- Вместо предисловия
- Повелитель дождя
- Новый Никодим
- Конфуз
- Денька два — три
- Цветы для плащаницы
- Монах Леонид
- Другие источники
- Как я сражалась с цыганками
- Некомсомольские пряники
- У блаженной Ксении
- Голодарь
- «Досточка»
- Цыганка
- Трифон — мученик
- Крест — накрест
- Подвески королевы
- Объятье
- Про любовь
- «Не знаете, чего просите»
- Исполнение желаний
- С избытком, или Ничего лишнего
- Иди и смотри
- Вернуть мужа
- Зеница ока
- Экстремал
- Эксперимент
- Баш на баш
- Соблазн
- Исповедь вертухаю
- Волна за волной
- Во гласе трубнем
- «Наши» и «немцы»
- Пять месяцев любви
- Тайны загробного мира
- Августин
- Бог дал — Бог взял
- Халва
- Лукавая луковка
- Как у меня пропал голос
- Деньги для Саваофа
- Каллопись
- Сюжет для сериала
- Контрабанда по благословению
- Возмездие
- Прельщенный
- Как Ватикан обул наших архиереев
- Облачко
- Сократис
- Покойный муж игуменьи Серафимы
- Ангел
- Небесный огонь
- Корфу
- Об авторе
Каллопись
Все эти истории, если бы не были мне рассказаны из первых уст, казались бы мне неправдоподобными. Но если оглядеться и присмотреться, то сам этот гротеск сделался уже обыденностью и претендует на статус нормы.
Водитель, который в отместку за то, что его оштрафовал сотрудник автоинспекции, откусил ему большой палец. Откусил и выплюнул. Или людоед, который пригласил по Интернету к себе всех желающих быть съеденными им. Тот, кто откликнулся, посетил людоеда и был действительно съеден — зажарен, сварен и превращен в холодец. «Людоеда людоед приглашает на обед». Или внучка, родившая двух детей от собственного деда… Эти поистине картины ада стали частью повседневности. Так, немного экзотики.
Мой духовник, который занимался проблемой зла, объяснял мне, зачем лукавому понадобился человек — настолько, что он никогда — до самой смерти — не оставляет его в покое.
— Человек, — говорил он, — изначально обладает тем, чего у отца лжи нет: сущностью и даром творчества. И поэтому человек нужен супостату для того, чтобы паразитировать на его сущности и использовать его творческий дар для создания все новых и новых форм зла.
Когда он говорил мне это, я вспомнила моего приятеля юности Ленечку, который придумал новое направление в живописи и даже поехал с этим своим открытием в Париж. Называлось оно «каллопись» — вроде бы аналог живописи, или «каллография» — нечто вроде «каллиграфии». То есть — прекраснописание, вот как! Ведь «каллос» значит по — гречески прекрасно, красиво, изящно, честно, благородно, славно, доблестно, с честью, благоприятно, успешно, счастливо, справедливо, совершенно, хорошо, отлично, превосходно. Но так — по — гречески.
А у Ленечки это было по — русски, от слова «кал».
Он писал коричневой краской всех оттенков на туалетной бумаге, которую потом комкал и то расклеивал на панно, то делал инсталляции, небрежно кидая ее в корзины. А выставлялось все это в тускло освещенном зале, стены которого тоже носили на себе отпечатки пальцев, измазанных в коричневато — бурой жиже…
Говорят, выставка имела успех, хорошую прессу, поклонников и последователей — учеников. И если бы не запутанные семейные обстоятельства, которые сорвали тогда Ленечку с места и закрутили волчком, — кто знает, может быть, он прославился бы уже на весь мир. Но зато появился писатель, который с удовольствием рекламировал по телевизору продукты жизнедеятельности в качестве полезного продукта питания…
Неужели лукавый даже это не мог придумать самостоятельно, без помощи человека?
Комментировать