­сия, но внут­рен­ний разлад и раз­ло­же­ние. Если же это так, то как смеет кто-либо пред­при­ни­мать что-нибудь по своему жела­нию… Или как смеет кто-нибудь отка­зы­ваться, когда его зовут на дело, и не под­чи­няться тем, кто имеет власть над ним? Тако­вый – не послуш­ник, но ослуш­ник, не брат, но чужой»[32]. [33]. Таким обра­зом, кино­вия ста­но­вится как бы вопло­ще­нием самой Церкви как Тела Хри­стова, а началь­ство в ней даётся самой кино­вией (Цер­ко­вью). То есть каждый член кино­вии, вклю­чая игу­мена должен жить по её зако­нам, а не наобо­рот, кино­вия должна под­чи­няться при­ду­ман­ным зако­нам игу­мена, или просто при­хо­тям его. Уча­стие в такой иде­аль­ной кино­вии под­ра­зу­ме­вает отри­ца­ние от своей воли, под­чи­не­нию её общей воли кино­вии, как еди­ного орга­низма, подобно тому как уча­стие в Теле Хри­стове под­ра­зу­ме­вает под­чи­не­ние единой воли Церкви.

Таким обра­зом, полу­ча­ется, что и старец и его уче­ники, в дей­стви­тель­но­сти явля­ются послуш­ни­ками Бога, послу­ша­ние Кото­рому осу­ществ­ля­ется через посред­ство Церкви. Если старец, более совер­шен­ный, как пред­по­ла­га­ется, в этом послу­ша­нии, станет ослуш­ни­ком, то послу­ша­ние ему ста­но­вится испол­не­нием его личной воли и не может быть при­знанно спа­си­тель­ным. В послед­нее время много гово­риться о правах свя­щен­но­слу­жи­те­лей. Вспом­ним, что свя­ти­тель Амвро­сий вклю­чил в свою книгу только обя­зан­но­сти свя­щен­но­слу­жи­те­лей. В дей­стви­тель­но­сти для послуш­ни­ков Бога могут быть только обя­зан­но­сти и чрез­вы­чайно мало прав. И быть стар­цем не озна­чает занять какое-то важное место в мона­ше­ской иерар­хии. А воз­ло­жить по воле Божией на себя непо­мерно тяжё­лый груз. В совре­мен­ном бого­сло­вии при рас­смот­ре­нии послу­ша­ния цен­траль­ной ста­но­вится фигура послуш­ника: дескать, делай то, что тебе гово­рит старец – вот и будет послу­ша­ние. А в дей­стви­тель­но­сти глав­ной фигу­рой в послу­ша­нии явля­ется старец, он без­условно несёт ответ­ствен­ность за то, что ска­зан­ное им должно соот­вет­ство­вать воле Божией, хотя такое соот­вет­ствие отно­си­тельно и пол­но­стью не может соот­вет­ство­вать воле Божией. Архи­манд­рит Софро­ний пишет о таком эпи­зоде из жизни игу­мена Пан­те­лей­мо­нова мона­стыря Миса­иле в своих вос­по­ми­на­ниях о старце Силу­ане: Одна­жды он вызвал к себе ново­на­чаль­ного монаха и воз­ло­жил на него слож­ное и труд­ное послу­ша­ние. Послуш­ник с готов­но­стью принял его и, сделав поло­жен­ный поклон напра­вился к двери. Вдруг Игумен позвал его. Послуш­ник оста­но­вился. Накло­нив голову на грудь, Игумен спо­койно, но зна­чи­тельно сказал: «Отец С., помни: Бог дважды не судит, поэтому когда ты что-нибудь дела­ешь за послу­ша­ние мне, то я буду судим от Бога, а ты сво­бо­ден от ответа». Конечно, это не каса­ется слу­чаев, когда послуш­ник что-то делает про­тив­ное воли Божием, напри­мер, нару­шает запо­веди Божии, важно то, что раньше старцы и игу­мены пони­мали, что им при­дётся дер­жать ответ на Страш­ном Суде за свои ошибки и Суд был для них не какой-то абстрак­цией, они уже видели себя пред­сто­я­щими Богу.

В книге «Жиз­не­опи­са­ния афон­ских подвиж­ни­ков бла­го­че­стия 19 века» читаем: «Зани­мая, по-види­мому, незна­чи­тель­ную долж­ность, о. Антипа, по мере своих сил, рев­но­вал о сохра­не­нии обще­жи­тель­ных правил во всей силе. Одна­жды о. Нифонт в общей брат­ской тра­пезе бла­го­сло­вил келарю при­го­то­вить для себя и какого-то гостя отдель­ное куша­нье. Келарь не при­го­то­вил: игумен раз­гне­вался и велел встать ему на поклоны. – Поклоны я буду класть с радо­стью, – отве­чал ему келарь, но прошу изви­нить меня: сде­лано это с благою целью, дабы не было пре­ты­ка­ния и соблазна братии! Так как самим тобою же начаты добрые уставы по пра­ви­лам святых Отцов, то чтобы тобою же не были они нару­ша­емы, потому что насто­я­телю во всём надо быть при­ме­ром для всех: тогда только будет твёрдо и надёжно наше обще­жи­тие! – Потом, когда совер­шенно успо­ко­ился о. Нифонт, он бла­го­да­рил о. Антипу за бла­го­ра­зум­ную рев­ность»[34]. Видите послу­ша­ние Церкви, кото­рое выра­зи­лось в послу­ша­нии мона­ше­ским уста­вам о. Антипа поста­вил выше свое­во­лия своего игу­мена и тем самым напра­вил его на путь спа­се­ния. Постойте, а как же: «послу­ша­ние выше поста и молитвы»?

Сколько раз мы уже слы­шали эти слова. Они не сходят с уст и сего­дня. Разу­ме­ется, просто глу­по­стью явля­ется пони­ма­ние этого выра­же­ние, как про­ти­во­по­став­ле­ние послу­ша­ния посту и молитве. Де, глав­ное, послу­ша­ние, а осталь­ное не так важно. Но обра­тимся вновь к старцу Силу­ану: «Почему Святые Отцы послу­ша­ние ста­вили выше поста и молитвы? Потому, что от подви­гов без послу­ша­ния рож­да­ется тще­сла­вие, а послуш­ник всё делает, как ему ска­зано, и не имеет повода гор­диться. Кроме того, послуш­ли­вый отсёк свою волю во всём и слу­шает своего духов­ного отца, и потому ум его сво­бо­ден от всякой заботы и чисто молится». И ничего не имеет общего это выра­же­ние с тем, смыс­лом кото­рый в него вкла­ды­вают ныне. И, разу­ме­ется, уж ника­кого отно­ше­ния к кано­ни­че­скому устрой­ству церкви оно не имеет.

Таким обра­зом, непра­виль­ное пони­ма­ние мона­ше­ского послу­ша­ния, а тем более неле­пый пере­нос его на все аспекты цер­ков­ной жизни при­вело к тому, что послу­ша­ние было неза­метно заме­нено дис­ци­пли­ной. Этому спо­соб­ство­вало пони­ма­ние послу­ша­ния, не как послу­ша­ния Церкви, а через неё Богу, а как сле­до­ва­ние чело­ве­че­ской воле чело­века зани­ма­ю­щего то или иное место в цер­ков­ных струк­ту­рах. Насколько это пагуб­ное пони­ма­ние полу­чило рас­про­стра­не­ние в церкви, мы будем рас­смат­ри­вать далее.

Завер­шая эту тему, хочется при­ве­сти ещё один заме­ча­тель­ный пример из афон­ской жизни. Одного бол­гар­ского старца именем Герман, жив­шего во второй поло­вине 19 века одна­жды посе­тил насель­ник Саров­ской пустыни. Как это часто слу­ча­лось при подоб­ных посе­ще­ниях, рус­ский монах просил у старца духов­ного нази­да­ния и спро­сил: «Что на пути мона­ше­ской жизни нашли вы луч­шего?» «Послу­ша­ние! – отве­чал он. – Я готов верить этому если гово­рить о жизни отшель­ни­че­ской, – про­дол­жал я, – но когда дело кос­нётся обще­жи­тель­ной, то не совсем верю: мне кажется, что сопер­ни­че­ство в состо­я­нии мона­сты­рей увлекло пред­сто­я­те­лей, а за ними и всё мона­ше­ство в инте­ресы и мате­ри­аль­ность, кото­рых доби­ва­ются раз­ными бла­го­вид­ными сред­ствами; отчего, думаю, в наши вре­мена так оску­дело истин­ное мона­ше­ство. При таком направ­ле­нии иному из нас иногда при­хо­дится полу­чать послу­ша­ния, не согла­су­е­мые сове­стию нашею с уче­нием Церкви. Будет ли в таком случае послу­ша­ние спа­си­тельно? Если ты убеж­дён, – отве­тил он, – что пове­лен­ное про­тивно запо­веди Божией, то, что мешает тебе, прежде испол­не­ния объ­яс­нить о том началь­нику? – Моё рас­пя­тие! – отве­чал я. – Но не на то ли ты вышел из мира, чтобы взять крест свой и после­до­вать Христу? – Но что мне делать, когда по объ­яс­не­нии старец не убе­диться и будет наста­и­вать испол­нить пове­лен­ное? – если оно не состав­ляет грех смерт­ного и ты немо­щен, то, по-моему, лучше делать, потому что он, а не ты будешь отве­чать за то пред Богом; но если ты крепок верою, то лучше быть винов­ным перед началь­ни­ком, чем пред Богом; лучше быть гото­вым поне­сти нака­за­ние и даже выйти из мона­стыря, нося крест свой. Впро­чем, кто в про­стоте сердца и с полной верою пере­даёт себя в послу­ша­ние, непре­станно моля Гос­пода, чтоб Гос­подь откры­вал руко­во­ди­телю старцу волю Свою ради спа­се­ния твоего, того Гос­подь не попу­стит до иску­ше­ния: и началь­ника, и под­чи­нён­ного изба­вит от сетей лука­вого»[35].

Любо­пытно, что в этом отрывке речь идёт уже не о соб­ственно послу­ша­нии, как сред­стве спа­се­ния, а о послу­ша­нии, выро­див­шемся в дис­ци­плину. Здесь не может быть речи о дове­рии старцу и любви, к нему. Послуш­ники, наобо­рот, опа­са­ются иску­ше­ний от началь­ни­ков. И ни слова не гово­рит старец, про­вед­ший только на Афоне более сорока лет, ни о каком бес­пре­ко­слов­ном послу­ша­нии. Старец сове­тует послуш­нику, если он имеет на то силы, про­ти­во­сто­ять началь­ству и пытаться пере­убе­дить его, даже если это грозит изгна­нием из мона­стыря! И чтобы жить в таком мона­стыре сове­тует послуш­нику упо­вать на свои молитвы, чтобы Гос­подь вра­зу­мил нера­зум­ных началь­ни­ков! Вот какова была ситу­а­ция в рус­ских мона­сты­рях 19 века. Но заме­тим, что тогда ещё не было рас­про­стра­не­ния лже­уче­ний подоб­ных эку­ме­низму! Что бы сказал старец, если узнал, что послуш­ни­кам в Росси при­хо­дится гре­шить против веры!

Пора сде­лать неко­то­рые выводы. Глав­ный вывод: послу­ша­ние пред­по­ла­гает не только внеш­нее под­чи­не­ние, но и глав­ным обра­зом внут­рен­нее. Вне внут­рен­него согла­сия со стар­цем или игу­ме­ном, послу­ша­ние ста­но­вится дис­ци­пли­ной. Внут­рен­нее согла­сие со стар­цем пред­по­ла­гает веру в то, что старец всё делает пра­вильно, так как явля­ется сосу­дом бла­го­дати. Это можно назвать верой в старца. Истин­ное послу­ша­ние осно­вы­ва­ется на вза­им­ной любви послуш­ника и старца и имеет своей целью не сохра­не­ние или про­цве­та­ние какой-либо орга­ни­за­ции (мона­стыря, кельи), но спа­се­ние старца и послуш­ника. Только послу­ша­ние такому духо­нос­ному старцу явля­ю­ще­муся при­част­ни­ком бла­го­дати и членом Тела Хри­стова явля­ется спа­си­тель­ным для послуш­ника.

Послу­ша­ние не явля­ется уни­вер­саль­ным путём спа­се­ния, и не всегда реа­ли­зу­ется даже в мона­ше­ской жизни. Пере­не­се­ние послу­ша­ния в мир­скую сферу, на отно­ше­ния епи­скопа и клира, свя­щен­ника и миря­нина недо­пу­стимо.


При­ме­ча­ния:

[1] Причём такое пони­ма­ние послу­ша­ния сло­жи­лось ещё в доре­во­лю­ци­он­ный период. «Глав­ный прин­цип послу­ша­ния на Вала­аме – все своими руками. Отсюда масса реме­сел и мастер­ских: коже­вен­ная, сапож­ная, шорная, порт­няж­ная, гон­чар­ная, угле­пе­ре­гон­ная, кир­пич­ная, сле­сар­ная, бон­дар­ная, плот­ни­че­ская и проч. и проч., а потом целые хозяй­ства: поле­вое, ого­род­ное, садо­вое, молоч­ное, лоша­ди­ное, лесное, дре­вян­ное, рыбное, стро­и­тель­ное, паро­ход­ное, гости­нич­ное – и эко­но­мии, снаб­же­ние, заго­товка, погреба, керо­си­но­вый бак и проч» СТАРЫЙ ВАЛААМ. Вос­по­ми­на­ния архи­манд­рита Афа­на­сия (Неча­ева). Рус­ский палом­ник. 1990 №1,2. Забе­гая вперёд при­ве­дём другие слова из этой книги, кото­рые сви­де­тель­ствуют о том, что уже в те вре­мена не было пра­виль­ного поня­тия мона­ше­ского послу­ша­ния. «Послу­ша­ние выше молитвы», – гово­рят монахи. Выше, но и труд­нее. Молитва – самое труд­ное по душев­ному усилию. Но послу­ша­ние выше, потому что тре­бует сло­мить свою волю». Неслу­чайно вместо «отсечь волю», здесь упо­треб­лено слово «сло­мить». Уже тогда послу­ша­ние пони­ма­лось не только, как выпол­не­ние работ, но и как наси­лие над чело­ве­ком. Чело­век со слом­лен­ной волей, это опу­стив­шийся, впав­ший в уныние и отча­я­ние чело­век. А это ничего общего не имеет с хри­сти­ан­ством. Увы, ныне доста­точно таких пас­ты­рей, кото­рые хотят с целью под­чи­не­ния себе именно сло­мить волю пасо­мого.

[2] Хотя такое пони­ма­ние «послу­ша­ния» было очень рас­про­стра­нено в недав­нем про­шлом. Вот что сооб­щает нам зна­ме­ни­тый сло­варь Брок­гауза и Ефрона: «Послу­ша­ние — термин из рус­ской мона­стыр­ской жизни. Он обо­зна­чает то или другое дело, кото­рое испол­няет то или другое лицо в мона­стыре по назна­че­нию насто­я­теля. Иногда «на послу­ша­нье» в мона­стырь, т. е. для исправ­ле­ния разных мона­стыр­ских служб, посы­ла­ются и члены при­чтов при­ход­ских, в виде нака­за­ния за про­ступки, по резо­лю­ции архи­ерея».

[3] Вот как об этом гово­рится в жур­нале изда­ния ОВЦС «Пра­во­слав­ный палом­ник»: Прот. Евге­ний Шестун: Есть ли раз­ница между мона­стыр­ским послу­ша­нием старцу и послу­ша­нием в миру? При­ни­мая постриг, монах отсе­кает свою волю, даёт обет послу­ша­ния. В при­ход­ской жизни миряне таких обетов не дают, но тем не менее, неко­то­рые свя­щен­ники тре­буют от них послу­ша­ния, как в мона­стыре. В чём отли­чие отно­ше­ний старца и монаха, свя­щен­ника на при­ходе и миря­нина? Сам я считаю, что миря­нин дожжен быть послу­шен Богу, а свя­щен­ник обязан ему помо­гать в этом, учить его этому, пока­зы­вать своей жизнью пример, но навя­зы­вать свою волю не сле­дует… В мона­стыре душе­по­пе­че­ние через послу­ша­ние и откро­ве­ние помыс­лов, в миру через испо­ведь и совет. А глав­ное, и в мона­стыре, и в миру – испол­не­ние запо­ве­дей Божиих».

[4] С.М. Зарин «Аске­тизм» стр. 36–39.

[5] Хотя свя­тость зем­ного чело­века имеет отно­си­тель­ный харак­тер и воз­мо­жен путь назад в бездну. Это же учение изла­га­ется в общем-то хоро­шей и пра­виль­ной работе иеро­ди­а­кона Нико­лая (Саха­рова). «Это хорошо согла­су­ется с идеей сво­боды Лос­ского, кото­рую тот выво­дит из учения преп. Мак­сима Испо­вед­ника. Преп. Максим видит в воз­мож­но­сти выбора «знак несо­вер­шен­ства, огра­ни­че­ния нашей истин­ной сво­боды… Это объ­яс­няет, почему послу­ша­ние. Как доб­ро­воль­ный отказ от воли выбора, вос­ста­нав­ли­вает наше совер­шен­ство и при­род­ную сво­боду. Осво­бож­де­ние от «Я» поз­во­ляет лич­но­сти сле­до­вать стрем­ле­нием истинно-при­род­ной воли (qelhma fusikon) уже без пре­пят­ствий. Эти пре­пят­ствия неиз­бежны, если активна рас­су­доч­ная воля (qelhma gnwmikon), ста­вя­щая чело­века пред дво­я­ким выбо­ром». Но, к сожа­ле­нию, иеро­ди­а­кон Нико­лай не всегда выска­зы­ва­ется в дог­ма­ти­че­ском плане. Напри­мер: «О. Софро­ний под­чёр­ки­вает, что три­ни­тар­ный догмат пред­по­ла­гает: «абсо­лют­ное тож­де­ство Лица и сущ­но­сти. Между Лицом и сущ­но­стью нет ника­кой дистан­ции»». «Послу­ша­ние, как дела­ние воли Божией, помо­гает послуш­нику реально и дей­ственно войти в сферу Боже­ствен­ной воли». «Это пока­зы­вает, что подвиг послу­ша­ния при­зван воз­во­дить подвиж­ника к ипо­стас­ному образу бытия: его лич­ность посте­пенно вклю­чает в себя всё боль­шее число других лич­но­стей до тех пор пока не научится в любви охва­ты­вать всё чело­ве­че­ство». «Стар­че­ство носит харак­тер таин­ства в Церкви». «Стар­че­ство поз­во­ляет пре­одо­леть состо­я­ние паде­ния в чело­веке и вос­ста­но­вить истин­ную сво­боду уче­ника». Из-за неточ­но­стей полу­ча­ется, что спа­се­ния воз­можно стар­че­ством самим по себе без Церкви, без Таинств, без кото­рых невоз­можно пре­одо­леть состо­я­ние паде­ния. Или «В его хри­сто­ло­гии ( в главе о Вели­ком Инкви­зи­торе) под­чёр­ки­ва­ются гума­ни­сти­че­ский и нрав­ствен­ный моменты..». Ясно, что в хри­сто­ло­гии не может быть гума­ни­сти­че­ского момента и более того у Досто­ев­ского не может быть ника­кой хри­сто­ло­гии, потому как он ею нико­гда не зани­мался.

[6] Cвя­ти­тель Иоанн Тоболь­ский (Мак­си­мо­вич).

[7] Свят. Тихон Задон­ский т. 3 стр. 52.

[8] Свят. Игна­тий Брян­ча­ни­нов. При­но­ше­ние совре­мен­ному мона­ше­ству. Соч. т 5.,стр 71. Спб, 1905.

[9] Там же стр. 71–72.

[10] Хотя про­по­ве­ду­ю­щих это новое учение пись­менно не так много. За то много тех, кто пыта­ется внед­рять подоб­ные учения на быто­вом уровне. Всё же боль­шин­ство иссле­до­ва­те­лей пол­но­стью согласны со свя­ти­те­лем Если напри­мер, иеро­мо­нах Мит­ро­фан (Вол­ко­дав) пишет в своей книге «Основы духов­ной жизни по сла­вян­скому «доб­ро­то­лю­бию»: «Чело­ве­че­ский ум без руко­во­ди­теля не может взойти на небо, поэтому в Свя­щен­ном Писа­нии при­во­дится много поучи­тель­ных при­ме­ров необ­хо­ди­мо­сти послу­ша­ния настав­ни­кам… По пра­ви­лам обще­жи­тия иноку нужно пол­но­стью пови­но­ваться своему игу­мену (духов­нику), от кото­рого и постриг принял, и без сомне­ния испол­нять всё, что он гово­рит…» Каза­лось бы автор выво­дит учение о слепом послу­ша­нии, и даже гово­рит о невоз­мож­но­сти спа­стись без руко­во­ди­теля, но в другом месте читаем: «Боль­шим благом явля­ется вопро­ше­ние обо всём, однако только искус­ных. Неис­кус­ных же спра­ши­вать очень вредно… Неис­кус­ные настав­ники многих несмыс­лен­ных повре­дили, вместо исце­ле­ния только уко­рили и ввергли в отча­я­ние Хоть и важно испо­ве­до­вать свои помыслы духов­нику, но идти надо не ко вся­кому, а только к духов­ному и рас­су­ди­тель­ному». Иеро­мо­нах Игна­тий ещё более кате­го­ри­чен: «Такое послу­ша­ние невоз­можно без старца, и, даже если есть старец, оно очень затруд­ни­тельно при отсут­ствии воз­мож­но­сти непре­стан­ного житель­ства при нём. Однако, как известно, спрос дик­тует пред­ло­же­ние. Поиг­рать в духо­нос­ных настав­ни­ков – соблазн серьёз­ный. Кроме уго­жде­ния своему тще­сла­вию «старец» может при­об­ре­сти в этой игре и многие чисто земные выгоды». И при­во­дит далее слова свя­ти­теля Игна­тия: «…Душе­па­губ­ное актёр­ство и печаль­ней­шая коме­дия – старцы, кото­рые при­ни­мают на себя роль древ­них святых Стар­цев, не имея их духов­ных даро­ва­ний, да ведают, что самое их наме­ре­ние, самые мысли и поня­тия их о вели­ком ино­че­ском дела­нии – послу­ша­нии, суть ложные, что самый их образ мыслей, их разум, их знание суть само­обо­льще­ние и бесов­ская пре­лесть»… Уди­ви­тельно, что со всеми согла­сен даже извест­ный ори­ги­наль­но­стью своих мнений про­фес­сор А.И. Осипов: «Духов­ный отец только, тот может быть, может иметь у себя в послу­ша­нии – кто достиг дей­стви­тель­ного бес­стра­стия, кто видит душу чело­века». Послу­ша­ние и молитва сего­дняш­него хри­сти­а­нина, согласно св. Игна­тию Брян­ча­ни­нову. Радио­стан­ция «Радо­неж». Эфир 15.07.03 г. иеро­ди­а­кон Нико­лай: «Для этого старец непре­менно должен обла­дать, наряду со мно­же­ством иных необ­хо­ди­мых доб­ро­де­те­лей и даром духов­ного рас­суж­де­ния, то есть спо­соб­но­стью рас­по­зна­вать в молитве волю Божию, что поз­во­ляет его отве­там носить исклю­чи­тельно духов­ный, «про­ро­че­ский» харак­тер».

[11] Навер­ное, нет необ­хо­ди­мо­сти подробно оста­нав­ли­ваться на этой работе, по при­зна­нию самого автора явля­ю­щейся просто отве­том какое-то письмо. Но что сразу же бро­са­ется в глаза, что автор вносит вольно или невольно пута­ницу в вопрос о послу­ша­нии. Начав с опи­са­ния мона­ше­ского послу­ша­ния, автор неожи­данно кон­чает послу­ша­нием мир­ских людей духов­нику. Что соб­ственно и нельзя назвать послу­ша­нием. Смысл послу­ша­ния в отсе­че­нии своей воли, а не в раз­боре отдель­ных вопро­сов духов­ной жизни или просто в испо­веди. Смысл мона­ше­ского послу­ша­ния не в том, чтобы что-то делать по бла­го­сло­ве­нию старца, а в том, чтобы всё делать по его бла­го­сло­ве­нию. Пере­не­се­ние же этого послу­ша­ния на мир­скую жизнь при­во­дит просто к лукав­ству, кото­рое даёт обиль­ные и пагуб­ные плоды в мир­ской жизни. Неко­то­рые при­меры подоб­ного послу­ша­ния настолько чудо­вищны, что просто нет воз­мож­но­сти здесь о них гово­рить.

Но такое окон­ча­ние труда иеро­мо­наха зако­но­мерно. Нынеш­нее попе­че­ние о послу­ша­нии упи­ра­ется именно в обес­пе­че­ние цер­ков­ной дис­ци­плины.

[12] Семи­па­ла­тинск. 1900. С. 84. цит. по Иеро­ди­а­кон Нико­лай (Саха­ров). Учение архи­манд­рита Софро­ния о стар­че­стве: стар­че­ство и послу­ша­ние в бого­сло­вии архи­манд­рита Софро­ния (Саха­рова). Начало. №10, 2002.

[13] Бори­со­глеб­ский Г. Ска­за­ние о житии оптин­ского старца о.иером. Амвро­сия. М. 1893. С. 53. цит. по. Иеро­ди­а­кон Нико­лай (Саха­ров).

[14] «Путь ко спа­се­нию». Цит. по. Иеро­ди­а­кон Нико­лай (Саха­ров).

[15] «Ибо у доб­рыхъ учи­те­лей и уроки добрые, а у злыхъ, конечно, злые. Когда лука­вый нашъ про­ти­во­бор­никъ не в силах убе­дить насъ, чтобы оста­ва­лись в мир­ском смя­те­нии и поги­бели: спе­шитъ он убе­дить, чтобы не пре­да­вали себя стро­гой жизни, или такому мужу, кото­рый все грехи наши выво­дитъ намъ предъ взоры и исправ­ля­етъ ихъ, но чтобы вве­ри­лись кому-нибудь изъ старст­ныхъ сла­во­люб­цевъ, удо­вле­тво­ря­ю­щихъ соб­ствен­ныя свои стра­сти подъ пред­ло­гомъ снис­хож­де­ния къ живу­щимъ съ нимъ вместе, чтобы такимъ обра­зомъ, неза­метно соде­лавъ насъ опять мно­го­страст­ными, опу­тать насъ соб­ствен­ными узами греха. А если пору­чишь себя мужу, укра­шен­ному мно­гими доб­ле­стями, тосо­де­ла­ешься наслед­ни­комъ благъ. Какия въ немъ, и будешь весьма бла­женъ предъ Богомъ и предъ людьми. Но если щадя тело свое, отъ­и­щешь учи­теля снис­хо­ди­тель­ного къ стра­стямъ твоимъ, или, лучше ска­зать вместе с тобою пада­ю­щаго: тона­прасно ты всту­пал на подвиг отре­че­ния от мира; потому что пре­дался страст­ной жизни, взял себе сле­паго волждя к яме». Свт. Васи­лий Вели­кий. Слово подвиж­ни­че­ское и уве­ща­ние об отре­че­нии от мира. Творения.Свято-Троицкая Сер­ги­ева Лавра, 1901, Ч. 5. С. 41–42.

[16] Старец Иосиф Афон­ский Изло­же­ние мона­ше­ского опыта стр. 293.

[17] Жем­чу­жины. Стр. 120.

[18] Любо­пытно, что неза­ви­симо от автора данной работы именно на эту книгу, и именно на этот эпизод обра­щает вни­ма­ние диакон Вла­ди­мир Соко­лов высту­пив­шей с кри­ти­че­ским ана­ли­зом мнений о. Дори­ме­донта в газете «Пра­во­слав­ная Москва». Вот что он пишет по этому поводу: «Такое послу­ша­ние пре­вра­ща­ется в идо­ло­по­клон­ство. Послу­ша­ние ста­но­вится пре­выше не только поста и молитвы, но и пре­выше запо­веди Божией. Мнение старца выше муд­ро­сти Божией. Запо­ведь Божия под­ме­ня­ется пре­да­нием чело­ве­че­ским (Мк.7:8) – старец постав­ля­ется на место Бога. Такое пони­ма­ние послу­ша­ния идет враз­рез со свя­то­оте­че­ским уче­нием, ибо таким послу­ша­нием нару­ша­ется основ­ной посту­лат нрав­ствен­но­сти: благая цель дости­га­ется только бла­гими сред­ствами. Автор, слава Богу, пони­мает это: он, ссы­ла­ясь на мнение святых отцов, гово­рит о том, что непо­слу­ша­ние можно про­явить в случае сомни­тель­ного в отно­ше­нии нрав­ствен­но­сти послу­ша­ния. Но, тем не менее, муд­ро­ва­ние о послу­ша­нии, опи­сан­ное выше, начи­на­ется не на пустом месте – оно вырас­тает всегда на почве непо­ни­ма­ния свя­то­оте­че­ского насле­дия». Диакон Вла­ди­мир Соко­лов / «Пра­во­слав­ная Москва», № 21–22 (279–280), ноябрь 2002 г.

[19] Диакон Вла­ди­мир Соко­лов. В той же статье спра­вед­ливо заме­чает: «Когда иеро­мо­нах Дори­ме­донт утвер­ждает, что «сли­че­ние гово­ри­мого учи­те­лем и насто­я­те­лем со свя­щен­ным Писа­нием и свя­то­оте­че­ским тво­ре­ни­ями», на кото­ром наста­и­вает пре­по­доб­ный Симеон, воз­можно только до вступ­ле­ния в послу­ша­ние, – то он, по суще­ству делает тоже самое – мнение старца ставит выше Писа­ния и тво­ре­ния святых отец. От такого бого­сло­вия уже легко пере­бра­сы­ва­ется мост и к воз­мож­но­сти нару­ше­ния через послу­ша­ние запо­веди Божией. Поэтому сомне­ваться не при­хо­дится – мла­до­стар­че­ство рож­да­ется из опи­сан­ного выше бого­сло­вия о послу­ша­нии про­стым пере­не­се­нием уни­каль­ного опыта послу­ша­ния древ­них отцов подвиж­ни­ков на любого при­ход­ского духов­ника» (Выде­ле­ние – П.Т.). Диакон Вла­ди­мир очень точно заме­тил цель этих изыс­ка­ний афон­ского монаха – оправ­дать послу­ша­ние на при­ход­ском уровне. А сле­ду­ю­щий пункт – пере­не­се­ние мона­ше­ского послу­ша­ния на кано­ни­че­ское устрой­ство Церкви. О том, что меха­ни­че­ский пере­нос учения древ­них отцов о послу­ша­нии в совре­мен­ную и тем более мир­скую жизнь пишет и другой иссле­до­ва­тель: «Нужен ли совре­мен­ному хри­сти­а­нину путь послу­ша­ния, в том виде, в каком он был у древ­них послуш­ни­ков? Такой путь был недо­сту­пен для мирян даже в цве­ту­щие вре­мена хри­сти­ан­ства». Иеро­мо­нах Игна­тий (Душеин) Что такое послу­ша­ние.

[20] Иеро­ди­а­кон Нико­лай: «У ново­на­чаль­ного к старцу, подобно как к самому Богу, должна быть абсо­лют­ная вера».

[21] Тут и воз­ни­кает необ­хо­ди­мость при­знать суще­ство­ва­ние авто­ри­тета. Как известно пра­во­слав­ная вера отвер­гает воз­мож­ность авто­ри­тета. Но это отно­сится к юри­ди­че­скому пони­ма­нию авто­ри­тета, то есть при­зна­ние авто­ри­тета за той или иной долж­но­стью. В церкви авто­ри­тет может при­над­ле­жать только свя­тому чело­веку, стя­жав­шему Дух Святой, и таким обра­зом достиг­шего не верха иерар­хи­че­ской лест­ницы, но верха Лествицы, воз­но­ся­щей от доль­него мира к гор­нему. Потому что авто­ри­те­том может быть только пре­успев­ший в хри­сти­ан­ской жизни, а этим явля­ется именно чело­век достиг­ший обо­же­ния, свя­то­сти. Отме­тим отно­си­тель­ность такого авто­ри­тета: святой чело­век может пасть, может быть не узнан своими совре­мен­ни­ками. Такой авто­ри­тет и пред­по­ла­гает послу­ша­ние ему.

[22] Иеро­мо­нах Игна­тий (Душеин) пишет: «Часто многие насто­я­тели при­хо­дов и мона­ст­ры­рей пола­гают, что сама по себе их долж­ность уже предо­став­ляет им право быть духов­ными руко­во­ди­те­лями своих под­чи­нён­ных. Созна­тельно или по неве­де­нию они путают духов­ное послу­ша­ние с дис­ци­пли­нар­ными «послу­ша­ни­ями». В реаль­ной цер­ков­ной жизни, осо­бенно в мона­сты­рях, слово «пол­су­ша­ние» закре­пи­лось за всеми видами работ в мона­стыре. Куда палом­ника или послуш­ника не пошлют рабо­тать – всюду он «на послу­ша­нии». В такой тер­ми­но­ло­гии нет ничего страш­ного, если пом­нить что такое духов­ное послу­ша­ние (о чём было напи­сано выше) и что такое дис­ци­пли­нар­ное послу­ша­ние, и не сме­ши­вать эти две разные вещи. А сме­ши­вают их нередко и сами насто­я­тели для удоб­ства управ­ле­ния при­хо­дом или оби­те­лью. К при­меру: хочет батюшка чтобы при­хо­жанка просфоры пекла. Если просто скажет: «Марья, просфоры испеки», она может и отка­заться, а если изре­чёт: «Тебе, Мария, послу­ша­ние испечь к зав­траш­ней службе просфоры» – успех гаран­ти­ро­ван. К сожа­ле­нию, этот успех может иметь поло­жи­тель­ный харак­тер лишь в земном плане. В духов­ном плане он вреден, так как осно­ван на лжи» (Выде­лено – П.Т.)

[23] «Одна­жды, говоря о послу­ша­нии, на заме­ча­ние архи­манд­рита (буду­щего свя­ти­теля Игна­тия Брян­ча­ни­нова), что ино­че­ское послу­ша­ние старцу не допус­кает ника­кого рас­суж­де­ния, вла­дыка Мос­ков­ский (мит­ро­по­лит Фила­рет (Дроз­дов)) заме­тил, что ныне уже таких послуш­ни­ков нет. Архи­манд­рит отве­чал, что, так как это, глав­ным обра­зом, зави­сит от вос­пи­та­ния, то есть и ныне послуш­ники, хотя и редко, кото­рые при­ни­мают это учение по образу древ­них ново­на­чаль­ных, и сослался на келей­ного послуш­ника своего, сопро­вож­дав­шего его, архи­манд­рита, в этот приезд к вла­дыке. Высо­ко­прео­свя­щен­ный поже­лал его видеть и видеть опыт такого послу­ша­ния. Келей­ный архи­манд­рита по имени Степан был позван и пред­став­лен вла­дыке. Архи­манд­рит гово­рит ему: «Степан покажи язык вла­дыке!» Тот высу­нул язык, не рас­суж­дая и не кон­фу­зясь – и был отпу­щен» (Жиз­не­опи­са­ние епи­скопа Игна­тия Брян­ча­ни­нова», М. 2002, С. 207. Впо­след­ствии этот Стефан спо­до­бился бла­жен­ной кон­чины. Обра­тим вни­ма­ние, что послу­ша­ние воз­ни­кает не авто­ма­ти­че­ски между стар­цем и послуш­ни­ком, но явля­ется резуль­та­том вос­пи­та­ния послуш­ника. Отме­тим, что подоб­ные при­меры хорошо иллю­стри­руют необ­хо­ди­мость веры в старца.

[24] Нельзя удер­жаться и не при­ве­сти ещё одного слова преп. Фео­дора Сту­дита: «Братья и отцы! По соб­ствен­ному жела­нию я веду с вами беседу, а не по при­нуж­де­нию, хотя и нужда мне нале­жит бесе­до­вать с вами. Ревную бо по вас Божию рев­но­стию (2Кор.11:2), хотя я и грешен, и очень раду­юсь о вашем пре­успе­я­нии. Если же и при­хо­дится часто огор­чать вас, как было и нака­нуне, то и это не яко да оскор­би­теся, но любовь да позна­ете, юже имам изобильно к вам (2Кор.2:4), – так как любя­щий усердно вос­пи­ты­вает, Кото­рый бо есть сын, егоже не нака­зует отец (Евр.12:7)? – да будете совер­шенни все­цели, ни в чём же лишени (Иак.1:4) Ибо вас я в осо­бен­но­сти одоб­ряю и сви­де­тель­ствую, что вы и послушны и покорны, и испол­ня­ете оте­че­ские запо­веди, так что я не знаю, есть ли другие подоб­ные из состо­я­щих в послуш­ни­че­стве в отно­ше­нии. И я говорю вам не лесть, а истину. Ибо кто до такой сте­пени еди­но­ду­шен с отцем или так после­дует игу­мену в том, что согласно с запо­ве­дью Гос­пода, как яви­лись вы отли­чив­ши­мися в обоих отно­ше­ниях? И об этом сви­де­тель­ствуют ссылки и пре­сле­до­ва­ния, тюрьмы и другие бед­ствия, про­ти­во­сто­я­ние даже до крови, когда вы сра­жа­е­тесь против греха (Евр.12:4). И сие не от вас, а дар Бога (Еф.2:8), от Кото­рого и похвала». Пре­по­доб­ный Феодор Студит. Малое огла­ше­ние. Слова. М. 2000. С. 195.

[25] Свящ. Дио­ни­сий Тацис. Архон­да­рик под откры­тым небом стр. 21.

[26] Иеро­ди­а­кон Нико­лай: «Согласно свя­то­оте­че­скому пре­да­нию, послу­ша­ние нераз­рывно свя­зано с любо­вью». Бого­слов­ское сопря­же­ние Божн­ствен­ного бытия и чело­ве­че­ского Его образа поз­во­лило о. Софро­нию (Саха­рову – П.Т.) более непо­сред­ственно уви­деть в мона­ше­ском послу­ша­нии выра­же­ние бого­по­доб­ной любви».

[27] Но послу­ша­ние именно Богу, кото­рое в мона­ше­ской жизни может осу­ществ­ляться через посред­ство старца.

[28] Архим Софро­ний Старец Силуан, стр. 38.

[29] Любо­пытно, что преп. Феодор Студит срав­ни­вает муче­ни­че­ство и послу­ша­ние. Второй – лёгкий по срав­не­нию с первым путь, кото­рым дости­га­ются все духов­ные плоды пер­вого. «… Вник­ните, какими малыми и сколь не мно­гими тру­дами дано нам стя­жать Цар­ство Небес­ное. Мы не про­ли­ваем, как муче­ники, кровь; членов наших не отсе­кают, костей не сокру­шают; но если мы при­ла­гаем к своим лёгким и не многим трудамотре­че­ние от своей воли, с жела­нием Богу уго­дить и бра­тиям с любою послу­жить (выде­лено мною П.Т.), то через это дела­емся подоб­ными мно­го­стра­даль­ным муче­ни­кам, и даже Самому Гос­поду, за нас рас­пя­тие и смерть подъ­яв­шему. Бла­го­ду­ше­ствуйте же, тру­ди­тесь! Вас ждут венцы муче­ни­че­ские!» (слово 20).

[30] Про­фес­сор Осипов, в упо­мя­ну­том выше выступ­ле­нии по радио, спра­вед­ливо отме­чает: «Ведь сплошь и рядом мы видим, что послу­ша­ние пони­ма­ется так, как мы нередко видим в сек­тант­ских общи­нах, в сек­тант­ских орга­ни­за­циях – когда у них глава и вождь явля­ется дик­та­то­ром всей общины. Люди сейчас сме­ши­вают дис­ци­плину и послу­ша­ние, не пони­мая того, какое раз­ли­чие между тем и другим».

[31] М.А. Ново­сё­лов. Письма к дру­зьям. М. 1994 С. 138.

[32] Пре­по­доб­ный Феодор Студит. Малое огла­ше­ние. Слова. М.2000. С. 122–123.

[33] В другом месте он же раз­ви­вает эту мысль: «обще ска­зать, мы мнози едино тело есмы о Христе, а по еди­ному друг другу уди (Рим.12:5): один зани­мает место глаза, другой – уха; тот – носа, а этот – языка; иной – руки, а ещё иной – ноги. Ели все члены не будут делать каждый своё дело, а начнут спо­рить требуя – глаз– слы­шать, ухо – обо­нять, нос – гово­рить, язык – ося­зать, рука – ходить, не раз­стро­ится ли не сгиб­нет ли всё тело? Еслиж это так, то каждый своё послу­ша­ние пусть испол­няет, и какое приял от Бога даро­ва­ние, тем пусть служит на общую пользу, содержа в мысли, что участь наша в руке Божией». Слово 328. Доб­ро­то­лю­бие т.4 ещё: «Все вы друг для друга послуш­ники, друг другу помощ­ники, как живые члены одного тела. Если глаз не станет руко­во­дить руки, если одна рука не станет под­дер­жи­вать другую, если нога не станет сту­пать также как сего тре­бует благо всего тела, если вообще каждый член начнёт дей­ство­вать по своей воле; то они не только своей кре­по­сти не сохра­нят, но с раз­стро­е­нием себя самих, раз­строят и всё тело. Потому да раду­ется всяк, когда ему при­дётся побо­лее потру­диться для других, терпя хлад, дождь и жар; да плачет же и сокру­ша­ется сидя­щий без дела, как непо­треб­ный член, в теле не для тела живу­щий и достой­ный одного отсе­че­ния» (слово 2).

[34] Иеро­мо­нах Анто­ний (Свя­то­го­рец). Жиз­не­опи­са­ния афон­ских подвиж­ни­ков бла­го­че­стия XIX века. С. 48–49.

[35] Иеро­мо­нах Анто­ний Свя­то­го­рец. Жиз­не­опи­са­ния афон­ских подвиж­ни­ков бла­го­че­стия XIX века. М. 2001. Изда­тель­ство Лето. С. 80–81.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки