Богословские и пастырские размышления о практике православного крещения

свя­щен­ник Петр Планк

Оглав­ле­ние


Виньетка

Жизнь Церкви подобна эллипсу, два центра (полюса) кото­рого обра­зу­ются Кре­ще­нием и Евха­ри­стией. Вокруг них упо­ря­до­ченно рас­по­ла­га­ются все другие Таин­ства, свя­щен­но­дей­ствия, бого­слу­же­ния, кото­рые либо на них направ­лены, либо от них про­из­водны. И Кре­ще­ние, и Евха­ри­стия — сущ­ностно-цен­т­раль­ные базис­ные явле­ния вза­и­мо­дей­ствия людей и Бога: Дух Божий про­из­во­дит в насто­я­щем, здесь и сейчас, дело спа­се­ния, осу­ществ­лён­ное во Христе раз и навсе­гда, а чело­век через свою веру откры­ва­ется дару бла­го­дати, кото­рая его спа­сает.

И в Кре­ще­нии, и в Евха­ри­стии вера и при­ня­тие Таин­ства нераз­дельны. При­ня­тию Святых Даров — Тела и Крови Хри­сто­вых — пред­ше­ствует про­из­но­си­мая епи­ско­пом или его пред­ста­ви­те­лем-свя­щен­ни­ком ана­фора, кото­рая есть не что иное как рас­кры­тие Тро­и­че­ской веры Церкви: хвала Отцу, бла­го­дар­ность за спа­се­ние Сыну и молитва ко Свя­тому Духу о бла­го­дат­ном бого­при­сут­ствии. Ана­ло­гич­ную струк­туру демон­стри­рует и таин­ство Кре­ще­ния: спа­си­тель­ному вод­ному омо­ве­нию пред­ше­ствует испо­ве­да­ние веры кре­ща­е­мым либо, если он не гово­рит, его крёст­ными роди­те­лями. Это испо­ве­да­ние веры также пред­став­ляет собой рас­кры­тие веры в Три­еди­ного Бога, во имя Кото­рого кре­ща­е­мый в заклю­че­ние при­ни­мает Кре­ще­ние (Мф. 28:19).

Точно так же, как ана­фора отно­сится к Евха­ри­стии, испо­ве­да­ние веры отно­сится к Кре­ще­нию. Именно здесь его изна­чаль­ное место. Лишь позже (VVI вв.) “Верую” было вве­дено также и в Боже­ствен­ную литур­гию. Так как и Кре­ще­ние, и Литур­гия суть выра­же­ние единой веры Церкви, нельзя удив­ляться тому, что ана­фора и Символ веры местами выка­зы­вают зна­чи­тель­ное сход­ство. Итак, мы видим: и Кре­ще­ние, и Евха­ри­стия опо­сре­дуют единое Боже­ствен­ное спа­се­ние и тре­буют пол­ного испо­ве­да­ния единой веры в Три­един­ство Божие и в воче­ло­ве­че­ние Одного из Троицы — Сына — ради спа­се­ния мира.

^Кре­ще­ние и Евха­ри­стия

При этом Кре­ще­ние — необ­хо­ди­мая пред­по­сылка для уча­стия в Евха­ри­стии. Кре­ща­е­мый должен вслух испо­ве­до­вать свою веру, дабы Цер­ковь могла удо­сто­ве­риться, что он впо­след­ствии будет в состо­я­нии ска­зать своё да и аминь (ср. 1Кор 14:16) про­из­но­си­мой свя­щен­ни­ком евха­ри­сти­че­ской ана­форе вместе со всей общи­ной и в полной убеж­дён­но­сти. Каждый при­ча­ща­ю­щийся должен прежде пройти очи­ща­ю­щие воды Кре­ще­ния, поскольку у есте­ствен­ного чело­века, рож­дён­ного в отпад­шем от добра мире, отсут­ствует спо­соб­ность быть при­част­ни­ком Тела и Крови Хри­сто­вых. По слову Еван­ге­лия (Мф 7:6), он отно­сится к тем псам, кото­рым негоже давать свя­тыню. Прежде чем он при­бли­зится к свя­тыне, он сам должен стать святым, то есть быть при­зван­ным и избран­ным Богом. И именно это про­ис­хо­дит в таин­стве Кре­ще­ния.

При­част­ник при­ни­мает уча­стие в Евха­ри­стии, что озна­чает, что он при­ни­мает свою долю Тела и Крови Хри­сто­вых вместе со своими бра­тьями и сёст­рами по вере и через это при­ня­тие обра­зует вместе с ними Единое Тело Хри­стово — Цер­ковь; тем самым Боже­ствен­ная литур­гия необ­хо­ди­мым обра­зом может совер­шаться только в цер­ков­ном обще­нии и обра­щает отдель­ных веру­ю­щих в членов Тела Хри­стова (ср. 1Кор. 10:1 и сл.). Но в Кре­щении не участ­вуют; его при­ни­мают, единое и нераз­дель­ное, и причём един­ствен­ный раз. По своей сути это не общин­ное бого­слу­же­ние; каждый при­ни­мает его для себя. Долгое время для Кре­ще­ния исполь­зо­вали не поме­ще­ние храма, а обособ­лен­ный бап­ти­сте­рий; тем вре­ме­нем община ожи­дала в храме входа ново­кре­щё­ных, чтобы при­вет­ство­вать их пением Елицы во Христа кре­сти­стеся, во Христа обле­ко­стеся (Гал. 3:27), а затем вместе с ними участ­во­вать в при­но­ше­нии бес­кров­ной Жертвы и в Евха­ри­стии.

В этой связи поучи­тельно уста­нов­ле­ние, о кото­ром гово­рится в Свя­щен­ном Писа­нии: еван­ге­лист Лука сооб­щает о пути двух уче­ни­ков в день Вос­кре­се­ния из Иеру­са­лима в Эммаус (Лк. 24:13–31). В дороге к ним при­со­еди­нился незна­ко­мец, поучав­ший их по Писа­нию Вет­хого Завета о зна­че­нии крест­ной смерти Мессии и в конце пути открыв­шийся им в пре­лом­ле­нии хлеба как Сам вос­крес­ший Рас­пя­тый. Вряд ли может воз­ник­нуть сомне­ние в том, что этот всем извест­ный эпизод имеет таин­ственно-евха­ри­сти­че­ское зна­че­ние. Вос­крес­ший Сам откры­ва­ется в пре­лом­ле­нии хлеба и ещё раз пока­зы­вает уче­ни­кам, каким обра­зом Его спа­си­тель­ная смерть должна реа­ли­зо­ваться в буду­щем. А если при­со­во­ку­пить пред­ше­ство­вав­шее поуче­ние из Писа­ния к пред­ва­ря­ю­щей пре­лом­ле­ние хлеба бла­го­дар­ствен­ной молитве, то можно удо­сто­ве­риться, что перед нами — фор­маль­ная евха­ри­сти­че­ская основа литур­гии Церкви. Как мне пред­став­ля­ется, в связи с нашей темой особое зна­че­ние должно иметь то, что при этой, так ска­зать, евха­ри­сти­че­ской тео­фа­нии Гос­подь явля­ется не одному уче­нику, а двум, и соот­вет­ствен­ным обра­зом делит хлеб на части для обоих. Уже здесь общин­ный харак­тер Евха­ри­стии узна­ваем самым без­оши­боч­ным обра­зом.

Это уста­нов­ле­ние акцен­ти­ру­ется ещё силь­нее, если мы про­ти­во­по­ста­вим ему рас­сказ о Кре­ще­нии, изло­жен­ный тем же апо­сто­лом Лукой в Дея­ниях Апо­сто­лов (Деян. 8:26–39). На обрат­ном пути из Иеру­са­лима эфи­оп­ский вель­можа, при­бли­жён­ный царицы, читает Свя­щен­ное Писа­ние Вет­хого Завета, не пони­мая его. Его дого­няет апо­стол Филипп, ведо­мый анге­лом, объ­яс­няет вель­може про­чи­тан­ное им как про­ро­че­ство о Сыне Божием и о Его спа­си­тель­ных дея­ниях — и по жела­нию этого чело­века кре­стит его в при­до­рож­ном водо­ёме. Парал­лель этого эпи­зода с собы­тием в Эммаусе напра­ши­ва­ется сама собой: за испол­нен­ным верой пони­ма­нием Писа­ния сле­дует пре­по­да­ние в Таин­стве воз­ве­щён­ного спа­се­ния. И столь же отчёт­ливо высту­пает суще­ствен­ное раз­ли­чие Кре­ще­ния от пре­лом­ле­ния хлеба: Кре­ще­ние — не общин­ная про­це­дура. Кре­ща­е­мый ни с кем не раз­де­ляет воды Кре­ще­ния; кре­стя­щий может совер­шать Таин­ство над кре­ща­е­мым в отсут­ствие других лиц, не говоря уже о других актив­ных участ­ни­ках.

Такое уста­нов­ле­ние, содер­жа­ще­еся в Свя­щен­ном Писа­нии, при­звано предо­сте­речь против новей­ших тен­ден­ций в нашей Церкви, тща­щихся “встро­ить” Кре­ще­ние в общин­ное празд­но­ва­ние Боже­ствен­ной литур­гии. И хотя при­ня­тие Кре­ще­ния имеет своей целью уча­стие в евха­ри­сти­че­ском жерт­во­при­но­ше­нии и при­об­ще­ние Святых Даров, но оно — не часть Литур­гии, а её пред­по­сылка, кото­рая должна быть от неё отде­лена.

^Кре­ще­ние и вера

Однако пред­по­сыл­кой бла­го­дат­ного вос­при­я­тия Кре­ще­ния должна быть вера, по слову Гос­подню: Кто будет веро­вать и кре­ститься, спасен будет (Мк. 16:16). И эти слова имеют глу­бо­чай­шие послед­ствия для нашей прак­тики Кре­ще­ния. Кре­ще­нию детей или взрос­лых необ­хо­ди­мым обра­зом должно пред­ше­ство­вать соот­вет­ству­ю­щее настав­ле­ние в вере. Время огла­ше­ния (катеху­ме­ната), то есть настав­ле­ний и вхож­де­ния в рели­ги­оз­ную жизнь Церкви, в древ­ние вре­мена было само собой разу­ме­ю­щимся и в наши дни вновь при­об­рело акту­аль­ность. Катеху­ме­нат не сле­дует сме­ши­вать с тео­ло­ги­че­скими шту­ди­ями; гото­вя­ще­гося к Кре­ще­нию нужно подробно озна­ко­мить с осно­вами хри­сти­ан­ской веры и хри­сти­ан­ской жизни. Для этого никоим обра­зом недо­ста­точно каких бы то ни было упро­щенно-диф­­фуз­ных пред­став­ле­ний о вере в Бога и уж тем более при­над­леж­но­сти к опре­де­лён­ной наци­о­наль­но­сти. Напро­тив, пред­ме­том обсуж­де­ния должна стать основ­ная спе­ци­фика пра­во­слав­ной веры: Бог как Три­един­ство. Он — в Трёх Лицах, и Он Един. А Один из Троицы стал чело­ве­ком и даже, пройдя через смерть, дошёл до места оби­та­ния умер­ших, чтобы при­ве­сти к Боже­ствен­ной, высшей жизни всех, кто на земле, и всех, кто под землёй. Учение о Троице и хри­сто­ло­гия обра­зуют остов данной нам в пре­да­нии Церкви хри­сти­ан­ской пра­во­слав­ной веры. Об этом можно гово­рить про­стыми и понят­ными сло­вами. И в каждом отдель­ном случае выяв­ля­ется, может ли чело­век пове­рить в эти “неве­ро­ят­но­сти”, и именно в этом — бла­го­дат­ное и до конца необъ­яс­ни­мое Божие избра­ние. Тех, кто счи­тает, что не в силах при­нять эти истины веры, насто­я­тельно необ­хо­димо удер­жи­вать от Кре­ще­ния: Кре­ще­ние без такой веры не полезно ни кре­ща­е­мому, ни Церкви.

Кроме всего про­чего, Кре­ще­ние — это отпу­ще­ние грехов. По моему мнению, в допу­ще­нии или недо­пу­ще­нии к нему зало­жено пер­вич­ное право Апо­сто­лов вязать и раз­ре­шать. Оно дове­рено епи­ско­пам, а в их отсут­ствие — свя­щен­ни­кам, кото­рым не сле­дует стес­няться осу­ществ­лять это право в ту или другую сто­рону в полном созна­нии своей ответ­ствен­но­сти перед Богом. Кри­те­рием отпу­ще­ния или неот­пу­ще­ния грехов, что прежде всего озна­чает допу­ще­ние или недо­пу­ще­ние к Кре­ще­нию, на мой взгляд может быть только вера кре­ща­е­мого. Исходя из этого про­яс­ня­ется, вообще говоря, и зна­че­ние пока­я­ния и его тесной связи с Кре­ще­нием: пока­я­ние есть не что иное как воз­об­нов­ле­ние Кре­ще­ния (как гово­рят, “Таин­ство второй бла­го­дати” — Ред.). Поэтому я не считаю неваж­ным то, что испо­ве­ду­ю­щий свя­щен­ник пыта­ется иссле­до­вать не только эти­че­ски-нрав­ствен­ное, но и веро­ис­по­вед­ное состо­я­ние каю­ще­гося и в каждом случае пре­по­дать соот­вет­ствен­ные предо­сте­ре­же­ния и ока­зать помощь.

^Кре­ще­ние и воз­раст

Коль скоро вера и Кре­ще­ние свя­заны нераз­рывно, тотчас же воз­ни­кает сле­ду­ю­щий вопрос: как обстоит дело с Кре­ще­нием несо­вер­шен­но­лет­них детей, кото­рое тем вре­ме­нем в тече­ние многих сто­ле­тий стало, так ска­зать, нор­маль­ным слу­чаем Кре­ще­ния, хотя чино­по­сле­до­ва­ние Кре­ще­ния в своей основе пред­по­ла­гает взрос­лого кре­ща­е­мого? Этот вопрос ставят перед нами, напри­мер, бап­ти­сты, посто­янно заост­ряя его самым насто­я­тель­ным обра­зом. Пола­гаю, что мы должны отне­стись к этому серьёзно, но считаю также, что отве­тить не так сложно, как это может пока­заться на первый взгляд.

Воз­можно, что этот вопрос стоял в Церкви уже во вре­мена апо­столь­ские. Если это так, то суще­ствен­ную помощь в его реше­нии должны были ока­зать слова Гос­пода: пустите детей и не пре­пят­ствуйте им при­хо­дить ко Мне, ибо тако­вых есть Цар­ство Небес­ное (Мф. 19:14, ткж 18:3 и слл.). Осно­ва­нием для этих слов Гос­пода, пожа­луй, в мень­шей сте­пени высту­пает дет­ская без­злоб­ность, кото­рая, так ска­зать, авто­ма­ти­че­ски исче­зает при вступ­ле­нии в зрелый воз­раст, — та без­злоб­ность, кото­рая, будучи идил­ли­че­ски при­вле­ка­тель­ной, навер­ное, так Ему нра­ви­лась, — нежели нечто иное. Скорее эти слова ста­но­вятся понят­ными только если при­нять во вни­ма­ние эпизод, когда народ Изра­иля невзи­рая на то, что Бог ука­зы­вает ему на ряд небла­го­при­ят­ных обсто­я­тельств, про­ти­вится тому, чтобы пойти в землю, пред­на­зна­чен­ную ему Гос­по­дом. Нака­за­ние за это велико: сорок лет он должен блуж­дать в пустыне, прежде чем ему будет дан второй шанс войти в Обе­то­ван­ную землю. Но дожить до этого могут и должны только те, кото­рым при небла­го­че­сти­вом реше­нии народа было меньше два­дцати лет, то есть они были несо­вер­шен­но­лет­ними и поэтому в реше­нии не участ­во­вали (Чис. 14:29–31; Втор. 1:39). В конце концов именно им даро­вана Земля обе­то­ван­ная. Однако в под­лин­ную Землю обе­то­ван­ную, в Цар­ство Небес­ное, о кото­ром гово­рит Гос­подь, могут войти только те, кто Его не отвер­гает, — те, кто подо­бен несо­вер­шен­но­лет­ним тех давних времён.

Их есть Цар­ство Небес­ное, а не тех, кто про­ти­вится вере. При­ме­ни­тельно к Кре­ще­нию, пони­ма­е­мому как вхож­де­ние в Цар­ство Божие, это озна­чает, что несо­вер­шен­но­лет­ние могут и должны по ука­за­нию Бога пере­сту­пить этот порог; вполне доста­точно их соб­ствен­ной неспо­соб­но­сти к неве­рию. Но им нужны руки тех, кто их несёт, а позд­нее — помо­га­ю­щие руки тех, кто направ­ляет их первые шаги, берёт их с собой в путь жизни и веры. Иными сло­вами, детей можно кре­стить только тогда, когда у них есть веру­ю­щие роди­тели или крёст­ные, твёрдо наме­рен­ные сде­лать всё, что в их силах, чтобы Кре­ще­ние, осу­ществ­лён­ное в дет­стве, шаг за шагом соеди­ня­лось с той верой, без кото­рой оно вообще бес­смыс­ленно. Разу­ме­ется, никто не может гаран­ти­ро­вать, что такого рода усилия достиг­нут цели и закре­пят это дости­же­ние, — и сего­дня, в эпоху без­гра­нич­ного инди­ви­ду­а­лизма и духов­ной ато­ми­за­ции, в ещё мень­шей сте­пени, нежели прежде, когда ещё было при­нято обсуж­дать и решать вопросы жизни и веры сообща: в семье, в роде, в пле­мени и народе. Но если, исходя из обсто­я­тельств, на воз­мож­ность подоб­ного вос­пи­та­ния детей в вере и в рели­ги­оз­ной жизни рас­счи­ты­вать не при­хо­дится, то их кре­ще­ние сле­дует отло­жить, отсро­чить, как кре­ще­ние неве­ру­ю­щих взрос­лых. Однако если налицо готов­ность, то, вообще говоря, на место ещё невоз­мож­ного настав­ле­ния в вере детей всту­пает настав­ле­ние в вере их роди­те­лей и вос­при­ем­ни­ков, в том числе и если они уже кре­щены, но до сих пор мало зна­комы с верой и духов­ным опытом своей Церкви. В извест­ных слу­чаях это может при­ве­сти к кре­ще­нию всей семьи или её части, взрос­лых и детей вместе, так что новую акту­аль­ность полу­чают эпи­зоды Свя­щен­ного Писа­ния, в кото­рых гово­рится, напри­мер, о том, как был принят в Цер­ковь Крисп, началь­ник сина­гоги в Коринфе, со всем домом своим (Деян. 18:8; ср. Деян. 11:14; Деян. 16:15,31–33).

Сле­до­ва­тельно, с Кре­ще­нием нико­гда нельзя слиш­ком спе­шить, так как бла­го­дать спа­се­ния оно даёт только веру­ю­щим. Но необ­хо­димо также уяс­нить, что Кре­ще­ние — это не своего рода завер­ше­ние учеб­ного курса с выда­чей сви­де­тель­ства, за кото­рым уже ничего не сле­дует, а вхож­де­ние в новый мир, в Цар­ство Небес­ное, и начало нового образа жизни. Тот, кто после Кре­ще­ния не молится, нико­гда не бывает в церкви или бывает очень редко, подо­бен чело­веку, купив­шему желез­но­до­рож­ный билет, а потом вер­нув­ше­муся домой, так никуда и не уехав. Кре­ще­ние пред­по­ла­гает мини­мум веры, но вера эта должна в даль­ней­шем воз­рас­тать и про­цве­тать; оно при­звано ввести в дей­ствие про­цессы веры и жизни, кото­рые длятся до тех пор, пока Богу не будет угодно при­звать кре­щё­ного из этого мира.

^Кре­ще­ние и слу­же­ние

Согласно кано­нам Кре­ще­ние совер­шает епи­скоп или свя­щен­ник. Это сле­дует из уже упо­ми­нав­шейся апо­столь­ской власти под­раз­де­лять людей на тех, кому их грехи отпус­ка­ются, и тех, кому они не отпус­ка­ются, а также из того, что Кре­ще­ние озна­чает отпу­ще­ние грехов par exellence (по пре­иму­ще­ству — Пер.).

Тем не менее в Дея­ниях Апо­сто­лов нам встре­ча­ется кре­сти­тель, кото­рый не стоит в ряду епи­скоп­ско-свя­щен­ни­че­ской пре­ем­ствен­но­сти избран­ных Гос­по­дом две­на­дцати пат­ри­ар­хов Нового Изра­иля, но отно­сится к числу тех семи, кото­рые были избраны и посвя­щены не для молитвы, а для службы за тра­пе­зой, то есть для попе­че­ния о бедных (Деян. 6:1–6), а именно Филипп. Нам не сооб­ща­ется, как про­хо­дила даль­ней­шая жизнь в вере вель­можи двора царицы Канда­кии. Однако ясно одно: для пол­ного член­ства в Церкви ему после Кре­ще­ния недо­ста­вало ещё очень суще­ствен­ного момента, а именно воз­ло­же­ния рук ради испол­не­ния Святым Духом. Этого Филипп ему пре­по­дать не мог, также как не мог пре­по­дать воз­ло­же­ние рук людям в Сама­рии, где он учил и кре­стил (Деян 8:5–17). Для этого тре­бо­ва­лось, чтобы допол­ни­тельно пришли и моли­лись апо­столы Пётр и Иоанн.

Этот эпизод поучи­те­лен в двух смыс­лах. С одной сто­роны, Кре­ще­ние не завер­шено, если кре­ща­е­мый не запе­чат­лён печа­тью Свя­того Духа, что в нашей Церкви осу­ществ­ля­ется через пома­за­ние святым миром. Сле­до­ва­тельно, Миро­по­ма­за­ние есть заклю­чи­тель­ная часть Кре­ще­ния, нераз­рывно с ним свя­зан­ная, — и всё же их сле­дует раз­ли­чать. В извест­ной сте­пени Кре­ще­ние и Миро­по­ма­за­ние обра­зуют две сто­роны медали и оба эти таин­ства явля­ются пред­по­сыл­кой к уча­стию в Евха­ри­стии. С другой сто­роны форма раз­де­лён­но­сти Кре­ще­ния и даро­ва­ния печати Духа уве­ро­вав­шим сама­ря­нам между раз­ными лицами, пре­по­да­ю­щими таин­ство, — с одной сто­роны, Филип­пом, с другой — Петром и Иоан­ном — дока­зы­вает, что в Церкви с самого начала были раз­лич­ные слу­жи­тели с раз­ли­ча­ю­щи­мися пол­но­мо­чи­ями. Известно ведь, что и до сего дня миро­по­ма­за­ние совер­ша­ется только епи­ско­пами и свя­щен­ни­ками, в то время как Кре­ще­ние в случае особой нужды может быть про­из­ве­дено диа­ко­нами, цер­ков­но­слу­жи­те­лями или миря­нами, — как муж­чи­нами, так и жен­щи­нами. Но в любых обсто­я­тель­ствах осу­ще­ствить вве­де­ние чело­века в Цер­ковь, кото­рое делает его спо­соб­ным быть при­част­ни­ком Тела и Крови Хри­сто­вых, могут только те, кто полу­чил права на апо­столь­скую власть вязать и раз­ре­шать, а к числу таких лиц миряне и диа­коны не отно­сятся.

Своего рода биб­лей­ское про­ве­роч­ное испы­та­ние этого тезиса можно усмот­реть в при­зва­нии Павла и в рас­сказе о его при­со­еди­не­нии к Церкви (Деян. 9; 22:12–16). Анания из Дамаска полу­чает от Бога пове­ле­ние при­нять Савла, он же Павел, неза­долго до этого ослеп­шего при явле­нии ему Христа, кото­рое пере­вер­нуло всю его жизнь. Анания пере­даёт ему весть: “Ты про­зре­ешь и испол­нишься Свя­того Духа”. Павел про­зре­вает и при­ни­мает кре­ще­ние, — оче­видно, от Анании, воз­ло­жив­шего на него руки. В соот­вет­ствии со сло­вами Анании на этот раз при­ня­тие Свя­того Духа свя­зано с при­ня­тием вод­ного кре­ще­ния. Анания явно обла­дает, в отли­чие от Филиппа, и вла­стью пре­по­да­вать Свя­того Духа. Сле­до­ва­тельно, мы не оши­бёмся, если будем в соот­вет­ствии с Пре­да­нием рас­смат­ри­вать Ананию как пер­вого епи­скопа Дамаска, а не как миря­нина из мест­ной общины. А если далее в тексте ска­зано, что Савл после этого начал при­ни­мать пищу, то этим могло быть обо­зна­чено, что он впер­вые принял там и Святые Дары, — какое пред­по­ло­же­ние может быть более веро­ят­ным? В конце концов, в Дамаске была хри­сти­ан­ская община, а цель вся­кого Кре­ще­ния, завер­шив­ше­гося при­ня­тием даров Духа Свя­того, — это при­об­ще­ние Телу и Крови Хри­сто­вым в цер­ков­ной общине.

^Кре­ще­ние и Пра­во­сла­вие

Мы гово­рили о нерас­тор­жи­мой связи веры и Кре­ще­ния. Разу­ме­ется, вера, кото­рая при этом име­ется в виду, может быть только истин­ной, пра­во­слав­ной верой, кото­рую испо­ве­дует, сви­де­тель­ствует, защи­щает и изла­гает единая святая собор­ная и апо­столь­ская Цер­ковь, ведо­мая Боже­ствен­ным Духом. Будучи хра­ни­тель­ни­цей веры, она подаёт и Кре­ще­ние. И хотя Цер­ковь как тако­вая неодо­лима до конца времён, но только как целое, а не в своих отдель­ных частях или членах. Поэтому в своей исто­рии Цер­ковь пред­стаёт перед нами в посто­ян­ном боре­нии за истин­ную веру во всех тех своих членах, вера кото­рых может угас­нуть или пре­тер­петь внут­рен­нее повре­жде­ние. Ересь — повре­жде­ние веры — это не только воз­мож­ность, но и реаль­ность, кото­рая посто­янно сопро­вож­дает Цер­ковь в её исто­ри­че­ском бытии и угро­жает ей. Поэтому и в вопросе о каче­стве и бла­го­дат­ной дей­стви­тель­но­сти кре­ще­ния ей про­ти­во­стоят те, чья вера или веро­ис­по­вед­ная прак­тика иска­жены мел­кими или круп­ными иска­же­ни­ями. Эта про­блема, суще­ство­вав­шая с самого начала, к сере­дине III века скон­цен­три­ро­ва­лась в так назы­ва­е­мый спор о кре­ще­нии ере­ти­ков, в кото­ром Рим­ский папа Стефан и епи­скоп Киприан Кар­фа­ген­ский дис­ку­ти­ро­вали друг с другом как пред­ста­ви­тели про­ти­во­по­лож­ных точек зрения. В то время как Киприан пред­став­лял мнение, согласно кото­рому кре­ще­ние ере­ти­ков, то есть такое кре­ще­ние, кото­рое пре­по­да­ётся при обсто­я­тель­ствах иска­же­ния веры, никоим обра­зом не даёт спа­се­ния и поэтому само по себе есть ничто, Стефан при­дер­жи­вался той точки зрения, что ере­тики, как только они испо­ве­дуют себя при­над­ле­жа­щими к истин­ной Церкви, могут рас­смат­ри­ваться как кре­щё­ные хри­сти­ане. Нельзя ска­зать, что при этом дело было в дис­кус­сии внутри запад­ной Церкви; кате­го­рий такого рода древ­няя Цер­ковь не знала. К тому же, напри­мер, Фир­ми­лиан, епи­скоп Кеса­рии Кап­па­до­кий­ской, при­над­ле­жал к числу рев­ност­ней­ших сто­рон­ни­ков Кипри­ана. Но образ­цо­вым в этом вопросе для всего Запада стало воз­зре­ние дру­гого лати­ня­нина из север­ной Африки, а именно епи­скопа Авгу­стина, кото­рый писал: Hic (то есть Christus) est qui baptizat ‘Хри­стос — Тот, Кто кре­стит’ (Тракт. VI, 7), — без­раз­лично, явля­ется ли тот, кого Он исполь­зует как инстру­мент, пра­во­слав­ным или ере­ти­ком. Этим, навер­ное, объ­яс­ня­ется пози­ция в этом вопросе римо-като­ли­­че­ской Церкви. Она прин­ци­пи­ально при­знаёт всякое кре­ще­ние водой, осу­ществ­лён­ное во имя Трёх Боже­ствен­ных Лиц, а веро­ис­по­вед­ный статус того, кто кре­стит, при этом в основ­ном роли не играет. Поскольку “Тот, Кто кре­стит — Хри­стос”, в случае острой нужды речь может идти и о ком-то, кто сам не крещён. У него должна быть только воля к совер­ше­нию того, что совер­шает Цер­ковь1, а хотя бы даже частич­ное содер­жа­тель­ное пред­став­ле­ние об этом дей­ствии вовсе не необ­хо­димо.

Это учение о тех, кто имеет право кре­стить, никоим обра­зом не может слу­жить образ­цом для под­ра­жа­ния для пра­во­слав­ных; мы не можем при­зна­вать кре­ще­ние, совер­ша­е­мое некре­щё­ным, дей­ству­ю­щим от имени непо­нятно какой Церкви, — именно потому что при этом опус­ка­ется соот­не­сён­ность с Цер­ко­вью, кото­рая должна кон­кре­ти­зи­ро­ваться во вполне опре­де­лён­ных лицах. И хотя такое соскаль­зы­ва­ние в римо-като­ли­че­ском учении о Кре­ще­нии здесь и сейчас может быть скорее чисто тео­ре­ти­че­ской про­бле­мой, но другая про­блема в гораздо более силь­ной сте­пени втор­га­ется в повсе­днев­ную жизнь като­ли­ков: с неко­то­рого вре­мени в этой Церкви допус­ка­ются к при­ча­стию кре­щё­ные дети, ещё не про­шед­шие кон­фир­ма­цию, что озна­чает, что их кре­ще­ние ещё не завер­шено и не запе­чат­лено даро­ва­нием Свя­того Духа. Кон­фир­ма­ция осу­ществ­ля­ется только годы спустя после пер­вого при­ча­стия и по боль­шей части епи­ско­пом (свя­щен­ники должны полу­чить на это особые пол­но­мо­чия от пра­вя­щего епи­скопа), в резуль­тате чего бого­словы испы­ты­вают край­ние затруд­не­ния при попыт­ках истол­ко­вать смысл этого таин­ствен­ного дей­ствия2. В новей­шее время пришли к тому, что трак­туют это собы­тие как своего рода ритуал ини­ци­а­ции — вве­де­ния в созна­тель­ную рели­ги­оз­ную жизнь взрос­лых. И неуди­ви­тельно, что в конеч­ном итоге это не может никого убе­дить и вооду­ше­вить.

Я обра­щаю здесь вни­ма­ние на эту про­блему римо-като­ли­­че­ской прак­тики кре­ще­ния потому, что она даёт воз­мож­ность пока­зать, что раз­ли­чия между Пра­во­сла­вием и рим­ским като­ли­циз­мом никоим обра­зом не огра­ни­чи­ва­ются теми “классичес­ки­ми” пунк­тами (филио­кве, опрес­ноки, примат папы, эпи­клеза, чисти­лище), о кото­рых можно про­честь в любом бого­слов­ском спра­воч­нике, но непо­сред­ственно каса­ются и еже­дневно прак­ти­ку­е­мого пре­по­да­ния таинств, кото­рое доста­точно часто обна­ру­жи­вает раз­ли­чия, дости­га­ю­щие гораздо боль­шей глу­бины, чем думают многие.

А как же наша соб­ствен­ная Цер­ковь — Пра­во­сла­вие — рас­смат­ри­вает кре­ще­ние ино­слав­ных хри­стиан? Как она при случае посту­пает с теми, кото­рые, будучи кре­щены вне Пра­во­сла­вия, хотят к ней при­со­еди­ниться? Этот вопрос — и это сле­дует здесь спе­ци­ально под­черк­нуть — по своему зна­че­нию далеко выхо­дит за рамки уре­гу­ли­ро­ва­ния оттен­ков пере­хода отдель­ных людей; скорее здесь на при­ме­рах отдель­ных пере­хо­дов выка­зы­ва­ется сте­пень бли­зо­сти Пра­во­сла­вия с теми сооб­ще­ствами веру­ю­щих, из кото­рых про­ис­хо­дят кон­вер­титы. В этих слу­чаях гораздо более отчёт­ливо, нежели в бого­слов­ских трак­та­тах и дис­кус­сиях, про­яв­ля­ется, какое эккле­зио­ло­ги­че­ское каче­ство пра­во­слав­ная Цер­ковь усво­яет другой и насколько трудно соста­вить суж­де­ние о раз­ли­чиях, кото­рые их раз­де­ляют.

К сожа­ле­нию, взгляд на недав­нее про­шлое и на насто­я­щее все­лен­ского Пра­во­сла­вия не даёт единой кар­тины. Нас, совре­мен­ных людей, мало забо­тит тот факт, что Мос­ков­ская Цер­ковь в период с 1620 по 1667 год пере­кре­щи­вала римо-като­ли­ков, а про­те­стан­тов — ещё до 1721, коль скоро нам известно, что к такому реше­нию при­вели (церковно)политические, а не дог­ма­ти­че­ские при­чины3, кото­рые, однако, спустя опре­де­лён­ное время вновь ока­за­лись в центре вни­ма­ния в соот­вет­ствии с древ­ней тра­ди­цией4. С тех пор рас­про­стра­нён­ная прак­тика Рус­ской Церкви — при­зна­вать Кре­ще­ние и кон­фир­ма­цию, а также при случае и руко­по­ло­же­ние римо-като­ли­че­ских кон­вер­ти­тов, в край­нем случае при­ни­мать их через отре­че­ние от ересей, пока­я­ние и при­ня­тие Святых Даров, а про­те­стан­тов в силу отсут­ствия у них апо­столь­ского пре­ем­ства — через миро­по­ма­за­ние.

Гораздо более, нежели вре­мен­ные коле­ба­ния по этому вопросу в Рус­ской Церкви XVII века, спо­соб­ствует заблуж­де­нию реше­ние, при­ня­тое Кон­стан­ти­но­поль­ским Пат­ри­ар­ха­том в прав­ле­ние Кирилла V, согласно кото­рому отныне всех, испо­ве­до­вав­ших латин­скую веру, сле­дует счи­тать некре­щё­ными и обра­щаться с ними соот­вет­ственно5. И хотя это реше­ние бази­ро­ва­лось на цер­ковно-поли­ти­че­ских осно­ва­ниях, срав­ни­мых с осно­ва­ни­ями реше­ния, при­ня­того в Москве в 1620 г., оно по боль­шей части до сих пор оста­ётся в силе. Однако при­ме­ня­ется оно далеко не всегда, и прежде всего при­оста­нав­ли­ва­ется, когда пред­став­ля­ется неце­ле­со­об­раз­ным; тем не менее для этого всегда при­вле­ка­ются сооб­ра­же­ния ико­но­мии, будь они выска­заны или нет, и тем самым сохра­ня­ю­ща­яся сама по себе пра­во­вая норма теряет свою стро­гость путём исклю­че­ний6. В совре­мен­ной прак­тике эта ико­но­мия про­яв­ля­ется по боль­шей части в том, что при при­ня­тии римо-като­ли­ков гре­че­ская Цер­ковь доволь­ству­ется миро­по­ма­за­нием.

Такое рас­хож­де­ние теории и прак­тики ока­зы­вает сомни­тель­ное впе­чат­ле­ние не только на внеш­них. Именно в диас­поре, где пра­во­слав­ные помест­ные Церкви зача­стую вынуж­дены со рве­нием пытаться осу­ществ­лять на прак­тике своё отча­сти чисто тео­ре­ти­че­ское един­ство, оно создаёт нема­лые про­блемы. Не в послед­нюю оче­редь оно застав­ляет заду­маться о надёж­но­сти и досто­вер­но­сти пози­ции Пра­во­сла­вия в меж­кон­фес­си­о­наль­ном диа­логе.

^Кре­ще­ние и Тро­ич­ность

Сле­до­ва­тельно, нам нужно наве­сти поря­док в соб­ствен­ном доме. Мы навер­няка наи­луч­шим обра­зом спра­вимся с этой зада­чей, если, покон­чив посте­пенно со всеми цер­ковно-поли­ти­­че­скими амби­ци­ями и с враж­деб­но­стью преж­них и нынеш­них времён, устре­мим взгляд на древ­ней­шие тра­ди­ци­он­ные уста­нов­ле­ния Пра­во­слав­ной Церкви каса­тельно кре­ще­ния в непра­во­слав­ных общи­нах веру­ю­щих. Важные пред­по­сылки к диф­фе­рен­ци­а­ции в этом вопросе содер­жат уже 8‑е и 19‑е пра­вила Пер­вого Никей­ского собора7, 1‑е пра­вило свя­ти­теля Васи­лия Вели­кого8, а также так назы­ва­е­мое 7‑е Кон­стан­ти­но­поль­ское пра­вило9. Однако только свя­щен­ник Святой Софии в Кон­стан­ти­но­поле по имени Тимо­фей ок. VI в. пот­щился систе­ма­ти­че­ски и подробно изло­жить соот­вет­ству­ю­щую пози­цию Церкви в своего рода окруж­ном посла­нии10. Его труд явно стяжал все­об­щее при­зна­ние и одоб­ре­ние, так что цели­ком вошёл в такие нор­ма­тив­ные кодексы кано­ни­че­ского права, как гре­че­ский “Номока­нон” и сла­вян­ская “Корм­чая книга”11, а в пра­вило 95‑е Трулль­ского собора (692 г.)12 — в сокра­щён­ном виде, как резюме. В начале Тимо­фей пишет:

“Три чина суще­ствуют для тех, кто желает при­со­еди­ниться к святой кафо­ли­че­ский и апо­столь­ской Церкви Божией. Первый чин — для тех, кто ещё не принял святое Кре­ще­ние, второй — для тех, кто не должен быть крещён, а лишь пома­зан святым миром, нако­нец, третий — для тех, кто не нуж­да­ется ни в кре­ще­нии, ни в пома­за­нии, но лишь отвер­гает своё лже­уче­ние, как и все другие тако­вые же”.

За этой клас­си­фи­ка­цией сле­дует длин­ный список ере­ти­че­ских груп­пи­ро­вок, отча­сти пред­став­лен­ных крат­кими или более про­стран­ными харак­те­ри­сти­ками. Он особо инте­ре­сен нам потому, что для каждой отдель­ной группы из упо­мя­ну­тых фик­си­ру­ется, какой из назван­ных спо­со­бов соеди­не­ния с Цер­ко­вью сле­дует при­ме­нять, если члены этой группы желают обра­титься в Пра­во­сла­вие.

Согласно списку кре­ститься должны мар­ки­о­ниты, энкра­титы13, сто­рон­ники гно­сти­че­ских систем, нико­ла­иты, мон­та­ни­сты, мани­хеи14, — то есть при­над­ле­жав­шие к син­кре­ти­че­ским рели­ги­оз­ным общи­нам, в веро­ва­ниях кото­рых черты хри­сти­ан­ства зача­стую рас­по­зна­ва­емы лишь с трудом. Однако Тимо­фей одно­значно при­чис­ляет к тем, кто должен кре­ститься, и хри­сти­ан­ские секты, как то: евно­миан15, сто­рон­ни­ков Павла Само­сат­ского и Фотина, савел­лиан16, после­до­ва­те­лей Мар­келла Анкир­ского и др. Общее для них то, что их вера в Троицу выка­зы­вает серьёз­ные недо­статки и откло­не­ния, кото­рые суще­ственно нару­шают прин­ципы хри­сти­ан­ской веры (если не раз­ру­шают их) либо, напри­мер, полным отри­ца­нием Боже­ствен­но­сти Христа в ради­ка­ли­зо­ван­ных формах ари­ан­ства, либо про­воз­гла­ше­нием Боже­ствен­ной Тро­ич­но­сти про­стым чере­до­ва­нием внеш­них форм про­яв­ле­ния одного Бога. Миро­по­ма­зы­вать, но не кре­стить сле­дует согласно Тимо­фею квар­то­де­ци­ман, нова­циан, ариан, маке­до­ниан и апол­ли­на­ри­стов17. При этом легко можно уяс­нить, почему не сле­дует кре­стить квар­то­де­ци­миан и нова­циан. В их случае речь идёт не о соб­ственно ере­ти­ках, а о рас­коль­ни­ках, кото­рые счи­тают, что должны дер­жаться в отда­ле­нии от Вели­кой Церкви из-за опре­де­лён­ных прак­тик, кото­рые они сами пола­гают суще­ствен­ными, но при­рода кото­рых на самом деле — скорее дис­ци­пли­нар­ного харак­тера (пас­ха­лия или прак­тика пока­я­ния). Более уди­ви­те­лен отказ от кре­ще­ния ариан, маке­до­ниан и апол­ли­на­ри­стов, поскольку они всё же несо­мненно сто­рон­ники ересей, с кото­рым Цер­ковь оже­сто­чённо сра­жа­лась в IV веке, а отча­сти ещё и долгое время спустя. И в то время как ариане и маке­до­ни­ане оспа­ри­вали еди­но­сущ­ность Боже­ства Отца, Сына и Свя­того Духа, апол­ли­на­ри­сты заме­щали разум­ную чело­ве­че­скую душу во Христе Его Боже­ствен­но­стью и тем самым отри­цали кос­вен­ным обра­зом сре­до­то­чие Его чело­ве­че­ской при­роды. И коль скоро древ­няя Цер­ковь тем не менее доволь­ство­ва­лась миро­по­ма­за­нием бывших сто­рон­ни­ков этих лже­уче­ний, из этого можно сде­лать вывод о том, что в этих слу­чаях Тро­и­че­ская вера (и хри­сто­ло­гия) были хотя и нару­шены, но не раз­ру­шены.

Нако­нец, Тимо­фей назы­вает тех, от кото­рых при обра­ще­нии в Пра­во­сла­вие сле­дует тре­бо­вать отре­че­ния от ереси, как, напри­мер, меле­ти­а­ниты, еги­пет­ские рас­коль­ники, кото­рые были против приёма в обще­ние отпав­ших во время гоне­ний, и прежде всего — несто­ри­ане и раз­лич­ные группы моно­фи­зи­тов18.

Если не счи­тать назван­ных в конце несто­риан и моно­фи­зи­тов, то список ересей Тимо­фея для нас непо­сред­ствен­ного зна­че­ния не имеет. Но при бли­жай­шем рас­смот­ре­нии он даёт чрез­вы­чайно суще­ствен­ные кри­те­рии, к кото­рым сле­дует обра­щаться при при­ня­тии пере­хо­дя­щих в Пра­во­сла­вие, когда речь идёт об опре­де­ле­нии эккле­зио­ло­ги­че­ского ста­туса непра­во­слав­ных хри­сти­ан­ских рели­ги­оз­ных груп­пи­ро­вок вообще и о выборе про­це­дуры воз­мож­ного пере­хода из этих груп­пи­ро­вок в пра­во­слав­ную Цер­ковь. При этом реша­ю­щим был и оста­ётся в конеч­ном итоге вопрос, сохра­ня­ется ли в них суть Тро­и­че­ской (и хри­сто­ло­ги­че­ской) веры и совер­ша­ется ли кре­ще­ние с испо­ве­да­нием этой веры. Во-вторых сле­дует выяс­нять, обла­дает ли соот­вет­ству­ю­щая община цер­ков­ным слу­же­нием апо­столь­ской пре­ем­ствен­но­сти и пол­но­мо­чи­ями, в силу кото­рых только носи­тели этой пре­ем­ствен­но­сти могут совер­шать кре­ще­ние через испол­не­ние кре­ща­е­мых Духом Святым.

Хотя мы вряд ли можем пре­не­бречь тем, что латин­ское добав­ле­ние filioque к Никео-царь­град­скому Сим­волу веры, кото­рое было вве­дено в римо-като­ли­че­ской Церкви и уна­сле­до­вано почти всеми общи­нами, обра­зо­вав­ши­мися из неё в тече­ние двух тыся­че­ле­тий, носит крайне сомни­тель­ный харак­тер, поскольку рас­смат­ри­вает Бога Отца как един­ствен­ный пре­бы­ва­ю­щий источ­ник три­ни­тар­ной Боже­ствен­но­сти, но Тро­и­че­ская вера этим не раз­ру­ша­ется в своей серд­це­вине и не ста­вится суще­ствен­ным обра­зом под вопрос. Сле­до­ва­тельно, если мы не стали бы кре­стить даже ариан и пнев­ма­то­ма­хов, коль скоро такие бы нашлись, то никоим обра­зом не сле­дует пред­при­ни­мать этот шаг по отно­ше­нию к римо-като­ли­кам, англи­ка­нам, люте­ра­нам или рефор­ма­там из-за filioque; в про­тив­ном случае мы попи­раем тра­ди­цию нашей соб­ствен­ной Церкви. Точно так же мы не можем при­ни­мать через миро­по­ма­за­ние тех хри­стиан, кото­рые при­няли дар Духа Свя­того от носи­те­лей тра­ди­ци­он­ного апо­столь­ского слу­же­ния, поскольку наша пра­во­слав­ная Тра­ди­ция явным обра­зом пред­пи­сы­вает воз­дер­жи­ваться от этого в слу­чаях с несто­ри­а­нами и моно­фи­зи­тами.

Но такое апо­столь­ское слу­же­ние отсут­ствует у боль­шин­ства рефор­мат­ских Церк­вей, кото­рые его даже отвер­гают как тако­вое, так что веру­ю­щие этих Церк­вей, как я пола­гаю, нахо­дятся в том же ста­тусе, что и сама­ряне после кре­ще­ния Филип­пом и до при­хода апо­сто­лов Петра и Иоанна. И если доныне неко­то­рые коле­ба­ния в этом отно­ше­нии воз­ни­кали в связи с англи­ка­низ­мом, то вве­де­ние руко­по­ло­же­ния женщин создало для данной про­блемы в том, что каса­ется этой общины, совер­шенно новое изме­ре­ние. То же отно­сится и к ста­ро­ка­то­ли­кам19. Выска­зы­вая это заме­ча­ние, я пол­но­стью отдаю себе отчёт в том, что про­блема жен­ского руко­по­ло­же­ния будет постав­лена и в пра­во­слав­ной Церкви, и даже сейчас она серьёзно обсуж­да­ется там и сям и полу­чает одоб­ре­ние извест­ных бого­сло­вов и иерар­хов. Воз­можно, что в связи с этим нам пред­стоит тяжё­лая и болез­нен­ная борьба, кото­рая по сте­пени оже­сто­чён­но­сти пре­взой­дёт древ­ние битвы вокруг про­блем тро­ич­но­сти и хри­сто­ло­гии, поскольку эта тема воз­буж­дает эмоции людей нашего вре­мени силь­нее, чем любая другая.

Однако ярость и воз­му­ще­ние — самые непод­хо­дя­щие совет­чики при реше­нии бого­слов­ских про­блем. Это дока­зали уже реше­ния, при­ня­тые при кре­ще­нии лати­нян в 1620 и 1755 гг., кото­рые, оче­видно, ныне должны рас­смат­ри­ваться как реше­ния оши­боч­ные. И если я ещё раз обра­ща­юсь к ним в заклю­че­ние, то потому что в обоих слу­чаях в силу отсут­ствия иных бого­слов­ских обос­но­ва­ний исполь­зо­ва­лось ука­за­ние на пред­пи­са­ние древ­ней Церкви про­из­во­дить трое­крат­ное погру­же­ние кре­ща­е­мых, и сего­дня в ряде пра­во­слав­ных Церк­вей отвер­же­ние кре­ще­ния римо-като­ли­че­ской Церкви и про­те­стант­ских общин оправ­ды­ва­ется этим дово­дом. Дей­стви­тельно, пред­пи­са­ние трое­крат­ного погру­же­ния содер­жится в неко­то­рых древ­не­цер­ков­ных кано­нах, как в 49‑м и 50‑м апо­столь­ских пра­ви­лах20. Однако и Древ­ней Церкви известны как обос­но­ван­ные исклю­че­ния случаи кре­ще­ния через обли­ва­ние или даже окроп­ле­ние, кото­рые в так назы­ва­е­мых запад­ных Церк­вах посте­пенно стали нормой. Можно счи­тать такую эво­лю­цию достой­ной сожа­ле­ния, но она никоим обра­зом не должна слу­жить обос­но­ва­нием повтор­ного кре­ще­ния. В общем-то к этой ситу­а­ции отно­сится пого­ворка о том, что не сле­дует швы­ряться кам­нями, если живёшь в стек­лян­ном доме, потому что я вряд ли рас­крою секрет, вспом­нив, что по мень­шей мере в насто­я­щее время и в пра­во­слав­ных Церк­вах немало кре­ще­ний совер­ша­ется обли­ва­нием, а не погру­же­нием. И есть ли смысл при­ме­нять двой­ной стан­дарт перед лицом этого факта? Пра­во­мочно задаться вопро­сом, оправ­дана ли такая прак­тика Тра­ди­цией и выра­жа­ется ли при этом в сте­пени, соиз­ме­ри­мой с Таин­ством, соуми­ра­ние и совос­кре­се­ние со Хри­стом, кото­рое, согласно словам Апо­стола (Рим 6:4–8), при­звано осу­ществ­ляться в Кре­ще­нии. Но тот, кто задаёт такой вопрос, может и должен поста­вить его и перед пра­во­слав­ной Цер­ко­вью.

При­ме­ча­ние^

1. Decretum pro Armenis des Florentinums // DS 1315.
2. Кажется, в римо-като­ли­че­ских кругах посте­пенно начи­нает фор­ми­ро­ваться осо­зна­ва­ние свя­зан­ных с этим про­блем, ср. Feige G. Die katholische Firmpraxis angesichts orthodoxer Bedenken // Stimme der Orthodoxie. Jg. 1996, Heft 3 (Festschrift K. Onasch), S. 13 f.
3. Мит­ро­по­лит Мака­рий (Бул­га­ков). Исто­рия рус­ской Церкви. Т. XI. СПб., 1882 (пере­печ. Дюс­сель­дорф, 1969). С. 23–30.
4. Ср. Suttner E. Chr. Petr Mogilas Eintreten fur die Taufe abendlandischer Christen / Felmy K. Chr. u. a. (Hgg). Tausend Jahre Christentums in Ruџland. Zum Milleniums der Taufe der Kiever Rus’. Gottingen, 1988. S. 903–914.
5. См. доку­менты: Mansi XXXVIII. S. 575–634; cp. Ware T. Eustratius Agrenti. A study of the Greek Church under Turkish Rule. Oxford, 1964. P. 65–107.
6. См. об этом: Suttner E. Chr. “Okonomie” und “Akribie” als Normen kirchlichen Handelns / Ostkirchliche Studien 24 (1975). S. 15–26.
7. Автор поль­зу­ется изда­нием: Rhalles G. A. — Potles M. SЪntagma tоn Qљiwn ka€ „erоn kanТnwn. Bd. II. Athen, 1852. S. 133, 158 f.
8. Там же. Bd. IV. Athen, 1854. S. 89–92.
9. Там же. Bd. II. S. 187. На деле речь идёт о цитате посла­ния кон­стан­ти­но­поль­ского клира Антио­хий­скому Пат­ри­арху Мар­ти­рию (461–465); Ortiz de Urbina I. Nicaa und Konstantinopel (= Geschichte der Okumenischen Konzilien I) Mainz, 1964. S. 233.
10. PG 86, 9–74.
11. Benesevic V. Syntagma XIV titulorum sine scholiis secundum versionen palaeo-slovenicam adjecto textu graeco e vetustissimis codicibus manuscriptis exarato. Bd. I. St. Petersburg, 1906. S. 707–738 (гре­че­ский и сла­вян­ский кри­ти­че­ский текст).
12. Rhalles-Potles. Указ. соч. Bd. II. S. 529–531.
13. Мар­ки­о­ниты — после­до­ва­тели гно­стика Мар­ки­она (II в.), кото­рый про­ти­во­по­став­лял Ветхий Завет Новому вплоть до про­воз­гла­ше­ния двух Богов и двух Хри­стов. Мар­ки­о­ниты сохра­ни­лись до V в., а в VIVII вв. соеди­ни­лись с мани­хе­ями. От них про­изо­шла и ересь пав­ли­киан (VIIIIX вв.). Энкра­титы — ере­ти­че­ское направ­ле­ние, прак­ти­ко­вав­шее сугу­бую аскезу в том же ключе, что и инду­и­сты, назо­реи, ессеи. Пере­смат­ри­вали состав книг Свя­щен­ного Писа­ния, упо­треб­ляли для евха­ри­стии воду вместо вина. — Пер.
14. Нико­ла­иты — ере­тики первых времён Церкви, пред­ше­ствен­ники гно­сти­че­ских ересей. Мон­та­ни­сты — гно­стико-син­кре­ти­че­ская ересь фри­гийца Мон­тана (II в.). Прак­ти­ко­вала лже­про­ро­че­ства, про­по­ве­до­вала близ­кий конец света и нетер­пи­мость к колеб­лю­щимся. Мани­хеи — ере­ти­че­ское учение перса Мани (II в.). Утвер­ждает рав­но­силь­ность доб­рого и злого начал, гну­ше­ние мате­ри­аль­ным. Мани­хей­ство поро­дило мно­же­ство сект (аль­би­гойцы, катары, валь­денсы на Западе, богу­милы на Востоке и т. д.). О мани­хеях см., напри­мер, тво­ре­ние бла­жен­ного Авгу­стина “О при­роде добра против мани­хеев“ (“Альфа и Омега”. 2007. № 3(50); 2008. № 1(51) в пере­воде и с ком­мен­та­ри­ями свя­щен­ника Дио­ни­сия Лобова). — Пер.
15. Евно­ми­ане — секта край­них ариан, после­до­ва­те­лей антио­хий­ского ере­си­арха Евно­мия (ум. в 398 г.). — Пер.
16. Савел­ли­ане — после­до­ва­тели Савел­лия, ере­си­арха III в., назы­ва­е­мые также антит­ри­ни­та­ри­ями за укло­не­ние от пра­во­слав­ного Тро­и­че­ского бого­сло­вия. — Пер.
17. Квар­то­де­ци­маны, или четы­ре­де­сят­ники (II в.) — секта, празд­но­вав­шая пасху в один день с иуде­ями. Осуж­дены Лаоди­кий­ским собо­ром. Нова­ци­ане — после­до­ва­тели рим­ского пре­сви­тера Нова­ци­ана, учи­нив­шего раскол с тре­бо­ва­нием извер­гать из Церкви про­ви­нив­шихся. Ариане — сто­рон­ники хри­сто­ло­ги­че­ской ереси Ария (1‑я пол. IV в.), опро­верг­ну­той Никей­ским собо­ром (325 г.), но бурно про­яв­ляв­шейся до VIVII вв. Маке­до­ни­ане — после­до­ва­тели епи­скопа Кон­стан­ти­но­поль­ского Маке­до­ния I (342–360 гг.). Отри­цали Боже­ствен­ность Свя­того Духа, поэтому их назы­вали такжепнев­ма­то­ма­хами (см. ниже), или духо­бо­рами; не сле­дует сме­ши­вать их с рус­ской сектой духо­бо­ров, при­дер­жи­вав­шейся сход­ных воз­зре­ний. Апол­ли­на­ри­сты под­дер­жи­вали Апол­ли­на­рия Млад­шего, епи­скопа Лаоди­кии При­мор­ской (Сирия, IV в.). Обра­зо­ван­ный и ода­рён­ный бого­слов Алек­сан­дрий­ской школы, состо­яв­ший в дру­же­ствен­ной пере­писке со свя­ти­те­лями Афа­на­сием Вели­ким и Васи­лием Вели­ким, пре­тер­пел гоне­ния как борец с ари­ан­ством, но впо­след­ствии укло­нился в хри­сто­ло­ги­че­скую ересь, осуж­дён­ную Собо­рами. Отри­цал чело­ве­че­скую при­роду Христа. — Пер.
18. Меле­ти­а­ниты — сто­рон­ники антио­хий­ского епи­скопа-рас­коль­ника Меле­тия (IV в.), под­дер­жан­ные ари­а­нами. Несто­ри­ане — хри­сти­ане Азии, рас­про­стра­нив­шие хри­сти­ан­ство и сыг­рав­шие зна­чи­тель­ную роль в госу­дар­ствен­ной и куль­тур­ной жизни ази­ат­ских госу­дарств вплоть до Китая. Мон­голь­ское заво­е­ва­ние поло­жило конец могу­ще­ству несто­риан. В конце XIX в. 9 тысяч несто­риан при­няли Пра­во­сла­вие. Названы по имени Кон­стан­ти­но­поль­ского архи­епи­скопа Несто­рия (V в.), хотя тече­ние это воз­никло раньше. Хри­сто­ло­гия Несто­рия хотя и про­ти­во­сто­яла учению ариан, но суще­ственно откло­ня­лась от пра­во­слав­ных дог­ма­тов. Моно­фи­зиты — хри­сто­ло­ги­че­ская ересь, осуж­дён­ная IV Все­лен­ским собо­ром в Хал­ки­доне (451 г.). Отста­и­вали единую при­роду Христа. Моно­фи­зит­ство несколько веков потря­сало рели­ги­оз­ную и поли­ти­че­скую жизнь Визан­тии. В VII в. пере­росло в моно­фе­лит­ство. — Пер.
19. Ста­ро­ка­то­лики — като­лики, отверг­шие догмат I Вати­кан­ского собора 1870 г. о непо­гре­ши­мо­сти рим­ского папы. Папа Бене­дикт XVI пред­при­ни­мает неко­то­рые шаги по вос­со­еди­не­нию ста­ро­ка­то­ли­ков с римо-като­ли­че­ской Цер­ко­вью. — Пер.
20. Rhalles-Potles. Указ. соч. Bd. II. S. 65–67.

пере­вод с немец­кого М. Журин­ской

опуб­ли­ко­вано в аль­ма­нахе “Альфа и Омега”, № 55, 2009

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки