- Софизм, а не истина
- Христос – опровержение этой концепции
- Для борьбы с грехом достаточно знания заповедей
- Покаяние – не индульгенция
- Самооправдание под маской смирения
В околоцерковный обиход давно вошло выражение, страшное по своей сути: «Не согрешишь – не покаешься». В сборнике пословиц В.И. Даля оно звучит развёрнуто: «Не греша, не спокаешься; не спокаявшись, не помолишься; не молясь, не спасешься». На первый взгляд в этой народной мудрости есть доля житейской правды: многие приходят к Богу именно через переосмысление своей греховной жизни. Однако за этой формулой скрывается опаснейшее духовное заблуждение, которое необходимо решительно обличить.
Софизм, а не истина
Логическая цепочка, к которой сводится эта пословица, выглядит так: не согрешишь – не покаешься, не покаешься – не спасешься, следовательно: не согрешишь – не спасешься. Это не богословие, а софизм – лукавое умозаключение, подменяющее истину.
Игумен Игнатий (Молчанов) справедливо отмечает: «Человек согрешил, покаялся и спасся – такая логическая цепочка справедлива. Не покаешься – не спасешься – это верно, но из этого вовсе не следует необходимость совершения греха»[1].
В этом рассуждении отсутствует начальное звено – свободная воля человека. Грех – это не необходимое условие спасения, а добровольное отступление от воли Божией, которое покаяние лишь исправляет. Человек призван идти прямым путем к Богу, с которого можно изначально и не уходить.
Христос – опровержение этой концепции
Если твердо встать на эту позицию, то придется сделать кощунственный вывод: если для победы над грехом нужно его «опытно познать», то безгрешный Христос, не познав греха на опыте, не мог его победить.
Но это прямо противоречит догмату Церкви. Господь Иисус Христос есть человек безгрешный. За все время Своей земной жизни Он не совершил ни одного греховного действия и был свободен от всякой внутренней греховности. И именно Своей безгрешной жизнью, послушанием Богу, «быв послушным даже до смерти, и смерти крестной» (Флп.2:8), Он победил грех.
Победа над грехом была одержана Христом не совершением греха, а его несовершением. Если бы для победы над грехом требовалось его опытное познание через совершение, Христос не был бы нашим Спасителем. Но Он победил грех именно потому, что был чужд греха. Святые отцы учат, что все ухищрения сатаны были уничтожены не столько божественным могуществом Христа, сколько Его любовью, смирением и послушанием Отцу Небесному.
Для борьбы с грехом достаточно знания заповедей
Апостол Иоанн Богослов дает ясное определение: «Грех есть беззаконие» (1Ин.3:4). Это отступление делом, словом и помышлением от заповедей Божиих. Для того чтобы знать, что такое грех и как с ним бороться, совершенно не нужно впадать в него. Достаточно знать заповеди Божии и учение Церкви.
Вспомним первых людей в Раю. Адам и Ева знали о грехе теоретически: им была дана заповедь не вкушать от древа познания добра и зла, и о последствиях нарушения им сказал Сам Бог (Быт.2:17). Они имели совершенное знание о том, что такое грех как непослушание Богу. Но как только они познали грех практически – вкусили запретный плод, началось их стремительное падение: страх, стыд, оправдания, взаимные обвинения, а затем изгнание из Рая и смерть. Практическое познание греха не возвысило их духовно, а, напротив, помрачило в них ум, исказило волю и удалило от Бога. Этот библейский пример наглядно показывает: теоретического знания заповеди совершенно достаточно для того, чтобы удержаться от греха; «опыт» же падения не приближает к Богу, а только отдаляет от Него.
Святые отцы-аскеты всегда интересовались первоисточником греха и никогда не призывали к познанию зла через совершение зла. Они учили бороться с греховными помыслами, не давая им развиваться, перерастать в греховные мысли и желания, реализовываться в греховных делах. В свою очередь, греховные страсти рассматривались ими как тяжелейшие нравственные недуги, требующие уврачевания. Не нужно доходить до падения, но важно сосредоточить свое внимание на том, как именно лукавый пытается внедрить страсть в нашу жизнь, чтобы разорвать ее порочную цепь уже на стадии прилога[2].
Именно так и поступал Христос, и именно так призваны поступать все христиане. Борьба с грехом начинается не с падения, а с трезвения – внимания к своим помыслам и желаниям, с решимости не допускать греха в свою жизнь.
Покаяние – не индульгенция
Апостол Павел в Послании к Евреям предостерегает от легкомысленного отношения к греху: «Невозможно – однажды просвещенных, и вкусивших дара небесного, и соделавшихся причастниками Духа Святаго… и отпадших, опять обновлять покаянием, когда они снова распинают в себе Сына Божия и ругаются Ему» (Евр.6:4-6).
Эти слова обращены и к тем, кто полагает, что грех – это лишь повод для покаяния, а покаяние – возможность снова грешить. Такой настрой обесценивает значение покаяния. Человек должен понимать и умом, и сердцем, что он грешник, но не смиряться с этим. Это осознание должно стать началом активной бескомпромиссной борьбы с грехом и ведущими к нему искушениями – началом духовной брани.
Преподобный Исаак Сирин учит: «Не тогда будем печалиться, когда поползнемся в чем-нибудь, но когда закосневаем в том же, потому что поползновение бывает часто и с совершенными, а закосневать в том же есть совершенное омертвение»[3]. И здесь же он дает спасительное предостережение: «Нет греха непростительного, кроме греха нераскаянного»[4].
Покаяние – это Таинство, участие в котором подразумевает радикальную перемену жизни от греха к праведности, а не единичный формальный акт, предопределяющий новое падение.
Самооправдание под маской смирения
В чем же корень рассматриваемого нами опасного заблуждения? В самооправдании, которое прикрывается ложным смирением.
Человек, говорящий «не согрешишь – не покаешься», находит себе удобное оправдание для продолжения греховной жизни. По сути, он вписывает грех в путь своего спасения. Так что в итоге получается: можно и даже нужно грешить и одновременно благодаря этому спасаться. Если ты каешься ради того, чтобы снова грешить, то это никакое не покаяние, но пустая имитация. Покаяние предполагает внутреннее решение прекратить исповедуемый грех.
Преподобный Никон Оптинский говорит о самооправдании как об ужасной смерти для души. «Самооправдание закрывает духовные очи, и тогда человек видит не то, что есть на самом деле»[5]. Человек, оправдывающий свои грехи этой поговоркой, видит не гибельность греха, а лишь возможность «очиститься» через покаяние – чтобы снова согрешить.
Особенно опасно то, что эта позиция маскируется под смирение: «Где уже нам, грешным, это делать» – якобы смиренное признание своей немощи, за которым скрывается нежелание подвизаться.
Особенно ярко этот духовный механизм лукавства запомнился мне из одного разговора на приходе. Ко мне подошел пожилой, уже много лет ходящий в храм прихожанин, который сокрушался о своей привычке к осуждению. Мы беседовали о борьбе со страстями, и я посоветовал ему ежедневно следить за своими мыслями и хотя бы один день никого не осуждать, даже в сердце своем. В ответ он тяжело вздохнул, развел руками и с видом глубокого смирения произнес:
– Батюшка, да где уж нам, грешным, до такого совершенства! Это святым так можно, а мы люди простые. Не согрешишь – не покаешься. Вот погорячусь, осужу, а потом приду на исповедь, поплачу, Бог и простит. Это и есть мой удел – через грех к смирению идти.
Тогда я спросил его:
– А если бы вас на работе заставляли каждый день совершать ошибки в отчетах, чтобы потом вы их исправляли? Вы бы сочли такое начальство мудрым?
Он опешил и ответил:
– Нет, это глупость. Зачем делать лишнюю работу, если можно сразу сделать правильно?
– Вот видите, – сказал я ему, – в земных делах вы ищете прямоты, а в делах духовных, где решается вечная участь, вы сами себе придумали кривую дорогу. Вы называете это смирением, а на деле это просто нежелание взять на себя труд трезвения. Ведь бороться с помыслом в начале гораздо сложнее, чем принести потом видимое (формальное, напускное) покаяние: там нужно постоянное внимание, а здесь – минутная эмоция на исповеди и иллюзия, что ты что-то сделал. Господь ждет от вас не «опыта» в осуждении, а решимости перестать осуждать.
Нам следует как можно дальше гнать от себя ложное смирение, выставляемое в извинение своего нежелания и лености подвизаться в борьбе с грехом. Это лукавство, за которым кроется гордыня – уверенность в том, что я сам знаю, как мне спасаться, и не нуждаюсь в том пути, который указал мне Сам Господь.
Апостол Петр напоминает: «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать» (1Пет.5:5). Истинное смирение – не в попустительстве себе во грехе, а в решимости оставить грех и жить по заповедям Божиим.
***
Итак, не дадим обмануть себя лукавым софизмом «не согрешишь – не покаешься». Грех не есть путь к спасению. Спасает нас Господь Иисус Христос, а не грех. Мы спасаемся вопреки греху, а не благодаря ему.
Христос победил грех несовершением греха – и призвал нас к тому же. Если же мы уже впали в грех по немощи, тогда он побеждается покаянием и доброделанием. Духовная брань трудна. Ведь грех, превращаясь в страсть, не отпускает человека, пытается удержать, опутать и поработить.
Для борьбы с грехом достаточно теоретического знания его как нарушения заповедей Божиих. Не нужно «опытно познавать» грех, чтобы с ним бороться. «Поминай час смертный и вовеки не согрешишь» (Сир.7:39) – вот истинная мудрость, сказанная еще в Ветхом Завете.
Будем же, по слову апостола, «оставив начатки учения Христова, поспешать к совершенству» (Евр.6:1), а не топтаться на месте, оправдывая свои грехи лукавой поговоркой. Истинное покаяние – это не разрешение грешить, а решимость не грешить вовсе.
[1] Справедлива ли пословица «Не согрешишь – не покаешься»? Интервью с игуменом Игнатием (Молчановым) // https://kirillov-monastyr.ru/today/?ELEMENT_ID=293
[2] Андрей Горбачев. Как рождается страсть? // https://pravoslavie.ru/74388.html
[3] Исаак Сирин, прп. Слово 90 / Слова подвижнические
[4] Там же.
[5] Никон Оптинский, прп. Самооправдание / Симфония по творениям преподобный Оптинских старцев Т. 2
Комментировать