Лилии полевые 3. Покрывало святой Вероники

• Предисловие
• Покрывало святой Вероники
• Альбин
• Распни Его
• Сказание о жизни святой Моники и «сыне слез» ее, блаженном Августине
• Сказание о житии преподобного Онуфрия, великого пустынножителя
• Примечание к сноске 100
• Житие святого преподобного отца нашего Виталия монаха
• Блуд и любодеяние
• Монах
• Пример терпения и кротости
• О том, насколько милостыня поспешествует нашему спасению
• Чудесная лампада
• Грош
• Сказание о честнóй чудотворной иконе Пресвятой Богородицы, называемой «Достойно есть»
• Святый великомученик и целитель Пантелеимон
• Дивные знамения благодати Божией
• Небесный врач и просветитель на Алтае
• Защитник Смоленска Рыцарь Меркурий
• Исцеление татарской царицы Тайдулы святителем Московским Алексием
• Предание
• Святый Алексий, человек Божий
• Евангельские звери
• «Начни с себя»
• Инок
• Часть первая
• Часть вторая
• Часть третья
• Часть четвертая
• Список использованных источников к примечаниям

Сказание о житии преподобного Онуфрия, великого пустынножителя

Преподобный Онуфрий родился около 320 года по Рождестве Христове и был одним из тех славных пустынножителей, укрывавшихся в далекой дикой, но живоносной пустыне, что в Египте, которые в IV веке, во времена императоров Констанция[92] и Валентиниана[93], пламенною молитвою, постом и покаянием защищали святую христианскую веру, гонимую еретиками-арианами и ревностно в то время защищаемую святым Афанасием Великим[94].

Онуфрий был сыном персидского царя. Отец его, не имея долгое время потомства, часто обращался с пламенной молитвою ко Всевышнему, прося благословить его сыном. И Бог услышал его моления. Но еще до рождения Онуфрия к его отцу однажды пришел какой-то странник, выдававший себя за богомольца.

— Царь! — сказал он. — Жена твоя родит сына, но не от тебя, а от одного из слуг твоих. Если же тебе угодно будет удостовериться в справедливости моих слов, прикажи новорожденного бросить в огонь: если я говорю ложь, Бог сохранит ребенка целым и невредимым.

Царь поверил злым наветам диавола, говорившего устами мнимого богомольца, и, лишь только родился у него сын, приказал немедленно бросить его в огонь.

И — о чудо! — ребенок протянул маленькие ручонки к небу, как бы моля Создателя о спасении… Бог сохранил его невредимым: пламя разделилось на две стороны и даже не коснулось малютки.

Удивился и вместе с тем обрадовался царь и приказал немедленно вынуть ребенка из пламени. Вскоре после этого явился к отцу Онуфрия Ангел Божий. Изобличив царя в том, что он послушался злых наветов диавола и хотел погубить свое единственное дитя, Ангел сказал ему:

— Возьми сына и иди туда, куда укажет тебе Бог. В крещении же назови своего сына Онуфрием.

В то же время отец Онуфрия, к величайшему своему огорчению, заметил, что его сын не хочет питаться ни грудью матери своей, ни грудью кормилицы. Опасаясь за жизнь своего единственного дитяти и помня слова Ангела, царь отправился в путешествие вместе со своим малюткой-сыном, названным в крещении Онуфрием.

Лишь только выехали они из города, появилась белая лань, которая, накормив ребенка, побежала вперед, как бы указывая путь, и проводила таким образом наших путешественников до монастыря, находившегося вблизи египетского города Гермополь[95].

Игумен этого монастыря, будучи наперед извещен свыше в сновидении о прибытии царя с малюткой-сыном, встретил путешественников в монастырских воротах, угостил их весьма радушно и, узнавши от отца Онуфрия про дивные судьбы Божии, совершившиеся над его сыном, охотно принял Онуфрия на воспитание.

Пробывши здесь некоторое время, царь попрощался с игуменом и, со слезами оставивши обитель, впоследствии до конца своей жизни не переставал посещать своего сына. Лань же питала Онуфрия до трехлетнего возраста, после чего ушла в пустыню и уже больше не возвращалась.

«Когда мне исполнилось семь лет, — рассказывал впоследствии Онуфрий, — ключарь[96] монастыря давал мне ежедневно кусочек хлеба, я же, посещая ежедневно церковь, где находилась икона Богородицы со Христом в объятиях, говаривал, обращаясь ко Младенцу Иисусу:

— Ты такой же Младенец, как и я, но Тебе ключарь не дает хлеба, а мне он дает, а потому возьми мой хлеб и ешь, — и мне казалось, что Младенец Иисус действительно протягивал Свои ручки, брал подносимый мною хлеб и ел.

Ключарь, будучи однажды свидетелем этого чуда, сообщил обо всем им виденном игумену, который сказал ключарю, что если я приду к нему за получением хлеба, то пусть он отошлет меня за получением оного ко Младенцу Иисусу. Ключарь так и сделал. Тогда я, не получив хлеба и почувствовав сильный голод, пошел в церковь и, преклонив колени перед иконою, сказал, обращаясь ко Младенцу Иисусу:

— Ключарь не дал мне хлеба, а предложил обратиться за получением оного к Тебе. Дай мне хотя бы кусочек, потому что я сильно проголодался.

И — чудо! — Младенец Иисус подал мне великолепный хлеб, и при этом столь большой, что я еле снес его к игумену. Он и вся монастырская братия, видя это, дивились чуду и единодушно прославили Бога».

Иноки научили Онуфрия Святому Писанию, святой вере и страху Божию. Они часто рассказывали ему о жизни в пустыне святого Илии[97] и святого Иоанна Предтечи[98], и эти рассказы зажгли в мальчике мысль стать пустынножителем.

— Скажите мне, отцы святые, — сказал однажды Онуфрий инокам, — неужели те, которые пустынножительствуют, совершают больший подвиг, чем живущие в монастыре?

— Несомненно, так! — отвечали иноки. — Мы ежедневно видим друг друга, и нам это отрадно; мы собираемся по временам побеседовать друг с другом, нам есть чем утолить голод и жажду, есть кому утешить и подать помощь при болезни; но те, которые живут в дикой и безлюдной пустыне, лишены всего этого; если они подверглись искушениям, их некому утешить добрым советом; им трудно добыть пищу или воду. А потому заслуги их перед Богом имеют большую цену.

Однако же, кто всецело посвятил себя служению Богу и, отправившись в пустыню, терпеливо и безропотно переносит и голод, и холод, жажду, ненастье, искушение диавола, проводит время в молитве, посте, покаянии, в благочестивых размышлениях о Боге, — того и Бог не оставляет и посылает им на служение Ангелов Своих, которые кормят их, делая корни и травы слаще меда, из камня извлекают источники воды и защищают пустынножителей в борьбе с диавольскими наветами и искушениями. Слова эти глубоко запали в душу Онуфрия, и он окончательно решил стать пустынножителем.

Вскоре исполнилось ему 10 лет, и он, запасшись малою толикой хлеба, тайно оставил ночью монастырь, в котором столь приятно провел младенческие годы, и отправился на подвиг в пустыню.

Но, лишь только Онуфрий вышел за монастырские ворота, как увидел перед собой огненный столб, отчего напугался и решил вернуться. Но вдруг из столба вышел светлый муж величественного вида и сказал: «Радуйся, Онуфрий! Мир тебе! Не бойся меня, я — Ангел Господень, данный тебе от рождения в Ангелы Хранители, который охранял и будет тебя охранять до конца твоей жизни; ныне же я явился к тебе, чтобы по велению Божию проводить тебя в пустыню!».

После этих слов Онуфрий с Ангелом отправились в путь. На пути Ангел рассказал о чудесном рождении мальчика, о чем Онуфрий до того времени не знал. Они уже прошли семь миль по безлюдной Фиваидской[99] пустыне, и Ангел, подведя его к пещере, стал невидим.

Подойдя к двери, Онуфрий по обычаю иноков-христолюбцев сказал:

— Благослови!

Из пещеры вышел величественный старец, к ногам которого повергся Онуфрий. Старец с любовью и лаской поднял Онуфрия.

— Ты, во Христе брат Онуфрий! — сказал он. — Тебе суждено принять удел пустынножительства. Войди с миром в эту пещеру. Бог да подаст тебе силу и крепость в этом новом для тебя служении Всевышнему, к которому призвал тебя Сам Бог!

В течение нескольких дней оставался Онуфрий в этой пещере, слушая со вниманием спасительные наставления благочестивого подвижника, который, видя, что Онуфрий крепок верою в Бога и решимостью посвятить себя пустынножительству, несмотря на все трудности, сопряженные с оным, сказал ему:

— Сын мой! Иди за мной, я укажу тебе пещеру, где ты, согласно воле Божией, будешь жить и подвизаться один!

Все более и более проникая вглубь пустыни, на пятый день старец и Онуфрий достигли пещеры, около которой росла величественная финиковая пальма. Тогда пустынножитель, обратясь к Онуфрию, сказал:

— Вот место, которое Господь предназначил для твоего пребывания и для твоих подвигов!

Пробывши с Онуфрием 30 дней и давши ему немало душеспасительных наставлений, пустынножитель благословил его на подвиг добрый и, простившись с ним, отправился обратно в свою пещеру.

Пустынножитель назывался Ермий, так он назвал себя Онуфрию. Ермий ежегодно после той первой встречи посещал Онуфрия, но спустя несколько лет во время одного из таких посещений Ермий занемог и мирно на руках Онуфрия предал свой дух Богу. Онуфрий со слезами отдал ему последний христианский долг и похоронил мощи святого подвижника вблизи своей пещеры.

Прошло 60 лет. По той же дикой и безлюдной пустыне Фиваидской проходил какой-то инок, искавший, очевидно, место для подвигов пустынножительства или, может быть, желавший увидеть кого-либо из святых пустынножителей, чтобы получить благословение и душеспасительное наставление.

То был святой Пафнутий[100] — инок одного из египетских монастырей. Уже четыре дня он шел пустыней, ничего не евши и не пивши. Наконец Пафнутий увидел пещеру и, подошедши к ней, постучался в небольшую дверь, закрывавшую вход в пещеру.

Целый час простоял он, дожидаясь, не выйдет ли кто из пещеры: никто, однако, не вышел. Тогда Пафнутий отворил дверь и вошел внутрь пещеры. Увидевши сидящего на камне и прислонившегося к стене пещеры старца, Пафнутий, благоговейно повергшись перед ним, произнес:

— Благослови!

Ответа не последовало. Старец сидел не шевелясь. Когда же Пафнутий дотронулся до головы старца, то уразумел, что перед ним бездыханные останки давно почившего подвижника.

Власяница[101], покрывающая почившего, от прикосновения рассыпалась в прах. Тогда Пафнутий, выкопав руками могилу в песке, похоронил в ней останки почившего пустынножителя и затем отправился в дальний путь.

Углубляясь все более и более в пустыню и пройдя довольно значительное пространство, Пафнутий вдали увидел совершенно обнаженного человека, покрытого с головы до ног белыми как лунь волосами и препоясанного по бедрам широкими пальмовыми листьями.

Испугался Пафнутий и, думая, не разбойник ли это, взобрался на находившуюся вблизи его скалу и укрылся на вершине ее. Между тем величественный старец, утомленный полуденным зноем, прилег у подножия той же самой скалы, на верхушке которой укрылся Пафнутий, и, заметивши последнего, сказал:

— Человек Божий, не страшись меня и сойди со скалы, ибо я такой же грешный человек, как и ты, ради своего спасения работаю здесь Господу.

Услышав эти слова, Пафнутий немедленно сошел со скалы и, повергнувшись с благоговением перед святым старцем, просил у него благословения.

Получивши просимое, он присел около пустынножителя; разговаривая со святым мужем, Пафнутий просил того рассказать про его житие.

— Я — Онуфрий! — начал пустынножитель. — Отроду мне 70 лет. Уже 60 лет пребываю в этой пустыне и в течение всего этого времени не видел ни одного человека.

Затем преподобный Онуфрий рассказал Пафнутию всю свою жизнь. Внимательно слушая речи старца, Пафнутий обратился к нему со следующими словами:

— Отец святый! В этой дикой, безлюдной пустыне ты, конечно, во время своего пребывания переносил великие тяжести?

— Да! — ответил Онуфрий. — Со многими искушениями я должен был бороться и много трудиться. По временам казалось, что уже приходит мой конец, что искушения осилят меня, но милосердный Бог, видя мои страдания, дал мне благодать постоянства и твердости. Когда по ветхости своей спала с меня одежда, в которой я пришел в пустыню, Он приодел меня вот этими, которые ты видишь, волосами. Ежедневно Ангел приносил мне пищу: хлеб и немного воды, чтобы я не ослабевал и не переставал славословить Бога. Так промышлял о мне Господь в течение 30 лет. В течение же следующих 30 лет, которые ныне окончились, питал меня Господь плодами вот этой финиковой пальмы с двенадцатью ветвями. Каждая ветвь питала меня своими плодами в течение одного месяца, а затем до того же месяца следующего года делалась бесплодною — и эта пища для меня была слаще меда. Вблизи пещеры моей я вдруг заметил вот этот источник студеной воды, которого здесь раньше не было и который до сих пор утоляет мою жажду. Да, брат Пафнутий, если и ты будешь свято исполнять волю Божию и достойно служить Всевышнему, то и тебя Он будет снабжать во всякое время всем необходимым.

— Отец святой! — полюбопытствовал Пафнутий. — А в праздничные и воскресные дни причащаешься ли ты Тела и Крови Христовых?

— Причащаюсь! — ответил преподобный Онуфрий. — Ангел Господень приходит ко мне в дни праздничные и воскресные, и из рук его я и причащаюсь Сих Святейших Тайн; и участниками этой духовной радости бывают все пустынножители. В этот день, в который удостаиваемся Причащения Святейших Даров, мы преисполнены небесной сладости, не чувствуем тогда ни голода и ни жажды, а равно не в силах тогда коснуться нас и какие бы то ни было искушения.

Слыша все это, Пафнутий преисполнен стал неземной радости, позабыл он о всех тех лишениях, которым подвергался во время путешествия по пустыне, и в восторге воскликнул:

— Поистине счастлив я, что удостоился лицезреть тебя, святой Онуфрий, и слышать твои прекрасные, душеспасительные повествования и наставления!

— Иди за мной! — на это ответил ему святой старец. Прошли они три мили и достигли пещеры, в которой подвизался святой Онуфрий и около которой росла величественная пальма.

Войдя в пещеру, благочестивые подвижники стали петь псалмы, воссылать пламенные молитвы ко престолу Всевышнего и затем беседовать о чудных делах Божиих.

Вдруг в это время, когда день уже стал клониться к вечеру, Пафнутий, к величайшему своему удивлению, заметил, что посредине пещеры неизвестно кем поставлен хлеб и сосуд с водою!

— Брат мой во Христе! — сказал преподобный Онуфрий. — Восстань, ешь и подкрепи свои силы!

— Отец святой! Не возьму я в уста мои ни пищи этой и ни пития, если ты не разделишь со мной этой трапезы! — воскликнул Пафнутий.

Преподобный взял хлеб, преломил его, и хотя они ели его досыта, однако хлеба оставалось довольно много. Ночь провели они в песнопении и молитве. На другой день рано поутру Пафнутий, заметив, что преподобный Онуфрий сильно изменился в лице, смутился и спросил старца о причине этого.

— Не смущайся и не страшись, Пафнутий! — сказал преподобный Онуфрий. — Бог послал тебя сюда для погребения моего, сегодня я завершу свое служение Богу в сем мире. Ты же возвратись к своей братии и поведай всем христианам, что Господь услышал моления мои и что всякий чтящий память мою каким бы то ни было образом удостоится Божьего благословения. Господь поможет ему благодатию Своею во всех его благих начинаниях на земле, а на небе примет в святые селения!

Слыша это, Пафнутий умолял преподобного Онуфрия разрешить ему поселиться на месте его подвигов.

— Пафнутий! — возразил ему на это угодник Божий. — Ты просишь у меня невозможного. Бог избрал тебя для того, чтобы ты, посетивши многих пустынножителей, возвестил им и вообще всем христианам к назиданию их о святости жизни этих подвижников.

— Отец святой! — воскликнул тогда, заливаясь слезами и припав к ногам преподобного Онуфрия, Пафнутий. — В таком случае благослови меня и умоли милосердного Бога, дабы Он, удостоивший меня лицезреть тебя и воздать должную честь, не лишил меня, недостойного раба Своего, Небесного Царствия!

— Сын мой! Все, о чем ты меня сейчас просишь, дано тебе будет Христом Спасителем: Его благословение всегда будет почивать на тебе, и просветит Он тебя в познании истины, хранит тебя от греховного падения, от сетей диавольских и от наветов вражеских; и явишься на суд Праведного Судии с чистой совестью!

Долго затем молился преподобный Онуфрий, проливая целые потоки слез и по временам прерывая свою пламенную молитву псалмопениями. Наконец, кончивши молитву и скрестив на груди руки, преподобный Онуфрий лег посредине своей пещеры, обративши лицо свое к востоку.

Пещера между тем наполнилась святым благоуханием, лик преподобного просиял как солнце, послышались раскаты грома, заблистала молния, небеса разверзлись, и явившееся оттуда ангельское воинство воспело песнь благодарения; старейшие из них с горящими свечами и кадильницами окружили преподобного Онуфрия, и в тот же самый момент послышался голос свыше:

— Оставь бренное тело, возлюбленная душа Моя, чтобы Мне вселить тебя в место вечного упокоения со всеми избранными Моими!

С молитвой на устах, с руками, простертыми к небу, преставился в мире преподобный Онуфрий. Тело его, по сказанию святого Панфутия, блестело как бисер и распространяло вокруг себя благоухание, с которым не могут сравниться лучшие в мире ароматы.

Панфутий проливал горькие слезы о том, что не долго радовался найденному сокровищу. Сильно был он опечален еще и тем, что под руками у него не было орудий для копания могилы, а почва была каменистая. Но вот прибежали два льва и когтями своими в один момент приготовили могилу в том месте, которое Пафнутий предназначил для погребения почившего.

Тогда Пафнутий снял с себя власяницу, и, обвив ею тело преподобного, предал оное с молитвой земле; могилу же засыпали львы и затем удалились, нагромоздивши на могиле кучу камней, чтобы иногда хищный зверь пустыни не нарушил мирного сна подвижника.

Пафнутий хотел еще раз взглянуть вовнутрь пещеры преподобного Онуфрия, но последняя обрушилась, финиковая пальма засохла с корнем и повалилась на землю, пересох и источник.

Пафнутий из всего этого уразумел, что Богу не угодно было его подвижничество на сем месте, и, вспомнивши при этом слова преподобного Онуфрия о своем назначении, решил отправиться в обратный путь.

Прощаясь в последний раз с дорогой могилой, Пафнутий зарыдал.

— Не рыдай! — сказал Пафнутию явившийся перед ним Ангел Господень. — Радуйся, что удостоился видеть дивные дела Божии; возвратись в Египет и возвести все, что видел ты и слышал, в назидание всем христианам.

Сказавши это, Ангел стал невидим. Пафнутий же, славословя Бога, дивного во святых Своих, возвратился в Египет, проповедуя о том, что видел и слышал.

Вскоре после этого благочестивые иноки составили жизнеописание преподобного Онуфрия и разослали оное по всему Египту и Востоку, прославляя святую жизнь этого великого пустынножителя.

Празднует Церковь наша память преподобного Онуфрия 12 июня по старому стилю (25 июня по новому стилю).

Примечание к сноске 100

Преподобный Пафнутий. «С точностью неизвестно, — замечает святитель Димитрий Ростовский, — какой именно преподобный Пафнутий обрел в пустыне преподобного Онуфрия, ибо в Церковных историях и в Патериках встречаем нескольких святых с именем Пафнутий. Иной был Пафнутий — епископ горной Фиваиды, одной из стран египетских, пострадавший во времена нечестивого императора римского Максимиана (305-311 гг.), причем ему был выколот правый глаз. Впоследствии он, в царствование великого Константина (306-337 гг.), присутствовал на первом Вселенском соборе, созванном в городе Никее (в 325 г.). Когда святые отцы хотели утвердить как закон то, чтобы священники и диаконы не имели жен, то он, став посреди собора, громогласно изрек: “Не возлагайте тяжкого бремени и ига на служителей Церкви”. И противостоял сей Пафнутий в этом деле всем святым отцам весьма усердно, хотя сам был девственником от чрева матери своей. Hикто ничего не мог сказать против него, почему и оставлен был этот вопрос на произвольное решение каждого; посему пресвитеры и диаконы Церкви Восточной и до сих пор принимают благословенное супружество. Об этом повествуют греческие историки: Сократ (кн. 1, гл. 8), Созомен (кн. 1, гл. 22) и Никифор (кн. 8, гл. 19). Память сего Пафнутия в римских Месяцесловах полагается в 11-й день месяца сентября; в русских Месяцесловах, равно и в Прологах, о нем нигде не вспоминается. Иной был Пафнутий мученик, также подвизавшийся в египетских пустынях, пострадавший в царствование Диоклетиана (284-305 гг.), быв распят на финиковой пальме. Повествование о нем находится в Прологе 25 числа сентября месяца. Иной был Пафнутий из Александрии, города египетского, отец преподобной Евфросинии, память коей празднуется в 25 день сентября месяца. Иной был Пафнутий, также египтянин, обративший к покаянию Таисию блудницу, память коей совершается в 8 день октября месяца. Иной был Пафнутий, ученик преподобного Макария Александрийского (память его 19 января), повествующий о том, как зверь гиена принес своего слепого щенка к преподобному Макарию для уврачевания. Иной был Пафнутий по прозвищу Кефаль, упоминаемый в книге Руфина (историка IV века) “Провещаниях отеческих” и в книге Палладия “Лавсаик” (91 гл.), ходивший восемьдесят лет в одной одежде. В Прологах встречаются слова и еще о некоторых Пафнутиях; так, 25 ноября месяца есть слово о Пафнутии монахе, как он спас разбойника, испив чашу вина; в 9 день месяца марта есть слово о Пафнутии монахе, молившем Бога известить его, кому он подобен; и получил он извещение, что подобен старейшине селения; об этом же Пафнутии под 27 числом того же месяца есть слово, что он подобен свирельщику. Относительно же того Пафнутия, который обрел преподобного Онуфрия, мы не имеем никаких известий» (Жития святых по изложению святителя Димитрия, митрополита Ростовского).