Кровь

(2 голоса: 5 из 5)

 

Кровь — 1) жидкость, циркулирующая (циркулировавшая) по кровеносным сосудам, обеспечивающая (обеспечивавшая) обмен веществ в организме, питание его клеток; 2) темперамент (горячая кровь); 3) условное понятие, подчеркивающее общность или различие в происхождении, принадлежность к тому или иному кругу людей (быть одной крови; казачья кровь, голубая кровь); 4) кровопролитие, смертоубийство (избежать крови); 5) рана (драться до первой крови); 6) сок ягод (в качестве метафоры).

Можно ли употреблять лекарства, приготовленные из крови?

Ветхозаветный закон строго-настрого запрещал иудеям потребление крови животных.

При убийстве животного, предназначавшегося для потребления в пищу, кровь сливалась на землю (Втор.12:16).

Кровью жертвенных животных мазали роги жертвенника, кропили на него, выливали её к подножию жертвенника (Лев.5:9). Кроме того раз в году кровью кропили на крышку и перед крышкой ковчега (Лев.16:14). Использовали её и при совершении других обрядовых действий.

Пятикнижие Моисея свидетельствовало, что «кровь есть душа» (Втор.12:23). Этим, отчасти, и был обусловлен запрет на вкушение крови.

Под душою животного, в данном случае, подразумевалась его жизнь. Подателем же жизни является Господь. На это и настраивала евреев Божественная заповедь: «не ешь души вместе с мясом» (Втор.12:23).

В буквальной интерпретации тезис о том, что кровь является душой или жизнью объясняется тем, что с утратой крови утрачиваются и жизненные силы животного.

Но возможно ли было евреям в обычных условиях повседневного быта полностью очищать мясо животных от крови: так, чтобы в тушах не оставалось ни единой её капли, ни единой частички?

По-видимому, скорее нет, чем да. Следовательно, как таковой факт потребления крови не противоречил религиозным нормам (ведь Бог не требует от человека того, что заведомо невыполнимо).

Состоявшийся около 50 года Собор апостолов в Иерусалиме утвердил положение, согласно которому на христиан из язычников не должно накладывать бремени обрядовых правил закона Моисея. При этом апостолами всё же было указано братьям во Христе, чтобы они воздерживались от «удавленины и крови» (Деян.15:20).

Данное Соборное определение располагает к такому осмыслению, что кровь животных всё же не следует рассматривать в качестве особого пищевого продукта.

Другое дело, когда речь идёт о продуктах, включающих в свой состав элементы, представляющие «переработанную» кровь.

Давайте задумаемся: куда девается кровь животных, которые после смерти не попадают на стол? Она, естественно, разлагается, после чего «её» элементы пополняют состав водного слоя и почвенного покрова земли. Учитывая, что за время существования нашей планеты на её территории умерли миллионы животных, можно сказать, что их бывшая «кровь» пребывает практически всюду.

Стало быть, когда мы питаемся произведениями земли (растительной пищей), наряду с прочими элементами мы потребляем и те, которые когда-то принадлежали крови животных.

Но ведь Бог не запрещает нам потреблять пищу растительного происхождения.

Вероятно, такое объяснение можно распространить и на вопрос о возможности потребления лекарственных средств, изготовленных на основе крови животных. Ведь тот же гематоген хотя и содержит продукты переработки крови, однако, по своему составу, отнюдь не является кровью.

 

протоиерей Евгений Горячев

Почему Господь запретил вкушение крови?

…мы должны, сопоставить ряд положений книги Второзаконие с параллельными местами книги Левит, которые, как мы помним, были сведены автором к шести концептуальным тезисам. Перечислим их еще раз, а затем дадим этим тезисам обобщающий авторский комментарий:

1) в крови заключена «душа-жизнь»;

2) поэтому кровь не должна быть съедобна; […]

Комментарий:

1. Пространный анализ первого тезиса в разделе «кровь и душа» привел нас к убеждению о невозможности прямого богословского отождествления невещественной души с физической кровью. Семантическая локализация души в субстанции крови может быть принята только как метафора, поскольку в противном случае даже минимальная кровопотеря была бы очевидным «делением неделимого».

Сомнительной представляется и другая «промежуточная» идея о том, что хотя кровь, в прямом смысле, душой и не является, но она все же является своеобразной специфической «повозкой» души (лат. vehiculum), ее единственно подходящим органическим вместилищем.

С одной стороны в пользу этой теории свидетельствует целый ряд положительных святоотеческих высказываний, да и просто экзегетическая логика.[1] Но с другой стороны, и приведенный выше научный аргумент о констатации смерти головного мозга при продолжающемся кровоснабжении всех остальных органов тела, и очевидная возможность смертельной остановки дыхания, в отсутствии какой бы то ни было кровопотери,[2] заставляют нас усомниться в достоверности и этой «промежуточной» богословской концепции.

Следовательно, первый тезис приведенного здесь перечня (мало отличимый в редакциях обеих книг Торы) все-таки не должен  истолковываться нами в соответствии со своим буквальным звучанием: «кровь есть душа: не ешь души вместе с мясом» (Втор.12: 22). Напротив, субстанция крови может и должна соотноситься здесь совсем не с таинственной бесплотной «душой», а с терминологическим эквивалентом биологической жизни, – устойчивым (наряду с дыханием) концептуальным библейским синонимом. Причем, как уже не раз отмечалось, в качестве такого синонима лексическая пара «кровь-жизнь» присутствует не только на страницах Библии, но и во многих других неаврамических литературных источниках.[3]

Теперь обратимся ко второму императиву – кровь в Израиле не должна быть съедобна, ибо: «Я сказал израильтянам: никто из вас не должен есть кровь, даже пришелец, живущий среди вас…» (Лев.17:12; ср. Быт.9:4; Втор.12:23). Практическая сторона этого запрета может вызывать справедливое недоумение: как известно, кровь – жидкая, текучая субстанция, и там, где ее употребляют в пищу в качестве самостоятельного элемента, ее, как правило, не едят, а именно пьют.[4] Почему же тогда рассматриваемое нами библейское ограничение сформулировано в тексте иначе: «кровь нельзя есть»?

Самое простое объяснение связано с тем, что древние иудеи, принимая мясную пищу, и воздерживаясь при этом от непосредственного питья крови, все же не могли исполнить эту заповедь полностью, поскольку в «необработанном» мясе, кровь все равно остается. Следовательно, верующие израильтяне, поедающие мясо с кровью, по сути, поедали и мясо, и кровь.[5] Но ограничиться таким простым изъяснением этой, в общем-то, технической стороны данного предписания нам не достаточно,  так как следует разобраться в другом, более сложном вопросе. На наш взгляд исследователю гораздо важнее выяснить ни то, каким образом древним евреям было заповедано воздерживаться от употребления крови, а то почему это вообще было заповедано? Почему кровь не могла быть «кошерной» для израильтян в принципе?

Итак, если доказано, что «библейская кровь» в ряде законоположительных мест Пятикнижия символизирует все-таки жизнь, а не душу, то и тогда, необходимо признать, что сущность данного запрета остается не вполне ясной (ср. Быт.9:4; Лев.17:10; Втор.12:23); во всяком случае, она не ясна нам как нечто само собой разумеющееся, поскольку ни в одном из перечисленных фрагментов не указаны аргументированные причины, по которым «жизнь» в ее характерном материальном субстрате[6] не может быть употреблена в пищу. Следовательно, для выяснения достоверных мотивов, способствовавших появлению в Торе этого закона, нам потребуется прибегнуть к определенным экзегетическим усилиям. Но вначале рассмотрим основные чужие гипотезы.

a) Кровь нельзя есть и пить, потому что она особым образом связана с жизнью, которая является даром Бога, и Которому она и должна постоянно и всецело принадлежать.[7]

b) Кровь запрещена израильтянам в пищу потому, что это типичный пример «контр-запрета», направленного на религиозную полемику с определенными языческими представлениями.[8]

c) Поскольку жизнь исходит от Бога, то содержащая ее кровь – сакральна, и значит, должна быть изъята из бытового обихода. В соответствие с этой точкой зрения, кровь нельзя вкушать потому, что данный запрет коренится в жертвенном израильском культе: «Кровь приносится в жертву Яхве, и поскольку она это Его «порция» жертвы, ее нельзя есть».[9]

К сожалению, указанные объяснения нельзя назвать экзегетически убедительными, в виду их явной противоречивости и смысловой ограниченности.

Во-первых, во всем тексте Библии мы не встречаем ни одного упоминания о том, что принадлежащая Богу жизнь должна быть, во что бы то ни стало Ему «возвращена». Заявления такого рода почти всегда являются образцами частных некритичных интерпретаций, что не делает подобную «экзегезу» допустимым перефразированием сложных мест оригинального текста. Кроме того, если бы настаивание на таком «возвращении» и на такой форме этого возвращения в Священном Писании все-таки прозвучало, маловероятно, что оно имело бы буквальный смысл, поскольку позднее Яхве четко засвидетельствовал Израилю о Своих истинных потребностях.[10]

Идея «контр-запрета» кажется, более достоверной, поскольку культовое употребление крови в пищу было действительно, широко распространено среди многих языческих народов древнего мира,[11] но при этом именно такое специфическое поведение почти не прослеживается в регионе архаичного расселения евреев.[12] Следовательно, гипотеза, настаивающая на полемическом характере данного постановления, не может быть признана нами убедительной по чисто историческим этнокультурным причинам.

И наконец, нам кажется неудовлетворительной и «культовая концепция» этого запрета. Дело в том, что самый ранний библейский текст, являющийся параллелью к данному сюжету сообщает нам о тождественном метафизическом отношении к крови, задолго до появления официального израильского культа, и при этом без всякого намека на ее ритуальное значение (ср. Быт.9:3–6). В этом тексте культ не упоминается вовсе, в то время как запрет на поедание крови, адресован всему человечеству.

И еще одно соображение. Все тварные существа имеют свой источник в Боге и, следовательно, принадлежат Ему; но почему же тогда только кровь должна стать субстанцией особого посвящения? Потому что в ней заключена некая биологическая сила, которая поддерживает тело на всем  протяжении его жизни? Да, но, во-первых, зачем эта сила Богу? А во- вторых, как мы уже выяснили, она не является единственной подобной силой, – дыхание еще важнее. Стоит также напомнить, что в Библии нет ни одного прямого заявления о сакральности крови как таковой, вследствие чего она должна быть изъята из бытового обихода. Все это подводит нас к тому, что не существует необходимого онтологического соответствия между верой в то, что кровь есть жизнь и запретом на ее поедание. Следовательно, данный запрет, носит не онтологический и не сакраментальный, а вполне рациональный педагогический характер. Суть этой педагогики, в том, чтобы, как уже говорилось ранее (см. ниже — прим. А.В.), напоминать и не давать забыть всем тем, кто способен принять божественное Откровение о трагическом несовершенстве этого мира; мира, в котором одни виды – от первого катаклизма и до последнего, от потопа и до всеобщего преображения – вынуждены существовать за счет других.[13]

***

Запретив людям употреблять в пищу, мясо животных вместе с кровью Бог предупреждает, что «взыщет», то есть спросит, за пролитую человеческую кровь со всякого живого существа. Насильственное «критическое» пролитие крови, приравнивается Богом к отнятию жизни. Таким образом: «душа», «кровь» и «жизнь» выступают в этом фрагменте в качестве синонимов. А весь запрет может быть истолкован, как двойная воспитательная мера. В чем же она?

Во-первых, Бог оберегает кровь, в качестве символа Своего творения, свидетельствуя тем самым, что всякая жизнь («душа живая» ср. Быт.1:24), вышедшая из Его рук священна, и не может быть беспричинно загублена. Но если жизнь животных после грехопадения и потопа может служить для поддержания жизни человека, то ненормальность, и значит, условность такого порядка, может подчеркиваться педагогическим символом табуированной крови. «Оторвавшись от Бога наша природа становится неестественной, противоестественной. Человеческое тело паразитирует на земной вселенной, убивает, чтобы питаться, и так обретает смерть… Но порядок, в котором есть место для смерти – есть порядок катастрофический.., сама красота космоса становится отныне двусмысленной».[14] Следовательно: нетронутая кровь убитого и съеденного животного, должна быть постоянным наглядным напоминанием об утраченной гармонии между человеком и мирозданием. Подчеркиваем, постоянным и наглядным, до тех пор, пока мир не обновится окончательно.[15]

Израильский востоковед и исследователь Библии Умберто Кассуто выразил эту идею еще лаконичней: «Напомним, что в действительности всякая плоть должна быть запрещена (ср. Быт.1:29–30) и, следовательно, нам надлежит избегать употребления одной ее части, ради воспоминания о первоначальном запрете».[16]

Что же касается самого архаичного библейского человека, то его «душа–жизнь», в силу его особенного положения, священна по преимуществу даже после грехопадения[17]. Поэтому за пролитие человеческой крови (отнятие человеческой жизни) Бог обещает спросить с каждого убийцы.[18] И если первобытную дикость или принципиальную цивилизованную жестокость не останавливает страх перед Божественным судом, то пусть их сдерживает хотя бы страх человеческой мести.

«Кто прольет кровь человеческую, того кровь прольется рукою человека». (Быт.9:6).

Заметим, что подобный императив был бы немыслим, если бы речь шла об уникальности крови, именно, как отдельной субстанции, сохранять которую необходимо, во что бы то ни стало.

Подводя краткий итог, можно сказать, что запрет на употребление крови в Быт.9:4 основан на идее педагогического контроля и над падшим мирозданием, и над падшим человечеством.[19] Люди не должны уравнивать себя с «Творцом всяческих». Не имея возможности творить жизнь, они не вправе и отнимать ее, подражая Создателю. Поэтому легитимность их новой вынужденной деятельности в области питания, сохраняется только при соблюдении определенного категорического условия.

Примечания:

[1] Что касается «логичности», то здесь речь идет о вполне очевидной констатации того, что потеря крови, болезнь крови, остановка ее циркуляции приводит все живые существа к неизбежной смерти, а значит и к отделению души от тела, поскольку в пространстве биологической стагнации невещественной душе просто не за что больше «держаться». В каком-то смысле это можно сравнить с тем, как кровососущие покидают тело окоченевшего животного.
[2] Образно выражаясь, в таком случае некая душа отделяется от некоего тела в первую очередь потому, что у данного существа остановилось дыхание, а уже потом перестала циркулировать кровь. Следовательно, если и проводить аналогию локализованной мистической связи между душой и телом, то, на наш взгляд, душа большинства живых существ гораздо больше связана именно с их дыханием (отсюда и столь очевидное тождество лексики), нежели с их кровью.
Остановка дыхания приводит к остановке сердца, соответственно, к остановке циркуляции крови, но сказать, что остановка дыхания равна остановке кровотока нельзя, поскольку даже у мертвого человека кровь какое-то время находится в жидком состоянии и в случае нанесения раны продолжает медленно вытекать.
[3] На наш взгляд это более чем естественно, ибо то, что совершенно понятно именно эмпирически (ушла кровь – ушла жизнь), делает данное сопоставление во многом универсальным. Неудивительно, что мы встречаем это в мировой культуре повсюду, от Месопотамии до Японии. «В вавилонском восприятии кровь – настоящая жизненная материя людей». Ср. Ebeling E. Reallexikon der Assyriologie, v. («blut»). Berlin-Leipzig. S. 57; «Японское слово «жизнь» (человека) – inochi, можно расшифровать как i – no – chi, где i – это «дыхание» (iki), no – показатель родительного падежа, а chi – означает некую при- родную жизненную силу». Ср. Кадзуаки С. Японская письменность от истоков до наших дней. М., АСТ. «Восток-Запад», 2006. С. 96.
[4] См. примеры соответствующих практик в главе «Кровь в язычестве». Очевидно, что гематоген, как явное исключение из этого «пищевого перечня», явление и продукт уже нашего времени; древности такой способ употребления крови был наверняка не свойственен.
[5] «Ссылка на поедание נפש вместе с мясом указывает на то, что имеется в виду само поедание крови вместе с мясом, а не на отдельное распитие крови». Ср. Gilders W. K. Blood ritual in Hebrew Bible. London, 2004. S. 16. Многочисленные скрупулезные правила «кашрута», включающие «высаливание» и «выпаривание» крови из мяса, уже после того как животное было профессионально обескровлено резником на бойне, доказывают сколь буквально этот библейский запрет был воспринят в позднем иудаизме. См. Гринберг Б. Указ. Соч., глава: «Ритуальный забой скота». М., 2002. С. 86–89.
[6] Разумеется наряду с «туком»
[7] Phillips A. Deuteronomy. Cambridge Bible Commentary. Cambridge University Press, 1973. S. 90–91.
[8] У многих язычников ритуальное «употребление крови мотивировалось желанием заполучить жизненную силу другого создания». Noordtzij A. «Leviticus». Bible Students Commentary. Zondervan, 1982. S. 203. См. так же стр. 57.
[9] Rad G. von, Genesis. А Commentary. Old Testament Library. Philadelphia: Westminster Press, 1966. S. 128.
[10]  «Если бы Я взалкал, то не сказал бы тебе, ибо Моя вселенная и все, что наполняет ее. Ем ли Я мясо волов и пью ли кровь козлов? Принеси в жертву Богу хвалу, и воздай Всевышнему обеты твои» (Пс. 49: 12–14).
[11] Чтобы не повторять уже сказанное на эту тему в главе «Кровь в язычестве», приведем лишь одно очередное свидетельство. «Народ Хуа, живущий в Новой Гвинее, приписывает положительный эффект употреблению человеческой крови некоторыми людьми. Так, например, человек, употребивший кровь своего отца или кровь «названного отца», берет на себя его жизненную силу. В древности Хуа практиковали ритуальный каннибализм, при котором люди поедали тела своих мертвых родственников, полагая, что эта пища увеличит рост жизненной силы участников обряда. Например, считалось, что тот, кто съел тело своего родителя аналогичного пола, обретал избыточное «наследование жизненной энергией». По представлениям Хуа, плоть и кровь содержали «ну» – жизненную эссенцию, поедание которой передавало каннибалу соответствующую силу. Удивительно само концептуальное сходство между «ну» и «nefesh». Ср. Meigs A. S. Food, sex, pollution: A New Guinea Religion (Еда, секс, осквернение: религия в Новой Гвинее). New Brunswick, N. J. Rutgers Univ. Press, 1984. S. 57, 61, 89, 110, 115, 127.
[12] «Mesopotamia, whose culture undoubtedly influenced Israel in many ways, but were there, seems to be little use of blood in the cult». Ср. Tzvi A. Blood in Israel and Mesopotamia. Studies in Hebrew Bible. Septuagint and Dead Sea scrolls in honor of Emanuel Tov/Brill Leiden-Boston, 2003. S. 680. Кстати, почти во всех принципиальных случаях антиязыческий характер соответствующих библейских постановлений непременно указывается (ср. Исх. 23:24; Исх. 34:11–13; Лев. 18:3; Втор. 18:10; Ос. 13:1; Иер. 32:35). «Следует помнить, что в Древнем Израиле существовало крайне подозрительное отношение к чужеземным религиозным культам». Scurlock J. Указ. Соч., S. 15.
[13] Ср. эту мысль с национальным осмыслением традиционных действий израильского резника: «Шохет (резник – Е. Г.) умеет единым движением перерезать сонную артерию и яремную вену животного, так что оно практически моментально теряет сознание и уже ничего не чувствует. Однако, требование того, чтобы животное находилось перед забоем в полном сознании, связано с необходимостью каждый раз напоминать шохету и всей общине о том, что жизнь животного – это тоже жизнь». Гринберг Б. Указ. Соч., глава: «Ритуальный забой скота». М., 2002. С. 86.
[14] Cр. Лосский В. Н. Догматическое богословие. Киев, 1991, C. 307.
[15] Ср. Антоний (Блум), митр. Сурожский. О призвании человека. Труды. М., 2002. C. 376– 377. Впрочем, есть и другие мнения. Некоторые комментаторы считают, что «запрет на вкушение крови животных в Быт. 9: 3 связан лишь с необходимым различением в древней ритуальной культуре между бессмертной душой человека и смертной душой прочей животной твари. Невозможность и даже кощунство уравнивания одного начала с другими подчеркивается именно этим запретом». См. Шихляров Л., прот. Введение в Ветхий Завет. Книга Бытия, Лекция 4, min. 9–12, http: // predanie. ru / audio / lekcii / levshihlyarov. html. В подтверждение своей точки зрения данный автор ссылается на пример из Нового Завета: «В это время пришли некоторые и рассказали Ему о галилеянах, кровь которых Пилат смешал с жертвами их» (Лк. 13: 1). Увы, но с этим трудно согласиться. Какой бы самостоятельный интерес не вызывал у нас этот, уже евангельский эпизод, интерпретация с его помощь древнейшего библейского запрета на употребление крови, представляется нам весьма сомнительной. Душа человека действительно отличается от души животного; заметим, отличается намного больше, чем кровь человека от крови животного, так как обе субстанции при определенных обстоятельствах можно даже спутать (ср. Быт. 37: 31–33). Но это вовсе не доказывает, что бессмертная душа человека заключена в его физической крови и может быть посмертно травмирована посредством такого вот смешения.
[16] Cassuto U. A commentary on the book of Genessis. Цит. по: Gilders W. К. Указ. Соч., S. 18.
[17] Это отождествление можно встретить в самом Священном Писании. Например, его озвучивает праотец Аврам, опасаясь, что египтяне убьют его, чтобы завладеть его красивой женой. Поэтому он предлагает Саре назваться его сестрой: «…дабы мне хорошо было ради тебя и дабы жила душа моя через тебя» (Быт. 12: 13).
[18] Память об этом законе устойчиво сохранялась в еврейском предании более позднего времени. Так Рувим, первенец патриарха Иакова, недвусмысленно указывает на причину, произошедшего с его братьями несчастья: «Не говорил ли я вам – не грешите против отрока? Но вы не послушались; вот кровь его взыскивается» (Быт. 42: 22).
[19] Здесь и далее, говоря о «педагогике», мы подразумеваем «учительство» и «воспитание» в самом широком смысле этого слова, а отнюдь не специальное античное значение термина paidagwgóV, которое столь часто усваивают богословию Ап. Павла. См. Марру А. И. История воспитания в античности. (Греция), перевод с фр. М., 1998. С. 202–203.

Источник: протоиерей Евгений Горячев
 «Представления о крови в Пятикнижии Моисея».
Диссертация на соискание ученой степени Кандидата богословия.
Заголовок дан редакцией «Азбуки веры».

См. также: ТЕЛО И КРОВЬ ХРИСТОВЫ, ПРЕЛОЖЕНИЕ СВЯТЫХ ДАРОВ, СЕРДЦЕ

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru