игумен Петр (Мещеринов)
Беседы о вере и Церкви

Об обязанности христианина знать свою веру

Прежде всего определим цели и задачи наших бесед. Их тема – «Основы церковного мировоззрения». И, следовательно, основное содержание будет посвящено тому, чтобы ясно и отчетливо уяснить себе ту веру, которую содержит Христианская Православная Церковь, ведь мы должны быть православными христианами не по формальной только принадлежности к Церкви, а по истине, то есть – знать, во что мы веруем, почему мы так веруем, какие основы нашей веры, – и, зная все это, жить по вере, сознательно и ответственно. Мы будем ставить перед собой четыре педагогических задачи, о которых и поговорим.

Необходимость разумно и отчетливо содержать веру особенно актуальна сегодня. Прошли времена, когда христианство было господствующим мировоззрением, когда человек, родившись, попадал в христианскую среду, воспитывался ею и соразмерял всю свою жизнь с укладом Церкви. Благодаря этому можно было быть христианином как бы «по инерции». Это время ушло безвозвратно. Сейчас нет христианской среды, мир, который окружает нас, – не христианский, антихристианский, причем стремительно сатанеющий. В этих условиях жить бездумно, по инерции нельзя. Для того чтобы сегодня нам быть христианами, просто – выжить, как христианам, нам приходится в той или иной степени противостоять, противоборствовать окружающему нас и активно действующему на нас не христианскому миру.

Помимо этого, в наше время перед Церковью, – то есть перед нами (ибо Церковь не есть нечто абстрактное; Церковь – это мы с вами, православные христиане) встаёт множество самых разнообразных вопросов. Многие люди, измученные жизнью без Бога, жизнью по стихиям мира сего, с надеждой обращаются к Церкви, вопрошая ее, как найти смысл жизни, как обрести твердую опору в мире, как спастись. Перед церковным сознанием стоят серьезнейшие проблемы, такие как Церковь и общество, Церковь и наука, Церковь и культура, оценка современной жизни с церковной точки зрения, и т.д. Мы, христиане, не должны уходить от ответов на эти вопросы: коль скоро они есть, мы должны их решать, причем именно в духе нашей веры. Есть «позиция страуса»: спрятаться, уйти от вопросов, объявить, что все прекрасно, а вопросы – происки врагов. Это позиция, уводящая от реальности. Вопросы никуда не деваются, они требуют именно решения, ответа, а не ухода от них.

Но прежде чем ответить людям внешним, нам необходимо самим себе уяснить суть этих проблем. Ведь внутрицерковная жизнь также полна многих недоумений, вопросов.

Нас окружает море всякого рода преданий, мнений, идеологем и прочего. Бывает, на один и тот же вопрос один авторитетный батюшка отвечает так, другой – по-другому, книжка трактует по-третьему... и т.д., – и мы теряемся, не зная точного учения Церкви по данному вопросу. А ведь мы должны не только сами быть утверждены в вере, но и быть всегда готовы всякому, требующему у нас отчета в нашем уповании, дать ответ с кротостью и благоговением (1Петр.3:15). Следовательно, наша первая задача и есть – точно дознать, ясно уяснить и право содержать ту веру, которую мы исповедуем. На это есть и прямые указания Священного Писания. – Апостол Павел пишет: Вникай в себя и в учение; занимайся сим постоянно, ибо, так поступая, себя спасешь и слушающих тебя (1Тим.4:16). И апостол Лука, как мы помним, указывает, что цель написания его Евангелия – узнавать твердое основание того учения, в котором мы наставлены (Лк.1:4). Это и есть первая цель и задача наших бесед.

Сразу нужно сказать, что дело это непростое. Не потому, что учение Церкви как-то особо сложно или запутано, вовсе нет. Формально говоря, наша вера – это набор достаточно простых истин. Религиозные системы, например индуистские, гораздо более запутаны и туманны. Сложность здесь в том, что простые истины Христовой веры непросто усвояются. Здесь нужно затратить большой труд, и прежде всего – труд души. Это – длительный, и порой болезненный процесс. На пути познания веры приходится расставаться со многими предрассудками, которые касаются не только жизни, так скажем, общечеловеческой, общественной, культурной, не только истории, философии или быта, но и предрассудками церковными, неофитскими (есть и такие). Препятствовать познанию веры может как внешняя среда, так и церковная среда тоже.

Внешняя среда – как я уже говорил, потому что она пронизана духом антихристианским. С малых лет человек вбирает в себя понятия и дух жизни, который агрессивно навязывает окружающее нас социальное пространство. Средства массовой информации, аудио- и видеоиндустрия с одной стороны, с другой – дух общества человеческого, господствующие понятия и обычаи, устроение общества, семей, те отношения, которые главенствуют в них – отношения плотские, безбожные, античеловеческие. Всё это так сильно давит на души людей, так увлекает и порабощает, что вырваться из-под этой железной власти духа мира сего в область веры – есть самый настоящий подвиг. Кроме того, общий дух потребительства воспитывает потребительский, поверхностный подход к Церкви.

Но и внутри Церкви сегодня (если говорить о среде церковной) сложилось не лучшее положение, связанное с тем, что надежды на скорое и всестороннее возрождение Церкви не во всем оправдались. За пятнадцать прошедших лет это возрождение пошло больше по пути обустроения материальной стороны церковной жизни, по пути более поверхностному, националистическому, внешне-потребительскому, пути недостаточной духовной трезвости, и породило массу смущений, недоумений и нестроений. Не хочу никого обвинять, тому есть объективные исторические причины; но такое положение дел порой отталкивает от Церкви внешних людей и смущает чад Церкви.

В этих условиях усвоение и хранение веры Христовой превращается в трудный и болезненный подвиг, ибо многому приходится противостоять, многие вещи пересматривать, от многих предрассудков отказываться. Но тем не менее, это наша христианская обязанность, без исполнения которой мы не можем быть христианами.

Для того чтобы выполнить нашу задачу, нам необходимы две вещи.

1. Мы должны иметь теоретическое знание нашей веры. Правильное теоретическое знание чрезвычайно важно для нашей жизни. Что значит «теоретическое знание»? Это прежде всего знание догматического богословия и истории Церкви. Это две важнейшие вещи, которые мы просто обязаны знать. Причем «знать» – в смысле понимать, а не только держать в голове ту или иную информацию.

Знание догматики дает нам четкое представление, во что, собственно, верует Церковь, какие положения веры незыблемы и обязательны. Знать догматическое учение – значит предохранить себя от многих заблуждений, например, от принятия тех или иных второстепенных вещей в качестве догмата Церкви.

Если мы будем изучать историю Церкви, мы увидим, как Церковь осуществляла себя в ту или иную историческую эпоху, как возникали те или иные церковные явления, каково происхождение нашего Богослужения, форм и норм церковной жизни и т.д. Это также предохранит нас от многих заблуждений, когда мы, например, явления новые считаем изначально присущими Церкви, а действительно древние традиции забыты или в пренебрежении.

Очень важно знать такие разделы церковного учения, как литургика и аскетика. Первое сделает нас сознательными участниками Богослужения - мы не будем стоять в храме, ничего не понимая; вторая научит нас борьбе со страстями, устроению христианской нравственной жизни. И вообще всё, что связано с Церковью, нужно стараться с любовью изучать.

Есть, однако, взгляд, который почему-то считается «православным», что как раз ничего не нужно знать. «Ты вот ходи в храм, молись, постись, слушайся духовника – и спасешься, а читать там что-то, думать – впадешь в высокоумие, тщеславие и гордыню». При этом приводится аргумент, что человеческий разум не может познать тайны Божии, что наш разум падший, и поэтому нужно отстранить его от области веры, а веровать лишь сердцем.

Но такой взгляд – весьма опасное заблуждение. Не знать свою веру - значит вместо пути спасения идти по пути заблуждения. Вера объемлет всего человека, не только сердце, но и разум, который дал человеку Бог, – дал прежде всего для уяснения пути ко спасению, или, что то же – для познания веры. Вот что пишет Свт. Феофан Затворник: «Знать свою веру – значит, довести себя до состояния ясно, точно и определенно созерцать и высказывать те истины, которые содержит святая православная вера... Не то это значит, что должно разгадывать тайны: нет, тайны навсегда останутся тайнами, сколько бы кто не напрягался узнать их. Но – хотя непонятно существо предмета, и скрыты основания, усвой и содержи его так, как учение о нем содержится, точными и определенными понятиями. Слово «познавать» означает не мудрование, а смиренное и беспрекословное принятие... святой веры». И далее: «Всем должно чувствовать себя обязанными узнавать во всей полноте свою веру... Вера не есть что-нибудь маловажное, как бы избыток сверх нужды, а есть кровная и существенная нужда, как дыхание, пища, сон и прочее подобное. Знание ее, есть дело самонужнейшее; потому и ревность о нем должна быть самая первая. Кто иначе делает, тот морит дух голодом, или лишает его нужнейших потребностей... Никто не увольняется от обязательства узнавать всё всевозможно... Различают веру уясненную и неуясненную... Кто сознательно не доходит до первой по нерадению, тот в опасности, ибо сей сон (разума) – признак смерти» (Начертание христианского нравоучения, стр. 344–346).

Таково мнение Свт. Феофана, учителя Церкви. Видите, никак нам не отвертеться от того, что познание веры – наша первая обязанность. И не нужно бояться высокоумия, тщеславия и гордыни: они не зависят от теоретического знания. Надмеваются, гордятся и тщеславятся и невежды, и они – скорее, чем люди образованные.

Теперь, с этой точки зрения, спросим: а много ли людей церковных дают себе труд уяснять, изучать и в точности познавать свою веру? Опыт свидетельствует, что очень немного. Из тех людей, кои по воскресеньям и праздникам приходят в наши храмы, дай Бог, чтобы таких было 20 процентов. В головах людей в основном – очень смутные представления о сути нашей веры, смешенные с разного рода суевериями, нелепостями и прямым язычеством. В качестве интеллектуальной пищи люди потребляют в основном бесчисленные брошюры типа «800 ответов батюшки на вопросы своих духовных чад» или «Жидомасонский заговор против России». Ни Священного Писания, ни Святых Отцов, ни серьезных книг о Церкви люди, как правило, не читают. Из всего этого и составляется та «церковная среда», которая порой может явиться препятствием человеку для вхождения в Церковь. И это ставит перед нами вторую задачу – уясняя подлинное церковное учение, противоставлять его духу мира сего и псевдоцерковному невежеству.

Заговорив о знании веры, мы должны сразу же отметить одну принципиально важную вещь. Христианство иерархично. Наша вера не есть нечто аморфное, размытое. Она дает нам строгую иерархию ценностей, которую всегда нужно иметь в виду, рассуждая о христианской жизни. Кроме того, очень важное значение имеют те или иные акценты, которые должны стоять на своих местах. Если эти акценты смещаются, если нарушается иерархия христианских ценностей, то покривляется строй нашей веры, и мы оказываемся в опасности лишиться ее спасительных плодов.

В христианской жизни есть вещи главные, а есть второстепенные. Второстепенные – не значит ненужные, отменяемые, несущественные; а значит, что всё должно стоять на своем месте, в свое время и в правильном порядке. Всё (у вас) должно быть благопристойно и чинно (1Кор.14:40), говорит Апостол.

Так, самое главное, самое важное в христианстве – это Сам Христос Спаситель, Его Божественная Личность. Он есть начало, путь, цель, смысл, содержание, методы, средства духовной жизни, вплоть до мельчайших ее движений. Он есть Альфа и Омега, начало и конец (Откр.1:8); Он, и наше личное с Ним взаимное, живое, непрестанное общение. И, следовательно, наша христианская жизнь выстраивается иерархически в той последовательности, в которой осуществляется это наше общение со Христом, в том порядке, в том чине, каким мы приближаемся к Богу, прикасаемся Ему. Этот чин установлен в Церкви.

Это, прежде всего, Таинства Церкви, через которые мы приобщаемся Богу и соединяемся с Церковью земною и небесною. Это Священное Писание, как откровение Божие, как ориентир для нашей жизни. Это – Священное Предание, как некий зафиксированный в истории опыт христианской духовной жизни. Это, с другой стороны, наше усилие в духовной жизни – молитва, жизнь по заповедям Божиим, в согласии с учением Церкви. И всё это является средством, в свое время и в своем месте применяемом в зависимости от многих внешних и внутренних обстоятельств; но цель одна – общение со Христом, Он Сам. Этому служит всё богатство Церкви; но правильно воспользоваться им можно, лишь имея в виду правильно разумеваемую иерархию духовных ценностей.

Если эта иерархия нарушается, то мы сразу рискуем впасть в большие ошибки, из которых кратко отмечу две главнейшие. Первая ошибка – когда Бог становится не целью, а средством для жизни. К сожалению, большинству людей Христос не нужен. Нужно людям, чтобы у них было всё хорошо; а Бог должен быть средством для этого. Нужно, чтобы семья не распалась – пойти в церковь повенчаться. Нужно, чтобы дети не болели – крестить, причастить, пусть даже и против воли. Нужно, чтобы не сглазили, порчу не навели – песочек с могилки популярной подвижницы принести, в уголочках посыпать. Сын пьет – акафист Неупиваемой Чаше прочитать. Муж бьет – в паломничество съездить. Мы видим, что труд направляется не на то, чтобы быть с Богом и жить жизнью Святого Духа, а на то, чтобы получить что-то от Бога. Бог выступает как гарант нашей благополучной жизни.

Многие распространяют эти потребительские требования за пределы личной жизни: нужно не только быт обустроить, но и нужна великая Россия с Царем-батюшкой, а для этого нужны крестные ходы, стояния, соответствующие церковно-общественные мероприятия, и т.п., – только для души Христос не нужен.

И посмотрите, как сразу меняется подход к тому, что предлагает и содержит Церковь. Таинства превращаются в магические действия. Священное Писание отходит на второй план. Священное Предание извращается, перевирается, на первое место в церковной жизни выходят нелепейшие суеверия, лжепредания, мнения псевдоавторитетов, лжестарцев и лжестариц. Наша спасительная вера превращается в язычество христианского обряда. В лучшем случае у людей остается смутное интуитивное чувство, что в Христовой Церкви – истина; но неверно выстроенные понятия, извращенное понимание, что главное, а что второстепенное – приводят к тому, что люди живут в Церкви полу- или целиком языческой жизнью. Я не хочу сказать, что плохо желать улучшения тяжкого быта или обустроения общественной жизни. Нет, все эти наши желания законны, и мы должны и действовать в этом направлении, и молиться и просить обо всём Бога; но всё это не должно занимать главного, первого места, не быть целью церковной жизни, а располагаться на своем, третьем, пятом или десятом месте. Ведь Сам Господь сказал: Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это всё (т.е. – бытовая, общественная жизнь) приложится вам (Мф.6:33).

Вторая ошибка, или пример нарушения иерархии христианских ценностей – когда человек хочет жить со Христом, идти к Нему, но в качестве пути выбирает формальную сторону жизни, букву, т.е. сводит все отношения с Богом к понятиям «надо» и «нельзя». Это также очень распространенное явление, типичный пример того смещения акцентов, о котором мы говорим. В духовной жизни есть место и форме, и правилам, и запретам, но они, как и всё в Церкви – средство, причем во многом индивидуальное; а цель – соединение со Христом. Когда запреты и правила становятся не средством, а целью религиозной жизни, когда таким образом нарушается вышеупомянутая иерархия духовных ценностей, тогда человек, вместо того, чтобы жить с Богом, рискует впасть в тяжелейшее заблуждение – и, я бы сказал, богоотверженное состояние фарисейства. И опять, всё, что содержит Церковь извращается. Формализуются таинства, механизируется молитва, всё, что содержит Церковь, превращается в рутину; а форме придается несвойственные ей мистицизм и сакральность. И, к сожалению, этой тяжкой болезнью страдают многие именно церковные люди, в том числе и многие пастыри. Между тем, Господь предупреждал нас: Берегитесь закваски фарисейской (Мф.16:6).

Итак, мы видим, как важно правильно расставить акценты. Нужно отметить, что все ошибки в этой области, всякое нарушение иерархии христианских ценностей происходят, как правило, ни от чего иного, как от распространенного, чуть ли не культивируемого невежества. Можно сказать, что сегодня основные болезни нашего церковного организма и есть – невежество, язычество и фарисейство. И мы с вами, по мере сил, должны выстраивать, в строгом соответствии с изучаемым нами учением Церкви, правильную иерархию христианских ценностей, – это еще одна важная задача наших бесед, чтобы не недуговать неведением, но иметь здравый образ мыслей.

Итак, мы сказали о знании учения Церкви, о его крайней, насущной необходимости. Но есть вторая важнейшая сторона в духовной жизни – это правильная христианская жизнь, собственно жизнь по вере. Только жизнью уясняется вера, и содержится она жизнью. – Для познания веры нужно затратить труд, и прежде всего это – труд души, не только интеллектуальный, но охватывающий всю жизнь человека.

Наша вера не есть только сумма взглядов, не есть просто интеллектуальное мировоззрение. Вера как знание есть вещь прикладная, она нужна нам, чтобы мы знали, как правильно жить духовной христианской жизнью. Мы сказали выше, что в Церкви, в духовной жизни, всё – средства, а цель – жизнь со Христом. И поэтому мы познаем веру не для того, чтобы узнать что-то новое и интересное, в духе сегодняшнего легкомысленного потребления информации, а для того именно, чтобы знать, как жить так, чтобы быть всегда со Христом. Поэтому вера неотделима от благочестия. Вера без дел мертва (2, 26), говорит Ап. Иаков, а ап. Павел пишет, что во Христе Иисусе силу имеет лишь вера, действующая любовью (Гал.5:6); благочестие же и есть как раз это действование по вере. Следовательно, для того, чтобы понять, познать, усвоить себе веру, нужно по ней жить и повседневно действовать в духе веры, по заповедям Господним. По аналогии: для того, чтобы полностью понять, что есть тот или иной музыкальный инструмент, ну скажем, фортепиано, недостаточно изучить лишь только принципы его устройства, или как теоретически извлекается звук; наряду с этим знанием нужно выучиться на нем играть, т.е. применить на практике, осуществить полученное знание, и только тогда усвоение предмета будет полным.

В духовной жизни еще необходимее практическое познание, ибо речь идет о вещах невидимых, тонких, и познаются они только жизнью, только опытом, в процессе длительного, и порой мучительного обучения. При этом, как замечает свт. Феофан, в процессе жизненного познания веры не увеличивается количество истин веры; но происходит качественное углубление в них, т.е. практическое знание не прибавляет ничего нового к содержанию веры, но все более и более углубленно понимает, усваивает его.

Сумма рассудочных знаний нужна нам, в конечном итоге, для того, чтобы идти по христианскому пути, чтобы не сбиться с него; Сам Господь говорит, что путь этот тесный, и врата его узки (Мф.7:13–14); и главное – идти этим путем со знанием дела, а не только лишь знать теоретически о нем. Поэтому нашей четвертой задачей будет то, чтобы давать теорию не просто как сумму знаний, но как практический ориентир для правильной духовной жизни. А будет ли духовная жизнь правильной, зависит, в том числе и от того, правильное ли о ней человек имеет представление. Ибо опыт свидетельствует, что наша духовная жизнь будет такова, каковы будут основные понятия и мнения человека о христианстве, – о Боге, о себе, о мире, о взаимном их отношении.

Я говорил уже, что неправильное понимание иерархии христианских ценностей приводит человека к ошибкам, в частности, духовной нетрезвости или фарисейству. То же и здесь. Примет человек неправильную мысль о Боге, например, что Бог – это некий компьютер, подсчитывающий мельчайшие наши провинности и злорадно готовый только наказывать, – такая у него и будет жизнь, такие и отношения выстроятся с Богом, – как у заключенного и надзирателя. Примет человек неправильную мысль о том, что духовная жизнь – это не каждодневная борьба со страстями, исполненная крайней трезвости и осторожности, а чудеса, видения, знамения конца света, «ощущения благодати», поездки по святым местам, окунания в источники, старцы и старицы, – и христианство исчезает, а взамен появляется полукликушеское язычество православного обряда. Утвердится человек во мнении, что в общественно-политическом устройстве мира те или иные формы его или национальная принадлежность имеют религиозное значение, – и пойдет искать масонов и восстанавливать монархию, считая именно это делом благочестия. И так далее и тому подобное... При этом такие люди вполне могут считать себя истинно православными. Но что такое Православие? Оно есть правильное, истинное отношение человека к Богу, к миру, к ближним, к самому себе. И наша задача – быть именно православными христианами, право содержащими веру и право живущими по ней. К этому и будут направлены все наши усилия.

Итак, подведем итог. Мы с вами будем рассматривать учение Церкви с целью, во-первых, укрепить себя в православной христианской вере. При этом, помимо собственно познания основ Православия, мы будем, во-вторых, стараться противопоставлять истинное учение Церкви нецерковным и псевдо-церковным мнениям, в-третьих, будем выстраивать иерархию христианских ценностей, и, наконец, будем стараться всему этому придавать практический смысл, чтобы уяснить себе, в конечном итоге, как нам жить, чтобы быть настоящими христианами.

Православная антропология

Все наши дальнейшие рассуждения будут иметь центром одну тему – Церковь. Все, что мы будем говорить, так или иначе касается именно Церкви. Поэтому нам с вами нужно дать определение – что такое Церковь.

Сразу нужно сказать, что Церковь по своей природе, – такая реальность, которая не имеет четкого и исчерпывающего определения. Церковь, будучи явлением мистическим, Божественным, не укладывается целиком в рамки рассудочных определений; все таковые есть лишь приближения к пониманию того, что есть Церковь. И, собственно говоря, определять, что она есть, мы будем в течение всего нашего курса. Рассматривая те или иные стороны жизни Церкви, мы сможем составить представление о ней, увидеть проявления деятельности Церкви в разных сферах человеческого бытия; и из этих частных картин сложится сколько-нибудь целостное знание и чувствование, что такое Церковь. Полное же познание, что есть эта Богочеловеческая реальность, раскрывается человеку не рассудочно, а в процессе правильной церковной жизни, и не сразу, но со временем, по мере духовного христианского становления человека.

Тем не менее, сделав скидку на некую неполноту, попытаемся определить, что такое Церковь. Но чтобы дать определение, нужно рассмотреть предварительно два вопроса. Ясно без всяких дефиниций, что Церковь – спасает; человек обращается к Церкви за спасением. Поэтому нам нужно разобрать, что такое спасение. А дать ответ на этот вопрос невозможно, не коснувшись хотя бы кратко антропологии – т.е. учения о человеке.

Итак, начнем с православной антропологии.

I. Мы веруем и исповедуем, что Бог, будучи Творцом, сотворил мир – «видимый же весь и невидимый», привел в бытие из ничего двоякую реальность – мир духовный, ангельский и мир сей, вещественный, материальный. Венцом творения Божия является человек – созданный не просто в порядке прочего творения, но как образ и подобие Божие (Быт.1:27). Мы читаем в первых строках Священного Писания, что создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душою живою (Быт.2:7). Человек сильно отличается от всего прочего тварного мира. Если всё существующее проходит свое бытие как творение Божие, то человек, будучи также таковым, носит в себе нечто большее, а именно – образ и подобие Божие, являясь некоторым начатком Его созданий (Иак.1:18), а целью существования имея – не просто бытие, но соделывание причастниками Божеского естества (2Петр.1:4). - Славлю Тебя, потому что я дивно устроен (Пс.138:14), восклицает Псалмопевец. Как же устроен человек? Рассмотрим его, так сказать, «схематически». – Святые отцы условно «делят» человека на три части: дух, душу и тело.

Прежде всего скажем о теле человека. Оно состоит из разных органов, которые обеспечивают человеку физическую жизнь. Тело необыкновенно сложно, совершенно и гармонично. В нем мы видим разные отправления и соответственно им разные потребности: в пище, во сне, в движении и прочее. Тело по существу своему есть орудие, идеально приспособленное для жизни и деятельности в окружающем нас материальном мире. Существует спиритуалистическая точка зрения, которая видит в теле зло, и стремится «преодолеть» тело... Эта концепция весьма распространена; некоторые ее элементы даже проникли и в христианский аскетизм, как крайность. Тело – не зло, и не то, что нужно «умертвить», «сбросить»: тело неотъемлемо от человека, тело есть храм Духа, как говорит Ап. Павел (1Кор.6:19). Оно – не просто «оболочка», но – в этом мире – выразитель, осуществитель действий души и духа, неотъемлемое от них; и в будущем веке тело наше будет с нами, только преображенное, одуховленное.

Затем мы видим в человеке душу. Душа носит в себе важнейшее качество Богоподобия – бессмертие. Определить, что она есть, трудно, ибо душа нематериальна. Душа есть то «я», которое каждый человек непосредственно ощущает как некий «центр» самого себя. Все действия души можно распределить по трем разрядам, или сторонам – и назвать их мыслительною, желательною и чувствующею частями души.

Мыслительная часть души. Это прежде всего рассудок, который заведует рассуждением, обдумыванием, нахождением решений, исходя из оценки той или иной внешней и внутренней ситуации. В человеке ничего не делается без оценки, обдумывания и соображения, пусть даже мы и не замечаем этого по привычности и быстроте. Из совокупности оценок складывается то, что мы называем знанием – это плод работы рассудка, плод мыслительного труда души. Подручные силы рассудка есть: наблюдение, которое осуществляется посредством органов чувств тела – зрения, слуха и прочих; воображение – вспомогательная сила, восполняющая опытное наблюдение; память – некий архив, держащий в себе всё, что касается как всего человека, так, в особенности, работы мыслительной части души. В теле ей соответствует, главным образом, мозг.

Желательная часть души. Здесь действующая сила – воля. Она желает сделать, употребить, приобрести и проч. то, что находит для себя полезным, нужным и приятным, и не желает противного этому. Воля есть сила действующая, ее область и потребность – жить и действовать. Она держит в заведовании все силы души и тела, которые и пускает в ход, когда нужно. Сфера деятельности воли есть наши желания, которые определяются разнообразными потребностями. Вот эти желания и удовлетворяет волительная сила души.

Чувствующая часть души. Вся святоотеческая мысль единогласно относит ее к сфере деятельности сердечной. Трудно сказать с точностью, соответствует ли этот телесный орган чувственной сфере, но – так уже вошло в наш язык и образ мыслей то, что мы чувствуем – сердцем. Поэтому будем употреблять именно этот термин. Вот как пишет о чувствующей стороне души Свт. Феофан: «Сколь великое значение имеет в нашей жизни сердце! В нем осаждается всё, что входит в душу со-вне, и что вырабатывается ее мыслительной и деятельной стороною; чрез сердце проходит и то всё, что обнаруживается душою во-вне. Поэтому сердце называется центром жизни.

Дело сердца – чувствовать всё, касающееся нашего лица. И оно чувствует постоянно и неотступно состояние души и тела, а при этом и разнообразные впечатления... от течения жизни, понуждая... человека доставлять ему во всем этом приятное, и отвращать неприятное. Здоровье и нездоровье тела, живость его и вялость, утомление и крепость, бодрость и дремота, затем – что увидено, услышано..., что воспомянуто и воображено, что обдумывается... что делано и делается..., что благоприятствует или не благоприятствует нам..., всё это отражается в сердце и раздражает его приятно или неприятно...

Всякое воздействие на сердце производит в нем особое чувство, но для различения их в нашем языке нет слов. Мы выражаем свои чувства общими терминами: приятно – неприятно, нравится – не нравится, весело -скучно, радость – горе, и т.д. Сердце поддерживает энергию всех сил души и тела... Как спешно делается дело, которое нравится, к которому лежит сердце! А перед тем, к которому не лежит, руки опускаются и ноги не двигаются...

Таким образом видно, что сердце наше точно есть корень и центр жизни. Оно, давая знать о хорошем или худом состоянии человека, возбуждает к деятельности прочие силы, и после деятельности их опять принимает в себя, на усиление или ослабление того чувства, которым определяется состояние человека» (и ради которого предпринимается деятельность. – И.П.). Вот краткий очерк действия чувствующей стороны души.

Надо сказать, что рассмотренное нами членение души на силы, и резкое разделение тела и души, конечно, схематично. Человек есть неразделимое целое. Мы сами по себе знаем: страдает тело – страдает и душа; расстроена душа – начинает болеть тело. Душа и тело всегда выступают как единство. Это видно из хода наших дел. Рассмотрим течение (опять же, схематично) некоего дела.

Под влиянием тех или иных, телесных или душевных потребностей в сердце, т.е. в чувствующей стороне души, возникает соответствующее чувство, а в действующей части души – желание. Эти чувство и желание передаются в мыслительную часть души, т.е. в рассудок. Он, пользуясь внешними, полученными от телесных органов впечатлениями о текущей обстановке, извлекая из памяти опыты предыдущих схожих дел, строя в воображении возможный ход предстоящего дела, обсуждает, обдумывает, соображает, возможно ли привести дело в исполнение. Придя к выводу, что оно возможно, рассудок обдумывает далее, какие средства и способы нужно употребить к совершению дела и, приняв окончательное решение, передает эстафету воле, которая по плану, начертанному рассудком, побуждаемая чувством необходимости, исходящим из сердца, посредством тела совершает дело самим фактом.

По совершении дела рассудок обогащается опытом и оценивает доброту или худость плана, который он начертал для совершения дела, исходя из факта и способов его совершения. Воля вкушает покой от удовлетворения желания, сердце запечатлевает все обороты деятельности души и тела приятным чувством.

Если дело не удалось, то воля не вкушает покой, а в сердце стоит чувство неудовлетворенности, которое побуждает рассудок еще раз рассмотреть дело, и или отказаться от его выполнения, или изыскать другие способы к его совершению. Так идут все наши дела. Только весь ход этой внутренней работы показан нами развернуто, а в действительности совершаться он может за считанные мгновения, единым действием души и тела.

Вот кратко о душе и теле. Но есть в человеке третья, высшая его часть – дух. Душа и тело по преимуществу «обращены на устроение нашего временного быта – земного. И познания (души) все строятся только на основании того, что дает опыт, и деятельность ее обращена на удовлетворение потребностей временной жизни, и чувства ее порождаются и держатся... из ее состояний и положений видимых. Хоть и бывает в (душе) нечто выше сказанного, но то суть гостьи, заходящие в (душу) из другой, высшей области, именно – области духа.

Что же это за дух? – Это та сила, которую вдохнул Бог в лице человека, завершая сотворение его... Душа человеческая, хотя и сходна с душою животных в низшей своей части, но в высшей она несравненно превосходнее ее... Дух, вдохнутый Богом, сочетавшись с душою, несравненно возвысил ее над всякою другою душою». «Дух, как сила, от Бога изшедшая, ведает Бога, ищет Бога, и в Нем Одном находит покой. Неким духовным сокровенным чувством, (непосредственно) удостоверяясь в своем исхождении от Бога, (дух человеческий) чувствует свою полную от Бога зависимость, и сознает себя обязанным всячески угождать Ему и жить только для Него и Им». Можно усмотреть три проявления действия духа в человеке.

1. Страх Божий, или непосредственное благоговейное чувство, что Бог есть, что Он определяет нашу жизнь, что человек зависим от Бога и не может убежать от Него. На какой бы ступени развития не стоял человек, каких бы взглядов он ни придерживался – показанное чувство, пусть хотя бы и в редко возникающей интуиции, присуще ему по природе.

2. Совесть. Это есть всажденный от Бога в человека индикатор, который указывает, что – добро, и что – зло, что право и неправо, что должно, а что не должно делать, за всем этим имея как основу непосредственное чувство, что угодно Богу, а что не угодно, пусть даже эта основа и не сознается. Указав правое, совесть понуждает исполнить то, а сознав не-правое – не делать ни в коем случае; за исполнение требования совесть награждает утешением, за неисполнение – наказывает угрызением. «Совесть есть законодатель, блюститель закона, судия и воздаятель. Она есть естественные скрижали завета Божия, простирающиеся на всех людей» Мы видим, что, будь даже человек атеистом, совесть есть в нем, и действует хоть как-то.

3. Жажда Бога. В людях, не знающих Бога, она выражается в стремлении ко всесовершенному благу, пусть даже так, как каждый понимает это благо; а свидетельствуется она всеобщим недовольством тварной, видимой стороной жизни. «Что означает это недовольство? – То, что ничто тварное удовлетворить нашего духа не может. От Бога изшедши, Бога он ищет, Его вкусить желает, и, в живом с Ним пребывая союзе и сочетании, в Нем успокаивается. Когда достигнет сего, покоен бывает, а пока не достигнет, покоя иметь не может.»

Вот три действования духа в человеческой природе. Главное здесь – что дух всецело зависит от Бога, Им живет, Его чувствует, Его волю диктует, Его ищет, в Нем упокаивается, находя высший смысл и цель существования в Нем.

Дух проникает во все силы души и одуховляет их. Так в мыслительной части, которая по природе должна довольствоваться лишь тем, что получает она из материального опыта, от духа в душе образуется стремление к идеальности, к познанию не только вещей и явлений, но невидимых оснований видимого мира, – каков его смысл, значение, цель, происхождение. Все это вещи идеальные, материально не существующие; но наш разум имеет от духа некое чувство и стремление к познанию их. К этому понуждает разум уверенность в существовании высшего, идеального уровня бытия, и неудовлетворение остановкой только на видимой, тварной его части.

В деятельной, волительной части души от действия духа является желание и производство бескорыстных дел, или добродетель. Будучи по природе устроительницей бытия только своей души, воля получает от духа стремление, так сказать, выходить за свои пределы, и, часто в ущерб себе или даже жертвуя собою, совершать дела любви. К этому понуждает волю совесть, которая имеет в себе начертание нормы жизни – праведной, доброй, святой.

Чувствующая часть души по природе должна заниматься тем, чтобы воспринимаемые чувством благоприятные или неблагоприятные состояния души и тела направлять к укреплению благоприятных и ослаблению неблагоприятных, воздействуя на волю и рассудок, то есть крутиться в кругу чувств, относящихся до себя, так сказать, корыстных, эгоистичных. От действия же духа является в сердце стремление и любовь к красоте, бескорыстное услаждение красотою. Дух по природе своей постигает красоту Божию, ею единою ищет наслаждаться; чувственной же части души он передает это стремление. «Не красивости только ищет душа, духом водимая, но выражения в прекрасных (земных) формах невидимого прекрасного мира, куда манит ее своим воздействием дух» («Что есть...» стр. 40–41). Здесь мы также видим жажду высшего, бесконечного, лучшего и неудовлетворение лишь материальным образом жизни. Здесь – и начало эстетики, как различения в сфере искусства хорошего и плохого.

Итак, всё это – дух, который, помимо собственного существования, проникает во все силы души. Теперь скажем, как человек должен жить по замыслу Божию, как должен он править собою, исходя именно из собственного устроения, из того, как он вышел из творческих рук Божиих.

Главной, властной и определяющей всю жизнь человека частью его является дух. Он непосредственно чувствует свою живую, реальную, ежемгновенную всесильную связь с Богом, получая от Него неисчерпаемую силу существования. Совесть с определяющей силой диктует человеку непосредственно волю Божию по каждому конкретному случаю, так что человек имеет точное знание воли Божией. Жажда Бога немедленно удовлетворяется в каждый момент жизни, доставляя человеку неизъяснимое блаженство. Благодаря этому дух властно правит подчиненными ему силами – душою и телом. Мыслительная часть души управляется совестью, располагая всю свою деятельность так, чтобы она согласовывалась с волей Божией, имея целью – сообразить, как наилучшим образом творить ее. Желательная часть души, получая крепость от непосредственной связи с Богом, творит узнанную волю Божию с максимально возможным совершенством так, что Бог вверяет человеку власть над прочим созданием (то, что в книге Бытия означено, как хранить и возделывать рай, а также обладать землею и владычествовать над ней – Быт.2:15; 1:28). Чувствующая сторона души – сердце – упокаивается в Боге, в Нем получая высшее и всестороннее, совершенное наслаждение, в полноте удовлетворяя жажду Бога вкушением Божественной красоты. Тело – послушное орудие, служит духу и душе, подчиняется им, удовлетворяет свои потребности в гармонии и соразмерности с духом и душою, не выходя за свои естественные пределы.

Отсюда видно, каковы цель и назначение человека, каким его сотворил Бог. Цель – жизнь с Богом, непосредственное вкушение Его, Богообщение – т.е. то, что уже сказали мы: быть причастниками Божеского естества (2Петр.1:4), а назначение – творить волю Божию, быть как бы Его сотрудником, неким управителем, будучи начатком Его созданий (Иак.1:18) и венцом Его творения. Наконец, необходимо отметить, что человек сотворен бессмертным, – по духу и душе, а тело, будучи всецело подчинено им, тоже должно проникаться этим качеством, т.е. бессмертием.

Таков идеальный человек. И таким бы он и оставался, если бы на заре истории не произошла величайшая трагедия – грехопадение человека, которое изменило это идеальное положение вещей.

II. Повествование о грехопадении мы находим в 3-й главе книги Бытия. Господь, создав человека, заповедал ему не вкушать от древа познания добра и зла. Диавол, приняв вид змея, заронил в жене сомнения в истинности этой Божией заповеди, а затем оклеветал Бога, и соблазнил жену тем, что после вкушения запретного плода откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло (Быт.3:5). Жена вкусила плода и дала и Адаму, и он ел. И открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги, и сшили смоковные листья и сделали себе опоясания (Быт.3:7). Услышав голос Бога, ходящего в раю, Адам и его жена скрылись от Него. Господь стал обличать Адама в нарушении заповеди; Адам свалил все на жену, сказав: жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел (Быт.3:12) (т.е. и Бога косвенно обвинил). Жена, в свою очередь, сказала: змий обольстил меня, и я ела (Быт.3:13). Таким образом, ни в Адаме, ни в Еве не обнаружилось раскаяния за нарушение заповеди Божией.

После этого Господь проклял диавола, и Своим определением изменил жизнь людей. В раю она была бесскорбна и легка; отныне она становится скорбной, тяжелой, трудовой; ради греха первых людей изменилась и природа, стала враждебной человеку. Кроме того, в ответ на внутренние изменения в людях, вызванные грехом, Господь изгнал Адама и Еву из рая (ведь Адам и Ева перестали соответствовать раю, т.е. непосредственно жизни с Богом), предварительно объявив Адаму, что теперь он стал смертен. И в знак того, что отныне рай для людей закрыт, у сада Эдемского был поставлен Херувим с огненным мечом, чтобы охранять путь к древу жизни (Быт.3:24). Но прежде грехопадения человека, как учит Церковь, совершилось падение в мире невидимом: первый ангел возгордился, и с третью частью небесных сил отпал от Бога (Лк.10:18; Откр.12:7,9; 12, 4; Ис.14:12,15); позавидовав человеку, диавол, соблазнив, увлек его в падение.

Как понимать этот библейский рассказ? У многих повествование о грехопадении вызывает множество недоуменных вопросов. Некоторые толкователи (неправославные), взявшись отвечать на них, дотолковались до полной аллегоризации этого места Св. Писания, так что не осталось ничего ни от реальных лиц, ни от реальных событий. Адама стали трактовать как абстрактного «всечеловека», и т.д. Понимать нужно, конечно, так, как написано, но с очень существенной оговоркой.

Священное Писание называет реалии повествуемого события, такие, как «древо жизни», «древо познания добра и зла», «возделывание и хранение рая», хождение Бога в раю пополудни, и проч.; но что это такое – мы не знаем и знать не можем, поскольку все повествование относится к жизни мира до грехопадения, в особом месте – в раю; и конечно мы, живя в мире падшем, вне рая, не можем с точностью знать, что стоит за этим всем. Священное Писание указывает нам, что было так-то и так-то; но не проясняет указываемого, ибо мир после грехопадения стал другой.

Здесь необходимо сделать отступление. Обычно человек, знакомясь с библейским описанием грехопадения, задает такого рода вопросы: «Почему Бог запретил есть плоды с древа познания добра и зла»; или: «Почему Бог допустил грехопадение, зная (по предвидению), что человек падет»; «Почему за такую маленькую провинность – такое наказание, да еще всем потомкам?», и т.п. На это можно ответить следующее.

Люди часто задают Богу вопросы – «почему» и «как». Чаще всего это касается согласования наличной действительности со свойствами Божиими, такими, как благость, всеведение, всесильность и проч. Например, как согласовать страдания невинных детей – скажем, родившихся с мучительной болезнью – с благостью Божией и т.п. Дело здесь в том, что сама постановка вопроса неверна.

Основанием всего, началом и концом, первым основанием и опорой вещей и событий является воля Божия, в том или ином (непосредственном или опосредованном) ее проявлении. Познавательная, данная Богом, способность человека имеет своим пределом то, что человек может с точностью дознать (из Откровения Божия, из хода вещей, или иными способами), что та или иная вещь или событие суть или прямое действие или указание Божие, или попущение Божие, так или иначе восходит к воле Божией. Это человек понять может; а вот почему такова воля Божия, и как и по каким основаниям действует Бог – это человек никак не может понять.

«Мои мысли – не ваши мысли, ни ваши пути – пути Мои, говорит Господь. Но как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших, и мысли Мои выше мыслей ваших» (Ис.55:8-9). И еще говорит Писание: «Господь один праведен. Никому не предоставил Он изъяснять дела Его. И кто может исследовать великие дела Его?» (Сир.18:1-2). Апостол Павел весьма резко отвечает людям, которые ставят Богу подобного рода вопросы: А ты кто, человек, что споришь с Богом? (Рим.9:20), и дальше приводит цитату из пророка Исайи: «Горе тому, кто препирается с Создателем своим, черепок из черепков земных! Скажет ли глина горшечнику: «что ты делаешь»?» (Ис.45:9). «Изделие скажет ли сделавшему его: зачем ты меня так сделал?» (Рим.9:20). Итак, когда мы разбираем тот или иной вопрос, обязательно нужно дойти до основы его, т.е. дознать, что такова, и именно такова, воля Божия. На этом успокоиться, как на твердейшем основании: именно так сделал или повелел Бог. А почему и как и зачем Он так сделал? – не доискиваться, по причине недолжности для человека выставлять вопросы Богу и невозможности для нас адекватно понять это.

Впрочем, некоторые наведения, – возвращаясь к грехопадению, – сделать можно. Бог сотворил человека для блаженной и вечной жизни; однако по природе человек не неизменяем; как и любое создание, он может изменяться. Неизменен только Бог. Далее, Господь выделил человека из ряда всех сотворенных Им существ тем, что дал человеку богоподобный дар – свободу. Тот же дар получили существа мира невидимого – ангелы. Свобода же есть, в том числе, свобода выбора, свобода изменения. Для того, чтобы человек не употребил свободу во зло, Бог дал человеку одну заповедь – не есть от древа познания добра и зла. Этим в человеке поддерживались бы естественные добродетели – послушание Богу, доверие Ему, любовь к Нему, смирение перед Ним, а также элемент воздержания. Кроме того, можно принять мысль, что Бог хотел Сам сообщать человеку Свою волю и Свое разумение; человек же, соблазненный диаволом, предпочел получать это познание со-вне, не от Бога. Предвидел ли Господь, что Адам падет? Конечно. Но предвидение не есть определение такого, а не иного результата. Здесь все дело – в свободе. Употребив свободу во зло, пал денница; человек, послушав его, также злоупотребил свободой. А Бог уважает свободу, соглашается с ней, не стесняет ее: для этого выражением этого уважения и является заповедь, т.е. свободное нравственное предложение, но не детерминированная связанность.

Впрочем, это все – наведения, хотя и здравые. Нам важно, что грехопадение совершилось, и повлекло за собою последствия. Что же это за последствия?

Адам, ослушавшись Бога, совершил грех. «Грех есть беззаконие» (1Ин.3:4), – определяет Священное Писание. Грех есть нарушение воли Божией, т.е. нарушение заповедей Божиих и попрание нравственного закона, напечатленного в совести человека. Но Адам, совершив грех, еще и утвердился в нем, отвергнув призыв Бога к покаянию, и тем свободно и сознательно отпал от Бога. Это отпадение воздвигло средостение между человеком и Богом (Еф.2:14), преграду между человеком и полнотой благодати Божией, которой он жил, которая определяла все его бытие. Наконец, сделанный грех рождает смерть (Иак.1:15). «Бог не сотворил смерти, и не радуется погибели живущих... Бог создал человека для нетления и соделал его образом вечного бытия Своего; но завистию диавола вошла в мир смерть» (Прем.1:13; 2, 23-24). Смерть же есть не что иное, как разрушение единства и гармонии тела и души, вследствие чего тело умирает и разлагается – «прах есть и в прах вернешься«, сказал Бог (Быт.3:19), а душа, из-за отпадения от Бога и возникшего средостения между собою и Богом, оказывается вне Бога, т.е. в аду, в месте вечного (т.к. душа по природе бессмертна) мучения.

Кроме того, и внешний мир пострадал ради греха человека: «проклята земля за тебя, со скорбию будешь питаться от нее во все дни жизни твоей» (Быт.3:17), – сказал Господь Адаму; и в результате этого проклятия «вся тварь совокупно стенает и мучается доныне» (Рим.8:22). Но главное, что повредилось человеческое естество. В результате греха человек как бы сломался, испортился, исказился, его прекрасная гармоническая цельность раздробилась на множество осколков.

Пресеклась непосредственная связь человека с Богом. Жажда Бога перестала живо, непосредственно и реально удовлетворяться. Страх Божий, осознание Его перестали действовать с властной силой. Совесть затуманилась, потеряла принуждающее, абсолютное влияние на человека. Дух оказался оторванным, отделенным от Бога. Но дух – сила творческая, бесконечная; он остался таким, каким создал его Бог – т.е. со стремлением к идеальному, бесконечному. Но, будучи отлучен от своего Источника, он как бы поменял «вектор» своего направления: вместо возвышения к Богу обратился вниз, к душе и телу, и наполнил их отправления своей неудержимостью, бесконечностью.

Сердце перестало находить высший покой в Боге, разрушило стройность чувств, – теперь оно постоянно мятется, перескакивая от одного чувства к другому, ни в чем не находя удовлетворения, обретя от поврежденного духа приснодвижимость, неуспокоенность, круговращение чувств. Воля перестала действовать стройно, желания чрезвычайно умножились и пришли в беспорядок: то одного хочется, то другого, но ничем невозможно упокоить и удовлетворить их; одно желание кончилось – тут же другое желание охватывает душу; и сами эти желания усилились до бесконечности. Разум перестал мыслить здраво: образ мыслей покривился, потерял основы, раздробился, как бы неудержимо растекся. Мы видим, что сразу после грехопадения Адам скрылся от Бога – свидетельство безумия, ибо невозможно скрыться от всевидящего Бога.

Повредилась человеческая природа, а дух запечатлел это повреждение своей бесконечностью. Человек стал страстным, в его естество вошли страсти. Что это такое? Страсть – это нарушение естественного чина вещей, греховное мучительное состояние, вызванное невозможностью удовлетворения желаний. Почему невозможность? Потому что желания сделались бесконечными и вследствие этого выступили за пределы природы человеческой, т.е. перешли, переступили Божий замысел, Божию волю о человеке.

Наконец, тело вышло из подчинения душе и также наполнилось безудержным, бесконечным стремлением от поврежденного духа, т.е. стало страстным. Плотские потребности и желания приобрели властный, самодовлеющий характер. Человек перестал властвовать над собою; отныне над ним властвует грех, обладающий им посредством страстей, т.е. мучительных, неудержимых, выходящих за рамки человеческого естества стремлений. Это повреждение человеческой природы, которое мы можем усматривать в себе ежечасно, называется первородным грехом.

Нужно отличать его от личного греха Адама. Мы не виноваты в грехе Адама; но наследуем его последствия – порчу человеческой природы. Она – в точности как наследственная болезнь. Все мы, рождаемые в этот мир с поврежденным естеством, наследуем эту болезнь. Прибавьте к этому – отлучение от Бога, потерю рая, т.е. блаженства и вечной жизни, наконец – смерть, а после нее разрушение тела и (т.к. средостение между человеком и Богом остается) – пребывание души вне Бога, т.е. в аду, страшном и мучительном.

Вот состояние нашего падения. В нем может убедиться каждый, внимательно последя за собою хотя бы день. Но природа наша, хоть и сделалась расстроенной, поврежденной, открытой греху, все же не изменилась – человек остался образом и подобием Божиим, пусть и искаженным. Поэтому Бог не проклял человека, как Он проклял сатану и землю, но оставил возможность спасения и тут же изрек обетование о спасении (о Семени жены, Быт.3:15).

Чтобы это спасение наше совершилось, нам нужны две вещи, которые сами мы никак не можем сделать: 1) Оправдание – т.е. разрушение средостения между человеком и Богом, и 2) Освящение – т.е. исцеление нашей падшей природы. Как устроилось наше спасение, об этом поговорим в следующей беседе.

(В настоящей главе использовались цитаты из книги свт. Феофана Затворника «Что есть духовная жизнь и как на неё настроиться).

О спасении. О Церкви

В прошлый раз мы говорили об устроении человека, каким он вышел из творческих рук Божиих, и о грехопадении. Мы остановились на том, что первородный грех передается каждому из нас с рождения, и заключается он в двух главных вещах: во-первых, в возникшем средостении между человеком и Богом, в отпадении человека от полноты благодатной Божественной жизни и как следствие этого, во-вторых, в искажении, порче, разрегулировании нашей природы. Результатом этого явилось разрушение цельности человеческой жизни, т.е. смерть, а по смерти бессмертная душа, будучи отделенной от Источника жизни и всякого блаженства – Бога, попадала в ад – т.е. место, где Бога нет, нет, следовательно, и блаженства, а есть мучение.

Кроме того, изменилось и положение вещей в природе: она подверглась, как можно думать, власти энтропии, что проявилось в необходимости с усилием и трудами поддерживать свою жизнь всеми живыми существами.

Положение это для человека столь бедственно, что хуже этого ничего не может быть: родиться, прожить в трудах и скорби всю жизнь, затем умереть и попасть в ад, где вечно пребывать в мучении из-за отделения от Бога. И притом это такое положение, из которого человек сам никак не может выйти.

Но Бог – благ, милосерд и человеколюбец. «Живу Я, говорит Господь Бог: не хочу смерти грешника, но чтобы грешник обратился от пути своего и жив был» (Иез.33:11). Господь не оставил человека в столь бедственном положении, но устроил путь его спасения. Для того, чтобы спастись, человеку нужны две вещи: оправдание – т.е. разрушение средостения между человеком и Богом, – и освящение – восстановление его падшей природы. Именно эти две вещи и осуществил Господь в домостроительстве (т.е. устроении) нашего спасения. Посмотрим кратко и схематично, как оно совершилось.

Бог, в Святой, Единосущной, Нераздельной и Животворящей Троице славимый и покланяемый, Отец, Сын и Святой Дух, Триипостасное Единство, любя и жалея Свое создание, еще в раю, сразу по грехопадении, дал обетование о Семени Жены, которое поразит диавола (Быт.3:15). Затем в течение многих веков Господь устроял ту среду, из которой это Семя должно произойти. Для этого Господь избрал Себе особый народ, Израиль, и Сам руководил его к истинному Богопознанию и Богопочитанию, приоткрывая, со временем все больше и больше, что должен придти на землю Мессия, Спаситель. В этом – суть Ветхого Завета, который заключил Господь с избранным израильским народом: приуготовить стези Господу, быть почвой, на которой прозябнет обетованное Семя – Мессия. Наконец, когда пришла полнота времен, Сам Бог, Господь Иисус Христос, Второе Лицо Св. Троицы, через непорочное зачатие Св. Девы Богородицы, пришел на землю, воплотился и родился в среде Израиля.

Тридцати лет Он вышел на проповедь, учил людей Царству Божию, совершал великие чудеса, воскрешал из мертвых, исцелял болезни, призывал к покаянию и чистой жизни. Наконец, быв предан своими же соплеменниками на смерть, в страшных муках умер на кресте, воскрес из мертвых в третий день, вознесся на небо и сел одесную Бога Отца, принеся таким образом Себя в жертву за всех людей и тем искупив человечество Своею кровию; и в Себе Самом исцелил падшее человеческое естество, упразднив Своею смертью, смертью Бога, – смерть человеческую.

Таким образом Христос стал новым Адамом, родоначальником нового, обновленного человечества, и теперь человек может спастись, приобщившись Иисусу Христу, Который разрушил средостение между человеком и Богом, принеся Себя в жертву, и являет Собою обновленное, восстановленное от падения человеческое естество. Во Христе мы имеем избавление от греха, проклятия и смерти, в Нем мы наследуем вечную жизнь.

Здесь опять обычно возникают вопросы: зачем было Богу воплощаться, не мог ли Он спасти нас другим способом, или просто восстановить природу Адамову, какой она была до грехопадения? Мы уже говорили с вами в прошлый раз, что задавать такие вопросы по большому счету бессмысленно: мы не можем понять мысли Бога, или судить о делах Его. Для человека предел познания чего-либо – дойти до точного сведения, что так и именно так благоволил сделать Господь; и утвердиться на этом, как на твердом основании, в уверенности, что раз именно так поступил Бог, то только так и возможно было поступить, по совокупности обстоятельств, в полноте своей скрытых от нашего понимания.

Но опять можно сделать некоторые наведения.

Почему Господь не вернул человека в положение Адама до грехопадения? Во-первых, потому что такое действие было бы внешним, насильственным, а мы знаем, что Господь уважает свободу существ, сотворенных Им разумными и свободными. Господь никогда не насилует свободу человека, но хочет, чтобы человек поступал всегда по соображениям внутренним, разумно и свободно, а не в силу каких-то внешних принуждающих обстоятельств. Во-вторых, сколько мы можем судить как из внешнего мира, так и из Откровения, Бог никогда не отменяет Своих решений, никогда не делает их «яко не бывшими». Творческое Слово исходит из уст Божиих – и становится так, во веки веков. И если в ту же область бытия впоследствии вносится Словом Божиим нечто новое, то оно не отменяет того, что уже есть, но творчески сочетается с ним.

Это не значит, заметим в скобках, что Бог не может отменить того, что было, что Он как-то «связан», – нет, Бог все может и ничем не связан; просто Он этого не делает никогда, по причинам, для нашего понимания совершенно недоступным. Поэтому спасение не является просто отменой следствий грехопадения. Мы видим, что и по восприятии нами благодати мы продолжаем быть подверженными нападкам греха и страстей, болеем и умираем. И само спасение содевается нами с великим и напряженным трудом – поистине в поте лица своего съедаем мы хлеб жизни вечной (Быт.3:19). Определение Божие Адаму и Еве остается незыблемым; а устроенное нам воплощенное спасение ведет нас к жизни вечной другим путем – с учетом, так сказать уже совершившегося порядка вещей, и так, чтобы человек свободно и сознательно потрудился над своим спасением, а не просто получил его, ничего не делая. Здесь проявляется и великая «педагогическая» справедливость Божия, и опять же – уважение к свободе: не хочешь – не спасайся.

Но, по согласному мнению Св. Отцов, и результат Боговоплощения – несравненно выше просто возвращения в состояние Адама до грехопадения. Если в раю, сколько можно судить, общение человека с Богом было хоть и постоянным и полным, но несколько внешним, то теперь человек вводится в самую внутреннюю жизнь Божества, соседя со Христом одесную Бога-Отца, получая не просто прощение, избавление от смерти, мир с Богом и исцеление, но и гораздо более, – обожение. Таков, кстати, если можно так сказать, «стиль действий» нашего Бога – не просто «исправить», а несравненно улучшить даже столь трагическое положение, коим является грехопадение.

Второй вопрос: зачем надо было Богу воплощаться? Неужели Он не мог как-то по-другому спасти нас? Конечно, мог; но сделал именно так. Ввиду того, что эти вещи превышают наше разумение, обратимся к Священному Писанию, к Откровению Божию: как Бог Сам, насколько возможно для нас, «объясняет» нам это? Во-первых, какие бы мы наведения не делали, как бы мы ни приближались к пониманию воплощения Бога, в существе своем это навсегда останется для нас тайною: «великая благочестия тайна – Бог явился во плоти» (1Тим.3:16). Во-вторых, основание для Боговоплощения – это любовь Бога к созданию, хоть и падшему. «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин.3:16).

«Бог есть любовь. Любовь Божия к нам открылась в том, что Бог послал в мир Единородного Сына Своего, чтобы мы получили жизнь через Него. В том любовь, что не мы возлюбили Бога, но Он возлюбил нас, и послал Сына Своего в умилостивление за грехи наши» (1Ин.4:8-10). Ап. Павел отмечает при этом, что любовь Христова превосходит человеческое разумение (Еф.3:19). Прекрасно говорит об этом преп. Исаак Сирианин: «По любви к твари Сына Своего предал Бог на крестную смерть не потому, что не мог искупить нас иным образом, но чтобы научить нас тем преизобилующей любви Своей... А если бы у Него было что более драгоценное, и то дал бы нам, чтобы сим приобресть Себе род наш. И не благоволил стеснить свободу нашу, но благоволил, чтобы любовию собственного нашего сердца приблизились мы к Нему».

В-третьих, как мы сказали, спасение сводится к двум вещам – оправданию и освящению падшего человека. Оправдание, повторим, есть разрушение средостения между человеком и Богом (Еф.2:14), а средство для этого разрушения есть жертва. Еще Ветхий Завет прообразовательно установил весьма развитый культ жертвоприношений; ими указывалось на хотящую явиться грядущую Жертву Христову. «Всё почти по закону очищается кровью, и без пролития крови не бывает прощения» (Евр.9:22). Но такого рода Жертва, сила которой должна искупить всё человечество, должна быть, во-первых, смертью человека, а во-вторых, не только человека, но – вышечеловеческой. А Господь Иисус Христос и есть Бог, принявший в Себя человеческое естество, кроме греха, т.е. – Богочеловек. Его добровольная смерть на Кресте поэтому и явилась искупившей и оправдавшей всякого человека.

Вот некоторые свидетельства из Св. Писания: «Христос, Первосвященник будущих благ, пришед... не с кровью козлов и тельцов, но со Своею Кровию, однажды вошел во святилище и приобрел вечное искупление. Ибо если кровь тельцов и козлов и пепел телицы чрез окропление освящает оскверненных, чтобы чисто было тело, то кольми паче Кровь Христа, Который Духом Святым принес Себя непорочного Богу, очистит совесть нашу от мертвых дел, для служения Богу Живому и истинному. И потому Он есть ходатай Нового Завета, дабы вследствие смерти Его, бывшей для искупления от преступлений, сделанных в первом завете, призванные к вечному наследию получили обетованное. Ибо, где завещание, там необходимо, чтобы последовала смерть завещателя, потому что завещание действительно после умерших; оно не имеет силы, когда завещатель жив» (Евр.9:11-17).

«Бог послал Сына Своего в подобии плоти греховной в жертву за грех, и осудил грех во плоти» (Рим.8:3). «Христос искупил нас от клятвы закона, сделавшись за нас клятвою, – ибо написано: «проклят всяк, висящий на древе» (Гал.3:13). «Един Бог, един и посредник между Богом и человеками, Человек Христос Иисус, предавший Себя для искупления всех» (1Тим.2:5-6). Мы получаем оправдание даром, по благодати Божией, искуплением во Христе Иисусе, Которого Бог предложил в жертву умилостивления в Крови Его чрез веру, для показания правды Его в прощении грехов» (Рим.3:24-25). «Христос, чтобы привести нас к Богу, однажды пострадал за грехи наши, Праведник за неправедных, быв умерщвлен во плоти, но ожив духом» (1Петр.3:18).

Мы видим, что оправдание человека было подготовлено Ветхозаветной историей и предуяснено Ветхозаветным Законом, как тенью будущих благ (Евр.10:1), как образом; а совершилось именно чрез жертву Христа Богочеловека, чрез Его крестную смерть; но не только чрез смерть, а главным образом, чрез воскресение из мертвых и по вознесении на Небо, седении одесную Бога Отца, нераздельно с человеческим естеством.

Освящение наше состоялось чрез воплощение Бога, а не иным способом, можно думать, в том числе и потому, что надлежало привнести нечто новое в падшую человеческую природу, влить в нее новые, высшие силы; понятно, что сделать это может только Бог; человек не в состоянии исправить сам себя.

Но это влитие новых высших благодатных сил должно быть внутренним, не может быть как-то со-вне; ведь нужно исправить внутреннейшее человека – его дух, его волю, его сердце. Путь ко спасению, к вечной жизни не может быть внешним; только внутри человека совершается спасение. Поэтому Бог для теснейшего, внутреннего общения с человеком, для того, чтобы спасти его не как-то со-вне, принудительно, без участия человека, – принял на Себя человеческую природу – всю, как она есть, только без греха – и тем самым наше естество обновилось, исцелилось, освятилось, приняло в себя божественную силу.

Господь, облеченный нашим естеством, претерпел смерть во плоти, а перед ней – страшные мучения, физические и нравственные; тем самым Господь прошел Своим Божественным естеством как бы всеми путями человеческой жизни, не оставил человека одиноким – без Бога – ни в какой ситуации: ни в мучениях, ни в оставленности, ни в самой смерти. Воскрес Господь также воплоти, вознесся и посадил Себя одесную Бога Отца неразлучно и нераздельно с человеческой природой – тем самым сделав человека, его естество способным к воскресению, и более того – к вхождению в самое средоточие Божественной жизни.

Всё это было бы вряд ли возможным без именно воплощения, вочеловечивания Бога. Но и по свойству любви Божией, – любви, воистину превосходящей человеческое разумение, – необходимо было воплощение. В самом деле, если слабая человеческая любовь диктует нам, при опасных ситуациях, разделить эту опасность с любимыми нами людьми, приобщиться этой опасности, не оставить близких один на один с опасностью, руководя, как бы «со-вне» процессом спасения, избавления, – то кольми паче Бог! Он так и поступил: принял в Себя человека и спас его, самым внутренним образом. Как освятившего человеческое естество и ставшего родоначальником нового, обновленного человечества, Св. Писание называет Господа Иисуса Христа «последним Адамом». «Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут... Так и написано: «первый человек Адам стал душею живущею; а последний Адам есть дух животворящий» (1Кор.15:22, 45). «Если преступлением одного подверглись смерти многие, то тем более благодать Божия и дар по благодати Одного Человека, Иисуса Христа, преизбыточествует для многих» (Рим.5:15). И здесь тоже мы можем заключить, что быть родоначальником нового человечества должен быть, по природе, человек; но именно новую, освящающую и преображающую человечество благодать может дать только Бог; и это стало возможным в лице воплотившегося Бога – Господа нашего Иисуса Христа.

Вот некоторые соображения, по которым усматриваем, что наше спасение должно было совершиться именно через Боговоплощение. Интересующихся подробно этим вопросом отсылаю к книге Свт. Феофана Затворника «Начертание христианского нравоучения», к начальному ее разделу «Основы христианской жизни». Но, повторю, в сути своей устроение нашего спасения – великая благочестия тайна; а для нас достаточно убедиться, что оно устроено Богом именно так, а не иначе.

Существуют разные взгляды на догмат искупления. Как крайности их, отметим, с одной стороны, юридическую теорию «сатисфакции», сформулировавшуюся в Латинском богословии – когда спасение трактуется как удовлетворение правде Божией, бесконечно попранной грехопадением человека. Опасность принятия этой теории в том, что она подвергает отношения человека и Бога крайней формализации, а дело спасения переводит в категории внешние, «торговые», «деловые». Другая крайность – ограничивать дело спасения исключительно освящением, одним исправлением падшей человеческой природы, понимаемым только субъективно-нравственно. В этом случае игнорируется ясное Новозаветное учение об оправдании как объективном разрушении созданного грехопадением человека средостения между человеком и Богом.

Юридическая теория, таким образом, уменьшает значение освящения и связанной с этим нравственной внутренней личной и свободной духовной деятельности.

Нравственная теория, в своей крайности, отвергает значение крестной Жертвы Христовой и приобретенного ею «объективного» оправдания человека, что колеблет объективную реальность Таинств и всего церковного устроения.

Для спасения нужно и то, и другое: и оправдание – но не юридически, а библейски понимаемое, – и освящение – но не субъективно-нравственное только, но и объективно-реальное; спасение, таким образом, в Православии понимается как всестороннее восстановление и умножение и «овнутрение» связи и человека, ставшее возможным через Христову искупительную жертву. Сама же антиномия иллюстрирует как раз немощь человеческого ума, не способного «до конца» понять действия Божие (ответить на вопрос «как»).

Теперь мы подходим к самому главному. Мы сказали о том, что наше спасение совершено и устроено Господом Иисусом Христом. Но это только половина дела. Теперь это спасение мы должны усвоить себе. Какой нам прок от всего вышесказанного, если нас, каждого человека, не коснется лично Христово спасение?

Но как мы можем усвоить себе спасительное дело Божие? Ведь Господь Иисус Христос, в Лице Которого совмещены все благодатные дары оправдания и освящения, 2000 лет как вознесся на небо, оставив наш физический мир. Как нам теперь прикоснуться Христу? Как получить от Него то, что Он сделал для нас? Ведь очевидно, что Господь спас всех людей всех времен и народов, а не только жителей Палестины, которые могли общаться со Христом во время Его земной жизни. Как же Господь распространил совершенное Им дело спасения так, чтобы оно могло коснуться любого человека, где и когда бы он ни жил?

Когда мы говорим о деле Божием, мы всегда должны иметь в виду один из основных догматов нашей веры, а именно – что Бог наш един по существу, но Троичен в Лицах. Мы веруем в Бога – Отца, Сына и Святаго Духа, Троицу Единосущную и Нераздельную. Спасение наше совершается в полноте своей совместным, единым действием всех Лиц Святой Троицы: устрояется по благоволению Бога Отца Господом Иисусом Христом; а усваивается нам, по благоволению же Бога Отца, Духом Святым. Вот как пишет об этом святитель Феофан Затворник: «Желающему полно разуметь все, относящееся к нашему спасению, надлежит различать два момента: домостроительство спасения, или устроение всего потребного для спасения, – и содевание спасения каждого лица. Первое совершил Господь Иисус Христос по благоволению Отца, но не без Духа Святого; а второе совершает, по благоволению же Отца, Дух Святый, но не без Христа Господа... Все существенно потребное для нашего спасения совмещается в Иисусе Христе, – в каком смысле говорится, что в лице Господа спасено человечество. Но для того, чтобы совершилось спасение каждого человека в частности, необходимо, чтобы совмещённые в лице Господа потребности спасения перешли в каждого и им были усвоены. Сие последнее совершает Дух Святый... Сего-то ради Господь Иисус Христос, претерпев крестную смерть и воскреснув, вознесся на небо и послал от Отца к нам на землю Духа Святого, чтобы Он всех наделял теми благами и потребностями спасения, которые совмещены для нас в лице Господа Иисуса Христа. По сей-то причине Он и говорил: лучше для вас, что Я пойду к Отцу, ибо если не пойду, Утешитель не приидет к вам (Ин.16:7). Тогда не видно еще было, что же такое, что не приидет Дух Святой Утешитель, – а теперь для нас очевидно, что если б Он не пришел, то никто не мог бы быть спасен, никто не мог бы получить и усвоить себе то, что для спасения нашего удомостроено или уэкономлено в лице Христа Спасителя. Вот и слава Богу, что Господь вознесся и покинул землю: ибо вознесшись, послал Духа Святого» (Письма к разным лицам..., стр. 150–152).

Священное Писание, говоря на всем своем пространстве о крестной смерти Христа Спасителя, о необходимости Жертвы Христовой для нашего искупления и спасения, не меньше говорит о необходимости принятия Святого Духа, и само это принятие Духа поставляет целью, высшим благом для человека, причем так, что крестная смерть, воскресение и вознесение Спасителя оказывается даже в некотором смысле средством к тому, чтобы явился Дух Святой. Приведу всего одну цитату из Послания к Галатам: «Христос искупил нас от клятвы закона, сделавшись за нас клятвою». Для чего же, и что будет следствием этого искупления? «Чтобы нам получить обещанного Духа верою» Гал.3:13-14). И множество мест Нового Завета ясно утверждают, что высшая цель в христианстве есть принятие Духа Святого.

Именно Дух Святой совершает наше освящение, усваивает нам плоды Христова дела; поэтому так велико Его значение – равнозначно со значением Христа Спасителя, как это и истекает из догмата о Троице. Выше мы рассматривали последствия падения – повреждение человеческой природы страстями; врачуются они Духом Святым, само повреждение исправляется Духом Святым, хотя и с нашим трудом; но главный действователь здесь – Дух. Наш труд – дать Ему место.

Итак, для спасения нам необходимо получить Дух Святой. Но где нам Его взять? Где Он живет? Как приобщиться Ему? Дух Святой не есть нечто аморфное, всюду разлитое, Он сошел на землю по установлению Бога вполне определенным образом. И получает Его человек, не ища Его где-то в неизвестности, и не как бы случайно находя, а вполне определенным, Богом же установленным образом. И пребывает Дух Святой на земле во вполне определенном месте, также установленном Богом. Давайте посмотрим, как сошел на землю Дух Святой.

Еще при Своей земной жизни Господь Иисус Христос избрал Себе сначала 12, а затем 70 человек из учеников Своих, и назвал их Апостолами. Они были наиболее близки Спасителю, им Он открывал тайны Царствия Божия. По вознесении Христа на небо и «при наступлении дня Пятидесятницы все они были единодушно вместе. И внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом, где они находились; и явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и почили по одному на каждом из них. И исполнились все Духа Святого... Это есть предреченное пророком Иоилем: «И будет в последние дни, говорит Бог, излию от Духа Моего на всякую плоть» (Деян.2:1-4,17). Дух Святой, низшедши на Апостолов, потом через них излился на всех верующих и пребывает в Церкви, всех и всегда просвещая, очищая и освящая.

И вот мы подошли к тому, что же такое Церковь. Это, скажем так, место, где спасение, совершенное по благоволению Бога Отца Сыном Божиим, Господом Иисусом Христом усвояется Духом Святым всякому человеку, пожелавшему этого, где и когда бы он ни жил. Церковь, собственно говоря, есть «вместилище», «жилище» Духа Святого, место, где Он особым, нарочитым образом пребывает.

Мы говорим об особом образе пребывания Св. Духа в Церкви потому, что хотя всех без исключения людей Господь любит и жалеет, и о всех промышляет, хотя все люди естественным, так сказать, порядком «живут, движутся и существуют» (Деян.17:28) благодатью Божией, но Сам Господь благоволил так устроить, что непосредственно Дух Святой живёт и пребывает именно в Церкви. И вне Церкви возможно некое касание Божества человеческому сердцу; «Дух дышит, где хочет» (Ин.3:8); но только в Церкви действует спасающая благодать Св. Духа – т.е. такая, какая соединяет человека с Господом Иисусом Христом и приобщает его Божественной жизни; только в Церкви под условием веры и нравственной деятельности Святой Дух усвояет спасение Христово человеку, и в полноте и совершенстве являет Свое действие в христианской душе. И опять же, не каким-то аморфным, размытым и абстрактным образом пребывает Дух Св. в Церкви; Он творит Себе для этого пребывания вполне определенные формы. Во-первых, это то, чрез что человек собственно и получает оправдание и освящение – т.е. Таинства; во-вторых. – Слово Божие; в-третьих, – вытекающее из них вечное, здравое и истинное догматическое и нравственное учение, определяющее устроение всей церковной жизни.

Поэтому Церковь есть «столп и утверждение истины» (1Тим.3:15), единственный Богоустановленный ковчег спасения. В Церкви человек рождается для вечной жизни, в ней он живет полнотою Богообщения, в ней он разрешается от земного существования, в ней он обретает Царство Божие. Церковь и есть это Царство Божие, предначинаемое на земле. Церковь устроена не людьми, но Богом. Глава ее – Господь Иисус Христос, устроители ее – святые Апостолы, действовавшие не от себя, но движимые Духом Святым; Тело ее – мы, христиане, приобщившиеся Богу в таинствах, и живущие по духу ее, содевающие свое спасение; смысл ее – богообщение, вечная жизнь с Богом, здесь предначинаемая, в будущем же веке – полная. Церковь и есть то новое, тот Новый Завет, который Бог заключил с людьми. Церковь есть дело Христово, на земле начинающееся и в вечность простирающееся.

Церковь с одной стороны есть приобщение личности Святому Духу, спасение личности в ее неповторимой уникальности; с другой стороны она есть Тело Христово – то есть живое, реальное общение в Духе Святом всех людей, приобщившихся Христу и Богу, как еще живущих здесь, так и уже отшедших в вечную жизнь. Церковь не есть только земное явление, заканчивающееся здесь; она обнимает собою всех верных, всех времен, всех мест. Смерти в Церкви нет; она упразднена воскресением Христовым, в Церкви люди приобщаются этому воскресению и вкушают его плоды, так что от смерти остается только внешний вид, как переход от тления к нетлению.

Подытожим сказанное цитатой из Свт. Феофана Затворника. «Господь наш Иисус Христос, Бог и Спаситель, совершив на земле еже о нас Божественное смотрение, вознесся на небеса и низпослал от Отца Всесвятаго Духа; потом с Ним по благоволению Отца, чрез Св. Апостолов устроил на земле Св. Церковь под Своим главенством, и в ней совместил всё, потребное для нашего спасения и жизни, сообразной с тем. Так что теперь чрез Церковь уже ищущие спасения получают от Бога и искупление с очищением грехов, и освящение с новой жизнью. В ней поданы нам все Божественные силы для жизни и благочестия, и дарованы честные и великие обетования; и если мы в силу сего, потщимся украситься всякою добродетелью, то нам без всякого сомнения преподается обильно вход в вечное Царство Господа и Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа (2Петр.1:3-11). Св. Церковь и есть новое человечество, от Нового Родоначальника Христа Господа». Итак, дело спасения, мы видим, сводится именно к Церкви, в ней только и осуществляется.

Таким образом, мы видим, что без Церкви спасение невозможно. Многие люди считают: зачем Церковь? Это излишнее и ненужное усложнение. Главное – веровать: верою приемлется Христос. Но мы утверждаем, что Христос приемлется Духом Св., в Церкви, через таинства и жизнь по духу Церкви; а вера – условие для этого принятия, но не само оно. Без Церкви спасение мечтательно; только в Церкви оно становится реальностью.

Итак, мы пришли к понятию Церкви; в следующий раз будем говорить более предметно, рассмотрим определения Церкви.

О Церкви

В прошлой беседе мы с вами подошли к тому, что есть Церковь и зачем она нужна. Мы говорили о падении человека, о домостроительстве спасения и выяснили, что спасение наше устроено по благоволению Бога Отца Сыном Божиим, Господом Иисусом Христом, а каждому из нас усвояется оно Духом Святым, Который, по вознесении на небо Господа, был послан Им от Отца. Сошед на землю, Дух Святой почил на Апостолах, и через них была на земле устроена Церковь, в которой теперь и совмещено всё, потребное для спасения.

Церковь есть ковчег спасения, где Духом Святым мы приобщаемся Христу и живем жизнью Божией; Церковь имеет своей Главою Господа Христа — Он стяжал Себе ее честною Своею Кровию; Церковь есть жилище и пребывалище Святого Духа; в Церкви человек сподобляется богообщения, приходит к Отцу, говоря словами Евангелия (см. Ин.14:6); Церковь не ограничивается личным спасением каждого, но объединяет всех спасенных и спасающихся в духовное единство в любви — в Тело Христово; Церковь не заканчивается здесь, на земле, но простирается в вечность, в Царство Небесное; она и есть это Царство, предначинаемое на земле. Церковь — конечная цель и завершение домостроительства нашего спасения.

Мы также сказали, что многие люди не осознают необходимости Церкви для спасения. «Я верую в Бога внутри себя; зачем еще нужны все эти Таинства, обряды, догмы и прочее?» — задают очень часто такие вопросы. Здесь нужно сказать вот что. Необходимость Церкви для спасения есть не человеческая выдумка, а установление Божие. Почему Бог так установил? Мы уже говорили, что такие вопросы бессмысленны. Мы дознали и ниже еще убедимся из Священного Писания, что Бог именно так благоволил устроить дело нашего спасения, а не иначе; это — самое твердое основание нашего убеждения в необходимости Церкви. Но и здравое рассуждение подтверждает нам это.

В самом деле, наше спасение не есть нечто аморфное, размытое, неопределенное; оно вполне ясно очерчено. Люди, отрицающие Церковь, думают (если они, конечно, думают о спасении души), что для спасения достаточно внутреннего, единичного акта веры и больше ничего не нужно, что Бог духовен и требует только соответствующего настроения духа; а во всем остальном — делай что хочешь: зачем связывать себя многочисленными церковными установлениями? Но из устроения нашего спасения с очевидностью усматривается, что Бог спас не только дух человека, но и душу, и тело — всего человека в его целокупности. Причем спасение не есть некий внешне-принудительный магический акт, меняющий человека так, что ему самому ничего и делать не надо; спасение дается человеку как дело, как труд, как свободный и сознательный подвиг. И вера сама по себе есть только начало, только условие принятия спасения; само же оно совершается делом. Дело это не есть какое-то пятое или десятое в ряду человеческих дел; нет, оно главное, несравнимое ни с чем по значимости занятие человека.

Коль скоро это так, значит, спасение должно охватывать всего человека, все его силы — и дух, и душу, и тело, и всё течение его жизни, не исключая ни малейшего дела, события, ситуации. Причем дело спасения, как мы сказали, вполне определено, не оставлено на произвольное изобретение каждого. Раз так, оно требует определенных условий, определенной среды; всё таковое и содержит Церковь.

В самом деле: для спасения человеку необходимо получить благодатный, сверхъестественный дар оправдания и освящения. Где его взять? Мечтательно изобретать, выдумывать, искать, как нечто неизвестное? Но Бог уже определил, где взять этот дар: в Таинствах Церкви. Человек нуждается в уяснении пути ко спасению, в знании о Боге, о мире, о себе: где его взять? Искать, выдумывать? Оно уже есть — это откровение Божие, Св. Писание, вытекающее из него догматическое учение; а содержит его Церковь. Человек должен взращивать в себе полученное им благодатное семя вечной жизни, бороться с грехом, со страстями: как это сделать? Церковь содержит нравственное учение и опыт благочестивой жизни. Человек должен окружить себя средой, благоприятной спасению, чтобы не разорять его; должен выстроить всю свою жизнь так, чтобы спасение содевалось наилучшим образом. Церковь содержит освятительные и молитвенные чины, обнимающие всю жизнь и все потребности человека.

Всякое человеческое дело, коль скоро оно определено, — а любое дело стремится к своей цели, не бывает неопределенных дел, — требует определенных же, соответствующих цели и средствам условий, установлений, ограничений, законов; почему же лишать дело спасения этих логически необходимых вещей? Все такие вещи и содержатся в Церкви, поэтому возражение против нее незаконно. Да оно, как показывает практика, делается людьми, именно не желающими трудиться ради своего спасения и хотящими оправдать свое это нежелание; поэтому и отвергается ими необходимость Церкви.

Говорят еще: «Мне не нужен посредник в отношениях с Богом». Но это непонимание смысла Церкви. Церковь — не посредник (действительно, между человеком и Богом посредников нет), а воплощенное домостроительство спасения в действии. Это всё равно что сказать: тело — посредник между человеком и движением. Человек, вставший на путь спасения, всеми фибрами души ощущает, даже без рассудочных выкладок, необходимость Церкви для спасения и великую благотворность так называемой «связанности» себя церковными установлениями. Вот что можно сказать по поводу этого распространенного мнения о «ненужности» Церкви.

Сделав такое вступление, перейдем к основной теме. Теперь весь наш дальнейший разговор будет посвящен именно Церкви — как она устроена, как в ней жить, что в ней есть что. Начнем с имеющихся определений Церкви.

Обратимся сначала к Священному Писанию, как к основному источнику нашего вероучения. В Евангелии от Матфея мы читаем, что Господь обратился к Своим ученикам с вопросом: А вы за кого почитаете Меня? Симон же Петр, отвечая, сказал: Ты — Христос, Сын Бога Живаго. Тогда Иисус сказал ему в ответ: блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, Сущий на небесах; и Я говорю тебе: ты — Петр (камень), и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее; и дам тебе ключи Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах; и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах (Мф.16:15-19).

Здесь мы видим очень важное обетование — о вечности Церкви; что здесь, на земле, не коснутся ее врата адовы — т. е. какие бы ни были искушения, внешние и внутренние, Церковь останется Сама Собою; и что дело, начатое и исполненное здесь, связанное или решенное, простирается и на небо, в вечность.

Далее Господь усваивает Церкви высший авторитет в вопросах, так сказать, судебных, нравственных, касающихся отношений между людьми. Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним; ...если же не послушает, возьми с собою еще одного или двух...; если же не послушает их, скажи церкви; а если и церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь (Мф.18:15-17). Такой же высший авторитет усвояется Церкви и в деле мировоззренческом: знай, — пишет ап. Павел Тимофею, — как должно поступать в доме Божием, который есть Церковь Бога живаго, столп и утверждение истины. И далее Апостол уточняет, что же это за истина: И беспрекословно — великая благочестия тайна: Бог явился во плоти, оправдал Себя в Духе, показал Себя Ангелам, проповедан в народах, принят верою в мире, вознесся во славе (1Тим.3:15-16).

Далее мы видим в Новом Завете учение о Церкви как о Теле Христовом. Ап. Павел пишет, что Бог все покорил под ноги Его (Христа), и поставил Его выше всего, главою Церкви, которая есть Тело Его, полнота Наполняющего все во всем (Еф.1:22-23). Эта полнота проявляется в том числе и как единство людей в Духе в Церкви: Ибо, как тело одно, но имеет многие члены, и все члены одного тела, хотя их и много, составляют одно тело, — так и Христос. Ибо все мы одним Духом крестились в одно тело, Иудеи или Еллины, рабы или свободные, и все напоены одним Духом... Страдает ли один член, страдают с ним все члены; славится ли один член, с ним радуются все члены. И вы — тело Христово, а порознь — члены (1Кор.12:12-13; 26-27).

А вот еще очень полное описание Церкви как Тела Христова: Одно тело и один дух, как вы и призваны к одной надежде вашего звания; один Господь, одна вера, одно крещение, один Бог и Отец всех, Который над всеми, и через всех, и во всех нас. Каждому же из нас дана благодать по мере дара Христова... И Он поставил одних Апостолами, других пророками, иных Евангелистами, иных пастырями и учителями, к совершению святых, на дело служения, для созидания Тела Христова... дабы мы... истинною любовию все возращали в Того, Который есть глава Христос, из Которого все тело, составляемое и совокупляемое посредством всяких взаимно скрепляющих связей, при действии в свою меру каждого члена, получает приращение для созидания самого себя в любви (Еф.4:4-7, 11-12, 14-16).

Отношения Христа и Церкви исполнены такой любви, что ап. Павел уподобляет их отношениям мужа и жены, подчеркивая таинственность этой любви. Христос глава Церкви, и Он же Спаситель тела (Церкви). ...Церковь повинуется Христу... Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее, чтобы освятить ее, очистив банею водною посредством слова; чтобы представить ее Себе славною Церковью, не имеющею пятна, или порока, или чего-либо подобного, но дабы она была свята и непорочна... Ибо никто никогда не имел ненависти к своей плоти, но питает и греет ее, как и Господь Церковь, потому что мы члены Тела Его, от плоти Его и костей Его... Тайна сия велика; я говорю по отношению ко Христу и к Церкви (Еф.5:23-30, 32). В Откровении Иоанна Богослова Церковь называется Невестой Христовой (см. Откр.22:17).

И напоследок — еще один отрывок из ап. Павла, указывающий на Христа как Главу Церкви и обозревающий с этой точки зрения дело нашего спасения: Благодарим Бога и Отца... призвавшего нас к участию в наследии святых во свете, избавившего нас от власти тьмы и введшего в Царство возлюбленного Сына Своего, в Котором мы имеем искупление Кровию Его и прощение грехов, Который есть образ Бога невидимого, рожденный прежде всякой твари; ...и Он есть прежде всего, и все Им стоит. И Он есть глава тела Церкви; Он — начаток, первенец из мертвых, дабы иметь Ему во всем, первенство, ибо благоугодно было Отцу, чтобы в Нем обитала всякая полнота, и чтобы посредством Его примирить с Собою все, умиротворив через Него, Кровию креста Его, и земное и небесное. И вас, бывших некогда отчужденными и врагами, по расположению к злым делам, ныне примирил в теле Плоти Его, смертью Его, чтобы представить вас святыми и непорочными и неповинными пред Собою, если только пребываете тверды и непоколебимы в вере и не отпадаете от надежды благовествования, которое вы слышали (Кол.1:12-23).

Вот таковы важнейшие свидетельства о Церкви Священного Писания Нового Завета. Это не определения в строгом смысле слова, а скорее указания. Они указывают на Церковь как на таинственное Тело Христово, возлюбленное Ему, которое стяжано Честною Его Кровию и служит для спасения и освящения и жизни вечной, приобщая человека Богу Духом Святым. Церковь незыблема, имеет высший авторитет в вероучительной и нравственной сфере жизни. В книге раннехристианского писателя Ерма «Пастырь» Церковь уподобляется, в том числе, строящемуся зданию, цель и завершение которого — в Царстве Небесном.

Существует катехизическое определение Церкви. Вот оно: «Церковь есть от Бога установленное общество верующих во Христа, соединенное Словом Божиим, священноначалием и таинствами, под невидимым управлением Самого Господа и Духа Божия, для вечной жизни и спасения» (Православная Богословская Энциклопедия. Ст. 2329). «Церковь» — слово греческое, означает «собрание». Это определение несколько формально. Мы видели из Священного Писания, что Церковь — это не просто общество верующих, но органическое единство их, Тело Христово. С другой же стороны, в Церкви главное — спасение каждой личности, или, иными словами, в Церкви человек прежде всего реально, онтологически соединяется с Богочеловечеством Христа, Его воскресшей природой. Вот эта сторона не отмечена в катехизическом определении. Между тем Церковь органично и сбалансированно объединяет эти вещи в единство: личное богообщение и личное спасение — и общение в духе и любви с другими, спасающимися и уже спасенными христианами. Если что-то из этих двух сторон христианской жизни выпячивать или, наоборот, умалять, то исказится правильный строй духовной жизни. Понимание этого момента очень важно, чтобы избежать перекосов.

Еще четыре определения Церкви дает наш православный Символ веры. В 9-м его члене мы исповедуем: «Верую во Едину, Святую, Соборную и Апостольскую Церковь». Рассмотрим эти определения.

Церковь Единая. Это значит: 1) Церковь едина единством веры — т. е. Церковь всегда и везде содержит определенное и неизменяемое, всегда одно и то же догматическое учение; Церковь едина единством нравственного учения и единством духовного опыта; Церковь едина единством устроения своей жизни в основах канонического и литургического строя. То есть: мы веруем, устрояем свою церковную жизнь и живем духовной христианской жизнью в своих основах (это важно: не во всем объеме, а именно в основах) так же, как и Церковь XV, X, VI, II веков. Формы жизни Церкви (внешние) меняются, а основы незыблемы. Из этого истекает — 2) временное единство Церкви: на всем протяжении истории она одна и та же, к Единой Церкви принадлежат люди всех времен; 3) пространственное единство — Церковь едина в любом уголке земного шара; хотя есть различие во внешнем, но суть Церкви и устроение ее одно. Православная Церковь, мы знаем, существует в виде самостоятельных Поместных Церквей; самостоятельность их исключительно административная, внешняя, никак не нарушающая единства веры, священнодействий, духовного опыта. 4) Наконец, это единство духовное: это единство земной, воинствующей, и Небесной, торжествующей, Церкви; в силу этого мы молимся святым, получаем их скорую помощь, а также поминаем усопших, а они, кто имеет дерзновение, в свою очередь молятся за нас. Единство Церкви имеет выражение в евхаристическом общении христиан, то есть общении в Таинствах. Грех против единства Церкви свидетельствуется прерыванием евхаристического общения.

Церковь Святая. Часто люди внешние ждут от нас, членов Церкви, немедленной и абсолютной святости и, столкнувшись с церковной действительностью, разочаровываются, говоря: что же, вы должны быть святыми, а вы — такие же, как мы, а то и еще хуже. Получается: Церковь святая, а мы — грешные: как это увязать? Здесь нужно разобраться. Церковь свята тем, что она — источник освящения. Церковь свята прежде всего своею Главою — Господом Иисусом Христом. Церковь свята живущим в ней Св. Духом. Церковь свята своим единством с Небесной Церковью. Свята Церковь своею целью, призванием, назначением. Свята Церковь всем своим устройством.

Мы же с вами, члены Церкви, призваны к святости. Святость наша — обязательна для нас; ап. Павел называет всех членов Церкви «святыми»; но она — наше задание, наша цель, наше дело, над которым мы должны трудиться, — но еще не наше неотъемлемое достояние. Святость требует постоянной борьбы ради себя — поэтому наша земная Церковь называется Церковью воинствующей. Все святые, мы видим из их житий, подвизались до последней минуты своей жизни. Мы именно подвизаемся за святость, стяжаваем ее. Причем нужно различать святость в собственном смысле слова и особые дары Божии, которые были присущи избранным угодникам Божиим, как-то: чудотворение, прозорливость и проч. Эти дары — особое, промыслительное благодеяние Божие: к ним, конечно, нелепо стремиться и их искать; но, к сожалению, под святостью часто понимаются исключительно они. Но это вовсе не так. Святость — это пребывание в человеке Святого Духа, приобщение человека Святому Духу; это — мирное, радостное, бодрое, ясное и крепкое верой и делами христианское состояние души. К этому безусловно призваны все мы, и если христианин, хоть в малой степени, не имеет в себе этого духовного состояния, ему нужно весьма побеспокоиться о своей духовной христианской жизни. Такое состояние не особо заметно со-вне, оно — достояние внутреннего человека; внешние его не видят и не понимают. Человек, подвизаясь за это христианское устроение, бывает, и заблуждается, и ошибается, и падает; это — очень замечается внешними людьми, а сам подвиг незаметен для них.

Но, с другой стороны, когда говорится, что Церковь свята, то под Церковью имеется в виду не что-то абстрактное, не взятые отдельно сами по себе формы церковные, а — мы, члены Церкви. И поскольку мы члены Церкви, постольку мы святы, то есть — приобщены Святому Духу. Другое дело, что мы можем ежедневно, совершая грех, отпадать от Церкви. Когда мы согрешаем, общение наше с Богом пресекается, и тем самым мы отпадаем от Церкви; но через покаяние опять возвращаемся в лоно ее. Поэтому в Таинстве Покаяния Церковь молится Богу: «Примири и соедини его (кающегося) святей Твоей Церкви». Любой грех, следовательно, ставит человека вне Церкви. То есть — Церковь всегда свята — и в нас, когда мы не грешим, и когда, согрешив, каемся; а нераскаянный грешник находится вне Церкви, какое бы положение он в ней ни занимал, каким бы саном ни был отмечен, — хотя Церковь, в надежде на его покаяние и возвращение в свое лоно, не объявляет этого формально и официально, но с терпением ждет, вплоть до последнего его издыхания, и молится о нем. Есть члены Церкви действительные — это христиане, живущие церковной жизнью; а есть члены Церкви формальные — крещеные, например в детстве, или даже работающие в Церкви, но дело спасения не содевающие. Таковые вне Церкви, хоть формально и принадлежат ей, и Церковь молится за них, ожидая их покаяния. Таким образом, Церковь всегда остается святой; только мы — то принадлежим ей, и тогда и мы святы, — то отпадаем от нее, и тогда чужды святости. Конечно, бывают разные степени как греха, так и святости, но это другая тема: речь сейчас идет о принципе.

Церковь Соборная. Словом «соборная» переведено греческое слово «кафолическая», — т. е. вселенская, обнимающая собою всех людей всех времен и народов, не ограниченная пространством и временем. Эта вселенскость Церкви вытекает из ее свойства — единства, о чем мы уже сказали. Но соборность имеет еще вот какое значение: все решения в Церкви, сколько-нибудь важные, принимаются соборно, т. е. не чьим-то единоличным распоряжением, а обще, в духе любви, сообразно с учением, содержимым Церковью. Единственный Глава Церкви — Господь Иисус Христос; Он построил Свою Церковь на основании, которым явились Апостолы; не один какой-то Апостол (как считают латиняне), а именно все Апостолы и их преемники — епископы; и теперь вся власть в Церкви принадлежит собору этой Церкви, прежде всего — собору епископов, а не какому-то одному, пусть даже и самому уважаемому епископу.

Этот принцип власти мы видим в Церкви с самого начала ее бытия: уже в книге Деяний апостольских мы читаем, что решение о вхождении язычников в Церковь принято Собором Апостолов (гл. 15). Так и продолжается в Церкви до сего дня. Высший авторитет для нас — Вселенский Собор, т. е. собрание епископов всех Поместных Церквей. Таким образом, соборность — это принцип жизни Церкви, принцип принятия решений. Его суть — единодушие, единомыслие во Христе. Еще: вселенскость Церкви — то, что она несводима к национальным и социально-культурным формам; хотя Церковь и облекается в них, но она и по сути, и по своему самосознанию выше их — вселенская.

Церковь Апостольская. Как мы уже говорили, Господь основал Свою Церковь через св. Апостолов; ими она получила свое устроение в основах — догматических, нравственных, канонических, литургических. И Церковь остается Церковью, только когда она восходит к Апостолам. Это значит, во-первых, апостольское преемство в Таинстве Священства. Апостолы, просвещая светом Христовым вселенную, везде оставляли своих преемников — епископов, продолжающих апостольское служение; епископы, отходя в жизнь вечную, также оставляли после себя преемников; и так, друг-другоприимательно, апостольская благодать священства пребывает в Церкви до сего дня. Во-вторых, в Церкви все должно возводиться к апостольскому авторитету. Догматический ли, нравственный ли, канонический, литургический — любой вопрос в Церкви должен быть поверяем и возводим к Апостолам: так ли учили, так ли установили Апостолы? Если то или иное явление коренится в апостольских установлениях — а их мы узнаем из Священного Писания Нового Завета и Священного Предания Церкви, — то оно церковно; а если нет — значит, к Церкви оно имеет опосредованное, а может быть, и враждебное отношение. Это очень важно. Многие воспринимают Церковь как, например, святоотеческую, или Богородичную, или мистически-чудесную, или державнообразующую, или еще какую-нибудь; но она Апостольская, и только таковая и есть Церковь.

Вот, кратко, об определениях, что есть Церковь, взятых из Священного Писания, Катехизиса и Символа веры.

Теперь для лучшего понимания темы нужно сказать, что не есть Церковь, то есть определить некоторые идеи и явления, которые, хотя и выдают себя за нечто церковное, присущее Церкви как бы неотъемлемо, на самом деле вовсе Церкви не принадлежат. Все такие идеологемы являются подменой идеи Церкви: они рядятся в церковные одежды, причем иногда назойливо, но по сути представляют собою явления антицерковные.

Здесь нужно отметить прежде всего, что мы с вами живем в период упадка церковного сознания — то есть когда идея Церкви в мировоззрении и в духовной жизни христиан не сознается и не чувствуется в чистоте: люди не знают церковного учения, не имеют потребности знать; а если это знание до их сознания и доходит, то иногда предпочитают оставаться со своими заблуждениями. Этот упадок имеет исторические причины, на которых мы не будем останавливаться; характеризуется он прежде всего недостаточностью церковного образования, в течение десятилетий искореняемого, в том числе и у духовенства. Каждый из нас непременно сталкивается с этими подменами когда под Церковью понимают не то, что она есть.

Не будем рассматривать все эти подмены — это отдельная тема, а отметим актуальные сегодня примеры такого рода:

  1. подмена Церкви культурно-социально-национальной составляющей,
  2. подмена Церкви народной стихией и
  3. подмена церковности некоторой лубочностью, фантастичностью, нереальностью, апокалиптичностью.

Прежде всего, как некий критерий, мы должны сказать об одном важном принципе: Церковь на земле выполняет исключительно одну, единственную задачу: Церковь спасает людей, соединяет их со Христом. Причем спасает и приобщает Христу не абстрактные народы, нации, государства — а личности, каждого захотевшего этого человека, индивидуально. Все, следовательно, проявления Церкви в оформлении, в действовании ее преследуют только эту цель. Больше ничем Церковь не является и не занимается. Она может прикасаться и обнимать собою любое явление: культурное, социальное, национальное и прочие, — но в них она ищет, как бы спасти людей, привести их ко Христу. Только то, что соответствует этому критерию, может считаться собственно церковным; и наоборот, если то или иное выдающее себя за «церковное» явление не отвечает этому критерию — оно к Церкви отношения не имеет, пусть даже это некая укрепившаяся идеологема, почитаемая многими как «подлинно церковная».

Церковь есть Божественное установление, она вечна и неизменна, но вместе с тем историческое бытие она проходит на земле, и поэтому она неизбежно облекается в те или иные внешние социальные, национальные и культурно-бытовые формы; но ошибка — полагать в этих формах суть Церкви, нечто необходимое, неотъемлемое по существу для нее. Для Церкви эти формы — лишь внешние соприкосновенности; Церковь к этим явлениям не сводится и ими не является. Нужно быть очень аккуратным, рассуждая с церковных позиций о патриотизме, национальном самосознании, формах государственного и общественного устройства и т. п., чтобы ими не подменить собственно церковное сознание, не мифологизировать, не профанировать его.

Вторая подмена — и это сущая беда для Церкви! — когда языческое, народное мироощущение рядится в церковные одежды. Для многих людей Церковь есть язычество православного обряда. Это явление называется «двоеверием» — когда принимается христианство, но внешне, обрядово, неглубоко, а суть религиозной жизни при этом языческая. Если брать историю Русской Церкви, то видим, что двоеверие от начала было сильно на Руси, против него боролись пастыри Церкви все время существования Русской Церкви. Каковы основные черты этого явления? Во-первых, это магизм, считающий, что главное — это правильно и точно выполнить обряд, он, как причина, автоматически повлечет за собой следствие — некий желаемый душевный или внешний результат.

Священник становится в этой системе взглядов жрецом, задача которого — точно и правильно все «сделать», а то, что он говорит, совершенно не важно. Таинства и церковные чины вместо совместного действия Бога и человека, их сотворчества, необходимо предполагающего сознательное и свободное участие человека в церковном действии, превращаются в некое волшебство, в котором совершенно не нужно принимать внутреннего участия.

Отсюда — повышенное внимание к внешнему — свечам, запискам, нательным крестикам, иконкам, источникам и совершенное игнорирование внутреннего — познания своей веры, христианской жизни. «А какую молитву читать? А куда свечку поставить? А как зажечь ее? А что написать в записке?» — все это с уверенностью, что стоит поставить свечку и подать записку — все, дело сделано: можно уходить.

Все это влечет за собой разного рода выдумки: в Церкви внешних обрядов не так-то много, и все они суть выражение молитвенного духа, внутренней жизни христианина, — а это мироощущение требует их в большом количестве, поэтому они сочиняются. Все мы знакомы с Медовыми и Яблочными Спасами (кощунство по сути — может ли быть наш Спаситель «медовым» или «яблочным»?), «крещенскими» обычаями, с трактовкой святых как регулировщиков сельскохозяйственного быта (Конон-огородник, Аким-ветродуй и проч. кощунства) и проч., и проч. Бороться с этим очень трудно, ибо это — стихия. Все церковное, к чему ни прикоснется языческое мироощущение, профанируется, извращается и опошляется.

Во-вторых, каков же вектор этого мироощущения? Все направлено не на спасение, не на общение души с Богом, а, как правило, большей частью на устроение земного благополучия. В лучшем случае — как бы не попасть в ад, чтобы и после смерти обрести нечто комфортно-благополучное. Христос совершенно не нужен, нужно, чтобы ребенок не болел, муж не пил, чтоб не сглазили, чтобы квартиру получить, разменять, — для чего, собственно, и предпринимаются все, магические по настроению для таких людей, церковные действия. Бог выступает как гарант благополучной жизни. Сам по себе Он совершенно не нужен, а нужно что-то от Него. Здесь корень увлечения в том числе и антиколдовством, широко распространенным среди языческих христиан.

Мы видим, что здесь очевидно нарушается иерархия христианских ценностей: Бог — как средство, а Церковь — как некая «белая магия», но не как ковчег спасения. Это вовсе не значит, что нужно впадать в спиритуалистическую крайность и отвергать все внешнее: нет, нужно лишь правильно расставить акценты, чтобы внешнее служило внутреннему, а не подавляло и заменяло его.

И третья, тоже очень важная и актуальная вещь. Мы с вами даем сегодня определение Церкви: что она есть и что не есть. Но усваиваются, познаются в полном своем объеме эти определения не столько рассудком, сколько жизнью в Церкви, правильной, духовной, христианской жизнью. Рассудочные определения суть только некие указатели, не более того; Церковь предполагает и требует именно жизнь, всецело выстроенную по духу Церкви. Эта жизнь нелегка. Она трезвенна, сосредоточенна, она совершенно чужда розовой восторженности, экзальтированности, мечтательности; она сурова, правдива и реальна. Она предполагает постоянное и непрестанное усилие, направленное на понуждение себя к добру, т. е. к жизни по евангельским заповедям, и на противление греху в самом себе. Эта жизнь требует большого внимания к себе, к ближним, к действиям Божиим как внутри, так и вне себя. Эта жизнь ровная, чуждая развлечений, пусть даже и церковных, чуждая публичности. А главное — она нелжива, потому что исходит из реального положения вещей, из правды о себе, о мире, о Боге; и только будучи таковой, она может принести духовный плод, ради которого она и предпринимается. А плод этот — святость (см. Рим.6:22), — не в смысле чудесности, мистичности, апокалиптических пророчеств и т. п., а, как мы уже говорили, — в стяжании Святого Духа, Который тих, мирен, радостен, смирен, постоянен, и сладостен, и покоен, и есть Он — Дух Истины, Который наставляет человека на всякую истину (см. Ин.16:13).

Это и есть духовная церковная жизнь; со стороны Церкви она подкрепляется непрестанным богообщением в Таинствах и всех церковных чинах, непрестанным же общением со всеми спасающимися и спасенными христианами — общением не в смысле внешнем, типа болтовни, но внутренним, глубоким, молитвенным, подлинным и истинным общением в Духе и в любви. И жизнь эта, как уже я сказал, сложна. Сам Господь говорит, что она есть — иго и бремя (см. Мф.11:30); что путь этот — узок и тесен, и даже что многие поищут войти тем путем, — т. е. будут искать путь спасения, — и не возмогут (см. Лк.13:24). Итак, для жизни в Церкви нужен тяжкий труд, причем нужно очень хорошо понимать, как и на что этот труд должен быть направлен.

Но многие люди не знают и не понимают этого, не хотят знать, не хотят или не могут трудиться. По этой причине происходит подмена трезвой, подлинной церковной жизни и, следовательно, здравых понятий о Церкви разными внешними вещами, которые, как и всякая подмена, облечены в церковные одежды, но имеют к Церкви лишь косвенное отношение.

Отмечу некоторые явления такого рода: прежде всего это фарисейство, т. е. сведение духовной жизни к внешнему: правилам, хождению в храм, регламентации поведения — без внутренней работы; это по сути магическое мировосприятие Церкви характерно для многих, как мы уже сказали. Затем это:

а) лубочность, сказочность, — когда кажущаяся сухость, узость и «недостаточность» евангельской жизни расцвечивается различными «преданиями». Немало их проникло в жития святых: порой жития разительно отличаются от жизнеописаний, достоверных документов и, бывает, идут вразрез с Евангелием. Смыкается это стремление к лубочности
б) со стремлением к чудесностям, мистичностям, пророчествам, прозорливствам и проч. Чудеса сами по себе присущи нашей религии; но все евангельские чудеса, чудеса святых угодников Божиих, о которых мы знаем из достоверных источников, способствуют созданию и укреплению той духовной жизни, которая описана выше, являются лишь вспоможением для нее. Христианские чудеса всегда имеют цель — убедив в истинности христианства, обратить человека к духовной жизни, т. е. ко Христу и спасению. Без этой цели чудеса «сами по себе» сомнительны и не нужны.

Святоотеческое отношение к чудесам всегда очень аккуратное и осторожное. «Чудеса, возбуждая удивление, мало содействуют святой жизни». Я не отрицаю чудес; но когда они подменяют или отменяют собственно духовную жизнь, тогда они — действительные или мнимые — становятся нецерковными, нехристианскими явлениями.

Ярким выражением вышесказанного, и вдобавок коренящимся в стихии языческой, является в) апокалиптика, так расцветшая сегодня. Характеризуется она напряженным исканием признаков пришествия антихриста. Ап. Павел говорит о ней, как о тайне беззакония (см. 2Фес.2:7), и Сам Господь сказал Апостолам и всем нам: не ваше дело знать времена или сроки, которые Отец положил в Своей власти (Деян.1:7). Следовательно, тайна эта остается именно тайной, несмотря на все ухищрения отгадчиков ее. Но вместо того чтобы уповать на Бога, сказавшего: если он будет человеком честным, то ни один волос его не упадет на землю (3Цар.1:52), спокойно содевать свое спасение и предостерегать ближних от прихода антихриста не столько словами, сколько жизнью, свидетельствующей о Христе (продолжим цитату из Деян.1:8: Но вы примете силу, когда сойдет на вас Дух Святый; и будете Мне свидетелями в Иерусалиме и во всей Иудее и Самарии и даже до края земли), апокалиптики придумывают как признаки антихриста, разумеется магически-внешние, языческие, социальные (ИНН и проч.), так и способы спасения от него (бегство в Дивеево, церковно-общественная смута и проч.). При этом они весьма активны и смущают огромное количество малообразованных членов Церкви.

Все вышеперечисленное сводится к подмене реальности церковной духовной жизни фантастическим мистически-сказочно-апокалиптическим мировосприятием и смещением акцентов с внутренней жизни на внешнее. Налицо нарушение иерархии христианских ценностей: отсутствует жизнь со Христом, отсутствует содевание спасения, а присутствует каша в головах и неразбериха в духовной жизни. Причем всё вышеназванное прочно приписывается Церкви как неотъемлемое ее учение; но мы видим, что эти явления не церковные, а скорее психологические.

Итак, мы рассмотрели определения Церкви и некоторые заблуждения насчет нее. У многих возникает в связи с этим вопрос: как уберечься от них? Как избежать их? И не проще ли принимать всю церковную действительность так, как она есть, не рассуждая? Кто мы такие, чтобы обсуждать это? Такая точка зрения есть, и она распространена.

Но мы — члены Церкви, мы и есть Церковь, и здесь дело не в каком-то якобы бесчинном дерзновении. Мы имеем ясные заповеди Евангелия на то, чтобы по крайней мере думать над этими вопросами. Сам Господь уподобил Церковь полю, на котором растут и пшеница — доброе семя, и плевелы — сорняки (см. Мф.13). Ап. Павел заповедует: Негодных же и бабьих басен отвращайся, а упражняй себя в благочестии (1Тим.4:7), и еще об этом: будет время, когда здравого учения принимать не будут, но по своим прихотям будут избирать себе учителей, которые льстили бы слуху; и от истины отвратят слух и обратятся к басням; но ты будь бдителен во всем (2Тим.4:3-5).

Есть Церковь Христова Православная, а есть басни, сплетающиеся с ней. Мы обязаны, следовательно, избегать, отвращаться басен, быть бдительными, упражняя себя в благочестии; а для этого нужно именно распознавать эти басни, которые выдают себя за церковное учение. И главное, первое условие здесь — быть честным перед собою и перед Богом.

Нынешний упадок церковного сознания характеризуется, в том числе, и некоей боязнью правды, и даже больше — внесением лжи в Церковь. В качестве примера могу привести хотя бы приписывание свт. Филарету Московскому известной фразы: «Люби врагов своих, гнушайся врагами Божиими, ненавидь врагов Отечества». Нигде в книгах, где встречается это высказывание, я не находил ссылки на сочинения свт. Филарета. Кликушеский бестселлер «Россия перед вторым пришествием», например, приведя этот афоризм, ссылается не на творения, хоть какие-нибудь, московского святителя, а на какие-то сомнительные издания.

Мы же с вами должны искать правды и убегать лжи и не прятаться от вопросов и противоречий, но выяснять подлинно церковную точку зрения на них. Блаженны алчущие и жаждущие правды (Мф.5:6). Ищите же прежде Царства Божия и правды Его (Мф.6:33). Это прямая заповедь Божия. Нужно также распознавать ложь, избегать ее, бороться с ней, памятуя, что диавол — отец лжи (Ин.8:44). Горе тем, которые зло называют добром, и добро — злом, тьму почитают светом, и свет — тьмою, горькое почитают сладким, и сладкое — горьким! (Ис.5:20).

И смущению, что мы якобы «судим» Церковь, места не должно быть. Не Церковь мы судим: в Церкви нет лжи и не может быть. А отделить от Церкви то, что ею не является, но выдает себя за нее, — мы обязаны — хотя бы ради себя, чтобы не уклониться от правого пути. Вымыслы человеческие ненавижу, а закон Твой люблю (Пс.118:113), — говорит Псалмопевец; если извлечешь драгоценное из ничтожного, то будешь как Мои уста (Иер.15:19), — говорит Господь через пророка.

Каковы же критерии, по которым мы можем отличить «драгоценное» от «ничтожного»? Как нам различить, где учение Церкви, а где древние, традиционные, многими почитаемые «подмены»? Эти критерии дают нам Священное Писание и Священное Предание, а что это такое — будет предметом нашего дальнейшего рассмотрения.

Откровение Божие. Священное Писание

Мы подошли к определению, что есть Церковь, и рассмотрели некоторые тексты Св. Писания, Символ веры и Катехизическое определение Церкви. Мы также коснулись того, что не есть Церковь, хотя прочно существует в церковном бытовом сознании, как якобы неотъемлемо принадлежащее Церкви.

Такое положение вещей не должно никого смущать. Церковь не есть нечто параграфированное, точно определенное инструкциями; Церковь – мистическая реальность, коренящаяся в беспредельном и лишь отчасти познаваемом Боге. В силу этого всегда остается в рассуждении о Церкви некоторый элемент неопределенности, недоказуемости и даже некоторой произвольности, – когда люди понимают под Церковью то, что им хочется, но не то, что есть Церковь на деле. В Евангелии об этом говорится в притче о пшенице и плевелах – что на поле Церкви среди доброго семени существуют и растут (т.е. развиваются) посеянные врагом сорняки; и такое положение будет до конца земной истории Церкви. Апостол же Павел пишет в послании к Тимофею, что есть здравое учение Церкви, а есть бабьи басни; и мы должны, различив, разумеется, одно от другого, первого держаться, а от второго отвращаться.

Это требует от нас, православных христиан, – как мы уже говорили вначале наших бесед, – отнюдь не бездумного существования «по инерции», не лубочно-благодушного пребывания в рамках русской православной действительности начала XXI века со всеми ее соприкосновенностями, но трезвой и творческой, подлинно церковной православной христианской жизни, как внешней, так и, в первую очередь, внутренней, духовной. Начинается же эта жизнь с правильного строя мыслей, с выстраивания иерархии христианских ценностей. Это подчеркивал особенно Свт. Игнатий, говоря о том, что одна неверная мысль о духовной жизни, принятая человеком, может извратить весь внутренний строй его. Чтобы с нами этого не случилось, мы и должны тщательно разобраться и уяснить себе, что именно содержит Церковь в качестве главного, неотъемлемого, а что в Церкви – второстепенное, обусловленное историей и социально-культурными формами ее, чтобы не путать одно с другим.

Для того чтобы приобрести правильный строй мыслей, недостаточно только собственных усилий. Человек – существо падшее; его разум утратил в падении силу и чистоту, необходимые для точного уяснения Божественных истин. Для человека, предоставленного самому себе, максимально возможное уяснение – это дойти до идеи Бога: что есть Бог, что Он управляет миром, что Он – его Творец. Но каков наш Бог? Каков путь спасения, какова судьба и всего мира, и каждого из нас, – это человек падший сам собою не может узнать. Для этого нужно действие Божие, открывающее человеку эти истины. И Бог, Который хочет, чтобы все люди спаслись и пришли в познание истины (1Тим.2:4), не оставил человека в неведении относительно столь важных вещей, но открыл их человеку. Это и есть Откровение Божие, – т.е. действие Божие, научающее человека истине.

Откровение можно понимать в широком и в собственном смысле. В широком смысле – это, во-первых, откровение Бога о Самом себе в воплощении Бога, – Господа нашего Иисуса Христа; а Он, Второе Лицо Святой Троицы, именуется еще Словом Божиим и, следовательно, Бог Сам Себя являет в Слове Своем воплотившимся; Сам Он, и вся Его жизнь, учение и действия являются для нас высшим, совершенным и полным откровением Бога о Себе, Своих делах, об отношении Бога к людям, о пути спасения, и о всех истинах нашей веры. Во-вторых, Христос, воплотившийся Бог, есть, как мы говорили уже, центр, смысл, начало и конец всей жизни человеческой, ибо Он – Бог вочеловечившийся. Он же есть и Глава Церкви, которая для нас Духом Святым, если можно так выразиться, «содержит» Христа. Следовательно Церковь в себе носит всю полноту откровения Божия, и вне Церкви мы не можем обрести его, т.к. высшее и единственное Откровение Божие – это Христос, а Он благоволил пребывать со Отцем и Духом Святым в Церкви, почему она и есть столп и утверждение Истины.

В Церкви же понимаемое в широком смысле Откровение Божие, т.е. действие Божие на человека, научающее его истине и влагающее в него истинные основы разумения и деятельности, осуществляется трояким образом:

  1. непосредственно, – т.е. когда Дух Святый воздействует на душу человека, в таинствах Церкви прежде всего, затем в молитве, во всех чинах церковной жизни, или по особому Божию промышлению иным способом;
  2. дано нам Богом неким специальным образом, в Священном Писании, – т.е. откровение Божие в собственном смысле слова, о чем и будет у нас речь впереди; и
  3. в Священном Предании Церкви.

Очень важно отметить, что в своей полноте Откровение подается нам, как мы сказали уже, именно и только в Церкви, и только через гармоничное сочетание названных трех способов, и не может быть нами получено, если мы произвольно остановимся исключительно на одном чем-либо. Так, если мы будем принимать Таинства Церкви и, как говорят, вообще «ходить в Церковь», но не будем при этом изучать Св. Писание и Св. Предание – изучать с целью не только познавательной, но практической прежде всего, – то мы оставим принятые Таинства без плода, не сумеем ими распорядиться как должно, – ибо они требуют определенного строя внутренней жизни и определенной деятельности; а узнаем мы об этом именно из Св. Писания и Предания; а без них, из одних Таинств самих в себе, мы ничего не узнаем и не поймем. Если мы остановимся только на Св. Писании, как протестанты, которые считают его единственным источником духовной христианской жизни, то мы совершим ошибку, подмену, ибо источник духовной жизни – Сам Бог, и, ближе, Св. Таинства Церкви, а Писание – не источник жизни как таковой, а критерий правильности этой духовной жизни, указатель пути жизни, обоснование знания о Боге и спасении, – но не само спасение, не сама жизнь, не само Богообщение. Принимая только Писание, мы план жизни, описание ее принимаем за самое жизнь, и вместо плода духовного получаем лишь словесное указание на него, описание его; таким образом, мы лишаемся реальности жизни, обрекаем себя на мечтательность, фантазирование, ложь.

Также, для уяснения Писания как должно нам необходим опыт содержащей Писание Церкви, т.е. Предание, ибо Писание сложно, требует толкования и уяснения, а все таковое имеет Св. Предание, без него толкователи Писания придут ко многим разногласиям, что и видим в протестантизме.

Наконец, если мы кладем в основу христианской жизни (как правило, с целью подчеркнуть свое православие) исключительно Св. Предание (а оно очень разнообразно и богато), без обоснования его Св. Писанием, без «выравнивания», так сказать, и соотнесения его с целями Церкви и с непосредственной ее жизнью в Таинствах и основах ее устроения, – то мы получаем то, о чем говорили выше: смещение акцентов, нарушение иерархии христианских ценностей, покривление строя духовной жизни, уродливое кликушество, мракобесие, фанатизм, обскурантизм и нелепейшее псевдоцерковное политиканство.

Итак, только в стройном сочетании трех названных сторон содержимого Церковью Откровения мы обретаем истину – и истину мыслей, и истину жизни. Отсюда же видна и иерархия ценностей в Церкви, – именно, 1-е – это Таинства, 2-е – Священное Писание, и 3-е – Священное Предание Церкви, в их неразрывности и гармоничности.

Мы будем говорить о Священном Писании, или об Откровении Божием в собственном смысле этого слова. Священное Писание имеет в Церкви высший вероучительный и нравственно-учительный авторитет. Св. Писание есть особое действие Божие, направленное на то, чтобы открыть человеку истины о Боге и спасении. Это особое действие осуществлено Богом через пророков и Апостолов. Церковь свидетельствует об этом в Символе Веры, исповедуя то, что Дух Святой говорил в Пророках, а также называя Церковь Апостольской, т.е. как мы уже говорили, возводя все устроение Церкви к Апостолам. Св. Писание состоит из двух частей: Ветхий Завет и Новый Завет. Ветхий Завет и есть собрание пророческих писаний, Новый Завет – апостольских.

Главная тема Св. Писания есть Христос; Сам Он сказал: Исследуйте Писания, ибо вы думаете чрез них иметь жизнь вечную, а они свидетельствуют о Мне (Ин.5:39); и мы уже сказали с вами, что Писание не есть собственно духовная жизнь, а – описание ее, информация о ней, но информация, не людьми выдуманная, а именно открытая Богом, данная человеку для того, чтобы он пришел ко Христу и в Нем содевал свое спасение, имея Св. Писание как безошибочный критерий правильности своей жизни и строя мыслей. Так же, как и Церковь, которая занимается только и исключительно спасением людей во Христе, хотя со многим соприкасается, – и Св. Писание имеет своим главным предметом – Христа и спасение, хотя о многом пишет. И как Христос, Бог Слово, есть откровение Божие высшее, единственное, исключительное, – так и пророчествующее о Нем и говорящее о Нем записанное слово приобретает значение истинного и непогрешительного Откровения.

Ветхий Завет пророчествует о пришествии Христа, показывает становление в истории подготовительных условий для Него, приготовляет избранный народ, как среду, из которой должен воссиять Спаситель, возводит людей на все более высокий нравственный уровень. Новый Завет говорит об исполнении пророчеств: о жизни Христа, Его учении, Его делах, о пути спасения, о Церкви, о проповеди Апостольской, о нравственной норме жизни христианина; о последних судьбах мира и человечества. Мы будем с вами разбирать, каким именно образом содержит Св. Писание эти истины; но сначала скажем о самом том действовании Божием, которым Господь их нам открывает.

Прежде всего нужно отметить, что это именно действие Божие; Св. Писание не есть какая-то теория, не просто книга исторического и нравственного содержания. В нем заключена некая духовная сила. «Слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные», говорит Ап. Павел (Евр.4:12). Эта духовная сила Св. Писания коренится в источнике его – действии Св. Духа, непосредственном и особом влиянии Божием на Священных писателей. Это влияние, это действие называется богодухновенностью.

Всё Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности, да будет совершен Божий человек (2Тим.3:16-17), пишет Ап. Павел, а ап. Петр об этом же говорит так: Никакого пророчества в Писании нельзя разрешить самому собою, ибо никогда пророчество не было произносимо по воле человеческой, но изрекали его святые Божии человеки, будучи движимы Духом Святым (2Пет.1:20-21).

Что же такое богодухновенность? Это есть «сверхприродное действие, посредством которого Дух Святый побуждал и подвизал священных писателей и содействовал им во время писания таким образом, что они: осознавали, стремились точно передать и выражали с безошибочною верностью все то, и только то, что Бог повелевал им писать». Здесь необходимо уточнить объем этого богословского термина, поскольку что такое богодухновенность часто понимают неправильно. Богодухновенность относится к содержанию Св. Писания, но не к каждой букве его. Писание не есть некое спиритическое письмо, а богодухновенность не есть то, что священные писатели представляли собою безвольный инструмент. Господь не написал Библию собственноручно; Он не диктовал ее авторам библейских книг так, что они находились, как медиумы, в состоянии транса.

Священные писатели становились орудиями Св. Духа, но при этом не утрачивали ни своей личности, ни свободы, ни рассудка, ни воли, ни характера, ни манеры излагать мысли, ни даже своих, присущих каждому человеку, немощей и человеческих особенностей. Здесь произошло как бы некое таинство: оставляя неприкосновенной личность и свободу, Бог так воздействовал на св. писателя, так просвещал его душу и разум, что написанному им тексту, сохраняющему его индивидуальные и литературные особенности, сообщалось Духом Святым в содержании, смысле его, Божественное непогрешительное значение Откровения Божия.

Существует ошибочная точка зрения на богодухновенность Писания, что она доходит до того, что будто каждая буква или сочетание слов, или вообще всякая внешняя форма Писания свята и непогрешима. Это опровергается тем, что есть в Писании некие мелкие внешние противоречия, например в Евангелии от Матфея, Луки и Иоанна, в рассказе о предательстве Петра повествуется, что петух запел один раз, а в Евангелии от Марка – два раза. В 1 книге Царств Давид играет Саулу на псалтири, а в следующей главе они только знакомятся. В Евангелии от Матфея – два гадаринских бесноватых, а у Марка и Луки – один; и т.д.

Если понимать богодухновенность именно таким радикальным образом, то как моryт быть в Писании эти противоречия? Здесь дело в том, что, как мы уже сказали, цель откровения Божия – исключительно спасение человека. Св. Писание – не учебник физики, биологии, не протокол исторических событий, хотя это не значит, что Библия содержит неверные мнения по этим вопросам. Нет, и то, что есть в Библии, относящиеся до этих сфер знания – истина; но это не научное, не полное и не пунктуально-точное знание, а основы этих знаний.

Господь, если можно так сказать, исходил из того, чтобы дать человеку точное и полное познание о Христе и о пути ко спасению; и в этом вопросе Дух Святой вдохновлял св. писателей так, что они не могли допустить ни малейшей неточности. Что же касается до не относящихся ко спасению вопросов, частностей, как-то: точная историческая канва или взгляды св. писателей на тот или иной житейский вопрос, не относящийся к религиозной сфере жизни, и т.п. – то тут не было нужды со стороны Бога выверять, так сказать, каждую мелочь, – именно потому, что богодухновенность относится к религиозному смыслу, к содержанию Писания, но не вяжет свободу и волю и память св. писателя.

Поэтому мелкие внешние неточности никак не противоречат богодухновенности и не должны смущать, как иногда бывает, если мы понимаем ее неверно. Это не значит, что богодухновенность на что-то простирается, а чего-то не касается; нет, Ап. Павел сказал: Все Писание богодухновенно (2Тим.3:16); а значит это, что богодухновенность не есть что-то формально-насильственное, но – творческое.

Здесь мы видим в действии один из основных принципов влияния Бога на человека, он называется синергией, т.е. со-творчеством, со-действием. Он проявляется в любой сфере религиозной жизни. Это значит, что Бог никогда не действует насильственно, автоматически, формально; Бог всегда уважает свободу человека и ждет от него сознательных и совершенно свободных религиозных движений сердца и действий. Хотя Господь всегда, в любом случае помогает человеку в его движении к добру, но далеко не всегда Он делает это явно. Всегда Он промыслительно располагает события тем или иным образом; но насильно никогда не действует, не вяжет человека. И только тогда, когда человек сам, свободно, отдает сердце Богу, тогда Он действует уже очевидно, помогая человеку открыто, и творя – с его согласия – в нем волю Свою.

И в данном случае мы видим, что священные писатели подвигами своей жизни приуготовили себя к действию Божию в себе; они очистили свое сердце, воспылали любовью к Богу, и Господь, видя это, видя, что человек способен к восприятию действия Духа, уже только тогда действовал Сам явно, просвещая ум и душу библейских авторов к тому, чтобы они точно изложили Откровение Божие. Но при этом мы должны помнить, что хоть принцип синэргии – всеобщий в Церкви, все же богодухновенность есть особое действие Божие, не повседневное в Церкви. Поэтому она – основное, что определяет высший авторитет Св. Писания как Откровения, исшедшего – хоть и при живом и неформальном участии св. писателей, – непосредственно от Бога.

Итак, перед нами эта книга – Библия, Слово Божие, Откровение Божие, основа нашей веры и жизни. Она писалась на протяжении более тысячи лет; ее авторы – цари, пророки, пастухи, судьи, священники, рыбаки, юноши, старцы, ученые, простецы. Здесь и летопись, и история, и родословные списки, и законы, и пословицы, и поэмы, и видения, и Евангелия, и письма Апостолов разным первохристианским общинам. Книга сложная, требующая правильного понимая и толкования. Мы видим, что все отколовшиеся от Церкви конфессии и деноминации, вплоть до самых изуверских сект, имеют одну и ту же книгу, и все опираются на нее, как в доказывании истины, так и в обоснование своих заблуждений. На что нам опереться, чтобы правильно понять и усвоить себе откровение Божие? Здесь нужно соблюсти следующие вещи, некие условия, предпосылки к изучению Св. Писания: 1) воспринимать Св. Писание в контексте Церкви, как книгу Церкви; 2) знать иерархию знания, открываемого Писанием, принцип подачи знания; 3) воспринимать Св. Писание не оторвано ото всего, а в историческом контексте, как книгу Истории, книгу реальности, факта, – и учитывать обстоятельства этой реальности; 4) учитывать особенности библейского языка и 5) воспринимать Св. Писание в целости, не выдергивать из него частности, при замалчивании остального.

Теперь кратко разберем эти пункты.

1. Священное Писание – это книга Церкви. Вне Церкви его ни понять, ни усвоить невозможно. Его нельзя выдрать из контекста Церкви и рассматривать и изучать отдельно. Это все равно, что делать попытки понять, как мыслит человек, отрубив ему голову и рассматривая ее одну. Церковь – первичная реальность по отношению к Св. Писанию. Мы, например, видим, что Церковь существовала со дня Пятидесятницы во всей своей полноте и целостности, а новозаветных Св. Писаний еще не было, и только через 20 лет было написано первое Евангелие.

Из этого следует, что для толкования Писаний, написанных через св. писателей Св. Духом, нам обязательно нужно обращаться к сосуду, жилищу и хранительнице того же Самого Св. Духа – к Церкви. Один и Тот же Св. Дух дал – в Церкви, не вне ее – Откровение, и Он в Церкви же дает толкование его.

Мы видим, что забота о толковании Св. Писания всегда присуща Церкви, с самых первых ее дней. Ветхозаветные писания толковали Апостолы, и в Новом Завете мы видим их толкования; Новым Заветом преимущественно живет и его осуществляет Церковь, и только она может дать истинное его толкование.

Кроме того, первичностью Церкви объясняется то, что в Писании не содержится систематического плана, так сказать, проекта Церкви. Церковь не выводится из Св. Писания, как это пытаются сделать протестанты, а усматривается из него как уже существующая данность. Писание указывает на Церковь и частности ее жизни, но не определяет ее строй из самого себя. Это важно для решения вопросов соотношения того, что содержит Церковь и того, что говорит об этом Св. Писание.

Следовательно, всегда Церковь является высшим и главным авторитетом в хранении и толковании Св. Писания. Это доказывается в первую очередь тем, что именно Церковь определяет канон Св. Писания – какие именно книги являются богодухновенными, а какие – нет, т.е. состав книг Св. Писания определен не из него самого, а именно Церковью. Итак, Слово Божие есть прежде всего Книга Церкви, и только в ее контексте эта Книга может быть правильно понята.

2. Существует иерархия истин, открываемых Писанием. Так, а) яснее всего, с максимальной полнотой раскрыты истины, относящиеся, как мы сказали уже, ко спасению человека, а именно: создание человека по образу и подобию Божию, его бессмертие; грехопадение, его последствия; домостроительство спасения, т.е. приуготовление Боговоплощения, само оно, крест, Воскресение, основание Церкви; путь ко спасению, т.е. освящение таинствами, поучение в Законе Господнем и хождение в заповедях Божиих; наконец, посмертная участь человека, обусловленная его земной жизнью. Все это содержится в Писании с не допускающей кривотолков (хотя они есть, о причинах – ниже) точностью и полнотой.

б) С меньшей полнотой, – хотя и максимально возможной для человека, – дается нам знание о Боге, о Его свойствах, о Промысле Его. Дело в том, что путь спасения человек способен понять по природе, т. ск. до конца, ибо он относится целиком к человеку; а Бога и Его свойства человек до конца и полностью познать не может, а может их только обозначить. Человек принципиально не может, во всяком случае, здесь, на земле, познать Бога, как Он есть. – Так, мы знаем из Писания, что Бог Един по существу, но Троичен в Лицах; а как это – мы не знаем. Мы знаем, что Бог благ и промышляет о мире – но знаем только «вектор» этого промысла – к Царству Небесному; но всех путей Божиих мы не знаем. И часто человек спотыкается на этом: как согласить благость и промысл Божий со страданиями на земле? «Как небо отстоит от земли, так пути Мои от путей ваших, и мысли Мои от мыслей ваших» (Ис.55:8-9), – отвечает нам Господь.

Так что в Откровении даны нам указания на Бога, каков Он, что Он хочет от нас; но существо этого знания о Боге – вера. «Мы ходим верою, а не видением» (2Кор.5:7), «видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно» (1Кор.13:12), но имеем надежду, что в будущей жизни «лицем к лицу» (там же) «увидим Бога, как Он есть» (1Ин.3:2).

в) Наконец, третий род информации, доносимый до нас Словом Божиим, есть знание о мире, устройстве природы и проч. Здесь, как мы уже сказали, даются нам основы знаний, а не конкретное, точное научное знание. Так, мы узнаем, что мир сотворен Богом из ничего и будет иметь конец; что данные Богом законы природы могут Им же приостанавливаться... ну, пожалуй, и всё. Извлекать из Св. Писания теорию Большого Взрыва, или, скажем, эволюцию, – грубая ошибка и абсурд. Бог даёт нам знание о внешнем мире как принцип, но не как конкретику. Почему? Свт. Феофан пишет, что устройство мира мы никогда не поймем до конца, хотя будем пользоваться плодами познания его. Бог не дал нам способности понять этого – как бы человек не старался. Для спасения души нам не нужно знать в точности, как устроен мир сей преходящий. Он – дело рук Божиих, плод Премудрости Его; для нас достаточно этого знания.

3. Мы должны учитывать исторический и духовный контекст той или иной книги Св. Писания. Писание – Книга Истории; оно не есть абстрактный теологический трактат. Св. Писание открывает нам, как Бог действует в людях, в событиях, в ситуациях; оно – книга жизненная, книга трезвой и правдивой реальности, книга факта. Поэтому необходимо знать исторический контекст написания книг Библии, историческую среду, в которой происходило то или иной событие. И толкование Писания прежде всего должно начинаться с выяснения этого исторического контекста буквально, фактически, а потом уже можно искать духовно-аллегорический смысл, имея в виду то, что никакое аллегорическое толкование не должно затемнять или перетолковывать фактическую реальность описываемого. Иначе Писание превратится в оторванную от жизни мутно-туманную фантазию. А уяснение исторического и органически соединенного с ним духовного контекста только и может дать правильное и точное понимание Писания.

Например, в Ветхом Завете гуманитарно-настроенных и абстрактно-мыслящих людей часто отталкивают кровавые жертвоприношения, жестокости и проч. Да, с современной точки зрения все это ужасно; но тогда уровень народа был таков, что со стороны Бога нужны были очень грубые, зримые и жесткие, порой до крайности, педагогические меры, чтобы отвлечь Израиля от язычества, чтобы повысить нравственный уровень его. То есть нужно исходить в оценке не из сегодняшнего уровня развития человечества, а из тогдашнего – очень низкого (хотя сегодня мы усиленно возвращаемся на тот уровень).

Новый Завет, и сам по себе всегда действующий на людей, при уяснении исторического контекста становится гораздо понятнее и глубже. Мнимые противоречия, которые некоторые усматривают в смысле Писания, устраняются именно уяснением контекста.

Яркий пример ошибки не-учтения исторически-духовного контекста – Лютеровское зацикливание на оправдании «только верою». В подтверждение своей теории Лютер приводил слова Ап. Павла, что от дел закона не оправдывается никто, а только верою во Христа; но не учел Лютер, что Апостол имеет в виду лишь ветхозаветный закон, и эти места из его посланий – конкретно-историческая полемика против иудействующих христиан; не приняв во внимание этот контекст, Лютер распространил узкий смысл апостольских слов на дела веры вообще, и вверг в ересь пол-Европы. Итак, без знания контекста Св. Писание для нас становится в некоторой степени абстрактным, нереальным, и мы не всегда понимаем именно то, о чем хочет нам сказать та или иная библейская книга.

4. Необходимо учитывать особенности библейского языка. Это относится, во-первых, к описанию Бога: Он ходит, смотрит, гневается, раскаивается проч. Конечно, это нельзя понимать буквально, но лишь описательно, применительно к ограниченному человеческому восприятию. Далее, в Св. Писании часто бывает несколько пластов смысла, напр., описываются события, а под ними лежит уяснение действия Божия в подобных ситуациях. Потом, есть особенности пророческого языка, когда пророк предсказывает сразу несколько событий – историческое и мессианское одновременно. Пример такого языка мы видим в Мф.24, когда Господь одновременно предсказывает разрушение Иерусалимского храма и конец мира сего. Если не учитывать пророческий язык, способ выражения, то, воспринимая текст линейно, мы придем к выводу, что Господь обещал конец света уже при жизни апостолов: не прейдет род сей, как всё это будет (Мф.24:34), что неверно. И много других мест Писания, где необходимо учитывать особенность формы изложения.

5. Наконец, еще один момент, очень важный – восприятие Св. Писания в целости. Вот мы сказали с вами, что Св. Писание содержит все истины спасения в такой полноте, что невозможны кривотолки. Но кривотолки всё же существуют, и их много. А все потому, что Писание – не реестр, не параграфированная инструкция, где все перечислено схематично, как мы с вами перечисляем. Особенность Писания – то, что эти истины обретаются нами не в одном месте собранными, но в разных местах, на всем пространстве Писания.

Например, Нагорная проповедь дает нам идеал христианской нравственности. Многие, как Толстой, ею одной и ограничиваются, крича: в этом христианство! остальное – лишнее! Но в другом месте Господь говорит: если не будете есть Тело Мое и пить Кровь Мою, не будете иметь в себе жизни (Ин.6:53) – то есть учит о необходимости причащения Св. Тайн. Еще в другом месте: кто Церковь не послушает – будет тебе как язычник и мытарь (Мф.18:17)- т.е. надо слушать Церковь. Ап. Иоанн говорит: если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши (1Ин.1:9) – вот и исповедание грехов. Непрестанно молитесь (1Сол.5:17), блюдите, да не отягчаются сердца ваши объедением и пьянством и заботами житейскими (Лк.21:34) – вот и аскетическая жизнь. Ап. Павел говорит: назидайте себя псалмами, пением, песньми духовными – вот и Богослужение.

Всё в Писании есть, мы видим – только не в одном месте, а в разных. И поэтому мы должны воспринимать Писание именно в целости. И если мы хотим узнать о том или ином вопросе – например, о молитве, нужно собрать все места Писания, а не только «Отче наш»: и «бдите и молитесь», и «постом и молитвою», и «непрестанно молитесь» – все: и тогда узнаем Богооткровенное учение, как оно есть. А то выберут текст об «Отче наш» – и всё. Нарушение этого правила приводит к ересям («ерео» – выбираю (греч.)) – т.е. когда из Писания выхватывается что-то одно, особое, отдельное, и на нем основывается система взглядов, без учета целости Писания – т.е. что говорится о том же во всем Писании в других его местах, – без учета также и всего того, о чем мы сказали – контекста, языка и проч.

Вот пять пунктов, которые необходимо иметь в виду, изучая Св. Писание. Мы сказали о них кратко; а вообще, это тема неисчерпаемая, если ею заниматься подробно.

Теперь несколько слов нужно сказать о месте Св. Писания в жизни Церкви. Оно исключительно велико. В Церкви всё возводится к Св. Писанию. Любое действие Церкви, любое таинство, любой чин, всякая богословская мысль, все стороны церковной жизни, особенно – Богослужение – центр жизни православного христианина, – опираются на Св. Писание и в нем имеют свое основание. Всякое церковное соборное решение обязательно опирается и ссылается на Св. Писание. Так что коль скоро что-то в Церкви (не в самой Церкви, а в наличной церковной действительности) не соответствует, противоречит Св. Писанию, то не может считаться церковным. Это налагает на нас непременно обязанность – изучать Св. Писание, поучаться в законе Господнем день и ночь, как говорится в Пс.118. Свт. Феофан пишет: «Божественные стихии, Церковь Божию питающие, суть: Слово Божие и Св. Таинства» (Свт. Феофан. Дополнительные письма, стр. 221), и сколь обязательно для спасения участие в Таинствах, столь же необходимо изучение Св. Писания и жизнь по нему.

Преп. Антоний Великий говорил, что на каждое дело, которое мы делаем, должно иметь свидетельство Св. Писания (Достопамятные сказания... М.,1999, с. 17), а для этого оно, особенно и преимущественно Новый Завет, должно быть постоянным предметом нашего внимания. Преп. Серафим Саровский сам еженедельно прочитывая Новый Завет, советовал так изучить его, навыкнуть ему, чтобы ум как бы «плавал» в словах Писания. Свт. Тихон Задонский знал наизусть Псалтирь и Новый Завет. Преп. Пахомий Великий, основатель общежительного монашества, вменял в обязанность монахам знать Новый Завет наизусть. Святые Отцы, без исключения, основывали как свою жизнь, так и богословие на Св. Писании. Все богослужение пронизано Св. Писанием, и, обще говоря, Писание (наряду с Таинствами) – фундамент жизни Церкви; и мы не можем быть настоящими членами Церкви, не зная хорошо Св. Писания Нового Завета.

Но, к сожалению, в православной среде Св. Писание не занимает того места, которое оно должно иметь в Церкви. Евангелие износится каждое воскресенье в храмах для лобызания, оно благоукрашается роскошными окладами; многие воцерковленные люди имеют в своем молитвенном правиле главу Евангелия и главу Апостола. На этом у многих православных обязанности по отношению к Св. Писанию заканчиваются. Читать и изучать многие христиане предпочитают разные многочисленные брошюры, жития старцев и стариц, описание чудес, православные «страшилки», книги апокалиптического содержания, антиглобалистскую национально-патриотическую литературу и проч. Но Св. Писания люди не знают, и даже не сознают своей непременной обязанности знать его.

Я очень часто сталкиваюсь с таким, например, явлением: на беседе перед крестинами люди, в ответ на рекомендацию прочитать Евангелие в качестве подготовки к Таинству удивляются, возмущаются и говорят: «что-то у вас порядки какие-то странные, на большинстве приходов не требуют этого» (!). Другой пример. К одному священнику пришла прихожанка и жалуется на соседку, что она, прочитав литературу, данную ей, говорит: не пойду в вашу церковь. Батюшка спросил: а что Вы ей дали? Ответ: брошюрки разные, о грехах, о мытарствах, о Страшном Суде и проч. Батюшка: почему же Вы не дали ей сначала Евангелие? На это ответа не последовало. Ревнительнице воцерковления своей подруги не пришло в голову, что начинать его надо с Христа, Откровения о Нем. Можно привести также всю недавнюю дискуссию об ИНН, – когда незнание Писания приводит к хуле на благодать Божию.

Без знания Писаний в нашей церковной среде расцветает язычество, обскурантизм, шовинизм, нелепейшее обрядоверие и невежество. Некоторые даже считают, что Писание читать вредно – «умом тронешься», или возгордишься. Достаточно-де, в Церковь «ходить», и всё. Это всё, безусловно, дьявольские ухищрения, отрывающие человека от источника знаний о Христе, препятствующие человеку спастись и прийти в познание истины. «Недоверие» к Св. Писанию имеет давнюю традицию и некоторую даже укорененность в православном бытовом сознании; для многих Православие определяется вовсе не Писанием, а совсем другим – огромным количеством разных явлений, исторически напластовавшихся на Церковь: явлений, которых – начни их сверять со Св. Писанием – немного останется. Иллюстрацией этого могут служить пятидесятилетние усилия Свт. Филарета Московского по переводу Св. Писания на русский язык. Сколько препятствий пришлось преодолеть ему! Сколь сильное восстание было против того, чтобы христиане могли дома у себя читать Слово Божие на родном языке! И до сих пор библейская наука в Православии очень слаба, гораздо успешнее она развивается у латинян и протестантов – но там она не ограждена православными принципами толкования Писания.

И, наконец, самое важное. Св. Писание дано нам Богом, чтобы мы не просто извлекали из него информацию, – а чтобы по нему жили. Многие вещи, непонятные нам в Писании при поверхностном чтении, уясняются опытом христианской жизни. Писание открывает нам свой смысл, если мы понуждаем себя жить по Евангелию, по заповедям Христовым. И здесь, к сожалению, и наличествует главный «зазор» между Церковью – содержательницею Писания и духовного опыта жизни, из него вытекающего, – и наличной церковной действительностью, т.е. нами – православными христианами. Увы! Не Св. Писанием многие из нас руководствуются в повседневной жизни...

Закончим мы поэтому рассуждение о Св. Писании призывом – не только любить его, изучать его, читать его как можно чаще, и не как «правило», а как необходимейшую духовную пищу, – но и приложить усилие к тому, чтобы Новый Завет сделался нашей жизнью, руководством для всей нашей, и внешней, и внутренней, деятельности, и критерием, определяющим как наше мировоззрение, так и все наши поступки.

О Священном Предании

Говоря о Священном Писании, – об Откровении Божием, – мы подчеркивали его важность для Церкви: все, что в Церкви есть, обосновывается Св. Писанием, опирается на него, как на фундамент. Церковь – апостольская; а Св. Писание Нового Завета и есть сборник Апостольских писаний; поэтому авторитет Писания в Церкви – наивысший. Свт. Феофан Затворник говорил, что две Божественные стихии питают Церковь – Слово Божие и св. Таинства.

Мы убедились, что между таинствами и Св. Писанием существует неразрывная связь. Таинствами начинается духовная жизнь: человек по вере во Христа получает от Него оправдание и освящение в Таинствах Церкви. Но жизнь состоит не только из начала; любая жизнь – это процесс, а духовная христианская жизнь есть содевание своего спасения. Поддерживается эта жизнь опять же Таинствами и всем освятительным строем Церкви; но чтобы этим путем идти право и незаблудно, его нужно хорошо знать. Именно для уяснения пути спасения, для Богопознания и выстраивания всей своей жизни по Богу Господь и дал Свое откровенное учение, которое зафиксировано в Священном Писании. Оно указывает человеку, как ему трудиться над тою благодатью, которую он получает в Таинствах; как жить сообразно с волей Божией, которую мы и узнаем из Св. Писания. Но Писание, будучи сложно, духовно, раскрывается человеку не сразу, а в процессе его христианской жизни – и в процессе длительном. Оно и само нуждается в толковании и изъяснении, с тою, главным образом, целью, чтобы правильно применять его в своей жизни. Таким образом, для правильного толкования и применения Св. Писания нужен духовный опыт Церкви.

Мы с вами уже говорили, что Церковь первична по отношению к Писанию; оно – книга Церкви; что Церковь не выводится из Писания, а указуется, подразумевается им как данность. Поэтому наряду со Св. Писанием есть еще один авторитетный источник церковной жизни – Священное Предание. Оно раскрывает нам смысл таинств и определяет формы их совершения; оно объясняет Св. Писание и, так сказать, «выводит» из Таинств и Св. Писания строй жизни Церкви – литургический и канонический; формулирует догматическое и нравственное учение Церкви и содержит опыт спасения бесчисленного количества христиан, зафиксированный в церковной письменности. Священное Предание и есть духовный опыт Церкви: через него мы приобщаемся полноте церковной жизни; без него и Св. Писание становится абстрактно-непонятным и Таинства не могут быть нами приняты и усвоены как должно. Цель Св. Предания, таким образом – снабдить нас, людей, живущих в конкретный исторический момент, реальным опытом жизни Церкви, раскрыть для нас смысл Таинств и соответствующей жизнью приобщить нас к ним, научить правильно воспринимать Откровение Божие, и обще – указать нам, как жить духовной христианской жизнью.

Но тут сразу начинаются сложности. Вот мы говорили о том, что есть Церковь, и что она не есть, – что существует неправильное понятие, неправильное ощущение Церкви. Это более всего относится к нашей нынешней теме, к Преданию. Господь укорял Ветхозаветную Церковь в том, что она отменила заповедь Божию, чтобы соблюсти свое предание (ср. Мк.7:9), устраняя Слово Божие преданием вашим, которое вы установили (Мк.7:13). Жизнь Церкви уподоблена Спасителем полю, на котором действием врага между добрыми семенами посеяны плевелы (Мф.13:24), отчего происходит то, что многие люди принимают плевелы за доброе семя, и отвращая слух от истины, обращаются к басням (ср. 2Тим.4:4).

Укор Господа, к сожалению, актуален и сейчас. Многие люди, ищущие Бога, не входят в Православную Церковь оттого, что они сталкиваются с разного рода идеями, мнениями, которые позиционируют себя именно как необходимое Предание Церкви, но которые Церковь Христову компрометируют. Эти мнения на самом деле именно Преданием не являются, а суть лишь подмена этого Предания, профанация его. Когда раскрываешь людям подлинный смысл Предания Церкви, то выясняется, что люди по большей части его не знают и не понимают, а порой и не принимают, будучи пленены многими нелепейшими и ложными своими, человеческими – политическими, национальными, псевдо-духовными – идеями, которые извращают мысль о Церкви. Многим эти чуждые на самом деле Церкви идеи препятствуют войти в неё. Господь с гневом говорил об этом – о бременах тяжелых и неудобоносимых (Мф.3:4), в которые превращается Предание, если мы неправильно понимаем учение Церкви. Так что нужно здесь очень тщательно разбираться.

И тут мы сталкиваемся с удивительной вещью. Церковь не имеет догматического богословского определения, некоей точной формулы, что есть Св. Предание. Нет в Церкви книги, озаглавленной «Св. Предание», в которой бы по параграфам оно излагалось. О Предании много спорят, некоторые считают объем его таким, другие – иным, и содержание Предания – тоже предмет церковных дискуссий; но Церковь не фиксирует точно, что оно есть.

Здесь мы видим одно из главных свойств Церкви, а именно: Православная Церковь очень свободна, в отличие, например, от Церкви латинской. Вот они все определяют точно, все формулируют, все схоластически догматизируют и записывают в толстенные катехизисы. У нас этого нет; в Православной Церкви точно фиксированы лишь очень немногие важнейшие вещи – только основы нашей религии; очень многое оставлено на свободу, на сам опыт жизни Церкви. В этом – глубочайшее уважение к человеку, к свободе человека.

Тема свободы – одна из важнейших в Церкви, поэтому нужно остановить здесь свое внимание.

Если пребудете в слове Моем, то вы... познаете истину, и истина сделает вас свободными (Ин.8:31-32), говорит Господь. Где Дух Господень, там свобода (2Кор.3:17), говорит Ап. Павел, и Церковь всегда сознавала себя хранительницей этой свободы о Христе, и предостерегала своих чад: «да не утратим помалу, неприметно, той свободы, которую даровал нам Кровию Своею Господь наш Иисус Христос, Освободитель всех человеков» (III вс., прав. 8).

Что же это за свобода? Конечно, это не свобода грешить и своевольничать, не свобода следовать падшему своему естеству, как она понимается миром сим, не свобода перекраивать церковное устроение, отвергать его, презорствовать по отношению к нему. Свобода эта есть глубочайшее, богоподобное человеческое свойство – свобода души в Боге, свобода от греха, свобода от смерти, от страстей, от диавола, от всего внешнего, свобода от всякой связанности безбожными стихиями мира сего. Эта свобода – безусловно дар Христов; без Христа нет и не может быть никакой свободы. Обретается эта свобода только в Церкви, только приобщением человеческой души Святому Духу: свобода только там, где Он. Внешне эта свобода проявляется в Церкви глубоким доверием и личным, индивидуальным подходом к каждому человеку.

Ветхозаветная религия, не в сути своей, конечно, но в том, чем она стала ко времени Христа, полагала Богоугождение и религиозную жизнь в тщательном, скрупулезном и неопустительном соблюдении многочисленных внешних заповеданий и постановлений, так что человек становился рабом их, полагая грехом малейшее отступление от этой внешней обрядовой стороны религии. Человек не рассматривался индивидуально: народ, а не индивидуум – субъект ветхозаветной религии.

Господь объявил неслыханнейшую для религиозного сознания того времени новость, сказав: «Настанет время, и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе: Бог есть Дух, и поклоняющиеся Ему должны покланяться в духе и истине» (Ин.4:23-24). Господь решительнейшим образом сместил акценты с внешнего на внутреннее, с абстрактной общности, связанной внешним религиозным законом, на каждого человека и внутрь его. «Царство Божие внутрь вас есть» (Лк.12); «суббота для человека, а не человек для субботы» (Мк.2:27); и отныне в Церкви Христовой не человек служит чинам, уставам, обрядам, всему внешнему, – а внешнее служит человеку.

Эта мысль тяжела для людей. Свобода Христова – непростая вещь, она требует зрелости, ответственности. Сколько еще Ап. Павел посвятил строк в своих посланиях, разъясняя этот существеннейший момент церковной жизни! Покланяться Богу в духе и истине требует от нас противления греху и понуждения себя на добро, – только этим путем, путем строго церковной жизни, обретается свобода во Христе. Но при этом путь церковной жизни – это не связанность себя «с головы до ног» точно определёнными мелкими обязанностями. Церковь, наряду с очень немногими общими для всех дисциплинарными вещами содержит массу частностей, которыми человек пользуется для борьбы с грехом – это молитвы, аскетические действия, распорядок церковной жизни вообще. В этом человек свободен, пользуясь всем этим индивидуально, прилагая к себе в зависимости от многих причин, имея целью – жизнь во Христе, а средствами – все, что предлагает Церковь, но не становясь рабом внешнего чина.

Но все это требует, как я уже сказал, христианской зрелости и понимания, что именно есть свобода во Христе. Это не значит, повторю еще раз, отвергать внешнее – чины, правила – но это значит всё иметь на своих местах, не подменять главное, внутреннее – средством, внешним. Эта потенция Церкви, как пожалуй, никакая другая, имеет опасность подвергнуться извращению; и часто человек не входит в Церковь потому, что боится, что потеряет там свою свободу. И это опасение зачастую имеет основание и подтверждение в нас, православных христианах и в повседневной нашей церковной жизни.

В нас не видно христианской свободы, мы боимся ее, отвергаем ее, – потому что мы боимся ответственности и личных отношений с Богом. Мы превращаем христианство в то, что было в Ветхом Завете: в регламентацию всех до мелочей сторон религиозной жизни, и полагание в этом, внешнем, смысла религии. Мы забываем, что христианство – это внутренняя жизнь души со Христом в Св. Духе, а все внешнее в Церкви только служит этому, не более того; и служит индивидуально, постольку, поскольку выполняет цель – поклонение Богу в духе и истине каждого человека. Мы ограничиваем сами свою свободу и прячем ее от себя и от других, – растворяем ее во внешних чинах Церкви и в огромной массе условностей, правил, обязанностей, запрещений, которые мы и зовем чаще всего Преданием. Но это как раз то предание, которое заслоняет заповедь Божию и смысл Церкви. Это ложное понимание Предания – что оно регламентирует всякую мелочь и, в обмен на свободу, дает нам гарантию спасения. Это опасный и распространенный соблазн – понимать так Предание Церкви.

Но что же оно такое? Как нам все же определить его, чтобы избежать вышеназванных ошибок? Здесь нужно обратить внимание на словоупотребление. Церковь всегда очень точно употребляет слова. Авторитетным источником для Церкви является не всякое предание, прилипшее к Церкви за 2000 лет, а только Священное Предание. «Священность» – не просто красивое пышное слово. Как Священное Писание делается священным потому, что оно – плод прямого действия Святого Духа (богодухновенность Писания), так и Предание только то священно, которое также есть прямое действие Св. Духа в Церкви. Отсюда можно попытаться (при ясном осознании субъективности этих попыток) дать определение и критерии Св. Предания. Собственно говоря, мы уже это определение дали.

Священное Предание есть духовный опыт Церкви, опыт истинной веры и подлинной христианской жизни. Более частно: Св. Предание есть действие Св. Духа в Церкви, 1) зафиксированное в постановлениях Вселенских Соборов, догматическом и нравственном учении Церкви, выраженном в согласном мнении св. отцов, и 2) существующее как данность в виде основ литургического, канонического и проч. устроения церковной жизни. Св. Предание продолжается и осуществляется в каждом христианине, если, конечно, он идет правильным путем духовной жизни.

Когда мы говорим: «Опыт Церкви», мы должны прежде всего уяснить, в чем его суть. Мы с вами говорили уже, что цель и смысл существования Церкви на земле – приводить людей ко Христу действием Св. Духа в Таинствах, указывать путь ко спасению, преподавая учение Христа Спасителя.

Церковь живет любовью ко Христу и великой ревностью о спасении человека. Церковь – вместилище Святого Духа, а Он есть Дух истины и свободы. Всё, до малейшего, содержимое Церковью, все ее чины, обряды, молитвословия, нравственное и догматическое учение, – дышит этой великой любовью к Богу, ревностью о спасении человека, выявляют эту любовь и щедро наделяют ею всякого человека. Именно этот, вечный и неизменимый Дух, дух любви, правды и свободы, живущий в Церкви, и есть ее суть. Выражение этого Духа, его оформление в те или иные формы и есть Священное Предание Церкви. Исходя из этого, можно предложить два критерия для определения того, является та или иная церковная идеологема, церковное явление именно Священным Преданием, или нет. Вот эти критерии:

  1. Так как Один и Тот же Дух является, так сказать «автором» Св. Писания, и Он же выявляется в жизни Церкви как ее священное Предание, то всякое явление, принимаемое нами в качестве такового, должно корениться в Св. Писании, соответствовать ему, не противоречить ему.
  2. Так как Церковь есть вместилище Св. Духа, Духа любви к Богу, Духа ревности о спасении каждого человека, Духа Истины, свободы и чистоты, — то всякое явление, принимаемое нами как Св. Предание, должно быть исполнено тем же Духом. Яснее всего этот Дух выражен в Литургии, Таинствах и освятительных чинах Церкви.

Если эти два условия не выполнены, то в какие бы церковные одежды разбираемая идеологема или явление не была облечена, какую бы давность или укоренение в церковной действительности не имела, – она не является Священным Преданием Церкви, а есть лишь, скажем, просто историческое предание или частное мнение того или иного церковного лица.

Например, берем идею: «Москва – Третий Рим» и все, что с ней связано: мессианская роль русского царства, особенность русского народа, и &