Иеромонах Симеон (Мазаев): Посадить страсти на тумбу

Иеромонах Симеон (Мазаев): Посадить страсти на тумбу

Как «самый умный юно­ша на све­те» разо­ча­ро­вал­ся в пред­ме­тах само­го умно­го факуль­те­та, поче­му судь­бы чело­ве­че­ские ‒ защи­щен­ный канал свя­зи с Богом, а мона­ше­ство ‒ любовь? Об этом в интер­вью наше­му изда­нию рас­ска­зы­ва­ет кан­ди­дат фило­соф­ских наук, пре­по­да­ва­тель Мос­ков­ской духов­ной ака­де­мии и пуб­ли­цист иеро­мо­нах Симе­он (Маза­ев).

Открой мне истину

‒ Отец Симе­он, у вас полу­чил­ся инте­рес­ный путь от фило­со­фии (аль­ма-матер ‒ фило­соф­ский факуль­тет МГУ) к монашеству…

‒ Мно­гие этим путем шли, и сре­ди моих воцер­ко­в­лен­ных дру­зей нема­ло выпуск­ни­ков уни­вер­си­те­та. Ино­гда мы шутим меж­ду собой, что МГУ дал Церк­ви боль­ше свя­щен­ни­ков и мона­хов, чем неко­то­рые семи­на­рии. До тре­тье­го кур­са я был неве­ру­ю­щим, даже под­сме­и­вал­ся над рели­ги­оз­ны­ми людь­ми. И вот, види­те, досме­ял­ся (гость улы­ба­ет­ся) … Гос­подь меня сми­рил. А тогда мною был постав­лен экс­пе­ри­мент. Само по себе изу­че­ние рели­гии увле­ка­тель­но, и во вре­мя уче­бы я иссле­до­вал этот пред­мет с инте­ре­сом, с внеш­ним, куль­ту­ро­ло­ги­че­ским инте­ре­сом. Невоз­мож­но было отде­лать­ся от мыс­ли: мы же уче­ные, а уче­ные долж­ны про­ве­рять все на прак­ти­ке. В том чис­ле и суще­ство­ва­ние Бога. Я решил, что каж­дый день в тече­ние неде­ли буду корот­ко молить­ся «Гос­по­ди, если Ты есть, открой мне Исти­ну». Ну хва­тит же неде­ли Все­мо­гу­ще­му Твор­цу, что­бы отве­тить на мой вопрос!

Одна­ко отри­ца­тель­ный резуль­тат тоже резуль­тат. В этом слу­чае у меня будет пра­во гово­рить, что Бога нет, пото­му что я взы­вал, а отве­та не услы­шал. Но Гос­подь меня это­го пра­ва лишил. Я уви­дел то, что назы­ва­ет­ся на нашем язы­ке Про­мыс­лом Божи­им ‒ серию уди­ви­тель­ных сов­па­де­ний. Нуж­но быть самым твер­до­ло­бым ате­и­стом, что­бы при­нять их за обыч­ное сте­че­ние обстоятельств.

Гос­подь гово­рит с чело­ве­ком язы­ком судеб, стран­ных сов­па­де­ний. Это пре­дель­но защи­щен­ный «канал свя­зи». Дело в том, что какие-то виде­ния, зна­ме­ния, голо­са в голо­ве могут быть резуль­та­том пси­хи­че­ско­го рас­строй­ства или соб­ствен­ной эмо­ци­о­наль­ной накач­ки. В язы­че­ском мире мно­го рели­ги­оз­ных прак­тик, когда люди воз­буж­да­ют соб­ствен­ное вооб­ра­же­ние и видят что-то вро­де гал­лю­ци­на­ций. Голо­са, виде­ния, зна­ме­ния ‒ могут быть, как учит свя­то­оте­че­ская аске­ти­ка, пре­ле­стью. Такие необыч­ные впе­чат­ле­ния чаще все­го резуль­тат вме­ша­тель­ства иных сил, кото­рое Гос­подь лишь попус­ка­ет. А един­ствен­но по-насто­я­ще­му защи­щен­ный «канал свя­зи» ‒ это судь­бы мира и судь­бы чело­ве­че­ские, пото­му что никто над ними не вла­стен, толь­ко Сам Бог. Таким обра­зом, когда я уви­дел серию пора­зи­тель­ных сов­па­де­ний, ста­ло невоз­мож­но оста­вать­ся на преж­них позициях.

А что каса­ет­ся мона­ше­ства ‒ это любовь. Как у юно­ши, кото­рый решил непре­мен­но женить­ся, не про­сто в кино схо­дить с девуш­кой, погу­лять с ней под луной, песен­ки попеть под гита­ру. Он смот­рит на эту девуш­ку и чув­ству­ет доса­ду от того, что их бытие раз­де­ле­но: она на дачу поеха­ла с мамой и папой, а он ‒ на море со сво­и­ми роди­те­ля­ми. Так вот ему и море не в радость, юно­ша мыс­лен­но со сво­ей девуш­кой. В какой-то момент раз­де­лен­ность их бытия дела­ет­ся невы­но­си­мой. С мона­ше­ством то же самое. Одна­жды я уви­дел, как мона­хи Сре­тен­ско­го мона­сты­ря выхо­ди­ли из хра­ма после Литур­гии, совер­шал­ся чин Пана­гии, они про­ше­ство­ва­ли с пес­но­пе­ни­я­ми в тра­пез­ную. Я вос­хи­тил­ся кра­со­той мона­ше­ства… А потом ста­ло раз­ви­вать­ся то чув­ство, о кото­ром гово­рил выше. Что бы я ни делал, мыс­лен­но нахо­дил­ся сре­ди бра­тии, пони­мая, что хочу быть одним из них, раз­де­лить вме­сте с ними тру­ды и жизнь. Пока архи­ерей­ские нож­ни­цы не кос­ну­лись моей голо­вы, пока я не про­вел по тра­ди­ции 40 ночей в алта­ре, это чув­ство не про­па­ло. Теперь я спо­ко­ен и счаст­лив, насколь­ко это мож­но во всей пре­вре­мен­ной жизни.

Хотелось мудрости настоящей

‒ Ну а как же фило­со­фия, кото­рой вы люби­ли зани­мать­ся? Ведь имен­но она ста­ла пред­ме­том изна­чаль­но­го выбора.

‒ Чест­но гово­ря, мною дви­га­ли совсем смеш­ные моти­вы. Учась в шко­ле в Пяти­гор­ске, я поче­му-то счи­тал, что я самый умный на све­те, как дума­ют, навер­ное, мно­гие юно­ши в 16–17 лет. Куда же посту­пать «само­му умно­му юно­ше на све­те», как не на самый умный факуль­тет само­го умно­го уни­вер­си­те­та? Смеш­но, тем не менее, это было так. Потом я совер­шен­но разо­ча­ро­вал­ся: то, что услы­шал в МГУ, ока­за­лось совсем не тем, о чем меч­та­лось. В уни­вер­си­те­те фило­со­фия пре­по­да­ет­ся как нау­ка, а скур­пу­лез­ный науч­ный под­ход ока­зал­ся мне не бли­зок. Хоте­лось муд­ро­сти насто­я­щей. Я нашел ее, ско­рее, в обла­сти бого­сло­вия, где намно­го более инте­рес­ных пред­ме­тов для рас­смот­ре­ния, спо­соб­ных дей­стви­тель­но зажечь, вдохновить.

‒ Глав­ная тема лек­ций в Архан­гель­ске ‒ «В чем суть хри­сти­ан­ства?» Мож­но ли корот­ко изло­жить ее для нетерпеливых?

‒ Вспом­нил­ся лите­ра­тур­ный анек­дот. Лев Нико­ла­е­вич Тол­стой на прось­бу вкрат­це объ­яс­нить основ­ную идею «Вой­ны и мира», ска­зал: «Для это­го при­дет­ся пере­ска­зать весь роман». А Людвиг Вит­ген­штейн на прось­бу про­ком­мен­ти­ро­вать «Логи­ко-фило­соф­ский трак­тат» про­сто сви­стел. Вкрат­це ска­зать труд­но, но я могу объ­яс­нить, поче­му имен­но такая идея воз­ник­ла. Если бы была воз­мож­ность про­чи­тать цикл лек­ций, я бы постро­ил их по-дру­го­му, но посколь­ку есть толь­ко одно выступ­ле­ние перед ауди­то­ри­ей, я хочу ска­зать о самом глав­ном ‒ о чем Еван­ге­лие, в чем суть нашей веры. Такой при­мер. При­хо­дят люди кре­стить ребен­ка, спра­ши­ваю: «Поче­му к нам? Поче­му не в сина­го­гу, не в мечеть?» Отве­ча­ют: «Ну, мы же рус­ские». Объ­яс­няю, что рус­ские ‒ не обя­за­тель­но пра­во­слав­ные и наобо­рот. Чем отли­ча­ет­ся Пра­во­сла­вие от иуда­из­ма и исла­ма? Не зна­ют люди. В опре­де­лен­ный момент Таин­ства крест­ный дол­жен читать Сим­вол веры, но он не пони­ма­ет, что чита­ет. Это бого­слов­ская тер­ми­но­ло­гия, слож­ная для вос­при­я­тия. Зна­чит, важ­но рас­ска­зать о том, в чем осо­бен­ность хри­сти­ан­ства, о том, как «Сло­во ста­ло пло­тью», на язы­ке житей­ских при­ме­ров, обра­зов, близ­ких совре­мен­но­му человеку.

Мас­са вопро­сов сра­зу воз­ни­ка­ет: зачем «Сло­во ста­ло пло­тью»? Зачем Бог вопло­тил­ся? Чело­ве­ку нуж­но пока­зать задум­ку, целост­ную кар­ти­ну. При­хо­дит­ся под­би­рать дру­гие сло­ва и обра­зы, не фило­соф­ские, а обыч­ные, быто­вые, что­бы люди пони­ма­ли, что мы, напри­мер, дела­ем во вре­мя Литур­гии. Неред­ко слы­шу вопрос: «Как вы еди­те Тело и Кровь Бога, кото­рый есть Дух? Бога мож­но чтить, про­яв­лять ему покор­ность, молить­ся Ему, но зачем Его есть?» Дру­гой вопрос из этой серии: «Что вы празд­ну­е­те на Пас­ху»? В пас­халь­ном сло­ве Иоан­на Зла­то­уста есть такие стро­ки: «Смерть, где твое жало? Ад, где твоя побе­да?» Но вы же вче­ра отпе­ва­ли чело­ве­ка… Хри­стос побе­дил «смер­тью смерть», но люди после Него уми­рать не пере­ста­ли. И очень мно­го вопро­сов, как от наших кри­ти­ков, так и от людей, кото­рые не могут разо­брать­ся в том, о чем мы учим, о чем гово­рим. Ясно­сти в умах нет. Так и появил­ся у меня текст ‒ изло­же­ние веры не язы­ком дог­ма­тов и высо­кой фило­со­фии бого­сло­вия, а язы­ком понят­ных образов.

Проповедь в современном мире

‒ Поче­му хри­сти­ан­ство ‒ истин­ная рели­гия и что мож­но ска­зать ате­и­стам и тем людям, кото­рые счи­та­ют, что Бог у них в душе?

‒ Мож­но срав­нить несколь­ко рели­гий. Я вам ска­жу, что в фило­соф­ском отно­ше­нии наи­бо­лее после­до­ва­тель­ная и про­ду­ман­ная, наи­бо­лее совер­шен­ная ‒ это хри­сти­ан­ство. Слож­но при­ду­мать более тра­ги­че­ский и воз­вы­шен­ный сюжет, чем в Еван­ге­лии. К при­ме­ру, что сде­лал Мухам­мед, осно­ва­тель Исла­ма? Мне пред­став­ля­ет­ся, что он был чело­ве­ком пря­мо­душ­ным, прав­до­лю­би­вым, но про­стым, неуче­ным. Для тако­го пси­хо­ти­па харак­тер­на осо­бен­ность: он не любит слож­ность, а где видит ее, подо­зре­ва­ет обман. Те вопро­сы, о кото­рых мы гово­ри­ли выше и кото­рые не были поня­ты Мухам­ме­дом, он про­сто выбро­сил из сво­е­го уче­ния. На мой взгляд, ислам ‒ уре­зан­ное, дове­ден­ное до при­ми­ти­ва христианство.

Что мож­но отве­тить тем, кто утвер­жда­ет, что Бог в душе? Такое утвер­жде­ние сво­е­го рода мар­кер, кото­рый пока­зы­ва­ет, что чело­век не зна­ком с прак­ти­кой рели­ги­оз­ной жиз­ни. Ска­жем, на Афоне есть мона­хи-отшель­ни­ки, живу­щие на горе, в рас­ще­ли­нах, ска­лах. Вот у них Бог в душе, это точ­но. Одна­ко же они пери­о­ди­че­ски поки­да­ют свои рас­ще­ли­ны и идут в мона­стырь, что­бы при­нять Свя­тые Хри­сто­вые Тай­ны, поучаст­во­вать в собор­ной молит­ве. Поче­му имен­но так, зачем это нуж­но? Прак­ти­ка рели­ги­оз­ной жиз­ни пока­зы­ва­ет: если пре­кра­ща­ет­ся собор­ная молит­ва, если чело­век не участ­ву­ет в ней, то ско­ро в нем самом закан­чи­ва­ет­ся лич­ная, тай­ная, келей­ная молит­ва, и вся­кое обще­ние с Богом пре­кра­ща­ет­ся. Если имя Хри­сто­во ухо­дит с уст, то оно очень ско­ро ухо­дит из ума и серд­ца. Это пока­зы­ва­ет прак­ти­ка духов­ной жиз­ни. Если не ходишь в храм, то и келей­ное молит­вен­ное пра­ви­ло оста­вишь. Поче­му-то имен­но так.

Люди ‒ соци­аль­ные суще­ства, и нику­да от это­го не деть­ся. Рели­гия не лич­ное, а все-таки обще­ствен­ное дело, поэто­му если из обще­ствен­ной сфе­ры исче­за­ет рели­ги­оз­ная прак­ти­ка, то вско­ре чело­век при­хо­дит к пол­но­му без­дей­ствию в рели­ги­оз­ном отно­ше­нии. На вопрос «Ты веру­ю­щий?» он отве­тит «да», но на самом деле духов­ная жизнь в нем замерла.

‒ Про­по­ведь в совре­мен­ном мире. Какой она долж­на быть, что­бы затро­нуть серд­це и разум погру­жен­ных в соб­ствен­ный мир людей?

‒ Важ­но не что гово­рить, а в какой момент гово­рить. У Пуш­ки­на есть заме­ча­тель­ная эпи­грам­ма: «Нет ни в чем вам бла­го­да­ти; с сча­сти­ем у вас раз­лад: и пре­крас­ны вы некста­ти, и умны вы нев­по­пад». Самое глав­ное, не какое-то гени­аль­ное сло­во постро­ить, укра­сив его по пра­ви­лам рито­ри­ки и ора­тор­ско­го искус­ства, важ­но най­ти нуж­ный момент. Есть вре­мя в жиз­ни каж­до­го чело­ве­ка для исти­ны. Она бес­по­лез­на, как искус­ство. Это если перефразиро­вать мысль из эсте­ти­че­ской тео­рии Оска­ра Уайль­да «искус­ство совер­шен­но бес­по­лез­но». Вот исти­на бес­по­лез­на. Для нее невоз­мож­но най­ти ути­ли­тар­ное при­ме­не­ние. Она сама по себе вдох­нов­ля­ет, сама по себе прекрасна.

Но наста­ет вре­мя, когда чело­век готов послу­шать инте­рес­ное, новые тео­рии, пого­во­рить об истине, и это, как пра­ви­ло, пора сту­ден­че­ства. Преж­де все­го, нуж­но идти в эту сре­ду, в уни­вер­си­те­ты, заин­те­ре­со­вы­вать тем, чем ты сам горишь. Не надо осо­бен­ных слов, нуж­но вре­мя ‒ сту­ден­че­ская ска­мья, стар­шие клас­сы, когда чело­век стре­мит­ся понять жизнь, при­чем не про­сто послуш­но, как пер­во­клаш­ка, дела­ет уро­ки, а раз­мыш­ля­ет и пыта­ет­ся най­ти истину.

‒ Тогда что же делать людям сред­не­го воз­рас­та, как им най­ти вре­мя и где услы­шать сло­ва об истине?

‒ В этом смыс­ле Цер­ковь муд­ра. Она дает свя­щен­ни­ку мно­го пово­дов, что­бы прий­ти к чело­ве­ку. Напри­мер, освя­ще­ние квар­ти­ры. Что поме­ня­ет­ся, если освя­тить квар­ти­ру? Види­мым обра­зом ниче­го, но это очень хоро­ший повод прий­ти к чело­ве­ку в дом, помо­лить­ся вме­сте с ним. Нево­цер­ко­в­лен­ный чело­век, при­дя в храм, почув­ству­ет себя, как и любое живое суще­ство в новом месте, немно­го «при­би­тым». Даже кош­ку при­не­си­те в новую квар­ти­ру, она пона­ча­лу будет чув­ство­вать себя неуве­рен­но. И так каж­дый из нас, при­хо­дя в новое место, чув­ству­ет себя нелов­ко. А у себя дома чело­век рас­ко­ван, он там хозя­ин. Допу­стим, освя­тил батюш­ка квар­ти­ру, и за чаем мож­но пого­во­рить о самом глав­ном ‒ о чем повест­ву­ет Еван­ге­лие. Или освя­ще­ние авто­мо­би­ля. На освя­щен­ной машине, конеч­но, коле­са не будут быст­рее кру­тить­ся, но это очень хоро­ший повод, что­бы свя­щен­ник мог пого­во­рить с чело­ве­ком лич­но о важном.

Я стал­ки­ва­юсь с тем, что люди тол­ком не зна­ют, для чего нуж­ны обря­ды. При­хо­жу в квар­ти­ру, хозя­ин рас­ска­зы­ва­ет: «Зна­е­те, у меня был лама, почи­стил тут, но чув­ствую, что он не спра­вил­ся. Может, у вас полу­чит­ся…» Люди при­бе­га­ют к помо­щи Церк­ви, зача­стую не пред­став­ляя, в чем она заклю­ча­ет­ся. Они могут быть не рели­ги­оз­ны­ми, не воцер­ко­в­лен­ны­ми, но ребен­ка при­дут кре­стить, пото­му что «ну как же ина­че, это наша наци­о­наль­ная тра­ди­ция». Глу­по­ва­то… но и это мож­но исполь­зо­вать свя­щен­ни­ку как повод пого­во­рить о Боге.

Засада для ищущих не Христа

‒ На ваш взгляд, поче­му люди осты­ва­ют к Церкви?

‒ В первую оче­редь они разо­ча­ро­вы­ва­ют­ся. Не пото­му что Цер­ковь пло­хая, а пото­му, что заве­до­мо были ей оча­ро­ва­ны и иска­ли там что угод­но, толь­ко не Хри­ста. Кто-то искал наци­о­наль­ную идею, кто-то духо­нос­ных старцев.

В Церк­ви все пре­хо­дя­ще, кро­ме Хри­ста. Когда-то жили апо­сто­лы, кото­рые исце­ля­ли, вос­кре­ша­ли, тво­ри­ли чуде­са, но их вре­мя про­шло. Затем появи­лись подвиж­ни­ки. Труд­но пове­рить, что чело­век спо­со­бен выдер­жать такие тру­ды и подви­ги, кото­рые явля­ли, напри­мер, свя­тые Анто­ний Вели­кий, Симе­он Столп­ник, но и их вре­мя про­шло. Насту­пи­ло вре­мя стар­цев. Схи­ар­хи­манд­рит Зоси­ма (Сокур) пред­рек (впро­чем, воз­мож­но, ему эти сло­ва при­пи­са­ли): «Мы послед­ние, за нами уже никто не идет», то есть вре­ме­на стар­че­ства тоже про­хо­дят. Воз­мож­но, наста­нет пора людей, обла­да­ю­щих даром рас­суж­де­ния, но и она закон­чит­ся. Таким обра­зом, если чело­век ищет в Церк­ви не Хри­ста, а нечто дру­гое, рано или позд­но он будет разочарован.

Вто­рой момент ‒ это разо­ча­ро­ва­ние в себе самом: вот, я 20 лет в Церк­ви и луч­ше не стал ни на йоту, те же гре­хи и стра­сти, зна­чит, не рабо­та­ют Таин­ства, Цер­ковь не рабо­та­ет. Дело в том, что она и не долж­на рабо­тать так, как ты думал, пото­му что в духов­ной жиз­ни поста­вил заве­до­мо недо­сти­жи­мые зада­чи. Доро­гой мой чело­век, если бы ты сам, уси­ли­ем воли, упраж­не­ни­я­ми, прак­ти­ка­ми смог бы побе­дить в себе стра­сти, тогда и Хри­сту не надо было бы вопло­щать­ся, стра­дать, рас­пи­нать­ся, уми­рать, вос­кре­сать. Если бы чело­век мог сво­им уси­ли­ем воли побе­дить стра­сти, Еван­ге­лие было бы дру­гим, Свя­щен­ная исто­рия была бы дру­гой. Если ты сам можешь, зачем Хри­сту тебе помо­гать? Пото­му не надо ста­вить себе недо­сти­жи­мые зада­чи и разо­ча­ро­вы­вать­ся от того, что ты их не достиг.

В духов­ной жиз­ни зада­ча состо­ит не в том, что­бы побе­дить стра­сти, а в том, что­бы не дать им окон­ча­тель­но загрызть нас. Это как бра­тья Запаш­ные дрес­си­ру­ют тиг­ров. Но, послуш­ные и дрес­си­ро­ван­ные, они не пере­ста­ют быть тиг­ра­ми. Это по-преж­не­му сви­ре­пые, мощ­ные, страш­ные суще­ства. Дрес­си­ров­щи­ки не изме­ня­ют их при­ро­ду, но в какой-то мере под­чи­ня­ют себе ‒ сажа­ют на тум­бу. Зада­ча хри­сти­а­ни­на состо­ит не в том, что­бы стра­сти в себе изжить, а в том, что­бы «поса­дить их на тум­бу», не дать им воли, боль­ше­го мы сде­лать не можем.

Если бы чело­век мог изжить стра­сти, Богу не нуж­но было бы под­вер­гать его болез­нен­ной и страш­ной опе­ра­ции ‒ смер­ти и вос­кре­се­нию. Гос­подь вос­кре­ша­ет через Себя, про­пус­ка­ет через Себя, как через дверь, воз­ле кото­рой Он Сам сто­ит охран­ни­ком: все хоро­шее, что есть в чело­ве­ке, про­хо­дит, а зло про­со­чить­ся не может.

В кон­це раз­го­во­ра мы воз­вра­ща­ем­ся к тому, с чего нача­ли. Пута­ни­ца в голо­ве отно­си­тель­но соб­ствен­ной веры, отсут­ствие чет­ко­го пред­став­ле­ния о напи­сан­ном в Еван­ге­лии и о самом хри­сти­ан­стве при­во­дит к тому, что чело­век допус­ка­ет жесто­кие ошиб­ки в сво­ей духов­ной жиз­ни. Вот заса­да: поста­вить себе заве­до­мо неис­пол­ни­мую цель, есте­ствен­но, ее не добить­ся и разо­ча­ро­вать­ся в Церкви.

 

Бесе­до­ва­ла Люд­ми­ла Селиванова

Источ­ник: «Вест­ник Архан­гель­ской мит­ро­по­лии», №6/2017 / офи­ци­аль­ный сайт Архан­гель­ской епархии

Print Friendly, PDF & Email

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки