Главная » Ислам » Ислам и христианство
Распечатать

Ислам через призму Креста

AAA

д-р. Набил Т. Джаббур

 

Оглавление

 

Виньетка

 

^ Вступительное слово

Когда Набил и Барбара Джаббур жили в Египте, а точнее в Каире, я посещал их регулярно. Их квартира находилась на третьем этаже трехэтажного дома в одном из жилых кварталов. На крыше дома была сооружена небольшая комната для гостей, в которую вела лестница прямо из их квартиры. Там я и останавливался. Комната была бы идеальной, если бы не одна удручающая деталь. Каждое утро, ни свет ни заря, я слышал электронный щелчок где-то прямо за моими окнами. Несколько секунд звучали помехи, а потом какой-то человек, прочистив горло, начинал громко завывать «Аллах Акбар» (Бог самый великий/превознесенный). Оглушительный рев доносился из громкоговорителей, установленных на соседнем здании, в котором располагалась мечеть. Мне хватало одного щелчка, чтобы проснуться, а потом я сидел с широко раскрытыми глазами и досадовал на столь бесцеремонное вторжение в мой ночной сон. Лежа в кровати под заунывный речитатив, я вынашивал планы по выводу из строя громкоговорителей.

На завтрак, я, все еще кипя недовольством, садился за стол с Набилом и Барбарой, ожидая услышать от них хотя бы слово сочувствия – их спальня находилась прямо под моей комнатой. Но ничего такого не происходило. Наконец, по прошествии нескольких дней, я спросил хозяев, как они мирятся с этими полуночными завываниями. Набил ответил, что поначалу ему это тоже мешало, но все изменилось, когда он стал воспринимать взывания чтеца, как призыв к молитве, обращенный к нему лично. Он стал просыпаться вместе с призывом и проводил первые минуты дня в молитве к Богу. Ни больше, ни меньше.

В этом дух четы Джаббуров. В течение нескольких лет я наблюдал за тем, с какой легкостью они общаются с протестантами-реформатами, коптами и мусульманами, как в Каире, так и в других городах Египта, а ведь это очень непросто. Эта чета воплотила в себе первое правило кросскультурного1) подхода к Благовестию, сформулированного апостолом Павлом в нескольких фразах:

«Хотя я свободен от всех, я сам сделал себя рабом всех, ради того, чтобы обратить к Богу как можно больше людей. Для иудеев я стал как иудей, чтобы привлечь иудеев. Для находящихся под законом я стал как подчиняющийся закону, хотя на самом деле я не под законом. Я делаю это для того, чтобы обратить находящихся под законом. Для неимеющих закона я стал как неимеющий закона, хотя я не свободен от закона Божьего, потому что нахожусь под законом Христа. Опять же делаю я это для того, чтобы обратить к Богу неимеющих закона. Для слабых я стал слабым, чтобы приобрести и их. Я стал всем для всех ради того, чтобы спасти по крайней мере некоторых» (1Кор.9:19–22 совр. перевод НЗ на русский язык IBS).

В двух словах этот подход можно выразить так: благовествующий приспосабливается к тем, кому он благовествует.

Задача не из легких. Она по плечу лишь тому, кто одержал победу над великаном собственного этноцентризма, естественной склонностью любого человека считать свои идеи и традиции единственно правильными, или, по крайней мере, лучшими. Преодолеть эту склонность и достичь состояния, когда ты можешь понимать чувства и страхи человека из другой культуры, – великий подвиг. Сделать это так сложно, что многие об этом даже и думать не желают. И все же думать об этом – наша ответственность. Сегодня перед последователями Христа стоит тяжелейшая задача – наладить связи и вступить в общение с народом, который мы веками по большей части игнорировали. С мусульманами.

В последнее десятилетие ислам приковал к себе внимание мирового сообщества. В современном мире происходят радикальные перемены: наблюдается ощутимая поляризация мнений вокруг западной и исламской культур. Да и сам ислам объят агонией перемен: его фракции борются за первенство, а порой и за выживание.

Но вся эта борьба второстепенна по сравнению с ожесточенным конфликтом, разворачивающимся за умы и души мусульман. Наша общая тенденция – втискивать все проявления ислама и самих мусульман в рамки одной общей карикатуры, тем самым подпитывая наши привычные стереотипы. Впрочем, что бы вы ни думали об исламе как о религии и о мусульманской культуре, это никак не должно сказываться на отношении к каждому конкретно взятому мусульманину. Призвание последователей Христа – любить ближних, потому что они любимы Богом, даже если некоторые из них кажутся нам врагами.

«Любить» – это глагол, призыв к действию. Мы призваны не просто понимать ближнего, а активно служить ему. Как еще они смогут увидеть Царство Божье?

Вы спросите, как это достижимо в реальности? С чего следует начинать? Начните с этой книги. В ней читателю представляется уникальная возможность погрузиться в мироощущение мусульман и понять, что они думают и чувствуют. Она поможет вам сделать первые шаги в освоении искусства адаптации к тем, кому мы несем Благую весть.

Джим Питерсен

^ Предисловие

Однажды, направляясь в 2004 году в Санта-Фе, штат Нью-Мехико, я увидел скульптуру, которая потрясла меня до глубины души. Композиция состояла из двух взаимосвязанных сцен, разделенных дверью. По одну сторону двери посреди неистовой снежной бури стоял индеец. Он стучал в дверь брусчатой хижины и умолял пустить его согреться и переждать бурю. По другую сторону двери в теплой комнате стояла перепуганная мать с ружьем в руках, а в ее платье вцепилась трехлетняя дочь. Объятая страхом женщина не хотела открывать дверь.

Страх перед неведомым. Все мы боимся того, чего не понимаем. Конечно, в мире много такого, чего стоит бояться, однако необходимо видеть разницу между здоровыми и нездоровыми страхами.

Недавно, планируя поездку в Колорадо Спрингз, я обдумывал, какую книгу лучше взять в самолет. Было два варианта. Книга, написанная по-английски мусульманским радикалом Ала аль-Маудуди из Пакистана, которого считают одним основных идеологов мусульманского фундаментализма в XX веке. Или написанная по-арабски книга египетского пастора об истории христианства на Ближнем Востоке до зарождения ислама. Подумав, я остановил выбор на книге, написанной по-английски. Наверняка сидящим рядом со мной в самолете будет спокойней, если они увидят у меня книгу, написанную по-английски, чем книгу, написанную по-арабски. Люди всегда боятся того, чего не понимают.

Цель этой книги – помочь читателю понимать мусульман и относиться к ним с сочувствием. Взаимопонимание и любовь рассеивают львиную долю нездоровых страхов. Необходимо подняться на ступеньку выше простой терпимости. Терпимость часто сводится к тому, что мы держим мусульман на безопасном расстоянии: «У тебя своя жизнь, а у меня своя». Христиане Запада должны научиться понимать мировоззрение мусульман и жить соответственно этому пониманию. Некоторые из нас работают бок о бок с мусульманами, другие – живут рядом ними, третьи – видят их, когда ходят по магазинам. Есть и такие, которые вообще не встречают мусульман на улицах своих городов. И все же с экранов телевизоров нам постоянно напоминают, что мусульмане живут рядом с нами и уезжать не собираются. Некоторых мысль о мусульманах даже лишает ночного сна и наполняет бессонные часы беспокойством, ненавистью и предрассудками. Но, нравится нам это или нет, мы живем с мусульманами в одном мире. Чем скорее мы научимся жить с мусульманами и понимать их мировоззрение, тем лучше. Понять, как они думают и почему они так думают, крайне важно. Понимание рождает сострадание, а сострадание раскрывает объятия тем, кого мы прежде отвергали. В качестве примера поразмыслим над историей, приведенной Бреннаном Мэннингом в книге «Авва, Отче»:

«Писатель Стивен Кови вспоминает случай, произошедший с ним в нью-йоркском метро в одно воскресное утро. Пассажиров в вагоне было немного, и все либо читали, либо дремали… Сам Кови был погружен в книгу, как вдруг на одной из остановок вошел человек с выводком маленьких ребятишек. В считанные секунды вагон превратился в бедлам. Дети носились по вагону взад-вперед, визжали и катались по полу. Отец ничего не делал.

Пассажиры преклонного возраста нервно заерзали на своих креслах. Напряжение перерастало в раздражение. Кови терпеливо ждал: конечно же, отец вмешается и восстановит порядок. Наконец, раздражение достигло предела. После паузы, длившейся непозволительно долго, Кови повернулся к отцу семейства и мягко сказал: «Сэр, вы не могли бы восстановить порядок; скажите, пожалуйста, детям, чтобы они сели и вели себя тихо». Человек ответил: «Я понимаю, что нужно что-то сделать. Но мы возвращаемся из больницы, их мать умерла час назад. Я просто не знаю, что мне делать»2).

Я – христианин и пишу для христиан, однако основу этой книги составляет вымышленная сюжетная линия о египетском мусульманине, студенте по имени Ахмад, который учится в Соединенных Штатах по программе обмена. Я хорошо знаком с Ахмадом в лице многих сотен мусульман, с которыми судьба сводила меня на протяжении пяти десятилетий. Этот собирательный образ мусульманина, начиная со второй главы, представит нашему вниманию пятнадцать пунктов мусульманского мировоззрения. В главе третьей излагаются взгляды отца Ахмада, живущего в Египте, а четвертая глава написана его сестрой. Главы 3 и 4 проясняют некоторые из поднятых во второй главе вопросов.

Ахмад, его отец и сестра – это одновременно и вымысел, и реальность. В лице Ахмада я описываю мусульман, которых хорошо знаю – как студентов, обучающихся в США, так и тех, кто живет на Ближнем Востоке. Я знаю их или лично, или по написанным ими книгам. Взгляды Ахмада, его отца и сестры – это реальность, действительное мировоззрение мусульман. Вымышлены лишь сами персонажи, то есть те, кого я назвал Ахмадом и Фатимой, а также мои отношения с Ахмадом.

В этой книге я бы хотел напомнить вам о ваших ближних, о мусульманах. Они живут на одной с нами планете, хотя и кажутся странными и непонятными. Я приглашаю вас пересечь границы привычной для вас культуры и посмотреть на мусульман глазами Бога. Когда вы взглянете на мир через призму иного мировоззрения, ваша зона комфорта значительно расширится. На полумесяц следует смотреть, облекшись во Христа и Его крест. Только так вы сможете понять мусульман и проникнуться к ним состраданием. Готовы ли вы к этому приключению?

В главах с 1 по 4 закладывается основа для понимания мусульманского мироощущения. Начиная с пятой главы, главы заканчиваются вопросами для размышления и обсуждения.

Для тех читателей, которые пожелают глубже изучить поднятые Ахмадом вопросы, я подготовил специальное приложение, в котором речь пойдет овосприятии мусульманами текущих мировых событий. Дополнительный материал раскрывает такие темы, как Крестовые походы, колониализм, современная история Израиля, эсхатология и угроза священной войны между христианством и исламом. Приложение доступно по электронной почте тем, кто прочитает книгу и отправит мне по электронной почте запрос (nabeel@nabeeljabbour.com).

Пятнадцать пунктов мусульманского мировоззрения, которые излагаются на страницах этой книги, разбиты на три категории: ваше (христианское) учение, вестники учения (вы), реципиент учения (мусульманин). В основной части настоящей книги раскрываются вопросы первых двух категорий: «ваше (христианское) учение» и «вестники учения (вы)». Последняя категория затронута в книге лишь отчасти. В приложении же ей посвящено несколько глав, в ходе которых читателю будет представлено краткое изложение ряда полезных книг по наиболее дискуссионным вопросам.

^ Часть первая. Начальные штрихи. Знакомство с Ахмадом

Глава 1

 

Стоят ли они наших беспокойств

Несколько лет назад в Колорадо-Спрингз меня познакомили с одним безработным мусульманином, который к тому же оказался алкоголиком. О его проблеме я узнал не сразу. Пытаясь как-то помочь бедняге, я попросил друга моей семьи взять его на работу. Через какое-то время мне сообщили, что у нашего друга из-за него возникли неприятности. А потом этого человека уволили.

Несколько дней спустя мы с женой обнаружили, что наш знакомый позвонил в телефонную компанию и с их разрешения начал с нашего телефонного номера делать международные звонки, пользуясь им как карточкой. Когда, наконец, телефонная компания позвонила, чтобы провести расследование, я был в шоке, узнав, что они позволили ему пользоваться нашим номером. В свое оправдание они привели тот факт, что мы добросовестные плательщики и компания нам доверяет, а потом добавили, что этот мусульманин знал имя нашего старшего сына, как будто имя нашего старшего сына – пароль доступа к нашему номеру!

Честно сказать, поступок этого человека привел меня в ярость. Я разорвал с ним все отношения и не желал о нем даже слышать. Все, что я хотел, это забыть о нем как можно скорее, а если бы он попал в тюрьму, я бы сказал «поделом». Стоил ли он моих беспокойств?

Двенадцать лет спустя, в 2004 году, я познакомился в Колорадо-Спрингз с евангельским христианином, профессиональным компьютерщиком. Это был настоящий эксперт по компьютерной технике, лучший из всех, кого я когда-либо знал. В определенном смысле мы стали друзьями. В 2005 году он стал владельцем компьютерной фирмы и в то же время обратился ко мне с просьбой занять ему 1000 долларов на год, пообещав выплачивать проценты и бесплатно обслуживать мой компьютер при необходимости.

Мы с женой решили поддержать начинающего бизнесмена и выдали ему 1000 долларов, отказавшись от процентов. Он поинтересовался, не мог бы я попросить своих друзей занять ему немного денег, но я сказал нет, поскольку не чувствовал себя вправе обращаться к ним с подобной просьбой. Прошло несколько месяцев, а дело нашего друга так и не сдвинулось с мертвой точки, а сам он куда-то пропал. Он не отвечал ни на звонки, ни на письма по электронной почте, а адрес, значившийся на расписке о получении 1000 долларов, оказался фальшивым. Свой офис он продал другой компании, и никто не знал, куда он переехал.

На какое-то время мной вновь овладела ярость. Но жена убедила меня, что нам лучше забыть об этой тысяче долларов и не обращаться к адвокату. Думая об этом человеке сейчас, я поражаюсь, что не испытываю ни капли горечи или обиды. Как бы я хотел сказать ему, что он прощен! Надеюсь, что однажды он вернется к Господу, и его отношения с Ним восстановятся.

Почему же к компьютерщику я отнесся иначе, чем к мусульманину? Мне кажется, что со второй ситуацией я справился лучше, потому что к тому времени мое сердце утвердилось в благодати, да и в финансовом отношении мы не испытывали затруднений. Возвращаясь мысленно к ситуации с мусульманином, я жалею, что моей реакцией на его поступок была не милость, не прощение, а гнев.

^ Быть предвзятым просто

Большинство людей в наше время осознанно или неосознанно верят, что мы живем в эпоху столкновения цивилизаций, и мысленно делят реальность на «мы» и «они». Словами одного телеевангелиста, «в песке проведена жирная черта: с одной стороны мы, а с другой мусульмане». На христиан, живущих в немусульманских странах, обрушивается информационная лавина, суть которой в том, что «мы», христиане, рациональная, образованная, утонченная и цивилизованная часть человечества, тогда как «они», мусульмане, – странный народ со странным акцентом и странной одеждой, который придерживается странной религии, порождающей терроризм, ненависть и отсталость.

Что ж, ислам как религия и мусульмане как народ действительно кажутся большинству христиан странными. Как я уже говорил выше, нам очень легко окрестить мусульманское рвение экстремизмом, их готовность к самопожертвованию ради служения Богу – терроризмом, а холистический3)взгляд на мир – фанатизмом. Очень легко смотреть на их жажду справедливости как на жажду мести, на их убеждения как на догматизм, а на их чувство собственного достоинства и чести как на пустое самодовольство. 4)

Человеческая склонность к предрассудкам стара как мир. В своей книге «Ориентализм» (Orientalism, Edward Said) Эдвард Сэд описывает сцену (Восток), в которой драматург (западный христианин) сочиняет драму:

«В глубине этой восточной сцены мы видим изумительный культурный репертуар, отдельные элементы которого порождают в воображении сказочно богатый мир: сфинкс, Клеопатра, Эдем, Содом и Гоморра, Изида и Осирис, Сава, Вавилон, духи-покровители, волхвы, Ниневия, Магомет и десятки других контекстов, иногда только имена, полувоображаемые, полуузнанные, чудовища, бесы, герои, ужасы, удовольствия, желания».5)

Мухаммед, пророк ислама, тоже не укрылся от критического взгляда западного аналитика и его суда. Данте помещает его в 28-ю песнь «Ада».

Сегодня в мире насчитывается около 1,4 миллиарда мусульман, что составляет более 20 процентов населения земли. Согласно прогнозам, к 2020 году это число вырастет до четверти населения земли, и это еще не предел. До поры до времени американцы чувствовали себя в безопасности за стеной океанов и морей, но катастрофа 11 сентября 2001 года разрушила это чувство. После войны в Ираке и последовавших за ней событий, а также в результате тенденциозного их освещения с СМИ в умах христиан утвердилась популярная ныне идея о «столкновении цивилизаций». 6) Но прежде чем погрузиться в рассуждения о предсказанном столкновении культур, позвольте мне немного рассказать о себе.

^ Кратко о себе

Я – возрожденный христианин арабского происхождения в четвертом поколении. Родился я в Сирии, а вырос в Ливане. С 1975 по 1990 г. мы с женой и сыновьями жили в Египте и служили миссионерами от организации «Навигаторы». Насколько мне известно, мой род ведет свою историю от христиан первого века, от второй главы Книги Деяний. Мой прадед пришел ко Христу в результате долгого чтения Нового Завета, экземпляр которого ему подарил американский миссионер и педагог Дэниел Блисс.7)

В какой бы из трех стран Ближнего Востока я ни жил, в Сирии, Ливане или Египте, вокруг меня всегда были мусульмане. Между мной и ими не было океанов. С ними я ходил в школу, играл в спортивные игры, и всегда думал, что понимаю и ценю их мировоззрение. Но, пока я жил в Египте, во мне произошла существенная перемена. Благодаря нашему служению среди египетских мусульман я увидел ислам и мусульман в другом ракурсе.

С 1987 по 1990 я принимал участие в программе на получение докторской степени по переписке. В то время я жил в Каире, что для темы моей диссертации было крайне полезно. Каир – интеллектуальная столица ислама, а мои научные исследования касались ислама в целом и исламского фундаментализм в частности. Почти все, что я читал в те годы, было написано мусульманами по-арабски. Погрузившись в ислам, я научился смотреть на него как на феномен – без предвзятостей и преждевременных выводов. Иными словами, я научился смотреть на ислам глазами мусульман.

^ Культурный шок

В Колорадо-Спрингз мы переехали в январе 1991 года, в разгар первой войны в Персидском заливе. Надо сказать, что переезд из Египта в Америку во время войны потребовал от нас значительных внутренних перемен. Некоторое время спустя я начал вести в рамках воскресной школы семинар для взрослых по теме «ислам», в котором участвовало около семидесяти американских евангелистов. Занятия шли около шести месяцев. На последней встрече я решил в завершение курса предложить практическое задание. На белой доске я начертил три колонки. Первую я озаглавил: «Как оценивают войну в Персидском заливе мусульмане?», вторую – «Как оценивает войну в Персидском заливе среднестатистический американец?», третью – «Как должны оценивать войну в Персидском заливе американские христиане?» На заполнение первой колонки ушло немало времени. Вторая не вызвала затруднений. Что касается третьей колонки, то ответ на этот вопрос поставил большинство участников в тупик. Я напомнил участникам, что они не относятся ни к иракским мусульманам, ни к среднестатистическим американцам, и подчеркнул, что они – христиане, которые живут в Америке. А это значит, что в первую очередь они должны хранить верность не Америке, а Царству Божьему, которому предстоит распространиться среди всех народов земли. По окончании встречи ко мне подошел один из участников и сказал, что еще никогда не посещал таких сложных занятий в воскресной школе. Он признался, что не раз подумывал о том, чтобы оставить занятия на полпути. На мой вопрос, почему он этого не сделал, он ответил: «Я напоминал себе, что я не среднестатистический американец, а христианин, который живет в Америке».

^ Мой новый друг Ахмад

После переезда в Соединенные Штаты у меня появилась возможность общаться со студентами-мусульманами, которые продолжали свое образование в США и Канаде. Как правило, это были выходцы из арабского мира, из Ирана и других мусульманских стран. Добавлю, что, пока я жил на Ближнем Востоке, я знал многих мусульман лично и прочитал много книг, написанных мусульманами. Признаюсь честно: некоторые из них стали моими героями.

Одна из таких фигур – Рабийя аль-Адавийя, женщина-мистик VIII века. Детские годы она провела в рабстве. Но с годами в ее жизни просияла такая глубокая любовь к Богу, что ее хозяин даровал ей свободу. Все знали ее как преданную служительницу Божью, и мусульманки часто обращались к ней с просьбой о наставничестве. Спустя какое-то время она основала для женщин что-то вроде монастыря. Вот одна из ее молитв, которую я перефразировал на привычный для нас язык: «Господи, почему я Тебя люблю? Потому ли, что боюсь ада? Если так, то пошли меня в ад! Люблю ли я Тебя, потому что хочу попасть в рай? Если так, то лиши меня рая! Боже, очисти мои устремления. Помоги любить Тебя ради одного Тебя, ибо Ты достоин всей моей любви и всего моего поклонения».

Как жаль, что вы не можете встретиться со всеми моими друзьями-мусульманами! В этой книге я расскажу вам о том, что они чувствуют и что думают. Поскольку вы не можете познакомиться с ними лично, я ввожу в эту историю вымышленного персонажа, Ахмада. Как я уже говорил, он – не просто один из мусульман, а собирательный образ мусульманина. Добавлю, что он реален: все, что Ахмад будет говорить, поможет нам понять, что мусульмане действительно чувствуют по отношению к нам. Итак, история начинается.

В начале лета 2006 года я читал воскресные проповеди в одной из церквей Колорадо-Спрингз. Одна из моих проповедей была посвящена осмыслению катастрофы 11 сентября 2001 года, и я поделился своей любовью к мусульманам. После служения ко мне подошел человек арабского вида и выразил благодарность за то, что я проявил такое уважение к мусульманам. Акцент безошибочно выдавал в нем араба. Звали его Ахмад Абдул Муньим. Я очень удивился, встретив мусульманина в церкви. Уже через минуту выяснилось, что он приехал из Египта, и мы перешли на арабский. Ахмаду оставалось пробыть в Колорадо-Спрингз еще несколько месяцев, и мы договорились о встрече в ближайшее время. За эти несколько месяцев мы успели узнать друг о друге очень много и стали добрыми друзьями.

Кроме всего прочего, выяснилось, что Ахмад прибыл в Соединенные Штаты за месяц до 11 сентября для получения докторской степени. Степень магистра он получил в Американском Университете Каира. Его семья была сравнительно небольшой по мусульманским меркам – отец, мать и сестра, – однако дальних родственников было огромное множество. Отец, врач по профессии, передал своему сыну любовь к образованию и усердие, а семья была готова на любые жертвы, чтобы обеспечить Ахмаду хорошее образование.

Я узнал, что в первую неделю пребывания в США к Ахмаду подошли студенты-мусульмане и пригласили его участвовать в мусульманской ассоциации, однако он отказался, живя в Америке, ограничивать себя узкими рамками мусульманской общины. Получить ученую степень в Соединенных Штатах было его давней мечтой. С первой встречи я убедился, что Ахмад глубоко укоренен в мусульманской вере. В отличие от многих студентов-мусульман, он приехал сюда не развлекаться. Ахмад полностью посвятил себя работе над диссертацией, но одновременно хотел лучше познакомиться с новой культурой. До приезда в США он понятия не имел об американском футболе, черлидерах, хоккее на льду и бейсболе. Его любимым видом спорта был европейский футбол, и он немало удивился, узнав, что американцы этим словом называют совсем другой вид спорта. Он болел за ту же футбольную команду, что и мы с женой, когда мы еще жили в Египте. Благодаря разговорам о футболе наши отношения значительно окрепли.

Его желание узнать Америку изнутри было столь сильным, что он был похож на ребенка, переполненного радостным возбуждением и невинной жаждой большого приключения. Однако события 11 сентября, произошедшие спустя месяц после его приезда, поубавили его пыл. Когда мы делились воспоминаниями о катастрофе 11.09.2001, нам обоим это причиняло невероятные душевные страдания. Ахмад вспоминал, что целыми днями смотрел телевизор и испытывал глубокую боль и разочарование, следя за хроникой ужасных событий. Несколько дней он не мог избавиться от шока и негодования по отношению к исламским фанатикам. Но одновременно с этим его не покидало чувство, что американцы не правы, автоматически записывая всех мусульман в террористы или подозреваемые. Ему очень хотелось, чтобы американцы смогли увидеть за кулисами катастрофы огромную пропасть между западным и арабским миром и осознали ее причины.

Ахмад стал замечать, что, как только люди слышат его сильный арабский акцент и узнают, что он мусульманин, они тут же начинают относиться к нему настороженно. Под их политически корректными улыбками скрывался страх, подозрительность и нежелание вступать в какой-либо контакт. Были дни, когда ему не хотелось даже выходить из дома, идти в университет или супермаркет. В эти моменты, признавался Ахмад, ему было бы очень легко присоединиться к мусульманской общине в университете и окружить себя плотным кольцом мусульманских друзей. И все же он противился этой мысли, как только мог.

Ему очень хотелось донести до окружающих, что не все мусульмане террористы и что ни он, ни его родственники не были исламскими фундаменталистами и даже не симпатизировали им. Но мало кто его слушал. Как правило, он видел в людях подозрительность, страх и неуверенность. Иногда ему казалось, что он пришелец с другой планеты. Со слезами на глазах он рассказывал мне о том, как к нему подошел один студент в университете, евангельский христианин, и потребовал от него доказательств того, что он не тайный шпион и не переодетый террорист.

В Ахмаде мне очень нравилось то, что он умел подходить ко всему непредвзято и был открыт к новому, оставаясь при этом убежденным мусульманином. Укоренненость в своей вере и египетской культуре не сделали его предвзятым критиком других религий и культур. Со временем он обнаружил, что лучше всего к нему относятся американцы из евангельских церквей – особенно очевидно это стало после событий 11 сентября. Конечно, были среди них и те, кто относился к нему с осуждением, но таких людей он избегал. Своих евангельских друзей он приглашал домой и готовил для них традиционные египетские блюда. Те в ответ приглашали его в свои дома и в церкви. Когда Ахмад пришел в ту церковь, где проповедовал я, он уже побывал в десяти других церквах.

Еще большее удивление у меня вызвало то, что Ахмад читал Библию одновременно с регулярным чтением Корана. В Библии ему больше всего нравились Евангелия, особенно Нагорная проповедь (Мф.5–7). Я был поражен тому, как много он прочитал из Ветхого Завета. Ахмад задавал много вопросов о христианстве в Америке и выражал беспокойство по поводу растущей пропасти между христианами и мусульманами. Смущенно он рассказал мне, как ему было стыдно за мусульман, отреагировавших на датские карикатуры насилием, но добавил, что жесткие высказывания известных христианских деятелей против ислама и пророка Мухаммеда вызвали у него шок.

Через Ахмада Бог даровал мне благодать. Между нами возникли прочные узы. Подружиться с Ахмадом было нетрудно, поскольку я провел пятнадцать лет в Египте и изучал ислам. В те летние месяцы мы провели много времени в общении, но последняя встреча имеет для меня особое значение. Ахмад помог мне взглянуть на мир его глазами – я же слушал его не только ушами, но и сердцем. Результатом стало то, что я уже никогда не буду смотреть на мир, как прежде.

В следующих главах я расскажу о мировоззрении, с которым меня познакомил Ахмад.

^ Глава 2

 

^ Мировоззрение Ахмада

Узнав Ахмада ближе, я понял, что этот человек гордится своей семьей, страной и религией и хранит им верность. Он был настолько непредвзят и открыт, что я часто ловил себя на мысли, что мне хотелось бы быть на него похожим. Он постоянно цитировал мне айят из Корана о том, что «в религии не может быть принуждения» (Сура 2:256), и сделал все возможное, чтобы я не сомневался в отсутствии у него намерений обращать меня в ислам. Со своей стороны он смиренно и с вежливостью попросил меня не пытаться обратить его в христианство. Он пытался избежать всяческих попыток взаимного обращения, опасаясь за наши отношения. Вместе с тем у него было кипучее желание задавать вопросы о Христе и о библейских темах, которых он не понимал. Время, проведенное вместе в Колорадо-Спрингз, а затем переписка по электронной почте, стали драгоценной частью нашей необычной дружбы.

Ахмад сказал, что хорошо знаком с методами, которыми христиане пользуются для распространения вести о Христе и обращения людей в христианство. Иногда все они звучат одинаково, как будто христиане заучили одни и те же библейские стихи наизусть и прошли обучение принципам распространения своей веры у одного и того же наставника. Ахмаду много раз рассказывали «Четыре духовных закона», показывали иллюстрации «Мост к жизни» и «Шаги к обретению мира с Богом».

В душе Ахмада накопилось достаточно разочарования в связи с тем, что ему никак не удавалось объяснить своим ревностным христианским друзьям, что у него совершенно другое мировоззрение. Он пытался ставить себя на их место и убеждал в том, что в изложении христианского учения есть вещи, непонятные мусульманину. Ставя себя на место мусульман Египта и других стран Востока, он пытался донести до своих христианских друзей причины, по которым мусульмане испытывают неприязнь к христианству и Западу в целом. Ахмад сказал, что его христианские друзья никак не могут взять в толк, почему он не желает оставить ислам и стать христианином.

Слушая его, я всячески давал ему понять, что хочу понять мировоззрение мусульман, и пообещал, что буду слушать с искренним желанием разобраться в том, что он скажет. Однажды он посмотрел мне прямо в глаза и спросил: «Ты уверен, что захочешь слушать меня, даже если я буду наступать тебе на любимые мозоли?» Я заверил его, что буду слушать внимательно, потому что хочу увидеть мир его глазами. Тогда он сказал, что после нескольких месяцев обрывочных разговоров с друзьями-христианами он решил составить описание своего мировоззрения. Он ждал возможности поделиться этим описанием, когда его попросят рассказать о своем мировоззрении в церкви или в домашней группе. У него уже все было готово, и я предоставил ему первую возможность. Он попросил разрешения принести в следующий раз с собой флеш-карту, чтобы распечатать свои записи на моем принтере.

Ему не терпелось зачитать христианину текст, в который он вложил душу, но в то же время он боялся, что может обидеть меня и потерять мою дружбу. Я снова заверил его, что буду слушать внимательно, потому что хочу открыть для себя его мир. Я даже попросил разрешения сохранить копию на своем компьютере, чтобы использовать впоследствии в своих проповедях и книгах. Разрешение было дано.

^ Наша последняя встреча

За день до нашей встречи я испытывал смешанные чувства. Мне очень хотелось, чтобы Ахмад жил в моем городе постоянно. Хотелось растянуть его визит в Колорадо-Спрингз. Но в то же время я был благодарен Богу за то, что наша дружба продолжится по электронной почте и по телефону. Я испытывал страстное желание исправить неверные представления своего друга, однако я дал Богу обещание, что буду слушать его с готовностью учиться и узнавать что-то новое. Я молил Бога о том, чтобы каким-то образом Ахмад мог увидеть в моем уважительном отношении, смирении и открытости Иисуса Христа.

Когда Ахмад приехал к нам в последний раз, моя жена предложила ему ливанские сладости, которые он так любил, и его любимый напиток – горячий чай. Я спросил, принес ли он флеш-карту, и он сказал, что «да». Мы распечатали его записи и уселись в гостиной. Атмосфера была исполнена грусти – это была наша последняя встреча. На следующий день он улетит в свой городок, чтобы продолжить работу над докторской диссертацией в своем университете.

Прервал тишину Ахмад, сказав, что ему будет ужасно не хватать наших встреч. Затем он спросил еще раз, действительно хочу ли я услышать его мировоззрения, на что я ответил уверенным «конечно». С сильным арабским акцентом он начал читать по-английски то, что надеялся когда-нибудь зачитать неравнодушным христианам:

«Бисмилла Рахман Рахим (Во имя Бога милостивого и милосердного). Меня зовут Ахмад Абдул Муньим. В Соединенных Штатах я нахожусь с августа 2001 года; я приехал за месяц до 11 сентября. По завершении работы над докторской диссертацией я планирую вернуться в Египет. В Америке я встречался со многими евангельскими христианами, как вы их называете. Они приглашали меня в церкви и пытались обратить в христианство. Моя реакция на то христианство, с которым меня познакомили, типична для большинства мусульманин по всему миру. В частностях же эта реакция более соответствует взглядам арабских мусульман».

Один из тех, кто пытался меня обратить, спросил, почему мне так сложно обратиться и принять христианство. Я ответил, что тому есть три причины: «Ваше учение; вестники учения (вы сами) и реципиент учения (я)». Дамы и господа, позвольте мне поделиться с вами тем, что я ответил этому человеку.

На этом месте я похвалил Ахмада за блестящее вступление и сказал, что мне очень понравились его три категории: «Ваше учение»; «Вестники учения (вы)» и «Реципиент учения (я)».

^ Ваше учение

1. Христианское учение для меня чужое. Это чуждые мне термины и чуждое мне содержание. Ваша религиозная лексика очень отличается от моей. Особенно ясно я это понял, когда мне подарили Библию на арабском языке. Хотя она была написана по-арабски, и арабский мой родной язык, мне было трудно ее понять. У вас, христиан, свой собственный религиозный язык. Даже ключевая фигура вашей веры, Иисус, назван в арабской Библии двумя именами. Христиане-арабы называют Иисуса Йасуу, а мусульмане зовут Его Ис. Если вы так желаете донести до нас свою религию, почему вы не используете понятный нам язык?

С болью в сердце я согласился, что христиане ожидают от мусульман, что они выучат их религиозный язык.

2. Вы смотрите на вещи так, как если бы мы были в суде, и объясняете их юридическими понятиями. Вы так много говорите о виде и праведности, грехе и наказании, осуждении и оправдании. Мне показывали «Четыре духовных закона» и иллюстрации «Мост к жизни» и «Шаги к обретению мира с Богом». В их основе логический силлогизм и юридическая терминология. Моя парадигма, или призма, через которую я смотрю на мир, это призма позора и чести, чистоты и нечистоты, страха и силы, а не вины и праведности, как у вас. Когда я говорю с вами, у меня такое чувство, будто мне пытаются навязать чувство вины. Есть ли в вашем учении то, что поможет мне справиться с чувством позора, оскверненности, страха?

Я был поражен глубиной его мысли. Но одновременно мне стало горько оттого, что мы, христиане, не умеем донести Евангелие понятным образом. Я подумал об Иисусе и о Его проповеди Царства Божьего. Он вовсе не использовал строгие силлогизмы, донося Благую весть до людей восточной культуры. Он не строил схемы:

1. Бог свят.
2. Человек грешен.
3. За грех должна быть расплата.
4. Я (Христос) внес плату за вас.
5. Вы должны веровать в Меня (Христа).

В речах Иисуса таких силлогизмов не было. Он учил притчами и использовал иные парадигмы.

3. Когда вы «свидетельствуете» нам, вы ведете себя так, как будто понимаете нашу веру. В основе ваших рассуждений неверное допущение: вы начинаете с сопоставления пророка Мухаммеда и Христа, Корана и Библии. Вы думаете, что поняли нашу религию и вникли в наше богословие. Но как ни прискорбно, у вас искаженное понимание нашей веры. Для правильного понимания ислама необходимо сопоставлять Христа, как вы Его видите, с Кораном, как его видим мы. Вы верите, что Христос есть несотворенное вечное Слово Бога, и мы верим, что Коран – не Мухаммед – есть вечное несотворенное Слово Бога. Что вы относите ко Христу, мы относим к Корану. Кто в вашей вере имеет такой же высокий статус, как пророк Мухаммед в исламе? И с чем в нашей религии можно сравнить Библию? Пока вы не решите этих загадок, вам не понять нашего богословия.

Действительно, во многих написанных после 11 сентября статьях делаются совершенно неверные сопоставления. Я согласился с Ахмадом. У многих христиан искаженное понимание ислама.

4. Как я понимаю, вы очень гордитесь своей Библией. Но позвольте мне сказать кое-что, что вам будет очень тяжело услышать. Я убежден, что моя книга, Коран, куда более достоверна, чем Библия, поскольку она была продиктована слово в слово через посланного Богом ангела. Все, что христиане верят относительно Десяти Заповедей, я отношу ко всему Корану. Коран не является человеческим писанием. Он был продиктован Богом через ангела. Зачем мне оставлять более совершенное учение и заменять его менее совершенным, которое к тому же опирается на менее достоверное писание?

Этими словами Ахмад действительно наступил на мою любимую мозоль, и он знал это. Прочитав эти строки, он поднял на меня полные печали глаза, зная, что наверняка обидел меня. Но он твердо решил быть честным до конца. Что касается меня, то я печалился лишь о том, что если мой друг, Ахмад, собирается быть до конца честным с самим собой, то ему придется столкнуться с неизбежными проблемами, связанными с механистической трактовкой богодухновения. Есть ли в Коране ошибки? Если да, то кто их допустил?

^ Вестники учения (вы)

Ахмад продолжал:

«Христианство – это западная религия, и мы, мусульмане, связаны с христианами многовековой историей. Позвольте мне поделиться с вами некоторыми историческими фактами».

Христианство не западная религия, отметил я про себя. Печально то, что она превратилась в западную религию. Но вернемся к словам Ахмада:

5. Крестовые походы имели место в ХІІ-ХІII веках. В течение двухсот лет в наши земли вторгались волна за волной бесконечные армии крестоносцев. Западные страны посылали свои армии в Иерусалим, чтобы навязать мусульманам христианский джихад, священную войну, с целью очистить Иерусалим. Иерусалим – особенный город не только для вас, но и для нас. Сэр Стивен Рансиман, ваш знаменитый историк-исследователь крестовых походов, писал: «Именно кровожадный христианский фанатизм… возродил пламя исламского фанатизма». Но разве нынешняя политика США на Ближнем Востоке не пробуждает, не стимулирует исламский фанатизм? Не порожден ли исламский фанатизм и растущее насилие новыми крестовыми походами Запада? Разве не попытки навязать Ближнему Востоку демократию в западном стиле открыли ящик Пандоры и выпустили на белый свет исламский фундаментализм?

Вот это да! Начитанность Ахмада произвела на меня впечатление. В то же время я был заинтригован предложенной им версией взаимосвязи между политикой США на Ближнем Востоке и возрождением исламского фундаментализма.

6. Все мусульманские страны мира, кроме Ирана, Саудовской Аравии и Йемена, были колониями западных христианских стран – Португалии, Великобритании, Франции и Голландии. Эти христианские нации пришли и истощили наши природные ресурсы. Под прикрытием благородных целей – нести цивилизацию, демократию, они превратили нас, мусульман, во второсортных людей. Некоторые мусульманские лидеры до сих пор задаются вопросом: не продолжается ли эта колонизация в наше время, хотя бы и под другим названием? Если война в Ираке и все ее последствия обернутся в вашу пользу, каким будет ваш контроль над Ираком и сопредельными государствами?

Слушая его мысли о колониализме, я вспомнил биографию Хасана аль-Банна, основателя влиятельного и «возрожденческого» Мусульманского братства в Египте, а также то, что он писал о колониализме. Не исключено, что взгляды Ахмада частично сформированы под влиянием аль-Банны.

7. В 1948 году Запад насадил государство Израиль в самом центре арабского и мусульманского мира. До 1948 года вы не хотели, чтобы евреи покидали Восточную Европу и Россию и переселялись в Америку и Англию, поэтому вы переселили их в Палестину. С момента своего появления в 1948 году и как следствие предшествовавших этому событий Израиль стал для нас колючкой в боку. До этого момента у мусульман не было особых конфликтов с евреями. Ответственность за испанскую инквизицию и холокост несут христиане – не мусульмане! Да, Израиль для нас как колючка в боку. Так чувствуют не только арабские мусульмане, но и все мусульмане вообще, мои братья и сестры по всему миру, включая христиан, постоянно живущих в мусульманских странах. Умма, солидарность исламского народа Божьего, соединяет нас в единое целое, как в страданиях, так и в радостях. Когда началась война в Персидском заливе в 1991 году, мы все отождествляли себя с иракцами – не только арабы, но и индонезийцы, пакистанцы и нигерийцы. В период между двумя иракскими войнами 1991 г. и 2003 г. по причине недостатка антибиотиков и пропитания умерло около 870 000 детей8). Это результат санкций, инициированных западными странами и наложенными ООН. Я ненавидел Саддама Хусейна так же, как и вы, но я болел душой за иракцев и до сих пор болею.

Ахмад читал эти строки с глубоким чувством, каждое слово имело для него значение.

8. Я поражаюсь, насколько вы слепы относительно собственных двойных стандартов. Вы так поглощены войной с терроризмом, что не замечаете ожесточенной битвы, идущей за умы и души мусульман. Мы разрываемся между двумя лагерями: демократией и фундаментализмом. Решающим фактором для многих из нас является следующий: какая из сторон лучше решит проблему вопиющей несправедливости, совершаемой против палестинцев, – умеренные мусульмане или фундаменталисты? Среди моих родственников нет фундаменталистов, никто даже не симпатизирует им. Но, приехав в вашу страну и воочию убедившись в существовании двойных стандартов, я все более склоняюсь в сторону фундаментализма, потому что у меня есть интеллект и я вижу вопиющую несправедливость. Похоже, меня вы теряете. Если молодой еврей уезжает из Америки, чтобы служить добровольцем в армии Израиля, и из автомата убивает палестинцев, чтобы захватить их территории, вы не воспринимаете его как террориста. Это, конечно, объясняется тем, что Израиль у вас считается демократической страной. Но что касается меня, то я вижу Израиль иначе: это страна, практикующая расизм и навязывающая местным палестинцам режим апартеида. Если же палестинец, гражданин США, покидает Америку, чтобы вернуться в Палестину и использовать для защиты захваченной вами территории единственное доступное ему оружие, собственное тело, то вы считаете его террористом. Считаете ли вы террористом библейского Самсона, учитывая обстоятельства его смерти? Вините ли вы Самсона за то, что он использовал единственное доступное ему оружие, собственное тело, чтобы убивать мирных граждан?

Здесь Ахмад стал читать с еще большей страстностью. Слова шли из самих глубин сердца – он описывал собственные мучения по поводу того, что обстоятельства склоняют его в сторону исламского фундаментализма. Он взглянул на меня глазами, полными скорби, и с гневом снова произнес: «Похоже, вы меня теряете». Я знал, что мы оба думаем об одном и том же человеке, хотя мы и не произнесли его имя вслух. Саид Кутб, уроженец Египта, приехал в Америку по программе студенческого обмена и за время пребывания в Соединенных Штатах стал исламским фундаменталистом. Он был повешен в Египте в 1966 году, однако его книги до сих пор остаются основным источником идеологии исламского фундаментализма.

9. После 11 сентября 2001 года администрация США использует слово «террорист» таким образом, что уже не остается места для критического анализа. Вы описываете терроризм как раковую опухоль и заключаете: «Не стоит тратить время на исследование причин, мы просто убьем болезнь». Вы утверждаете, что борьба идет не на жизнь, а на смерть: «Они хотят нас уничтожить, значит единственный ответ с нашей стороны – уничтожить их». Всякий, кто не согласен с такими выводами, обвиняется в наивности, непатриотичности или желании задобрить террористов. В июне-июле 2006 года Израиль решил наказать Хесболлу за похищение двух солдат и ракетную атаку по Израилю. Но дело началось не с похищения двух солдат и пуска ракет. Дело началось в 1982 г. и еще раньше, в 1967 году, когда Израиль захватил фермы Шеба. Меня, как мусульманина, возмутили действия Хесболлы. У них не было никаких прав делать то, что они сделали, и навлекать на Ливан бедствие. Однако реакция Израиля меня шокировала. Они не ограничили свои атаки поражением целей, принадлежавших Хесболле, а изрешетили весь Ливан вдоль и поперек! Хуже того, администрация США одобрила их действия, полагая, что вслед за этим на Ближнем Востоке установится новый порядок. Меня просто поражает слепота администрации США. Неужели вы думаете, что народы Ближнего Востока примут демократию в результате бомбежек и умерят свой пыл вследствие устрашений?

Я был ошеломлен. Ахмад оказался глубоким мыслителем, обладавшим собственным взглядом на международную политику. Кроме того, он чувствовал себя свободным критиковать Америку, находясь в Америке.

10. Как в политике, так и в симпатиях, вы отождествляете себя с евреями, хотя это совершенно непоследовательно. Я не понимаю вашей логики. Современные евреи не признают Иисуса Мессией. Их первосвященник две тысячи лет назад объявил Его богохульником, и, насколько я понимаю, вы верите, что Иисус был распят как римлянами, так и евреями. Мусульмане же высоко чтят Иисуса. Мы верим, что Он родился от девы, исцелял слепых и прокаженных, воскрешал мертвых, ныне пребывает с Богом на небесах и вернется на землю в Судный День как Знамение Часа. Почему вы теологически ближе к евреям, чем к мусульманам? Я имею в виду не культурно, а теологически? Конечно, культурно вы ближе к ним, чем к мусульманам, потому что многие евреи приехали из Европы и многие являются гражданами США. Но я повторяю свой вопрос: «Почему вы теологически ближе к евреям, чем к мусульманам?»

Я задумался над тем, как бы на этот вопрос ответили мои друзья из евангелических церквей. «Почему вы теологически ближе к евреям, чем к мусульманам?»

11. Возможно, то, что я сейчас скажу, христианам понять очень трудно, но именно это чувствуют мусульмане. Пожалуйста, не делайте общих суждений и не записывайте всех мусульман в злодеи. Зло коренится не в исламе и не в христианстве как в религии. Зло в фанатизме. Фанатиков достаточно и в мусульманстве, и в христианстве. Лично мне стыдно за исламских фанатиков. А что вы, христиане, чувствуете по поводу высказываний христианских фундаменталистских лидеров, которые назвали всемогущего Бога, Бога, которому мы поклоняемся, демоном, а пророка Мухаммеда террористом и одержимым педофилом. Антиисламская пропаганда, стоящая за публикацией датских карикатур в феврале 2006 года, и реакция мусульман для меня позор и шок. Но, пожалуйста, не забывайте, что для мусульман публикация этих карикатур стала последней каплей, переполнившей чашу терпения. Думаю, что мусульмане хотели сказать христианским странам: «Всему есть предел». Теперь вы понимаете, почему мусульманским фанатикам так просто возбудить толпы мусульман к ответным действиям?

Все это было прочитано с неподдельной печалью в голосе. Ахмад пытался сказать, что именно фанатики стоят за безрассудными действиями, какой бы стороной они ни совершались.

12. Как мусульманин, я не отделяю церкви от государства. В исламе такого разделения не существует. Когда вы говорите мне о христианстве, я чувствую, что вы хотите «продать» мне весь пакет: религию, политику, капитализм и демократию. Иногда мы чувствуем в вас триумфаторство, превосходство, желание возвыситься над нами своим могуществом. Где же то смирение и чувство справедливости, которому учит Библия? Мне очень нравится библейский отрывок, который кто-то из вас мне показал: «С чем предстать мне пред Господом, преклониться пред Богом небесным? Предстать ли пред Ним со всесожжениями, с тельцами однолетними? Но можно ли угодить Господу тысячами овнов или неисчетными потоками елея? Разве дам Ему первенца моего за преступление мое и плод чрева моего – за грех души моей? О, человек! сказано тебе, что – добро и чего требует от тебя Господь: действовать справедливо, любить дела милосердия и смиренномудренно ходить пред Богом твоим». Меня, как и Ганди, привлекает Христос, но не ваше христианство.

Как печально, что преткновением для Ганди стали христиане и христианство в Англии. Страшно подумать, что мы можем потерять Ахмада и многих других лишь из-за того, что не умеем отличать Евангелие от западной обертки, в которую оно завернуто.

Когда вы пытаетесь обратить меня, я чувствую себя так, будто вы навязываете мне свои ценности. В мусульманских странах много людей, которые не понимают вас так, как я, и считают, что под предлогом распространения свободы вы стремитесь проникнуть в нашу культуру и уничтожить ее – особенно нашу молодежь через фильмы с пропагандой сексуальной распущенности. Но нам дороги наши ценности. Мы не хотим их потерять в результате глобализации. Мы ценим честь, верность, мужество, вежливость, любовь к справедливости, гостеприимство и страх Божий.

Это действительно так. Живя в Египте, я сам видел негативное влияние западных ценностей. Мусульман на самом деле тревожат последствия глобализации.

^ Реципиент учения (я)

13. Если я оставлю ислам и приму христианство, я уже не буду считаться своим в своем народе. Дело не только в том, что мои сородичи будут относиться ко мне как к предателю, я сам буду так к себе относиться! Я уже говорил, что мы судим о вещах не на основании того, что правильно, а что нет, а на основании того, что почетно, а что позорно. Можете ли вы представить себе позор, который падет на моих родственников и друзей, если я оставлю ислам и приму христианство? Уверен, что мои родители не перенесут этого, но даже если бы они перенесли, им все равно пришлось бы подвергнуться бесконечным устыжениям со стороны родственников и всех, кто нас знает.

Слушая эти слова, я вспомнил фильм «Скрипач на крыше» и задумался над тем, как схожи евреи и мусульмане. В этом фильме молочник Тевье, живущий в России, не возражает против брака своей старшей дочери с бедным еврейским портным. Он не возражает против брака второй дочери с евреем-агностиком и к тому же коммунистом. Но когда его третья дочь выходит замуж за русского христианина, он клянется с ней не разговаривать.

14. Если бы я принял христианство, все поддерживающие мою жизнь связи были бы потеряны. Я был бы, как гласит поговорка, гол как сокол. Как бы я жил? Можете ли вы обеспечить мне новую систему поддержки?

В мою систему поддержки входит:

• Работа, дающая постоянный доход. Если бы обратился в христианство, то по возвращении домой я потерял бы работу и стал безработным. Мусульмане не нанимают предателей.

• Семья, к которой я принадлежу, мои корни, мое имя, моя идентичность.

• Мой мусульманский религиозный язык, к которому я привык, мусульманское искусство, поэзия и музыка, которую я очень люблю.

• Мусульманские притчи, традиции, обряды.

Я подумал, что опасения его обоснованны, однако есть и другой вариант, который пока не приходит ему в голову. (Об этом будет сказано в другой главе.)

15. Как могу я отказаться от своего имени, Ахмад, которое получил при рождении и которым называют меня все мои друзья, и отзываться на другое имя, Стив или Питер? Какие чувства возникли у вас, американцев, когда вы услышали о молодом американце Джоне Уокере Линдхе, который присоединился к Талибану в Афганистане и взял себе мусульманское имя? Призывая меня принять христианство, вы просите меня совершить предательство!

Вот это да! Пример Джона Уокера Линдха бьет в самую точку! Интересно, что сказали бы на это мои друзья-христиане из разных стран? И как бы они отреагировали на убедительность аргумента Ахмада в целом?

В тот вечер, когда Ахмад ушел, я долго лежал в постели и размышлял о том, что мне открылось из его монолога. В голове кружилось много вопросов. Во-первых, сколько истины в том, что он говорит? Если в его словах есть правда, то должен ли я попросить у Ахмада прощения от лица своих сограждан и братьев по вере. Я вспомнил Неемию, просившего Бога простить его и иерусалимских иудеев, хотя сам он жил в Вавилоне и не был повинен в грехах живших в Иерусалиме соотечественников. Были и другие вопросы. Также Ахмад рассказал мне кое-что о своем отце в Египте.

В следующей главе речь пойдет о переживаниях отца Ахмада и о том, как Ахмад и его отец воспринимают нас, западных христиан.

^ Глава 3

 

^ Их претензии

К выводу о том, что Ахмад видит нас совсем не так, как видим себя мы, я пришел очень быстро. У него другой взгляд практически на все – на текущие события, на историю Ближнего Востока, на историю христианства, на историю ислама. В результате того, что я искренне пытался поставить себя его место и увидеть мир его глазами, Ахмад внутренне приободрился и стал свободней делиться со мной своими чувствами. При последней нашей встрече Ахмад упомянул, что за время своего пребывания в Америке он дважды навещал родителей в Египте. В одном из последних электронных писем он рассказал, что, когда он приезжал к родителям в 2006 году, его очень беспокоило состояние отца. Затем он пообещал, что по электронной почте подробно изложит взгляды своего отца на ситуацию в Египте и на Ближнем Востоке. Через несколько дней я получил от него письмо следующего содержания:

^ Отец Ахмада

Как я уже говорил, в Соединенные Штаты я приехал незадолго до событий 11 сентября. За время учебы мне удалось пару раз навестить родителей в Египте, и я просто не в состоянии уследить за происходящими там стремительными переменами. Во время последнего визита я много общался с отцом. Он врач, пенсионер, работающий на полставки, египтянин до мозга костей. Он много и увлеченно читает, а в последнее время проводит много времени в интернете, следя за текущими событиями. Я застал его в состоянии растущего разочарования и беспокойства. В прошлом он был убежденным противником исламского фундаментализма, однако теперь он гораздо больше симпатизирует взглядам фундаменталистов. Он говорит, что в результате распада Советского Союза и первой войны в Персидском заливе (1991) в его стране произошел ряд событий, которые стали катализатором стремительных перемен. Когда-то в мире было две сверхдержавы, которые балансировали друг друга в борьбе за власть. По словам моего отца, после распада Советского Союза, и особенно после событий 11 сентября, Америку уже ничто не сдерживает. Вот, вкратце, тревожащие его наблюдения:

1. По мнению отца, власти Египта разрываются между двумя крайностями: попытками угодить Америке и желанием угодить гражданам, которые находятся под сильным влиянием возрождающегося исламского движения, стимулируемого Мусульманским братством. В глубине души он убежден, что власти Египта утратили независимость и не могут принимать собственные решения.

2. После катастрофы 11 сентября 2001 года Америка объявила Египту и всему миру, что все страны должны определить свою сторону в войне против терроризма: быть за Соединенные Штаты или против них. Что значит последний выбор, Америка расписала во всех подробностях. С точки зрения отца, это несправедливо: должен быть третий вариант, а именно нейтралитет – он более всего отвечает интересам Египта.

3. В доме отца установлено спутниковое телевидение, и на него обрушивается целая лавина телеканалов, открытых в 1990-х, в которых ведутся передачи прозелитского толка, ставящие своей целью обратить мусульман в христианство. Дело не только в этом: по ряду каналов идут передачи, в которых ведутся откровенные нападки на ислам, Коран и Мухаммеда, а Египет бессилен что-либо предпринять. Отец часто вспоминает слова, сказанные основателем Мусульманского братства, Хасаном аль-Банной, что путь к колониализму проложили христианские миссионеры, а колониализм стал «крышей», под которой миссионеры занимаются прозелитизмом и нападают на ислам. Многие из этих передач снимаются на Западе или финансируются западными христианами. Отец возмущен до глубины души, но сознает собственное бессилие.

4. Он считает, что западные ценности отличаются от исламских ценностей Египта. С его точки зрения, некоторые западные ценности хороши, но есть среди них и такие, через которые в египетское общество проникает зло. Запад очень ценит свободу волеизъявления, однако, если не существует никаких ограничений, будет ли предел распространению в обществе порнографии, культов и даже открытого сатанизма? Отец с беспокойством думает о том, что в результате глобализации египетская молодежь утратит страх Божий, уважение к родителям и старшим. Он боится, что молодые люди через музыку и фильмы станут подражать ценностям западной молодежи. Не исключено, что они заразятся их пагубными пристрастиями.

5. Отец считает, что у Египта должен быть выбор, что перенимать у Запада, а что нет. Глобализация, похоже, не оставляет нам этого выбора.

6. Анализируя ситуацию в мире, отец все больше убеждается в том, что Америка стремится упрочить свое политическое/военное доминирование в мире и расширить свои интересы. А поскольку нефть – мощнейший инструмент господства, следует задаться вопросом: не являются ли текущие события новым воплощением колониализма? Что если мы становимся свидетелями неоколониализма?

7. Отец разочарован бездейственностью ООН перед лицом растущей в мире гегемонии США. Будучи египтянином, он не может голосовать на выборах американского президента, и, тем не менее, американский президент решает его судьбу и судьбу его народа по ряду важнейших вопросов. Иракцы не голосовали за президента Буша и за войну в Ираке. Удивительно ли, что жителей Ближнего Востока привлекает политический терроризм, использование силы с целью привлечь внимание мира к реальным или реально ощутимым недовольствам. Для них это единственный способ сделать свой «голос» слышимым и донести до мира тот факт, что все эти вопросы для них важны.

8. Когда среди наших близких и дальних родственников возникает конфликт, большинство из нас старается сделать все возможное, чтобы положить разногласиям конец. Некоторых из нас считают миротворцами. Но есть и такие, кто лишь подливает масло в огонь вражды, распространяя слухи и вынашивая злые намерения. Полагаю, то же самое происходит и на международной арене. Возможны два сценария:

a. Поощрение конфликтов, подливание масла в огонь вражды.

b. Разрешение конфликтов, миротворчество.

Отец убежден, что раньше, во времена президента Картера, Америка была миротворческой державой, но с момента избрания Джорджа Буша-младшего она превратилась в подстрекателя войны, разжигателя ненависти и противоборства.

9. Отца волнует не только Египет, но и весь Ближний Восток. Король Иордании настоятельно призывал президента Буша не начинать войну в Ираке, но президент Буш не прислушался к его голосу. Теперь в Иордании более миллиона иракских беженцев, особенно в столице, Аммане, и число их растет с каждым днем. Понимают ли американцы, что этот наплыв беженцев означает для иорданских школ и больниц, и как остро встают вопросы жилья, проституции, преступности, загруженности дорог и т.п.? Население Иордании чуть больше шести миллионов. Добавьте к этому один миллион человек, и это все равно, что послать в Америку пятьдесят миллионов беженцев, причем в один город, например, в Нью-Йорк. Войну начала Америка, а расхлебывать последствия приходится Иордании. Иорданцам приходится сотрудничать с Америкой, иначе весь регион будет страдать в результате провала в Ираке. Отца совершенно не удивляет, почему Ближний Восток ненавидит Америку, и почему в последнее время стало так легко вербовать террористов.

М-да, вот так послание! Ахмад и его отец открывают мне новый взгляд на мир и расширяют мои горизонты, помогая увидеть то, что обычно сокрыто от моих глаз. Я даже стал сомневаться в истинности некоторых своих убеждений. Одним из моих давнишних убеждений было то, что нам необходимо христианизировать нашу культуру, но теперь я чувствую, что земля под моими ногами задрожала.

^ Христианский мир или Царство Божье?

В основе наших действий лежат какие-то допущения, убеждения, хотя в большинстве случаев мы их не осознаем. Некоторые из этих допущений уходят корнями в Писание, а некоторые – в нашу культуру. Далее по ходу главы я анализирую исходные допущения, на которых основываются или прежде основывались мои действия.

История христианского мира имеет свое развитие. В начале последователи Христа назывались последователями Пути. Со временем они стали именоваться христианами. В IV веке император Константин сделал христианство государственной религией, и так появился христианский мир. Церковь вступила в «священный союз» с государством. В одной из последующих глав история христианского мира рассматривается подробно.

В противоположность христианскому миру Царство Божье – это:

• незримое владычество Бога;

• рост Евангелия вне зависимости от того, кто правит конкретной страной;

• подражание Христу в мыслях и поступках.

Царство Божье – это вечное владычество Бога, это реальность как нынешнего века, так и века будущего. В первую очередь христиане являются гражданами Царства Божьего и только потом гражданами христианского мира или западной культуры.

Некоторые христиане путают Царство Божье с христианским миром. Другие склонны думать, будто Царство Божье и христианский мир – пересекающиеся понятия. В целом, однако, христианский мир и демократия хороши тем, что позволяют людям, пожинающим их плоды, свободно выбирать свои ценности и издавать соответствующие законы.9) Во многих демократических странах, где утвердились христианские ценности, наблюдается стремление к сохранению мира, облегчению человеческих страданий, стимулированию экономического благосостояния, поддержанию свободы, прав человека и законности. Но, несмотря на все преимущества христианства, следует задать вопрос: «Действительно ли для существования Царства Божьего и распространения Евангелия абсолютно необходимо то, что мы называем «христианским миром»? Раньше я думал, что это абсолютная необходимость, но постепенно я отхожу от этой позиции.

В 1682 году мусульмане Османской империи напали на Австрию, и летом 1683 года Вена была взята в кольцо окружения. Осада Вены была снята, а Османская империя потерпела сокрушительное поражение в этой войне. После поражения у Вены мусульмане потерпели еще ряд крупных поражений в Венгрии и других частях Европы. Спустя какое-то время после триумфа над мусульманами европейские страны на волне военных успехов объединились и образовали так называемую Священную лигу. По договоренности с Лигой Россия потеснила турков к югу, дойдя до Черного моря. В январе 1699 года при содействии и посредничестве англичан и голландцев между Османской империей и Священной лигой был подписано мирное соглашение в Карловицах.

Мирное соглашение в Карловицах стало знаковым событием в истории отношений между мусульманами и христианами: христианские страны раз и навсегда сокрушили мусульманскую империю и значительно сократили ее размеры. С тех пор христианский мир развивается и процветает, а большинство мусульманских стран влачит жалкое существование в относительной изоляции.

В наше время многие с тревогой говорят, что началось второе противостояние между христианским миром и исламом. Современные христиане нередко смотрят на осаду Вены 1683 года и видят в текущих событиях повторение великой драмы. Если однажды американцы и британцы будут вынуждены вывести войска из Ирака, как когда-то советские войска были выведены из Афганистана, мусульмане осмелеют, и для христианского мира это будет означать великое поражение. С тем, что этого сценария следует избегать любой ценой, соглашаются не только американцы и западные страны, но и большинство христиан мира. Похоже, для нас самое главное – выживание христианского мира. Но можем ли мы утверждать, что выживание христианского мира – первый приоритет Бога?

На таком допущении строились мои рассуждения раньше. Но я начал размышлять об этом и попытался представить себе, как Бог смотрит на наш мир. Если бы в 1683 году мусульмане одержали победу, означало бы это поражение для Бога, Его Царства и конец распространению Евангелия? Если бы Османская империя разбила войска христиан, стал бы Бог паниковать? Смотрит ли Бог на вещи так же, как мы? Исходим ли мы из допущения, что поражение христианского мира есть поражение Бога и Его Царства? Исходим ли мы из допущения, что, когда христианский мир контролирует ситуацию, Бог контролирует ситуацию? Возможно ли распространение Царства Божьего в мусульманском мире, если христиане в нем составляют меньшинство, а страной правит мусульманский правитель? О Царстве Божьем хорошо рассуждается в занимательной книге Грегорит Бойда «Миф о христианской нации» (Gregory Boyd, Myth of a Christian Nation). К этой книге я вернусь в одной из глав приложения.

Все мы согласны, что в Соединенных Штатах христианство имеет господствующее положение. Так называемое «Религиозное право» в Америке имеет огромную силу, и может до определенной степени обусловить, кто будет восседать в Белом доме, какие законы будут приняты, и какие судьи будут назначены в Верховный Суд. С другой стороны, все мы согласимся с тем, что Китай едва ли назовешь христианской страной. Государство контролируется коммунистами, и многие подвергаются преследованиям за свою веру во Христа. До Мао Цзэдуна подпольная церковь в Китае насчитывала около миллиона человек. А к тому времени, когда он умер, подпольная гонимая церковь уже начитывала пятьдесят миллионов человек. Радуется ли Бог состоянию «христианского мира» в Америке? Кусает ли Он локти оттого, что Китай – нехристианская страна? Что если христиане по всему миру тратят все свои усилия на сохранение и распространение демократии и «христианского мира», пренебрегая при этом Богом, подражанием Христу и распространением подлинного Евангелия? Что если мы озабочены стремлением защитить, сохранить и укрепить свой христианский мир?

Политики демократических стран действительно должны отстаивать ценности христианского мира и бороться за права человека. Жизнь по демократическим принципам и защита демократии – необходимая обязанность политиков перед лицом человеческой греховности и человеческого достоинства. Но обычные христиане призваны к большему. Наш взгляд, в отличие от взгляда политиков, должен фокусироваться не в одной точке, а в двух одновременно. Он должен быть бифокальным. В ближайшей перспективе мы должны видеть христианский мир, а в далекой – Царство Божье, красоту Иисуса Христа в нашей жизни, цель распространения Евангелия. Я жажду увидеть то время, когда мои христианские друзья в Египте получат свободу, которую дает христианский мир. Я жажду увидеть тот момент, когда мусульмане всего мира получат право поклоняться Богу так, как они сами того захотят. Я жажду увидеть освобождение из тюрем верующих мусульманского происхождения (ВМП), которые были туда брошены мусульманами. Однако я должен быть осмотрительным и дальновидным и не ставить знак равенства между распространением Евангелия и экспансией христианского мира.

В книге «Если хотите ходить по водам, нужно выйти из лодки» (If You Want to Walk on Water, You’ve Got to Get out of the Boat) Джон Ортберг называет американских христиан людьми, предпочитающими не выходить за пределы лягушатника.10) Они хотят контролировать ситуацию, чувствовать твердый пол под своими ногами. Они не желают выплывать за пределы лягушатника, где можно потерять контроль. Поэтому они барахтаются по колено в воде, а когда их одолевает скука, играют в игрушки. Что же до христианских меньшинств в других странах мира, то они реально борются за выживание. Эти страны не назовешь «христианским миром», права человека там не соблюдаются. Но волнует ли Бога близость или удаленность этих стран от идеала христианского мира? Конечно, Он хочет спасти Своих детей и благословить их, но все же Христос молился о Своих последователях, чтобы Бог не взял их из мира, но сохранил их от зла. В сущности, Богу важно не столько изменить наши обстоятельства, сколько изменить нас в контексте обстоятельств.

Каждый вечер понедельника в большой протестантской церкви Каира проводится молитвенное собрание. Молитва может продолжаться до двух часов, а некоторые люди остаются даже на ночь. Число тех, кто посещает молитвенные собрания каждый понедельник, превышает тысячу человек. Они молятся за свою страну, за правительство Египта и за все арабские государства в целом. С политической точки зрения, христианские ценности в Египте находятся в плачевном состоянии, но Царство Божье здесь цветет и благоухает. Что же можно сказать о христианах демократических стран? Похоже, они изо всех сил сражаются за свой христианский мир и за сохранение контроля на мировой арене, а по сути – за право оставаться в безопасном лягушатнике. Задумаемся: а что если мы действительно тратим все усилия на то, чтобы отстоять свое право сохранять и укреплять христианский мир?11) Кому мы уподобляемся по образу своего мышления – императору Константину или Иисусу и апостолу Павлу?

Пока я жил в Египте (1975–1990), на моих глазах «христианский мир» в этой стране сократился до пугающего минимума. Так или иначе страданиям подверглись практически все христиане, как номинальные, так и возрожденные – независимо от деноминации. Многие христиане иммигрировали на Запад из опасений о дальнейшей судьбе христианства. Одним из самых заметных признаков исчезновения христианства стал минарет, а именно призыв к молитве, звучавший с многочисленных минаретов.

В Каире более тысячи мечетей. Кроме этого есть еще много «импровизированных» мечетей, когда в качестве помещения для молящихся используется подвал высотного здания. На зданиях установлены мощные громкоговорители, из которых регулярно гремит призыв к молитве или призыв на проповедь по пятницам. Мусульмане молятся пять раз в день, и каждый раз время молитвы возвещается с помощью громкоговорителей. Для христианского сообщества в Египте самый мучительный призыв к молитве – тот, что звучит на заре. Мне это было хорошо известно, и я решил помочь братьям по вере пленять всякое помышление в послушание Христу. В Египте я часто проповедовал по тексту 2Кор.10:3–6 и старался практически показать, как мы можем заменять старые мысленные цепочки новыми, состоящими из «свежих» звеньев. Например, когда я нахожусь в Каире в районе полудня и слышу взывания с минарета, мои мысли могут пойти в следующем направлении:

1. Это тот самый человек, который разбудил меня в пять утра.
2. Неужели обязательно использовать громкоговорители? Кто хочет молиться в пять утра, может воспользоваться будильником.
3. Мусульмане берут христиан за горло, они хотят взять нас измором и подчинить своей воле.
4. Мы должны требовать своих прав, но я не знаю, как это сделать – вся власть в их руках.
5. Ненавижу их.
6. Господи, помоги мне их любить.
7. Господи, помоги мне поделиться Благой вестью с каким-нибудь мусульманином на следующей неделе.

Последние два звена этой мысленной цепочки звучат благородно, однако я сомневаюсь, что Бог ответит на эту молитву. Два последних прошения – результат чувства вины.

В своих проповедях я объясняю необходимость разорвать эту цепочку еще на первом звене, сформировать новую цепочку и упражняться в постепенном усвоении новых мыслей, пока они не станут нашими «по умолчанию». С первым звеном цепочки ничего не поделаешь – призыв к молитве мы слышим постоянно. Возможно, некоторые из нас втайне мечтают прокрасться под покровом ночи на минарет или на крышу здания, где установлены громкоговорители, и обрезать провода. Но этим ничего не изменишь – на следующий день провода будут восстановлены, и все вернется на круги своя. Рекомендованная мной альтернативная цепочка мыслей выглядит так:

1. Когда я слышу призыв к молитве с минарета, в голову непроизвольно приходит следующая мысль: это тот самый человек, который разбудил меня в пять утра.
2. Благодарю Тебя, Господи, что по Своей мудрости и благодати Ты определил мне жить в Египте, где большинство населения составляют мусульмане.
3. Господи, кто этот человек, взывающий с минарета? Нет ли в его семье болящих, нет ли в их жизни серьезных невзгод?
4. Господи, дай этому человеку и его семье понять, как сильно Ты любишь их.
5. Господи, позволь и мне смотреть на мусульман Твоими глазами.
6. Господи, помоги мне любить их.
7. Господи, помоги мне поделиться Благой вестью с каким-нибудь мусульманином на следующей неделе.

Последние два звена в этой цепочке идентичны двум последним звеньям предыдущей цепочки. Разница лишь в том, что в новой цепочке эти прошения порождены не чувством вины, а любовью.

Нужно сказать, что проповедовать на эту тему мне было относительно легко – рядом с нашим домом не было мечетей. Мы слышали лишь отдаленные призывы к молитве из двух мечетей, которые находились довольно далеко от нас, и мы не просыпались каждое утро под громогласные завывания. Но однажды все изменилось.

Мы и не подозревали о том, что цокольный этаж высотного здания в семидесяти метрах от нашего дома решили переоборудовать в мечеть, а на крыше установить мощные громкоговорители. Первый призыв на молитву мы услышали холодным зимним утром. Он был таким внезапным и оглушительным, что я едва не рухнул с кровати. Грохот был попросту нестерпимым из-за невероятной громкости, которая усугублялась эхом – звук отражался от высотного здания прямо перед нашим домом. Христианский мир вокруг меня сжался до ужасающегося минимума, и я взмолился к Богу о помощи. Это было невыносимо. Все, о чем я проповедовал по 2Кор.10:3–6, о необходимости преобразовывать свои мысли, испарилось в считанные доли секунды по причине полной неуместности. В тот день мы просили Бога помиловать нас, и Он ответил через несколько часов. На крыше изменили направление громкоговорителя – теперь он был направлен прямо на нас. Стало еще громче, но оглушительное эхо исчезло. Так явилась милость.

Каждое утро мы просыпались в тот самый момент, когда диктор прочищал горло, прежде чем начать свой речитатив. Его взывания состояли из следующих утверждений:

1. Бог самый великий.
2. Нет Бога, кроме Аллаха.
3. Мухаммед – пророк Его.
4. Встань и молись.
5. Встань и твори добрые дела.
6. Бог самый великий.
7. Нет Бога, кроме Аллаха.

Со временем выяснилось, что я каждое утро молюсь со своим соседом, тем самым человеком, который вещал через громкоговоритель ближайшей мечети. Когда он произносил слова о Божьем величии, в памяти всплывали библейские отрывки соответствующего содержания. Когда звучали слова о единобожии, я вспомнил Втор.6:4–5: «Слушай, Израиль: Господь, Бог наш, Господь един есть; и люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душею твоею и всеми силами твоими». Наибольшие борения во мне вызывали две первые фразы, которые этот человек произносил, прежде чем приступить к молитвенному речитативу. Прочистив горло (этого было достаточно, чтобы меня разбудить), сосед обычно провозглашал: «Встань и молись. Молиться лучше, чем спать». Было холодно, и я чувствовал укоры совести за то, что ленюсь и не хочу выползти из теплой постели. Тогда я просил у Бога прощения и молился завернутым в теплые одеяла. Я благодарил Бога за верность и ревность этого человека, согласившегося не только вставать в такую рань, но и каждое утро идти в мечеть.

Я стал практиковать молитву в пять утра. Помолившись, иногда я засыпал, а иногда вставал и начинал свой день. По прошествии нескольких недель произошло поразительное чудо. Совершив молитву, я преспокойно засыпал, несмотря на оглушительный рев громкоговорителя – еще до окончания призыва к молитве.

Легко желать экспансии христианского мира: мы стоим по колено в воде и полностью контролируем ситуацию. Мы стоим с гордо поднятой головой и чувствуем под ногами твердый пол. То, что я испытал в связи с открытием мечети рядом с нашим домом, можно охарактеризовать так: Бог вынудил меня выплыть на глубину, где я потерял контроль, но научился плавать. В те дни я получил ценный урок, который с тех пор мне приходится усваивать снова и снова.

^ НЕУМЕЛЫЕ ВЕСТНИКИ

Я чувствовал в себе жгучее желание рассказать Ахмаду Благую весть. Он консервативен в своих взглядах, но умеет мыслить непредвзято. Если бы он был закрыт к чужому мнению, он никогда не вступил бы в контакт с американцами. Он не стал бы противиться попыткам университетской мусульманской ассоциации вовлечь его в свои ряды. Ахмад заметил, что многие американцы-христиане, с которыми он по-настоящему сдружился, предпочитали говорить, но не слушать. Его взгляды их не интересовали. Они много говорили о Христе и искренне удивлялись, что он не понимает их аргументов в пользу того, что он нуждается в обращении в христианство.

Ахмад рассказывал об этом так. «Они не понимали, что мне необходимо излить скорбь, прежде чем я смогу их слушать. Я не мог прислушиваться к их учению – препятствием были сами учителя. Иногда я прерывал их и пытался говорить о том, что мне было важно, но это вызывало удивление. Они никак не могли взять в толк, почему меня волнуют крестовые походы, которые были когда-то при царе Горохе. Их удивляло, почему я вижу в современном мире возрождение колониализма в самых разных его вариациях. Моя интерпретация истории Израиля повергла их в шок. Они полагают, что существует только одна истинная история Израиля, та, что они узнали в церквах и христианских книгах. Они не могли понять, почему меня раздражают высказывания некоторых христианских телеевангелистов, но были убеждены, что христиане во всем мире должны по умолчанию поддерживать Израиль и быть противниками арабов и всех мусульман вообще».

Я вернулся к презентации Ахмада, конкретно к той его части, где поднимались вопросы из категории «Вестники учения (вы)». Первым пунктом речь шла о крестовых походах.

^ Крестовые походы

Вот что говорилось в описании Ахмада о крестовых походах:

«Крестовые походы имели место в ХII-ХІІІ веках. В течение двухсот лет в наши земли вторгались волна за волной бесконечные армии крестоносцев. Западные страны посылали свои армии в Иерусалим, чтобы навязать мусульманам христианский джихад, священную войну, с целью очистить Иерусалим. Иерусалим – особенный город не только для вас, но и для нас. Сэр Стивен Рансиман, ваш знаменитый историк-исследователь крестовых походов, писал: «Именно кровожадный христианский фанатизм… возродил пламя исламского фанатизма». Но разве нынешняя политика США на Ближнем Востоке не пробуждает, не стимулирует исламский фанатизм? Не порожден ли исламский фанатизм и растущее насилие новыми крестовыми походами Запада? Разве не попытки навязать Ближнему Востоку демократию в западном стиле открыли ящик Пандоры и выпустили на белый свет исламский фундаментализм?»

Размышляя над крестовыми походами, я удивлялся, почему он обвиняет меня, протестанта, за то, что совершили католики много веков назад. Но очень скоро меня осенило, что он не разделяет католиков и протестантов. Для него все они христиане. Тогда я подумал: почему бы им не забыть и не простить? Сколько веков нужно мусульманам, чтобы забыть про крестовые походы? Но когда я попытался увидеть историю и текущие события их глазами, я понял, что для них крестовые походы не просто события давно минувших лет. Они убеждены, что дух крестовых походов сохранился по сей день. Поэтому они не могут просто забыть и простить.12)

^ Неоколониализм

Я перечитал то, что Ахмад написал про колониализм в своей презентации. Вот его мысли:

«Все мусульманские страны мира, кроме Ирана, Саудовской Аравии и Йемена, были колониями западных христианских стран – Португалии, Великобритании, Франции и Голландии. Эти христианские народы пришли и истощили наши природные ресурсы. Под прикрытием благородных целей – нести цивилизацию, демократию, они превратили нас, мусульман, во второсортных людей. Некоторые мусульманские лидеры до сих пор задаются вопросом: не продолжается ли эта колонизация и в наше время, хотя бы и под другим названием? Если война в Ираке и все ее последствия обернутся в вашу пользу, каким будет ваш контроль над Ираком и сопредельными государствами?»

Размышляя над этим абзацем, я пытался ответить на заинтриговавший меня вопрос, каким образом он связывает Ирак с колониализмом. Христиане действительно на протяжении своей долгой истории практиковали колониализм, но что касается меня, то я думал, что эти времена остались далеко позади.

Книга Дэвида Боша «Преображающаяся миссия» (Transforming Mission, David Bosch)13) – прекрасное исследование исторических корней колониализма. Кроме всего прочего в этой книге я нашел кое-какие сведения об истории нашей Церкви, которые, честно признаюсь, мне не очень-то хотелось узнавать. Меня поразила взаимосвязь идеи колониализма с рядом библейских отрывков. Я узнал больше об Августине и о тех, кто проложил путь для колониализма. А книга профессора Рашида Халиди показала мне, что неоколониализм – это реальность наших дней, которая прячется под разными названиями.14)

^ Израиль

В отношении Израиля Ахмад пишет следующее:

«С момента появления Израиля в 1948 году и как следствие предшествовавших событий Израиль стал для нас колючкой в боку. До того у мусульман не было особых конфликтов с евреями. Ответственность за испанскую инквизицию и холокост несут христиане – не мусульмане!»

В личной беседе Ахмад сказал мне следующее: «Когда я читаю арабскую версию современной истории Израиля и Палестины, я вижу пристрастное отношение к евреям и попытки оправдать палестинцев. Но когда я читаю ту же историю, написанную американцами и европейцами, я вижу предвзятое отношение к палестинцам в угоду Израилю. Осознают ли на Западе реальность этого пристрастия?»

Вопрос Израиля очень волнует Ахмада. Я обнаружил, что, если только я готов слушать и вникать в его доводы, это значительным образом укрепляет мосты между нашими мирами. Чем крепче эти мосты, тем больший груз истины они могут выдержать. Мне не обязательно соглашаться с Ахмадом во всем, что он говорит, но я хочу внимательно его слушать, чтобы увидеть мир его глазами. Ахмад не палестинец, он – египтянин. Как удивительно, что судьба Палестины заботит его так сильно!

Глава 4 приложения рассказывает об обратной стороне медали в истории отношений Израиля и Палестины, а в пятой главе излагаются взгляды Рашида Халиди на этот же вопрос. Скажу сразу, что с моей стороны это всего лишь попытка представить общий обзор идей Колина Чепмена и профессора Халиди. Я рассчитываю на то, что эти две главы посеют в читателях желание самостоятельно ознакомиться с книгами этих двух авторов. Колин Чепмен – глубоко верующий человек, преподаватель ряда семинарий на Ближнем Востоке и в Великобритании. Он является автором нескольких книг и признанным авторитетом по данному вопросу. Д-р Халиди – глава кафедры востоковедения Колумбийского университета. Ознакомление с его идеями помогло мне уравновесить взгляды профессора Бернарда Льюиса15) и увидеть историю Ближнего Востока глазами американца, который одновременно является мусульманином арабского происхождения.

Еще один полезный источник по этому вопросу – книга президента Картера «Палестина: мир, не апартеид» (Palestine: Peace Not Apartheid). В глазах мусульман президент Картер является самым уважаемым американским президентом. Его знают как миротворца, и он сумел установить мир между Израилем и Египтом. До сих пор он оказывает значительное влияние на мир посредством гуманитарных проектов и мониторинга свободных выборов.

^ Эсхатология

В личной беседе Ахмад мне сказал:

«Я не вижу большой разницы между шиитами Ирана, которые ожидают сокровенного Имама, и христианскими сионистскими проповедниками на американском телевидении. И те, и другие верят, что они могут ускорить явление сокровенного Имама, или Второе Пришествие Христа».16)

Это еще один животрепещущий вопрос для евангельских христиан и мусульман. Некоторые евангельские верующие имеют четкую позицию относительно Израиля, поскольку рассматривают текущие события в свете того, что им представляется обратным отчетом времени, оставшегося до Второго Пришествия Христа. Ахмад же воспринимает эсхатологию иранского лидера Махмуда Ахмадинежада как альтернативную версию того, о чем вещают некоторые телеевангелисты в Америке.

Я надеюсь, что, прочитав шестую главу приложения под названием «Чепмен и другие об эсхатологии», вы почувствуете желание взглянуть на эсхатологию другими глазами, ради Ахмада и таких, как он. Эти люди не видят Христа; для них Он окутан непонятной им эсхатологией. Можем ли мы явить Иисуса без окутывающей Его культурной пелены так, чтобы мусульмане смогли Его реально увидеть, не чувствуя, что претыкаются о неумелые попытки Его провозвестников?

^ Христианство и ислам

В приложение включена особая глава с названием «Угроза Священной мировой войны». После событий 11 сентября 2001 года пропасть между христианским и мусульманским мирами неумолимо растет. Похоже, и мы вступаем в прямую конфронтацию с мусульманами, подобную той, что началась осадой Вены в 1683 году. Кто победит в этой войне? Какой ценой и ради каких целей она будет вестись? Не пытаемся ли мы спасти христианский мир ценой потери Царства Божьего и Евангелия, которые призваны распространиться по миру? В этой главе я поделился своими чувствами и выразил опасения относительного того, что происходит в современном мире.

В следующей главе мусульманское мировоззрение рассматривается с точки зрения женщины-мусульманки, после чего мы вернемся к подробному анализу взглядов Ахмада.

^ Глава 4

 

^ Сестра Ахмада

В предыдущих трех главах вы познакомились с моим другом Ахмадом и его отцом. А в этой главе я расскажу вам о его сестре и матери. Кроме того, мне придется сообщить вам еще кое-что об отце Ахмада, поскольку этого требует повествование.

Как-то раз я спросил Ахмада, относятся ли женщины-мусульманки к только что затронутым вопросам иначе, чем мужчины? Он ответил, что в целом отношение одинаково, независимо от пола, но у женщин есть свой уникальный взгляд на вещи. Тогда я спросил, не могла ли бы его сестра описать мусульманское мировоззрение с точки зрения женщины. Ахмад пообещал, что напишет ей письмо. Через несколько недель я получил от Ахмада электронное сообщение с вложением, в котором содержался ответ его сестры.

Фатима и ее мать – вымышленные персонажи, однако речь в этой главе пойдет о мировоззрении реальных людей, которых я знаю лично или по книгам. Сестра и мать Ахмада – собирательные образы этих реальных людей. Далее я привожу ответ, написанный Фатимой в электронном письме.

^ Фатима и ее родители

Меня зовут Фатима Абдул Муньим. Мой брат и отец попросили меня внести свой вклад в эту дискуссию, и я очень рада этой возможности. Думаю, что мне, как представительнице образованной прослойки мусульманских женщин, есть что сказать о нашем мировоззрении. Я полностью согласна с тем, что уже было сказано в этой связи моим братом и отцом.

Прежде чем начать рассказ о себе и о своих взглядах, мне бы хотелось сказать несколько слов о своей матери. Хотя она не так образованна, как остальные члены нашей семьи – она окончила только среднюю школу – мудрость этой женщины не ограничивается тем, что она узнала, сидя за партой. С годами она стала цельной и зрелой личностью.

В некотором смысле мама – поддержка и опора для отца. Каждый день она окружает его и всех нас своей любовью. У нее от природы заботливое сердце и ровный характер, в котором отец, Ахмад и я не раз черпали поддержку в трудную минуту. Когда мы с Ахмадом были подростками, мы охладели к Богу и отступили от традиционных мусульманских ценностей, но мама молилась за нас день и ночь, продолжала верить в нас и внушать нам страх Божий.

В исламе существует два вида молитв, которые на арабском называются «салят» и «ду’аа». Салят – это обрядовая молитва, которую следует произносить пять раз в день, а ду’аа – это спонтанное прошение, которое верующий возносит к Богу в любое время, занимаясь повседневными делами. Мама возносила эти прошения за нас долгие годы, благодаря чему мы и стали тем, кто мы есть. Я никогда не забуду то утро, когда я, будучи ребенком, проснулась, чтобы сходить в туалет. Было еще темно, и я увидела мать, стоящую на коленях с покрытой головой и возносящую утреннюю молитву салят. Она меня не заметила, но этот детский опыт произвел на меня неизгладимое впечатление.

О маме я могла бы говорить очень долго, но настало время рассказать о себе. Я – сестра Ахмада, Фатима. На египетском диалекте арабского это звучит Фатма. Я горжусь своим именем и именем моего рода. Фатимой звали дочь пророка Мухаммеда. Она же была женой четвертого халифа Али. Моего отца зовут Абдул Муньим, что означает «Слуга милостивого Бога».

Я закончила магистратуру по специальности физика и в настоящее время преподаю в Американском университете Каира. Это университет с американской системой образования: оценки, полученные в этом университете, засчитываются в американских университетах. Когда-нибудь я надеюсь продолжить образование и получить степень доктора, но, скорее в Англии, чем в Америке. Среди моих студентов девушки и юноши, но я ненамного старше их. Каждый день я работаю бок о бок со множеством коллег, мужчинами и женщинами. Большинство из них египтяне, но есть американцы и европейцы.

Я люблю свой родной город; в Каире я прожила всю жизнь. Мне нравится местная культура и наш народ, но я устаю от переполненных толпами улиц и интенсивного движения. Каждый день мне приходится решать сложнейшую задачу – искать место для парковки автомобиля, утром перед университетом, вечером – перед домом. В Каире остро стоит проблема загрязнения окружающей среды, и на улицах много мусора. Но, несмотря на все проблемы, я предпочитаю Каир всем городам мира. Пусть мы не объективны, но у нас говорят: «Маср ум эль-дунья», «Египет – мать всего мира».

Я прочитала описание мусульманского мировоззрения, написанное Ахмадом. Сама я не была в Америке, но знакома со многими американцами, работающими и учащимися в нашем университете. Кроме того, я провожу много времени в интернете и слежу за текущими событиями. Мне понравилось то, как мой брат разделил тревожащие нас вопросы на три категории: проповедь западных христиан, западные христиане как носители проповеди, и то, почему для нас немыслимо отречься от собственной культуры, чтобы принять европейскую или американскую культуру и стать христианами. Наш народ имеет глубокие корни и принадлежит к цивилизации, которой по меньшей мере пять тысяч лет. Зачем же нам отрываться от этих корней, от наших семей, культуры и мира, к которому мы принадлежим? Я полностью согласна с тем, что написал Ахмад.

Что касается отца, то он один из моих героев. Он очень уважаемый врач, но в настоящее время он работает на полставки. Много лет я видела в нем твердость характера и одновременно мягкость – сочетание, делающее его прекрасным отцом. Ко мне, как и к Ахмаду, он всегда относился с уважением, внушая нам чувство достоинства. Таких отцов, как он, мало, и многие подруги по-хорошему мне завидуют. Очень надеюсь, что мне повезет, и я найду мужа с характером, как у отца.

В последние несколько лет все мы видим, что у отца растут опасения за будущее нашей страны. В прошлом он никогда не симпатизировал фундаменталистам. Но после войны в Персидском заливе и особенно после 11 сентября 2001 года в нем произошла очевидная перемена – он стал больше симпатизировать задачам, которые ставят перед собой фундаменталисты. Раньше он писал много статей в местные газеты с осуждением исламского фундаментализма и фундаменталистов. Однажды фанатики даже угрожали ему смертью, но он не перестал публично высказывать свое мнение. Однажды он написал статью в местную газету с критикой христианского фундаментализма в Америке и задал вопрос, почему христиане Запада не критикуют свой фундаментализм. Нужно сказать, что с идеологией фундаментализма он до сих пор не согласен, но его привлекает то, что фундаменталисты ищут справедливости, смело бросают вызов Америке и не соглашаются быть марионетками в руках Запада.

Я прочитала и то, что мой отец добавил к сказанному Ахмадом, и полностью согласна с тем, как он изложил свои опасения.

^ Вклад Фатимы

На Западе принято равнять всех мусульман под одну гребенку: нас считают либо фанатиками, либо фундаменталистами. Средства массовой информации говорят о нас как о культурном монолите, но мы очень разные. В мире более миллиарда мусульман. Мы живем на всех континентах и говорим на разных языках. Среди нас есть и ортодоксы, и сомневающиеся, и удовлетворенные, и обмирщенные, и мистики, и фундаменталисты, и представители так называемого «народного» мусульманства. Как ни печально, но многие из нас живут в бедности и суевериях.

На Западе многие думают, что в мусульманском обществе женщинам нет места. Считается, что они живут в тени мужчин и не имеют собственного существования. При этом почему-то забывают об Индонезии, где президентом была женщина, и о Пакистане, где премьер-министром была женщина. Индонезия и Пакистан – мусульманские страны с огромным населением.

То, что многие женщины в мусульманском мире притесняются и подавляются родственниками-мужчинами, правда. Как ни прискорбно, эти мужчины извращают наше учение, чтобы держать женщин в узде. Однако это явление распространено не только среди мусульман, но и среди христиан и евреев. Мой брат Ахмад рассказывал мне о некоторых церквах в Америке, в которых женщины не допускаются до руководящих ролей. Что касается евреев и их веры, то, насколько я знаю Ветхий Завет, многоженство в то время было разрешено. У царя Соломона были сотни жен и наложниц. Лично я испытываю разочарование и стыд, думая о мусульманках, которые живут в невежестве, рабстве и зависимости. Я жажду дожить до того времени, когда женщины в мусульманском мире поймут, что на дворе XXI век и научатся жить соответственно.

К тому, что написали брат и отец, я хотела бы добавить несколько своих мыслей. Пусть это будет взглядом представительницы образованной прослойки мусульманских женщин.

^ Скромность и хиджаб

Большую часть своей жизни я соблюдаю пост Рамадан, хотя и не каждый день месяца. Недавно я решила поститься в течение всего месяца Рамадан. Кроме того, несколько лет назад я приняла решение носить хиджаб. Хиджаб – это женский головной платок, скрывающий волосы, но оставляющий лицо открытым. Когда мои университетские друзья увидели меня в хиджабе, они спросили, не означает ли это, что я начала склоняться к фундаментализму. Вовсе нет. Я надела хиджаб, чтобы выразить свою жизненную позицию. Я хотела этим сказать, что я человек духовный, и не хочу, чтобы моя женственность становилась камнем преткновения для мужчин среди студентов и коллег.

В семье меня никто не просил надевать хиджаб. И я не чувствую, что ношение этого головного платка делает меня ущербной. Напротив, это придает мне уверенности. Тем самым я доношу до окружающих, что я не легкодоступная женщина. Я горжусь своими мусульманскими традициями и культурой и не желаю ассоциировать себя с западным секуляризмом. Я не хочу, чтобы ко мне относились как к предмету сексуального вожделения. В то же время я не собираюсь надевать платок «никаб», который оставляет открытыми только глаза. Его носят фундаменталистки. С ними я тоже не хочу иметь ничего общего. Ношением хиджаба я подчеркиваю, что я образованная женщина, и способна справиться с теми трудными задачами, которые ставит перед нами современная жизнь. Я живу в мире, но хочу избежать обмирщения.

Перед мусульманками стоит сложная задача – выражать свою красоту со скромностью. Красоту может хорошо выразить лицо, а сама красота коренится внутри человека. Внешняя красота подчеркивается чувством уверенности в себе, зрелостью в поступках и человеческим достоинством, а не чувственностью. Для нас секс – частное дело, и человек должен хранить свое целомудрие до вступления в брак.

Женская привлекательность должна быть тонкой и сложной, иначе мы захотим быть соблазнительными. Мне не нравится, что западные рекламные агентства навязывают западным женщинам определенный образ мыслей. Западная реклама учит, что женщина может иметь власть, только если она выглядит сексуально. Неудивительно, что эта информационное давление приводит к таким результатам, как подростковая беременность, анорексия, болезни, передаваемые половым путем, сожительства и имплантация груди. Думаю, со стороны мусульманских женщин было бы неправильно использовать свою женскую привлекательность с целью манипулирования и завоевания рабочих мест. Кто поступает подобным образом, роняет свое достоинство.

В отношении свиданий и вступления в брак скажу, что, будучи подростком, я считала, что правильный брак может быть только с тем, в кого ты влюблен. Но теперь, когда я стала взрослой, я смотрю на это иначе. Я убеждена, что влюбившийся рано или поздно разлюбит предмет своей страсти. Основанием для брака должно быть посвящение себя другому человеку, а не чувство влюбленности. Я бы хотела, чтобы мои родители внесли вклад в мое замужество. В нашей культуре высоко ценятся браки по договоренности.

Мусульманка выходит замуж за человека, который не оторван от своей семьи, но имеет прочные связи со своими родственниками, как ближними, так и дальними. Совместимость должна быть не только между супругами, но и между их семьями. Когда мусульмане испытывают трудности в браке, поддержку и совет они получают от обеих семей. Наши семьи нуклеарные, но они прочно связаны со своими родственниками системой родственных связей. В результате мы испытываем чувство принадлежности. Когда я выйду замуж и рожу детей, я планирую несколько лет провести дома и заниматься воспитанием детей. Конечно, в том случае, если мой муж сможет обеспечивать всю семью. Роль хранительницы очага и воспитателя детей ничуть не принижает моего женского достоинства. Напротив, я буду вносить свой вклад в формирование следующего поколения, уча их зрелости и страху Божьему.

Если университет не даст мне возможности провести дома несколько лет, не теряя работы, то у меня есть выход. Я не одна. Растить детей мне поможет семья, главным образом мать. Я очень уважаю маму за то, как она вырастила нас. Она никогда не черпала чувство собственного достоинства в работе. Главным для нее всегда было то, кем она является, и к чему она призвана.

Возможно, я описываю свое будущее слишком идеалистично. Мой оптимизм основывается на том, что я не принадлежу к большой семье. Немногие мусульманки могут получить такую работу, как у меня, и зачастую не имеют светлых надежд на будущее.

Видите ли, ислам это не просто система представлений о Боге. Для нас ислам – это культура, мировоззрение, образ жизни. Что же можно сказать о Коране? Каково учение Корана о женщине?17)

^ Место женщины в Коране

В исламе Коран толкуется по-разному. По этой причине у нас много различных течений и школ исламского права. Насколько я понимаю, в христианстве тоже существует большое разнообразие толкований. Я не считаю себя традиционной мусульманкой или фундаменталисткой; скорее я –прогрессивная образованная мусульманка, глубоко укорененная в исламской культуре. Я вижу себя человеком, укорененным в исламе, и в то же время человеком открытым, мусульманкой, живущей в XXI веке.

Я придерживаюсь мнения, что все откровения Корана были явлены пророку в определенное время и в определенном историческом контексте. К тому же они были ниспосланы как в общих, так и в частных обстоятельствах. Поэтому толковать тексты Корана следует в свете исторического контекста и в соответствии с духом Корана, избегая буквализма.

Многие суры относятся исключительно к временам пророка, тогда как другие имеют универсальное приложение. Лакмусовой бумажкой при толковании Корана является дух Корана. Например, во дни пророка Мухаммеда полигамия поощрялась с совершенно конкретной целью – чтобы разрешить сложившуюся историческую ситуацию. В войнах погибало много мужчин, и после них оставалось большое количество вдов. В такой ситуации их ждала либо бедность, либо проституция. Поэтому Бог по милости Своей указал пророку в Коране на возможность многоженства. Эта практика стала проявлением милосердия, чтобы вдовы могли чувствовать себя материально и эмоционально защищенными и чтобы у них был дом и семья. Некоторые мужчины, поборники мусульманского традиционализма, злоупотребляют этой практикой и берут себе много жен, чтобы удовлетворять собственную похоть. Они идут против духа Корана, когда практикуют многоженство не ради милосердия и любви, а из эгоизма, потворствуя страстям.

Среди мужчин-традиционалистов есть и такие, которые выводят из Корана, будто женщины – слабые и низшие создания, порочные по своей природе, умственно несовершенные и духовно ограниченные. Все, что сказано в этой связи в Коране и Хадисах (жизнь и учение пророка), по всей вероятности, относилось к конкретной исторической ситуации. В наше время все обстоит иначе. К несчастью, мусульманки вот уже много веков живут в мире, в котором доминируют мужчины, а те присвоили себе исключительное право на толкование Корана. Печально думать, что в целом женщинам принадлежит лишь 1/1000 мировых богатств, хотя они составляют 50 процентов населения планеты. Такая несправедливость ясно говорит о том, что Бог в этих странах не является действительным правителем. Убеждена, что это приложимо ко всем религиям. Насилие, угнетение, несправедливость и деспотизм – извращение истинной религии, с которым нужно бороться. По своему духу ислам – религия, согласная с человеческой природой, и при правильном ее понимании она приносит плоды справедливости и равенства.

В отличие от христианской версии, в Коране причиной грехопадения была не одна Ева. Искушению подверглись как Адам, так и Ева; оба они пренебрегли предупреждениями, что и привело к грехопадению. Вина лежит на обоих прародителях, поэтому Коран и дает мужчинам и женщинам равные возможности: «Мужчинам – соответствующая доля из того, что они приобрели, а женщинам – подходящая доля из того, что они приобрели» (Сура 4, айят 32).

Что касается наследства, то, согласно Суре 4, айяту 11, сын имеет право на две трети, а дочь только на одну треть. Справедливо ли это? Эта кажущаяся несправедливость, потому что из контекста мы видим, что доля дочери предназначена только для нее. Доля же мужчины состоит из двух частей: одна треть для него, а вторая треть – для его семьи, для содержания жены и детей. Сын получает дополнительную долю наследства, чтобы быть в состоянии прокормить семью.

В отношении духовных способностей полов и требований, предъявляемых Кораном к мужчинам и женщинам, мы видим равенство и отсутствие каких-либо различий. В Коране ясно говорится: «Поистине, для обратившихся в ислам, т. е. мусульман и мусульманок, для верующих (мужчин и женщин) в Аллаха и в Его посланника, для послушных, повинующихся Аллаху мужчин и женщин, верных в своих словах, деяниях, намерениях, для терпеливых мужчин и женщин, переносящих трудности, покорных Аллаху, для мужчин и женщин, подающих милостыню, соблюдающих предписанный пост и дополнительный – богоугодный – пост (нафилу), для хранящих свое целомудрие и для мужчин и женщин, многократно поминающих Аллаха в сердцах, в речах, в мыслях, уготовил Аллах прощение грехов и великую награду за их деяния» (Сура 33, айят 35).

Между мужчинами и женщинами, живущими по учению Корана, нет различий: «Поистине, тем, кто уверовал в Аллаха и творил добро, будут уготованы райские сады блаженства» (Сура 31, айят 8).

Коран учит как мужчин, так и женщин почитать родителей: «Твой Господь повелел, чтобы ты поклонялся только Ему, любил своих родителей и относился к ним с почтением. Если один из них ослабеет, или они оба достигнут глубокой старости, не говори им плохого слова, не кричи на них, а говори им ласковые слова, выражающие любовь, доброту и уважение. Будь добр, смирен и милосерден к ним и говори: «Господи! Помилуй их, как они миловали и воспитывали меня, когда я был мал»» (Сура 14, айяты 23–24). Это требование относится как к сыновьям, так и к дочерям, а почтение следует оказывать и отцам, и матерям.

Что же произошло в истории ислама? После смерти пророка возродилось патриархальное общество. Религию использовали для оправдания обычаев племени. Как ни прискорбно, ислам, вместо того чтобы изменять племенное общество, стал орудием в руках патриархальной системы. Но существуют достаточные свидетельства в пользу того, что во время жизни пророка и после его смерти в исламе было немало влиятельных и способных женщин.18)

^ Мусульманские женщины

Я расскажу о трех женщинах-мусульманках, живших на заре ислама. Они являют собой яркое свидетельство того, какими были женщины в те времена.

^ Хадиджа

Хадиджа – первая жена пророка Мухаммеда. До ее смерти у Мухаммеда не было других жен. Хадиджа была женщиной богатой и финансово независимой еще до замужества. У нее было собственное дело, а Мухаммед в юности работал на нее. Когда речь зашла о браке, Хадиджа взяла на себя инициативу и сделала Мухаммеду предложение в письменной форме. Она была независимой, уверенной в себе женщиной, что едва ли соответствует образу пассивной и покорной рабыни. Она была на пятнадцать лет старше Мухаммеда, и ее называли «матерью всех верных».

^ Фатима

Фатима – дочь пророка Мухаммеда. Она была свидетельницей гонений на своего отца в период Мекки за то, что он веровал в единого Бога, и поддерживала его во всем. Она являет собой пример стойкости и выдержки в тяжелых обстоятельствах. После смерти отца и вступления в брак с Али она проявила политическое мужество, противостав решению мусульманского большинства, которое избрало первым халифом Абу Бакра, тогда как считала, что право быть первым халифом принадлежит Али. До самой смерти она оставалась в политической оппозиции. Фатиму знают как дочь пророка, жену четвертого халифа Али, и мать внуков пророка. В истории она сыграла ключевую роль, и я горжусь, что ношу ее имя.

^ Айша

Айша была одной из жен пророка Мухаммеда. Это была политически дальновидная женщина, сыгравшая важнейшую роль в развитии ислама после смерти мужа. Именно к ней восходит мусульманская традиция, повествующая о жизни и учении пророка Мухаммеда. Она является создательницей наиболее достоверных текстов, вошедших в литературу хадис. Это была смелая женщина: она не только открыто выражала свои взгляды, но и мужественно отвечала на вызов тех, кто творил беззаконие.

Тяжелое положение мусульманских женщин в сегодняшнем мире объясняется не нашей религией, а тем, что религия стала орудием манипуляции в руках патриархального общества. В Коране же мы находим ясное свидетельство в пользу женского руководства: «Я нашел там женщину, которая правит народом Сабы. Ей дарованы все блага земного мира. У нее великий трон, доказывающий величие ее царства и мощь ее власти» (Сура 27, айят 23).

Вот то, что я хотела добавить к написанному братом и отцом относительно мусульманского мировоззрения.

Читая письмо Фатимы, которое переслал мне Ахмад, я проникся глубоким уважением не только к нему, но и ко всей его семье, и почувствовал искреннее сострадание к ним и к таким же, как они, мусульманам.

^ Глава 5

 

^ Сила исходных допущений

«Только библейские допущения могут быть верными»,
– верующий из Сингапура.

Однажды Ахмад сказал мне следующее: «Похоже, что и у христиан, и мусульман есть свои исходные допущения, на которых строятся все дальнейшие рассуждения. Если бы мы разобрались с этими допущениями, то смогли бы лучше понять друг друга».

Каждый год, в январе, я провожу в Колумбийском международном университете недельный семинар «Ислам в XXI веке». Как-то один из студентов, который всегда сообщает мне о появлении новых веб-сайтов и статей, прислал мне письмо со ссылкой на следующий веб-сайт (MEMRI: The Middle East Media Research Institute http://memritv.org). Ресурс оказался очень полезным. Мне хотелось держать руку на пульсе общественного мнения мусульман Ирака, и я начал просматривать видеоролики, содержащие краткое изложение проповедей, звучащих в иракских мечетях по пятницам. Проповеди выложены на арабском языке с английскими субтитрами. Меня шокировало то, как прямо и откровенно проповедники громят Израиль и Америку и молятся о том, чтобы Бог излил на них Свой гнев. Но одновременно с этим я увидел и услышал то, что слышат мусульмане в переполненных мечетях каждую пятницу.

Есть и вторая сторона медали. Двадцать первого марта 2006 года Аль-Джазира выпустила в прямой эфир по спутниковому телевидению дебаты между египетским специалистом по исламу и доктором Вафой Султан, женщиной арабского происхождения, которая в настоящее время живет в Соединенных Штатах. На канале Аль-Джазира это телешоу называется «Другой взгляд» и пользуется огромной популярностью во всем арабском мире. Видеоролик, который я просмотрел, выложен в резюмированном виде на вышеупомянутом сайте (MEMRI) с английскими субтитрами. Д-р. Султан родом из Сирии и имеет мусульманские корни. О себе она говорит как о светском человеке, не исповедующим веры в сверхъестественное. В ходе дебатов она подвергла ислам и мусульман жесточайшей критике, обвиняя их в варварстве.

На Западе многие придерживаются мнения, что на сегодня главная война в мире – это война с терроризмом. Я же убежден, что в наше время разворачивается более масштабный и серьезный конфликт с намного более опасными последствиями для всего мира и распространения Евангелия в будущем. Чем дольше мы игнорируем эту масштабную войну, тем сложнее нам будет справляться с ее последствиями. Речь идет не о войне с исламом, а овойне внутри самого ислама, как ясно следует из вышесказанного. Подробней об этой войне говорится по ходу главы.

^ Граждане Царства

На протяжении этой книги я буду представлять вашему вниманию ряд допущений, которые следует подвергнуть здравой критике как с позиции Писания, так и с позиции правильного взгляда на мусульман и их мировоззрения. Все наши рассуждения, так или иначе, опираются на исходные допущения. Таким образом, перед каждым из нас стоит задача выявить лежащие в основе наших суждений допущения и взглянуть на них через призму Писания и через призму мусульманского мировоззрения. Одно допущение я уже называл ранее: наша главная цель – распространение Евангелия среди народов, а наше истинное гражданство – гражданство в Царстве Божьем в противоположность принадлежности к христианскому миру.

Помните семинар, который я проводил в 1991 году в рамках воскресной школы для взрослых? Участникам было предложено взглянуть и на первую войну в Персидском заливе не глазами иракских мусульман или американских обывателей, а глазами христиан, живущих в Америке? В своей книге «Целеустремленная жизнь» Рик Уоррен напоминает (глава «Жизнь как временный проект»), что, согласно библейскому учению, жизнь человека мимолетна. На земле мы лишь краткий миг. Библия описывает его как пар, появляющийся на короткое время и быстро исчезающий. Пастор Уоррен пишет:

«Представьте, что правительство вашей страны направило вас в качестве посла во враждебную державу. Скорее всего, вам придется выучить другой язык и приспособиться к обычаям и культуре этого народа, чтобы соблюдать правила вежливости и успешно выполнять возложенную на вас миссию. Будучи послом, вы не можете изолировать себя от врага. Миссия требует от вас контакта, общения с ним. Но представьте, что вы так «притерлись» к этой стране, так искренне полюбили ее, что теперь предпочитаете ее своей родине. Это означает, что вы уже не верны своей родине, а присягнули на верность другой державе. Вы уже не можете быть послом. Вместо того чтобы представлять интересы своей страны, вы начинаете действовать как ее враг, становитесь предателем».19)

Как же следует в свете всего вышесказанного относиться к мусульманам, обратившимся ко Христу? Сегодня ко Христу приходит множество людей с мусульманскими корнями, которые не говорят на моем языке и не принадлежат к моему народу и моей стране? Отношусь ли я к ним как к братьям и сестрам, хочу ли общаться с ними и молиться за них? Или я более предан социальным и политическим ультраконсерваторам среди моих соотечественников, которые разделяют мои консервативные политические взгляды, но не имеют желания жить ради Христа?

^ Умеренные мусульмане и фанатики

Следующее мое допущение звучит так: умеренные, открытые мусульмане быстрее принимают Евангелие, чем фанатики.

Я знаю одного брата, христианина, который выглядит как Усама бин Ладен. Еще недавно он разделял и взгляды последнего. И все же он – воплощение того, что я имею в виду под умеренностью и открытостью. В его духовном пути был момент, когда он начал честно и непредвзято исследовать некоторые богословские аспекты ислама. Вслед за этим настал период сомнений, закончившийся поиском Бога в Новом Завете. В конце концов он узнал Христа. В апреле 2005 года этого человека арестовали и посадили в тюрьму. Жена смогла в первый раз навестить его только спустя три месяца. Он оставался в заключении за веру во Христа два года, хотя это противозаконно. Все это время он провел в одиночной камере под землей в нечеловеческих условиях. Это была плата за верность обретенному Господу Иисусу Христу. Ему сказали, что его отпустят только в том случае, если он согласится стать информатором и сообщать о других мусульманах, обратившихся ко Христу. Он отказался и поплатился двумя годами тюрьмы.

Между фундаменталистами и фанатиками есть разница. Фундаменталисты– это преданные мусульмане, которые стоят на буквальном истолковании догматов ислама. Они глубоко преданны исламу и готовы на любые жертвы ради веры в Бога. Ими движет конкретное истолкование ислама и глубокая преданность вере. Апостол Павел, описывая свое иудейское прошлое в Флп.3, изобразил себя убежденным фундаменталистом. После встречи со Христом его неумеренная ревность о Боге изменила русло.

Что же касается фанатиков, то я определяю их иначе. В толковом словаре сказано, что фанатик – это чрезмерно увлеченный, непомерно ревностный человек. Мне кажется, это слишком мягкое определение. Убежден, что в первую очередь фанатиками движет не вера, а ненависть и самодовольство. Они нападают на любого, кто дерзнет с ними не согласиться, и ведут себя как законники и лицемеры. Они подобны фарисеям в Новом Завете. Лично я нахожу, что сложнее всего найти контакт именно с фанатически настроенными мусульманами. Многие фундаменталисты фанатичны, но не все.

^ Справедливость и всевластие Бога

Следующее допущение можно сформулировать так: всевластие Бога-Вседержителя не только не противоречит, но и неразрывно связано с нашей человеческой ответственностью за то, чтобы «действовать справедливо, любить дела милосердия и смиренномудренно ходить пред Богом твоим» (Мих.6:8). Всевластие Бога – это одна сторона медали, а человеческая ответственность – другая сторона той же медали. Иисус – Князь мира, но Он же сказал: «Блаженны миротворцы» (Мф.5:9). Отказ от одной из этих сторон приводит к тому, что мы начинаем поступать несправедливо во имя Бога, или впадаем в бездействие и снимаем с себя всякую ответственность.

Недавно, когда я читал Книгу Бытия, меня поразил контраст между Авраамом и Иаковом. Бог уже даровал Аврааму Землю Обетованную, однако в Быт.23 Авраам настаивает на том, что ему необходимо заплатить за место погребения Сарры. Уверенность в том, что Бог даровал ему землю, не освободила его от ответственности действовать справедливо и не дала ему право просто занять обещанную ему землю или взять ее силой. С Иаковом же все было иначе. В Быт.27 мы читаем, что Бог даровал благословение ему, а не Исаву, однако Иакову было трудно поверить в то, что Бог осуществит Свои намерения. Обещанное Богом Иаков взял с помощью обмана и лукавства, а не через доверие Богу и праведные дела. Что же ответил Бог?

^ Великая война

Еще одно важнейшее допущение, которое я делаю в отношении мусульман, звучит так: большинство мусульман разрываются между двумя позициями. Умеренные и открытые мусульмане тянут их в сторону умеренности и открытости, а исламские фундаменталисты тянут их в сторону фундаментализма. Я исхожу из допущения, что мы, христиане, правительство США, Китая, Европы и других крупных государств, должны попытаться склонить чашу весов в сторону умеренности и открытости путем поддержки умеренных мусульман.

В сегодняшнем мире разворачивается крупномасштабный конфликт за умы и души мусульман. Джон Мид в своей книге «Новая мировая война» (John Mead, The New World War) дает следующие определения трем категориям мусульман:

• «Культурные» мусульмане: мусульмане, придерживающиеся скорее культурных традиций, чем канонов религии. Иначе говоря, они просто родились в исламской стране.

• Мусульмане Корана: мусульмане, исповедующие исламскую веру и следующие ясному учению Корана. Они прилагают усилия, чтобы в точности исполнять учение Корана в своей повседневной жизни. Некоторые представители этой группы относятся к фундаменталистам.

• Воинственные мусульмане: мусульмане, активно защищающие свою веру путем вооруженного конфликта и/или другими стратегическими средствами, нацеленными на уничтожение или подчинение немусульман, которые, с их точки зрения, представляют собой угрозу для мусульманского населения в частности и для исламской цивилизации в целом».20) К этой группе относятся некоторые фундаменталисты и все воинственно и фанатично настроенные мусульмане.

В начале XX века самой влиятельной группой в мусульманском мире были так называемые «культурные» мусульмане. На свои страны они оказывали огромное влияние и продвигали современные идеи и светское образование. Состояние ислама в те времена можно представить следующей диаграммой. На треугольнике с тупым углом вверху мы видим, что воинственные мусульмане, или фундаменталисты, играют незначительную роль. Пунктирная линия означает, что некоторое число воинственных мусульман отсеивалось во вторую категорию – мусульмане Корана. Вторая пунктирная линия обозначает процесс постепенного отсеивания мусульман Корана в огромную и влиятельную прослойку «культурных» мусульман.

pic1

В наши дни ситуация изменилась коренным образом. Треугольник теперь направлен тупым углом вниз. Умеренные и открытые мусульмане, такие как д-р Вафа Султан и другие, составляют меньшинство, и их голоса заглушаются фанатичным ревом фундаменталистов, которые вещают в мечетях Ирака и других мусульманских стран по пятницам. В арсенале фундаменталистов реальные и неразрешенные недовольства, которые позволяют им без особого труда склонять на свою сторону широкие массы и вербовать добровольцев. На следующей диаграмме показано состояние исламского мира сегодня. Как уже было сказано, я исхожу из допущения, что мы, христиане, а также правительство США, Китая, Европы и других крупных государств, должны сыграть свою роль в том, в какую сторону качнется чаша весов. Либо своими действиями мы укрепим позиции фундаменталистов и фанатиков, либо мы поддержим и укрепим позиции умеренных мусульман. Кроме того, те, кто общается с мусульманами, должны осознать значимость своей роли в этих отношениях. Либо мы склоняем мусульман к открытости и ко Христу, либо мы подливаем масла в огонь фанатизма.

pic2

Пунктирная линия сверху показывает, что сравнительно малый процент «культурных» мусульман отсеивается через пунктирную линию в категорию мусульмане Корана. Вторая пунктирная линия показывает, что все большее количество мусульман Корана отсеивается в ряды воинствующих мусульман. Успех организации Хамас на выборах в Палестине в феврале 2006 года – лишь один из фактов, подтверждающих подобное положение дел.

Идет война за умы и души представителей мусульманского мира. Перед мусульманами стоит выбор: склониться в сторону умеренного ислама и стать открытыми, или склониться в сторону исламского фундаментализма и фанатизма. Напряжение, создавшееся в мусульманском мире, можно представить и такой схемой:

pic3

Размышляя над темами, затронутыми Ахмадом, полезно задать себе следующий вопрос: как я могу помочь мусульманам, которых знаю лично или вижу на улице, склониться в сторону умеренности и открытости, а не в сторону фанатизма? В конце концов, все мы хотим, чтобы наши знакомые мусульмане приблизились ко Христу хотя бы на один шаг.

^ История двух студентов

Мой старший брат приехал в Соединенные Штаты в 50-х годах прошлого века в качестве студента по обмену, когда поступил в магистратуру на инженерный факультет. Наши родители знали Господа, но не знали, как донести до нас Евангелие. В результате мы оба выросли номинальными христианами и боялись Бога исключительно как гневного Судию. В Америке мой брат встретил Христа. К Господу его привлекли евангельские верующие, с которыми он познакомился в Америке в то время. Вернувшись на Ближний Восток, он стал делиться с нами Благой вестью, и Евангелие постепенно начало проникать в нашу жизнь. Ко Христу я пришел благодаря брату и другим христианам.

Саид Кутб также был международным студентом, приехавшим в Америку из Египта, но его опыт был иным. Родился он в 1906 году и в юношеском возрасте выучил наизусть весь Коран.21) Во время учебы в школе и колледже Саид отошел от Бога и стал номинальным, то есть «культурным» мусульманином. Тем не менее, он продолжал наслаждаться литературными достоинствами Корана. По окончании педагогического колледжа Саид работал учителем в государственных школах Египта. Спустя какое-то время правительство отдало должное его острому уму, и в 1940 году он был назначен инспектором государственных школ. В это самое время глубоко преданный исламу египетский мусульманин Хасан аль-Банна стал во главе стабильно растущей организации, известной под названием Мусульманское братство. Несмотря на то, что Мусульманское братство оказывало огромное влияние на жизнь мусульман Египта и Ближнего Востока, Саид Кутб оставался номинальным мусульманином. В 1948 году он был направлен в Гринли, Колорадо с особой миссией. Египетское правительство, выделившее ему стипендию на обучение в США, рассчитывало на то, что, по возвращении в Египет, он займется реформированием местной образовательной системы. Кроме того, египетское правительство надеялось, что, побывав в Америке, Саид проникнется западными ценностями. Но за время пребывания в Америке Саид Кутб превратился в исламского фундаменталиста! Как это произошло?

Во-первых, до поездки в Америку он никогда не выезжал за пределы Египта. На борту корабля по дороге в Европу, а затем в Америку Саид с тревогой размышлял о том, как же он сможет оставаться мусульманином в Америке, если он не был глубоко предан исламу, живя в Египте. На волне этих мыслей он снова начал читать Коран, который когда-то знал наизусть. Чем больше он читал и молился, тем с большей смелостью он потом разговаривал с другими египетскими мусульманами на корабле. Он задавал им тот же трудный вопрос, которым мучался сам: как они собираются оставаться верными исламу в Лондоне или Париже, если, будучи в Египте, они не жили, как настоящие мусульмане? Саид стал приглашать людей с корабля в свою каюту, и они вместе читали Коран и молились. В один из вечеров в его каюту чуть ли не ворвалась подвыпившая европейская красотка и предложила свои услуги. Саид был так напуган, что захлопнул дверь у нее перед лицом, рухнул на колени и принялся горячо молиться.

В Америке его внимание привлекли несколько вещей, и он стал их анализировать. Как я писал в своей предыдущей книге, «он был впечатлен новыми технологиями, эффективностью системы управления и высоким приоритетом работы и успеха, но его возмутила реклама и индустрия развлечений, которые, по его мнению, превратили Америку в страну лицемерия». С точки зрения Саида Кутба, «зацикленность американцев на материализме, прагматизме и поверхностной религиозности превратила их в чисто материальные объекты без души и духа. Гениальность в отношении промышленных технологий и управления соседствует с полнейшей примитивностью в плане духовных и этических ценностей».22)

В Америке Кутба раздражало решительно все: расизм, индивидуальная свобода разврата и пошлости, экономическая система неравенства, плохие стрижки, банальность, переходящая в вульгарность, бракоразводные процессы, «животное» смешение полов, происходившее даже в стенах церквей в виде парных танцев.

Наблюдая, с какой любовью жители Грили стригут лужайки вокруг своих домов, Кутб видел в этом открытое проявление эгоизма и материализма. Под маской благополучия, думал он, скрывается опасная реальность: простые американцы, считавшие себя свободными, на самом деле были потерянными душами, пойманными в западню своих желаний и страстей.

Американское общество не развивается, не идет вперед, а утягивает людей за собой назад, к звериному примитивизму – к страстям. А самым страшным для Кутба было то, что подобная трансформация грозила произойти и в его собственной стране, Египте, уже сдававшем свои патриархальные позиции перед западной «культурой».

В Египет Саид Кутб вернулся убежденным фундаменталистом.

Во время пребывания в Америке произошло два события, которые потрясли его до глубины души. Во-первых, ликование американцев по поводу убийства Хасана аль-Банны.23) Он поразился, как легко американцы создают карикатуры на великих людей, а затем обосновывают ими свою ненависть. Во-вторых, он был потрясен тем, что Запад, а особенно христиане, с огромной радостью восприняли новость о создании государства Израиль. Он не мог понять, как христиане, призванные к справедливости, начисто забывают о всякой справедливости, когда речь идет о поддержке Израиля.

Вернувшись в Египет, Саид Кутб присоединился к Мусульманскому братству и вскоре стал одним из его лидеров. Впоследствии он написал целый ряд книг, идеи которых окрашены впечатлениями от Америки и нескольких лет, проведенных в тюрьмах Египта. Одна из его книг носит название «Под сенью Корана» и целиком посвящена толкованию Корана. Но самой известной его книгой считается «Веха»; в ней кратко сформулировано богословие и философия исламского фундаментализма. В 1966 году Саид Кутб был повешен при президенте Джамале Абдуле Насере. В те дни правительство Египта решило, что они полностью искоренили исламский фундаментализм.

После прочтения нескольких книг Саида Кутба я пришел к выводу, что никто не может искоренить исламский фундаментализм. Мы можем вырезать целое поколение фундаменталистов, но, если обоснованные недовольства мусульман останутся неразрешенными, через несколько лет нам придется начинать новую войну с новым поколением террористов. Меня пугает то, что с каждым новым поколением нам потребуется все больше усилий на сдерживание терроризма, поскольку насилие порождает насилие. Между теммы можем обезоружить фанатиков, если направим свои усилия на разрешение обоснованных недовольств и претензий со стороны мусульман Ближнего Востока и тем самым окажем поддержку умеренным мусульманам, позволив им самим искоренить фундаментализм.

В 1966 году, в тот самый год, когда был повешен Саид Кутб, Айман аль-Завахри, в то время тинэйджер, организовал первую группу по ученичеству. Учеником Кутба Завахри стал, изучая его книги и впитывая в себя его богословские воззрения. Айман аль-Завахри – второй человек в Аль-Каиде и, можно сказать, ее мозговой центр. Мухаммед Кутб, родной брат Саида Кутба, приехал в Саудовскую Аравию в качестве профессора, чтобы преподавать в Университете короля Абдула Азиза. Одним из его студентов, на которого он оказал большое влияние, был Усама бин Ладен.

Что же мы имеем? Мой брат и Саид Кутб оба были международными студентами, приехавшими в Америку на учебу. Но если мой брат в Америке встретил Христа, то Саид Кутб в этой же стране стал исламским фундаменталистом и оказал существенное влияние на укрепление исламского фундаментализма в современном мире.

Вопросы для размышления и обсуждения

1. Вернитесь к началу главы. Что вы думаете о словах Ахмада и утверждении сингапурского христианина?
2. На каких допущениях основано ваше мнение об исламе и мусульманах?
3. Проанализируйте одно за другим свои допущения. Соответствуют ли они:
a. Учению Писания?
b. Мировоззрению мусульман?
4. Понятны ли вам те допущения, которые я изложил и описал в этой главе? Согласны ли вы с ними?
5. Есть ли мусульмане среди ваших друзей и знакомых и сколько? О скольких из них вы молитесь? Как нам следует общаться с ними, прежде чем они узнают о Христе?

^ Глава 6

 

^ Начинка и обертка

«Евангельские христиане Америки, руководствуясь Религиозным правом, пытаются сделать так, чтобы Америка следовала библейским ценностям»,
– христианин-американец.

В одном из разговоров Ахмад сказал: «Когда американцы говорят мне о Христе, я часто прихожу в недоумение. У меня создается такое впечатление, что быть христианином я могу лишь в том случае, если уверую во Христа и стану фанатом Раша Лимбо».24)

С 1991 по 2000 год я жил в Колорадо, однако продолжал устраивать для своих египетских друзей регулярные наставнические встречи. В течение двух лет мы намеренно изучали несколько ключевых тем Священного Писания и анализировали широкий круг библейских вопросов от Бытия до Откровения. Одна из изучаемых тем звучала так: «Что есть Евангелие, или Благая весть, для мусульман?» Христос учил о Евангелии так: «Приблизилось Царствие Божье». После долгих размышлений я составил простое определение Евангелия, которое со временем оттачивалось и уточнялось, приняв, наконец, следующий вид: Евангелие – это самая фантастичная и величайшая новость, в которой люди крайне нуждаются не только на умственном уровне, но и на уровне опыта. Это весть о том, что Бог пребывает с нами вопреки всем бедам; Он царствует и в конце концов восторжествует над злом. Эти истины были явлены миру в Иисусе Христе и в Церкви как в духовной семье Божьей.

^ Мандарин и оберточная бумага

Как-то раз во время одной из таких встреч, посвященных исследованию Евангелия, я, воспользовавшись перерывом, отправился в спальню, обернул мандарин слоем бумаги и написал на нем: «Я должен поменять свое мусульманское имя на христианское, чтобы войти в Царствие Божие». Затем я обернул мандарин в еще один слой бумаги и написал на нем: «Мне необходимо перестать пользоваться мусульманской терминологией, такой как бисмила рахман рахим (во имя Бога милостивого и милосердного), и пользоваться христианской терминологией, такой как «Аллилуйя» и «Хвала Господу». Поверх этого слоя я наложил еще один слой с надписью: «Мои политические взгляды должны быть произраильскими». Так мандарин оброс множеством слоев бумаги. Когда я закончил, мандарин по размерам походил на волейбольный мяч.

После перерыва я вернулся в гостиную, и мы перешли к последней части цикла, посвященного Евангелию (доброй вести) для мусульман. Я показал участникам обернутый бумагой шар и сказал, что внутри есть что-то хорошее – символ Евангелия. Сначала я показал им то, что было написано на внешней обертке, и спросил: «Это Евангелие?» Мне ответили: «Нет». Тогда я снял первый слой бумаги и прочитал написанное на втором: «Это Евангелие?» «Нет», – последовал ответ. Я снимал слой за слоем, и в комнате нарастало радостное возбуждение. Когда остался лишь один слой, и стало ясно, что внутри мандарин, все захихикали. Я спросил: «Это Евангелие?» В ответ прозвучало громогласное «нет». Тогда я снял последний слой, продемонстрировал мандарин и спросил: «Это Евангелие?» «Да», – дружно прокричали мои друзья, но я ответил: «Нет». Очистив кожуру, я поднял фрукт и сказал: «Это – Евангелие».

Несколько лет назад я был на приеме у одного врача-атеиста. Его любимая надпись на бампере гласила: «Боже, спаси меня от Твоих последователей». Когда при первой встрече он узнал, что я христианин и работаю с «Навигаторами», он стал ругать евангельских верующих и «Религиозное право» на чем свет стоит. По инерции я хотел было встать в защитную стойку, но вспомнил, что Евангелие – это не «западная» и не «христианская» обертка, а Иисус Христос и Церковь как семья Божья. Я выслушал его, согласился с парой замечаний и извинился от лица братьев-христиан. Потом я задал ему вопрос: «А чем вас обидел Иисус Христос?» Вопрос застал его врасплох, и он ответил: «Ну, Христос-то меня никак не обижал». И мы стали говорить о том, как некоторые вместе с грязной водой выплескивают ребенка.

Есть такая старая история о том, как одна мать купала своего ребенка в металлическом тазу. Окончив купание, она взяла ребенка, вытерла и одела его и положила в люльку. В доме не было современных удобств, поэтому она вынесла таз на улицу и выплеснула грязную воду. Но, разумеется, она не выплеснула вместе с грязной водой ребенка! Я высказал врачу-атеисту мысль о том, что в истории христианства полезно различать между грязной водой и личностью Иисуса Христа.

Я уже много лет общаюсь с мусульманами и пришел к выводу, что они обижены вовсе не Христом, а «христианской оберткой» Евангелия. Выдающийся индийский деятель Ганди говорил, что ему нравится Христос, но не нравится христианство. Прежде чем окончательно вернуться в родную Индию, он общался с христианами Англии и Южной Африки, и это оттолкнуло его от христианства. И все же, несмотря на это, он смог отличить ребенка от грязной воды. Для многих мусульман это слишком сложная задача.

Что приходит в голову мусульманину, когда он размышляет о возможности обращения в христианство? Что он должен сделать, чтобы войти в Царство Божье? Если поставить себя на его место, в голову придут следующие пункты. Как, по-вашему, что из этого списка можно называть Евангелием?25)

• Поменять свое мусульманское имя (к примеру, Али) на христианское (например, Стив).

• Верить в то, что Бог вступил в сексуальные отношения с Марией, и у них родился Сын. Немедленно покреститься и всем об этом рассказывать, особенно своим родственникам; иначе христиане станут сомневаться в истинности моего обращении.

• Не вставать на колени во время молитвы по мусульманскому обычаю. Молиться великому и превознесенному Богу, сидя на стуле или церковной скамье. Расслабиться и непринужденно молиться, даже когда сидишь нога на ногу.

• Ругать ислам, Мухаммеда и Коран, чтобы тем самым доказать свой окончательный разрыв с исламом и принадлежность к христианству. Чем больше я буду нападать на ислам, тем больше христиане будут верить, что я стал одним из них. Если я женщина – повесить вокруг шеи золотой крестик, носить короткие юбки и платья без рукавов. Перестать носить хиджаб, чтобы мусульманские родственники знали, что отныне я отличаюсь от них.

• Употреблять алкоголь и свинину без ограничений, потому что у меня есть свобода.

• Жить без ограничений и делать все, что захочется, потому что все мои грехи прощены.

• Следить за тем, чтобы случайно не употребить мусульманские термины, такие как «аль хамдулиллях» (Благодарение Богу), «инша Аллах» (Если Богу угодно), «асалам алейкум» (Мир вам), «бисмила» (во имя Бога) и «бисмила рахман рахим» (во имя Бога милостивого и милосердного).

• Видеть в арабах и мусульманах врагов, называть их Бога демоном, а пророка Мухаммеда террористом и одержимым педофилом.

• Если я живу в Соединенных Штатах, стать республиканцем и слушать радио ток-шоу, поддерживающие капитализм, демократию, республиканство и Религиозное право. Стать как можно более западным человеком.

^ Все дело в отношении

Когда мы еще жили в Египте, и наш сын был маленький, ему нужно было освоить науку завязывания шнурков на ботинках. В те дни мы не имели современных изобретений, таких как липучка, и всем детям приходилось учиться завязывать шнурки. Нашему сынишке эта наука давалась с трудом. Как-то раз утром я собирался отвести его в школу и заглянул в его комнату, чтобы позвать его к выходу. Он был с головой погружен в завязывание шнурков. Сердце мое наполнилось такой гордостью за сына, что я тихо подозвал жену, и мы стали наблюдать за ним, стоя у дверей его комнаты. Когда он, наконец, заметил нас, он увидел улыбку на моем лице и решил, что я над ним смеюсь. На самом же деле, я улыбался, потому что меня распирала гордость. Сын расплакался и, подбежав, стал меня бить. Как вы думаете, ударил ли я его в ответ? Конечно, нет. Я нежно обнял его и позволил ему бить меня до тех пор, пока его обида не растворилась в моей любви.

Во второй главе вы познакомились с мировоззрением Ахмада. Не было ли у вас мысли, что внутренне с ним спорите? Способны ли мы, разбирая и анализируя сказанное Ахмадом, слушать не просто ушами, но еще и сердцем? В результате мы сами можем преобразиться. В лице Ахмада звучат голоса миллиарда мусульман, которым необходимо услышать добрую евангельскую весть.

Я всегда думал, что главная мысль Книги Иона – обращение Ниневии. Но чем больше я вчитываюсь в эти главы, тем яснее вижу, что книга Ионы рассказывает о миссионере, которому необходимо было обращение. Понимаю, что это звучит как оксиморон: миссионер, нуждающийся в обращении. В одной из последующих глав Книга Ионы рассматривается подробней.

В десятой главе Книги Деяний (Деян.10) излагается история Корнилия, в частности то, как Бог посредством ангела направил его к апостолам, чтобы через них он обрел желание своего сердца. Если бы Бог захотел, Он мог бы легко сообщить Корнилию все, что тому нужно было услышать, устами ангела. Но Бог пожелал задействовать апостола Петра, чтобы тот изменился. Не исключено, что Петру грозило стать этноцентричным иудеем, если бы не посланный Ему Богом опыт общения с язычниками.

Для Петра войти в дом язычника было делом немыслимым. Поэтому Бог и дал ему видение и истолкование видения. Чуть позже прибыли посланные Корнилием и подтвердили правильность видения и истолкования. Из послушания Петр отправился в дом Корнилия, взяв с собой шесть иудеев в качестве свидетелей. Он знал, что по возвращении ему, скорее всего, придется объяснять иерусалимской церкви, почему он вошел в дом язычника. Если бы Петр не увидел того, что Бог совершает среди язычников, возможно, решение иерусалимского собора было бы иным (Деян.15). В ходе общения с домом Корнилия изменилась не только жизнь язычников, изменился сам Петр. Просите Бога о внутреннем преображении в ходе чтения этой книги.

Зная, что мусульмане нуждаются в Евангелии, христиане могут почувствовать свое превосходство. В конце концов, мы носители учения, а они только реципиенты. Мы можем настолько зациклиться на их нужде, что станем совершенно слепы к тому, что Бог желает совершить в нашей жизни. Подобно Ионе мы упустим то, что Бог совершает ради нашего преображения.

В этой главе речь шла о многочисленных наслоениях вокруг Евангелия, которые мусульмане по ошибке принимают за суть Благой вести. Судя по всему, они отвергают Евангелие именно из-за этих наслоений. Впрочем, в Евангелии благости Божьей нуждаются не только мусульмане; мы сами нуждаемся в преображении, чтобы увидеть мусульман Божьими глазами.

Вопросы для размышления и обсуждения

1. Вернитесь к началу главы. Что вы думаете о словах Ахмада и о словах американского христианина?
2. Поставьте себя на место мусульман. Что может их тревожить при мысли об обращении ко Христу?
3. Прочитайте книгу пророка Ионы. Зачем была написана эта книга?
4. В каком преображении нуждаетесь вы, чтобы иметь здоровое отношение к мусульманам?

^ Глава 7

 

^ Воинственность или терпимость

«Теракт, совершенный в Лондоне в июле 2005 года террористом-смертником, был проявлением вандализма. Самоубийство с целью совершения теракта есть безумие. Меня поражает то, что мусульмане не осуждают подобные действия, хотя они явно достойны осуждения»,
– христианин из Великобритании.

При изложении мусульманского мировоззрения Ахмад сказал следующее: «Читая в Библии об обстоятельствах гибели Самсона, считаете ли вы его террористом? Вините ли вы Самсона за то, что он использовал единственное доступное ему оружие, собственное тело, чтобы убить мирных граждан?».

После 11 сентября 2001 года я получаю по электронной почте множество писем и статей, в которых об исламе говорится как о религии воинствующей. Опрос, проведенный «Вашингтон пост – Эй-Би-Си Ньюз» 9 марта 2006 года показал, что 46 процентов американцев относятся к исламу и мусульманам негативно, что на 7 процентов выше, чем в эмоционально напряженный месяц после теракта 11 сентября 2001 года. Президент Американского института арабистики в Вашингтоне Джеймс Д. Зогби признался, что не удивлен результатами опроса. После сентябрьских событий 2001 года арабский мир подвергается нещадным нападкам со стороны политиков, публицистов и СМИ. Он сказал: «Сегодня напряжение вовсе не спало; нерв практически оголен и может вызвать боль в любую минуту».26)

Но есть и другие мнения. Некоторые утверждают, что «ислам» означает мир, и, следовательно, это религия мира. Слово «ислам» значит покорность, а слово «салям» – мир. По-арабски эти два слова звучат похоже. На волне этих противоречивых мнений я стал получать от друзей письма с просьбой разъяснить истинное положение дел. Что такое ислам? Религия терпимости или религия воинственности? В Коране мы находим и то, и другое.

^ Ключевые учения

В исламе существует три ключевых учения, истолкованием которых определяется принадлежность человека к одной из трех категорий, а именно: «культурные» мусульмане, мусульмане Корана и мусульмане воинствующие. Учения эти таковы: джихад, отделение и следование примеру пророка.

«Джихад» по-арабски означает «бороться». Когда мне впервые попалась в руки симфония Корана, я начал намеренно искать это слово. К своему удивлению я обнаружил, что слово «джихад» встречается в Коране огромное количество раз. Учение о джихаде толкуется одним из трех способов:

1. «Культурные» мусульмане верят, что практиковать джихад значит бороться за свою праведность в повседневной жизни посредством удаления от греха.
2. Мусульмане Корана полагают, что для джихада недостаточно просто бороться за праведность в повседневной жизни посредством удаления от греха. Они идут дальше и говорят, что праведность мусульманина должна приводить к определенной социальной активности. По-арабски это формулируется так: «аль Амр бил маруф ва анил мункар», что означает «умножение добродетели и преодоление порока».
3. Воинственные мусульмане идут еще дальше в истолковании джихада. Они утверждают, что иногда позволительно использовать силу для создания мусульманам надлежащих условий, чтобы они могли исповедовать ислам должным образом. Если при этом погибают люди, считается, что это «необходимые жертвы».

Что касается учения об отделении, то раньше я полагал, что существует только три его истолкования. Однако после 11 сентября 2001 года я столкнулся с четвертым.

1. «Культурные» мусульмане и некоторые мусульмане Корана верят, что быть отделенным от мира значит быть в мире, но быть не от мира. Во многом это истолкование совпадает с тем, как христиане понимают свое отделение от мира.

2. Некоторые мусульмане Корана идут еще дальше и утверждают, что истинное толкование учения об отделении требует от мусульманинаподдерживать общение только с одинаково мыслящими правоверными мусульманами. Правоверный мусульманин, живущий в Каире, должен из чувства долга и преданности Богу ехать за покупками за пять километров в магазин, принадлежащий такому же, как он, правоверному мусульманину. Ходить за покупками в ближайший супермаркет, принадлежащий «культурному» мусульманину, это все равно, что проявлять нерадивость.
3. Некоторые мусульмане Корана и некоторые фундаменталисты идут еще дальше и понимают учение об отделении следующим образом. Подлинное отделение, утверждают они, возможно лишь в том случае, если люди живут в одной общине. Такое понимание отделения исповедуют амиши в Америке. В недавней истории ислама подобное истолкование учения об отделении нашло воплощение в движении Талибан, в Афганистане.
4. Воинствующие мусульмане толкуют это учение по-своему, ужесточая правила игры. Надежные, подлинные мусульмане, принадлежащие к «дому ислама», могут быть посланы в «дом войны» в качестве «кротов». Обязанность «крота» – ассимилироваться во вражеской стране и ожидать времени, когда от него потребуется выполнить важное задание. Некоторые мусульмане, живущие на Западе в качестве «кротов», могут даже заставить себя грешить и употреблять алкоголь вплоть до нескольких дней до выполнения ответственного задания с целью снять с себя всякие подозрения. Их задача – создать у окружающих впечатление, будто они безвредные номинальные мусульмане.

Третье учение – учение о следовании по стопам Мухаммеда в повседневной жизни. Это учение тоже имеет три истолкования:

1. Для некоторых «культурных» мусульман, мусульман Корана и мусульман-фундаменталистов подражание пророку Мухаммеду означает возвращение к менталитету седьмого века. Большинство мусульман едва ли согласится с такой интерпретацией следования примеру Мухаммеда; они стыдятся тех, кто так понимает ислам. Однако не каждый, кто носит белый халат и сандалии и отращивает бороду, подражает пророку Мухаммеду возвращением в седьмой век. То же самое можно сказать и о женщинах, которые покрывают голову, а иногда закрывают и все лицо кроме глаз. Для многих это просто способ заявить о том, что они не желают вливаться в современный мир со всеми присущими ему пороками.

2. Для многих умеренных мусульман следование по стопам пророка Мухаммеда означает умение распознавать зло так же, как это делал он, и готовность мужественно ему противостоять. Мухаммед имел смелость противостать греху идолопоклонства и тем самым подверг свою жизнь множеству опасностей. В Мекке поклонялись самым разным божествам, и четыре из двенадцати месяцев года были отведены для паломничества. В это время в город стекались бесчисленные паломники, а торговля в эти месяцы процветала. Главное в проповеди Мухаммеда было то, что Бог един, и имя Ему Аллах.27) Учение Мухаммеда о единстве Бога и о том, что все другие боги – идолы, вступала в явное противоречие с процветавшим в Мекке идолопоклонством. За подобные речи Мухаммеда гнали и ненавидели, и он даже был вынужден оставить Мекку и перебраться со своими последователями в 622 году в Медину. Помимо идолопоклонства Мухаммед видел и обличал другие грехи, которыми была наводнена Мекка тех времен. Придерживающиеся этого толкования мусульмане верят, что они должнывыявлять пороки современности и со смелостью бросать им вызов.

3. Исламские фундаменталисты исповедуют более строгое истолкование этого учения. В жизни пророка они различают три основных этапа: подполье, объединение и ученичество, а также завершающий этап – распространение. Они верят, что должны следовать той же схеме. Когда их сажают в тюрьму, они считают, что переживают этап подполья, подобно тому, как пророк пребывал в подполье во время гонений в Мекке. По освобождении из заключения в их жизни начинается второй этап следования по стопам Мухаммеда, когда он с учениками перебрался в Медину. Это было началомэтапа объединения и ученичества. Мухаммед собрал своих последователей в Медине, и в первый раз мусульмане смогли поклоняться Богу свободно. Второй этап неизбежно привел к этапу распространения нового учения по городам, где жили первые мусульмане, а также в других городах, племенах и странах.

Прочитав целый ряд книг, написанных мусульманскими фундаменталистами в XX веке, я многое узнал о том, как протекает их повседневная жизнь – в том числе в заключении. Некоторые исламские фундаменталисты, оказавшись в тюрьме или под арестом, укрепляются в своей фундаменталистской вере. В тюрьме им не обязательно вставать в пять утра, но они все равно просыпаются на заре, потому что хотят возносить утренние молитвы вместе. День они проводят в изучении Корана, заучивании сур, обсуждении прочитанного в группах, прослушивании поучений и проповедей своих религиозных лидеров. Когда срок заключения истекает, для них это день окончания «духовной семинарии», и со следующего дня начинается их служение. Мусульманский фундаменталист точно знает, на какой стадии духовного пути он находится – в подполье, на этапе объединения и ученичества или на этапе распространения. На каждом этапе фундаменталист осознает цель и смысл своей жизни. В их жизни нет места для жалости к себе; менталитета жертвы у них не бывает.

^ Коран о терпимости и воинственности

Терпимости в Коране посвящено несколько мест. Чаще всего цитируется сура 2:256: «В религии нет принуждения». Иными словами, ислам нельзя навязывать немусульманам. Немусульмане свободны поклоняться Богу, как им заблагорассудится. В другом отрывке сказано: «Если бы Аллах пожелал, уверовали бы все, кто живет на земле. Поэтому не печалься из-за неверия многобожников. Ведь никто не уверует вопреки своему желанию, и ты не сможешь вынудить людей верить в истину и поклоняться Аллаху. И тебе не надлежит заставить их верить; чтобы ты ни делал, они останутся неверными» (Сура 10:99). О терпимости также говорится в суре 18:29: «Истина, которая исходит от вашего Господа. Тот, кто пожелает, уверует в Него, а тот, кто не желает, не уверует и навредит только себе».

Еще один значительный отрывок о терпимости, сура 42:48, гласит: «Если многобожники откажутся от того, к чему ты, о посланник Мухаммед, их призвал, не печалься! Ведь ты не надзиратель за их деяниями. Тебе надлежит только передать им Откровения». Из этих слов ясно, что Мухаммеду не следовало играть роль надзирателя и удерживать мусульман от отступничества. Фанатичные мусульмане, как правило, не замечают подобные суры или намеренно их игнорируют.

Что касается нетерпимости и воинственности, то этой теме в Коране посвящено несколько мест. Фундаменталисты делают акцент на «воинственных» отрывках, а умеренные – на отрывках, посвященных терпимости. Любопытно, что в Коране есть один отрывок, который используется в качестве веского аргумента как либералами, так и фундаменталистами. Речь идет о суре 2:190–193:

«Сражайтесь на пути Аллаха с теми, кто сражается против вас, но не преступайте границ дозволенного. Воистину, Аллах не любит преступающих границы. Убивайте неверующих, где бы вы их ни встретили, изгоняйте их из тех мест, откуда они вас изгнали, ибо для них неверие хуже, чем смерть от вашей руки. И не сражайтесь с ними у Запретной мечети, пока они не станут сражаться в ней с вами. Если же они станут сражаться у Запретной мечети, то убивайте их. Таково воздаяние неверным! Если же они уклонятся от сражения, то ведь Аллах – прощающий, милосердный. Сражайтесь с ними, пока не сгинет неверие и не утвердится вера в Аллаха. Если же они отрекутся от неверия, то не должно быть вражды, кроме как к нечестивцам».

В интерпретации умеренных этот текст означает, что мусульмане не должны инициировать конфликты; как только прямое противостояние закончилось, необходимо искать мира любой ценой. Они акцентируют такие фразы, как: «не преступайте границ дозволенного», «Бог не любит преступающих границы», «Не сражайтесь с ними… пока они не станут сражаться… с вами». Применение силы оправдано лишь при необходимости самозащиты.

В интерпретации фундаменталистов тот же самый текст означает следующее: мусульмане должны воевать против всех немусульман, пока ислам не восторжествует в мире и неверные не будут приведены в покорность. Акцент они делают на следующих фразах: «Сражайтесь на пути Аллаха с теми, кто сражается против вас», «Убивайте неверующих, где бы вы их ни встретили, изгоняйте их из тех мест, откуда они вас изгнали, ибо для них неверие хуже, чем смерть от вашей руки», «…убивайте их. Таково воздаяние неверным!», «Сражайтесь с ними, пока не сгинет неверие…».

^ Доводы умеренных

Доводы умеренных проистекают из допущения, что некоторые части Корана не имеют универсального приложения, но относятся только ко временам пророка Мухаммеда. Есть и другие части, которые применимы во все времена – не только во времена пророка. Наиболее ярко этот взгляд был сформулирован Махмудом Таха, суданским богословом, повешенным в 1985 году в Судане за свои воззрения. Подробно свою богословскую систему он изложил в книге «Второе послание ислама». По убеждению Махмуда Таха, во время пребывания в Мекке Мухаммед получил от Бога главное, основное откровение.28)

С точки зрения этого богослова, учение Мухаммеда было чистым, и поэтому люди не были готовы его принять и гнали пророка. От жестоких гонений Мухаммед и его последователи спасались в Эфиопии. Спустя какое-то время, они решили, что стратегически целесообразней перебраться в Медину, что и было сделано в 622 году. Медина находилась в 250 милях к северу от Мекки, в Саудовской Аравии.

Махмуд Таха писал, что в Медине Мухаммед получил от Бога «смягченное» откровение для тех, кто не был готов к высокому откровению по причине жестокосердия.29) Таха воспринимал высокое откровение почти так же, как мы воспринимаем Нагорную проповедь. Он верил, что мусульмане должны вернуться к высокому откровению, которое было дано Мухаммеду в Мекке. Он и его последователи считали, что суры периода Мекки имеют больший вес, чем суры Медины. Высокое откровение говорит о Боге и Его свойствах, о терпимости и о попечении о вдовах и сиротах, тогда как «смягченное» учение, ниспосланное в период Медины, включает тексты о нетерпимости и воинственности.

Д-р А.А. Ан-Наим, мусульманин-либерал, правовед и правозащитник, – один из приверженцев теории Махмуда Таха. Юридическое образование он получил в Судане и Кембриджском университете, а степень доктора – в Эдинбургском университете, Шотландия. Свои исследования он посвятил вопросу о сопоставимости предложенного Махмудом Таха толкования с западной концепцией прав человека. В частности он писал:

«Если акцент современного исламского права не сместится с текстов Корана и Сунны периода Медины, легших в основание шариата, то избежать серьезных и принципиальных нарушений прав человека едва ли удастся. Как уже было сказано в отношении конституционализма, уголовного судопроизводства и международного законодательства, традиционные методы реформирования в рамках шариата не могут привести к достижению должного уровня реформ. Для достижения должного уровня реформ необходимо отставить в сторону тексты Корана и Сунны периода Медины как отслужившие своей исторической, переходной цели, и применять тексты периода Мекки, которые хоть и были практически нереализуемы, однако являются единственным правильным путем развития».30)

Большинство мусульман назовут Махмуда Таха и Ан-Наима крайними либералами, но это не делает их немусульманами. Книга «Либеральный ислам» не стала причиной для их отлучения от исламского сообщества. Их просто записали в категорию либеральных мусульман, невзирая на то, что даже сам редактор издания, Курцман, не согласился с изложенными в ней богословскими воззрениями.

^ Доводы фундаменталистов

Чтобы адекватно изложить доводы фундаменталистов, необходимо прежде разобраться с теорией упразднения. Упразднение означает отмену раннего откровения более поздним. Этот аспект появился в исламе после появления сатанинских стихов. Что такое упразднение и сатанинские стихи, выяснится после краткого экскурса в историю.

Согласно историкам Корана, свой сверхъестественный опыт Мухаммед получил в 613 году во время общения с Богом. Он имел возможность проводить много часов в молитве, поскольку был женат на Хадидже, богатой вдове. Пророка мучил один вопрос: почему Бог оставил арабов? Иудеи имели собственных пророков и книги, написанные на иврите. У христиан также был свой пророк (Мухаммед считал Иисуса пророком христиан) и книги, написанные на их языке.31) Почему же у арабов не было собственного пророка и книги, написанной на их языке? Согласно мусульманской традиции, когда Мухаммед страстно взывал к Богу и возносил Ему свой вопрос, в видении ему явился архангел Гавриил. В результате этого опыта Мухаммед утвердился в своем пророческом призвании. (Других непосредственных откровений свыше у него не было. Мусульмане считают, что сверхъестественное откровение приходило к Мухаммеду постепенно, по несколько предложений за раз, в период с 613 по 632 годы, то есть до самой его смерти.)

Ниспосланное через архангела Гавриила откровение, согласно мусульманской традиции, является посланием из Небесной Книги (Аль лавх аль махфуз). Мусульмане верят, что частично откровение была дарована Моисею (Таврат), а частично – Давиду (Забур). Обе этих части вошли в состав Ветхого Завета. Последующее откровение было ниспослано Иисусу, который в свою очередь передал его ученикам (инджил), которые и составили Новый Завет. От своих предшественников Мухаммед отличался тем, что был неграмотен. Моисей, Давид и Иисус умели читать и писать, а Мухаммед не умел. Поэтому ниспосланное откровение было продиктовано ему слово в слово, по нескольку предложений за раз. Пророк запоминал посланные ему утверждения, а затем быстро передавал их тем, кто умел читать и писать. Мусульмане верят, что Коран – это истинное слово из Небесной Книги. Можно сказать, что содержание Корана это как бы фотокопия Небесной Книги. То, что христиане относят только к Десяти Заповедям, мусульмане относят ко всему Корану.

Но вернемся к сатанинским стихам. К жителям Мекки Мухаммед обратился с проповедью о том, что боги, которым они поклонялись, на самом деле являются идолами, и что существует только один Бог. Купцы города восприняли это учение в штыки, поскольку в течении четырех паломнических месяцев получали большие прибыли. На Мухаммеда и его последователей начались гонения. В Мекке был широко распространен культ трех богинь – Аллы, Уззы и Манат, и Мухаммед размышлял о том, можно ли совместить поклонение этим трем богиням с поклонением Аллаху, не вступая в противоречие с единобожием. Глядя на христианство, он не нашел противоречия между верой в Бога и признанием ангелов. В тот день Мухаммед, по собственному убеждению, получил откровение от Бога, что поклонение Богу можно совмещать с поклонением трем богиням. Народ Мекки был весьма обрадован этим откровением и стал более восприимчив к учению Мухаммеда.

Но очень скоро Мухаммед понял, что совершил серьезную ошибку, и что во время получения откровения в его мысли вкралась сатанинская ложь. Эти мысли и называют сатанинскими стихами (см. суру 53, аяты 19–23). Согласно традиции, позднее Мухаммед получил еще одно откровение, исправившее сатанинские стихи. На этом событии и основана теория упразднения. Эта теория гласит, что позднее откровение имеет больший вес, чем раннее. На вопрос, может ли Бог изменять Свои мысли, ниспосылая человеку противоречивые откровения, Мухаммед отвечал, что Бог – всевластный Владыка над всей вселенной и потому свободен менять Свои повеления. В Коране сказано: «Мы не отменяем и не предаем забвению ни один аят, не приведя лучше его или равный ему. Разве ты не знаешь, что Аллах властен над всем сущим?» (Сура 2, аят 106). На этом и основывается теория упразднения.

Согласно одному из ранних аятов, употребление вина может иметь и добрые, и дурные последствия (Сура 2, аят 219). Но более поздний аят запрещает алкоголь вообще (Сура 5 аяты 93–94). Последующее откровение аннулирует или упраздняет предшествующее. В Мекке ученикам было дано увещевание молиться всю ночь (Сура 73, аяты 2–4), однако в Медине, вследствие умножения повседневных забот, Мухаммед получил откровение о том, что мусульманам не нужно молиться всю ночь. Таким образом, первоначальное откровение было смягчено (Сура 73, аят 20).

Примеры с алкоголем и всенощными молитвами безобидны. Вопрос о соотношении терпимости и воинственности стоит намного острее. Дело в том, что хронологически откровение о терпимости предшествует откровению о воинственности. Применяя принцип упразднения, мы должны приписать текстам о воинственности большую значимость, чем текстам о терпимости, на том основании, что тексты о воинственности датируются более поздней датой. Для мусульманских фундаменталистов и активистов теория упразднения имеет ключевое значение; они убеждены, что с богословской точки зрения их позиция более обоснованна, чем позиция умеренных и либеральных мусульман.

В отличие от фундаменталистов, Махмуд Таха и его ученик Ан-Наим не принимают теорию упразднения: они считают, что первоначальное высокое откровение имеет больший вес, чем позднее откровение, ниспосланное в конкретном историческом контексте и служившее переходным целям.

Сущ&#