Рассказ православного историка и писателя Дмитрия Володихина

Рассказ православного историка и писателя Дмитрия Володихина

0 - Рассказ православного историка и писателя Дмитрия Володихина

– Здрав­ствуй­те, в эфи­ре пере­да­ча «Мой путь к Богу» – о тех людях, для кото­рых на пути к вере при­шлось мно­го пере­осмыс­лить, от мно­го­го отка­зать­ся. Что дви­жет эти­ми людь­ми, что даёт им силы – мы бесе­ду­ем с наши­ми гостя­ми. Сего­дня у нас в гостях Дмит­рий Михай­ло­вич Воло­ди­хин – писа­тель, исто­рик. Дмит­рий Михай­ло­вич, мы с Вами родом из СССР, и тогда, конеч­но, обыч­ное, если начи­нать с дет­ства, в общем-то, совет­ское дет­ство было без­ре­ли­ги­оз­ным. И я риск­ну пред­по­ло­жить, что и в Вашем слу­чае, так­же, навер­ное, Вы мало зна­ли о вере, или же сре­ди Ваших близ­ких и род­ных были люди, кото­рые Вам что-то гово­ри­ли о пра­во­сла­вии. С чего нача­лись какие-то пред­по­сыл­ки Ваше­го пути к вере, к Богу, было ли это в дет­стве, или уже нача­лось позже?

– Моя семья была ско­рее актив­но без­ре­ли­ги­оз­ной, чем про­сто без­ре­ли­ги­оз­ной. В луч­шем слу­чае, было извест­но о том, что роди­те­ли мои, дедуш­ки, бабуш­ки кре­ще­ны, у кого-то были ико­ны, кото­рые из стра­ха куда-то повы­бра­сы­ва­ли или раз­да­ли. В семье нико­гда не велись раз­го­во­ры о вере, кро­ме сар­ка­сти­че­ских, ска­жем так, доста­точ­но насмеш­ли­вых. Впер­вые сопри­кос­но­ве­ние с верой как с чем-то серьез­ным у меня про­изо­шло на пер­вом кур­се исто­ри­че­ско­го факуль­те­та МГУ. Тогда у нас вела семи­на­ры по исто­рии Древ­не­го мира Ната­лья Нико­ла­ев­на Тру­хи­на. Она веле­ла всем сту­ден­там груп­пы позна­ко­мить­ся с любым на выбор Еван­ге­ли­ем. Было несколь­ко семи­на­ров по Вет­хо­му Заве­ту и по Ново­му Заве­ту, и, в част­но­сти, сре­ди про­че­го было это. Ну я, как один из лени­вых сту­ден­тов про­чи­тал, как Вы пони­ма­е­те, Еван­ге­лие от Мар­ка, оно самая корот­кое. И про­чи­тав его, совер­шен­но еще не уве­ро­вав, полу­чил впе­чат­ле­ние очень отчёт­ли­вое, что кни­га эта напи­са­на вовсе не зем­ным авто­ром, что у нее есть нечто, отли­ча­ю­щее ее по духу от любо­го худо­же­ствен­но­го про­из­ве­де­ния, что она изме­ня­ет твою душу очень быст­ро. Одно про­стое и быст­рое, лени­вое, празд­ное мое про­чте­ние про­из­ве­ло на меня очень серьез­ное впе­чат­ле­ние. После это­го была армия, я там мно­го все­го нави­дал­ся. При­е­хал, тем не менее, все еще «крас­ным» ате­и­стом, и даже в 1991 году, когда запре­ще­на была КПСС, я в нее всту­пил. И на про­тя­же­нии несколь­ких после­ду­ю­щих лет, где-то меж­ду 1991–1996 годом, изме­нял­ся. Изме­нял­ся в сто­ро­ну про­ща­ния с ате­из­мом, про­ща­ния с «крас­ным» миро­воз­зре­ни­ем и вступ­ле­ни­ем в миро­воз­зре­ние белое, и посте­пен­но­го, ска­жем. Вот мож­но всту­пать в воду веры рыв­ком, быст­ро ныр­нул – и ты там. У меня ниче­го тако­го не полу­ча­лось. Я акку­рат­нень­ко, каж­дый сан­ти­метр ногой про­щу­пы­вая – как по круп­ной галь­ке в море захо­дишь и ста­ра­ешь­ся ноги не оца­ра­пать. Очень дол­го увле­кал­ся фило­со­фи­ей экзи­стен­ци­а­лиз­ма, чуть не наизусть выучил ран­не­го Камю, «Тош­но­ту» Сарт­ра, Габ­ри­эль Мар­се­ля, и так далее, так далее, так далее… фило­со­фи­ей скеп­ти­циз­ма – это все не было инте­рес­но, близ­ко, но толь­ко одно­го – выхо­да из бес­смыс­ли­цы жиз­ни это не дава­ло никакого.

– Ско­рее под­чер­ки­ва­ло ее.

– Совер­шен­но вер­но. В сущ­но­сти, чему луч­шие фран­цуз­ские экзи­стен­ци­а­ли­сты учи­ли? Когда были моло­ды, они гово­ри­ли: насла­ждай­ся жиз­нью, насла­ждай­ся этим телес­но, душев­но, раз­го­во­ра­ми с дру­зья­ми, любо­вью, кра­со­та­ми при­ро­ды – да чем угод­но, вплоть до гедо­низ­ма. Но когда они ста­но­ви­лись постар­ше, начи­на­ли гово­рить, что вооб­ще-то и с людь­ми надо уметь ладить. А потом уж совсем в дрях­лом воз­расте, если они до него дожи­ва­ли, фак­ти­че­ски им хоте­лось уже пере­черк­нуть то, что они напи­са­ли в моло­до­сти, да не полу­ча­лось. Пото­му что напи­сан­ное в моло­до­сти самое яркое. На ста­ро­сти лет писа­тель ред­ко дела­ет по-насто­я­ще­му силь­ные, яркие обра­зы. Когда он ушел из моло­до­сти, из него и сила очень часто ухо­дит твор­че­ская. И после это­го мне попа­лась в руки кни­га отца Пав­ла Фло­рен­ско­го «Столп и утвер­жде­ние исти­ны». Там очень хоро­шо пока­зан про­цесс, когда чело­век, ищу­щий смыс­ла в этой жиз­ни, фак­ти­че­ски высо­вы­ва­ет­ся из воды и пыта­ет­ся паль­ца­ми, сди­рая ног­ти, заце­пить­ся за какую-то камен­ную сте­ну, отыс­ки­вая в ней тре­щин­ки – вдруг удаст­ся вый­ти нару­жу, – и ниче­го не полу­ча­ет­ся. И отец Павел уве­рил меня в том, что выход один – это Гос­подь Бог. Вот идешь к Богу, сама по себе доро­га и цель в этой доро­ге, и ты сам, в общем-то, иду­щий по этой доро­ге, тоже внут­ри себя име­ешь Бога. Я поти­хо­неч­ку, про­дол­жая так­же акку­рат­нень­ко выдер­ги­вая из моря ноги, при вся­ком слу­чае, когда что-нибудь такой болез­нен­ное под нога­ми попа­да­лось, дви­нул­ся в ту сто­ро­ну. Очень это все мед­лен­но про­ис­хо­ди­ло – к сожа­ле­нию, мне не к чести, вот ска­жем так, вокруг меня были люди, кото­рые были углуб­ле­ны в веру. Сла­ва Богу, они пыта­лись как-то меня уго­во­рить: дру­жок, ну ты обо всем этом гово­ришь, пишешь, ты вро­де веришь, но вера – это все, конеч­но, хоро­шо, но вера без Церк­ви тоже смыс­ла не име­ет, пото­му что Цер­ковь направ­ля­ет. И когда ты во внут­ри веры сам для себя выби­ра­ешь доро­гу, ты, в общем-то, руко­вод­ству­ешь­ся соб­ствен­ной волей и соб­ствен­ным, ска­жем так, само­мне­ни­ем, что тебе кажет­ся пра­виль­ным, туда ты идешь, и можешь сам себя креп­ко обма­нуть. Ну, хоро­шо. С одной сто­ро­ны, все пра­виль­но, и вро­де и надо кре­стить­ся. А с дру­гой сто­ро­ны, страш­но. Давай­те озву­чу сей­час страх, кото­рый, я думаю, пре­сле­ду­ет очень мно­гих людей перед крещением.

– Это важ­но, конеч­но. А что имен­но не дава­ло, что имен­но тормозило?

– А все доволь­но про­сто. Хри­сти­ан­ство, в част­но­сти, наша кон­фес­сия – пра­во­сла­вие, оно ста­вит узкие вра­та, и прой­ти через эти вра­та, боков не обо­драв, нель­зя. Это очень тре­бо­ва­тель­ная вера, очень. Понят­но, что нель­зя уби­вать, нель­зя лже­сви­де­тель­ство­вать, нель­зя сотво­рять себе куми­ра – мно­го чего нель­зя. Нель­зя смот­реть с вожде­ле­ни­ем на жен­щи­ну, кото­рая не явля­ет­ся тво­ей женой, тем более что-то там делать, нель­зя сквер­но­сло­вить, нель­зя лгать, нель­зя при­сва­и­вать себе лиш­нее нель­зя, таить в себе зло­бу и тем более рас­кры­вать ее, то есть подав­лять в себе гнев надо, и еще нель­зя обжор­ством зани­мать­ся. А я – посмот­ри­те на мой живот, до сих пор этим гре­шен. Нель­зя лиш­нее пить, нель­зя терять над собой кон­троль – в том смыс­ле что в тебе все-таки образ Божий. Ты образ Божий поте­рял, зна­чит, душе сво­ей повре­дил. Еще тыся­чи раз­ных «нель­зя», кото­рые, может быть, помель­че, но важ­ны. И ты, кре­стив­шись, обе­ща­ешь Богу: я дол­жен соблю­дать. Я дол­жен любить и ближ­них, и даль­них – всех. Ты в подав­ля­ю­щем боль­шин­стве слу­ча­ев, за исклю­че­ни­ем раз­ве что боль­ших свя­тых, это обе­ща­ние все рав­но нару­шишь, ско­рее все­го, ты нару­шишь его неод­но­крат­но. Может быть, ты его будешь нару­шать сот­ни и тыся­чи раз. Это прав­да. И ты идешь в Цер­ковь, ты идешь кре­стить­ся, у тебя очень боль­шое коле­ба­ние. Ты сам себя зна­ешь, и зна­ешь, что ско­рее все­го, запо­ве­ди будут тобой нару­шать­ся вре­мя от вре­ме­ни. И вот ты дума­ешь (давай­те ска­жем чест­но): а может все-таки попоз­же, когда воз­раст будет уже не тот, когда уже все эти гре­хи не будут настоль­ко заман­чи­вы, когда кра­са­ви­цы тебя сво­и­ми теле­са­ми не пома­нят, когда бешен­ство в рабо­те над соб­ствен­ной карье­рой и злость по отно­ше­нию к тво­им вра­гам про­сто из-за воз­рас­та при­ту­пят­ся – вот тогда, может быть, как-то тогда уже лег­че будет совла­дать с собой. Это очень боль­шой соблазн. Соблазн бояз­ни дать обя­за­тель­ства и соблазн бояз­ни того, что ты, дав их, нару­шишь. Вот соб­ствен­но, так все про­изо­шло в моей жиз­ни. Два чело­ве­ка, кото­рые мне помог­ли: один – мой друг, дру­гой – мой това­рищ. Пер­вый – Глеб Ели­се­ев, про­сто мол­ча при­вез мне кре­стик с горы Фавор (он был на Свя­той Зем­ле), поло­жил пере­до мной на стол и уда­лил­ся. А вто­рой – хоро­ший зна­ко­мый, когда-то това­рищ, Нико­лай Май­су­рян, выслу­шав все, ска­зал: «Друг, ты что себе поз­во­ля­ешь, ты что – хочешь насла­ждать­ся воров­ством, яро­стью, пре­лю­бо­де­я­ни­ем, пьян­ством до ста­ро­сти – вот таким ты хочешь быть чело­ве­ком?» По сути дела, это ведь прав­да: если ты боишь­ся иско­ре­нять в себе грех, то ты посте­пен­но в него погру­жа­ешь­ся. Хочешь выпи­вать – будешь пья­ни­цей; хочешь воро­вать– будешь уго­лов­ни­ком; хочешь изме­нять – будешь блуд­ни­ком. И чудо­вищ­но иска­жа­ет­ся твоя душа при этом, она каж­дый раз все лег­че тебя про­ща­ет. Немнож­ко согре­шил, ну ниче­го страш­но­го, ну давай в сле­ду­ю­щий раз поболь­ше, но тоже ведь не пре­дел. Ну лад­но, лад­но, там еще чуть-чуть поболь­ше… И ты уже не видишь, как сде­лал­ся без­об­ра­зен. Вот это-то и беда. Я, послу­шав Колю Май­су­ря­на, поду­мал: а ведь что я себе хочу? Я хочу быть нор­маль­ным чело­ве­ком, для кото­ро­го нрав­ствен­ность, для кото­ро­го закон, для кото­ро­го куль­ту­ра – это что-то зна­ча­щие кате­го­рии, или я хочу про­сто боль­ше себе поз­во­лять? И посте­пен­но полу­чи­лось так, что я зашел в цер­ковь, дого­во­рил­ся со свя­щен­ни­ком, пошел, да и кре­стил­ся. Это было зимой, Филип­по­вым постом 2001 года в Конь­ков­ской Тро­иц­кой церк­ви. И все про­изо­шло на удив­ле­ние спо­кой­но и орга­нич­но. Един­ствен­но, что я очень хоро­шо пони­маю людей, кото­рые идут туда в оди­ноч­ку, без вся­ких крест­ных отцов, без вся­ких това­ри­щей, зна­ко­мых, пото­му что все-таки вот в самый послед­ний час, в самые послед­ние пол­ча­са, в 15 минут перед кре­ще­ни­ем душа посто­ян­но испы­ты­ва­ет коле­ба­ния. Ты поче­му-то кажешь­ся себя неле­пым, каким-то смеш­ным чело­ве­ком, кото­рый при­шел неве­до­мо куда, ищет неве­до­мо чего. Оче­вид­но, есть какой-то внеш­ний источ­ник для того, что­бы вно­сить сму­ту в душу.

– Вооб­ще, иску­ше­ние, если чело­век взрос­лым, в зре­лом воз­расте при­ни­ма­ет кре­ще­ние – это доволь­но часто быва­ет, слу­ча­ют­ся какие-то иску­ше­ния, пре­пят­ствия – ино­гда внут­рен­ние, а ино­гда и внеш­ние, даже у чело­ве­ка, кото­рый идёт к купе­ли. Так что это дей­стви­тель­но такая чер­та, кото­рую нуж­но про­сто иметь в виду чело­ве­ку, кото­рый гото­вит­ся при­нять кре­ще­ние, и не сму­щать­ся этого.

– Да, совер­шен­но так. Тем, кто соби­ра­ет­ся кре­стить­ся, но все стес­ня­ет­ся: все неудоб­но что-то, все вре­ме­ни нет пой­ти, все рабо­та заеда­ет, все какое-то коле­ба­ние – я взрос­лый чело­век, всю жизнь был ате­и­стом, или про­сто не заду­мы­вал­ся об этом, а что това­ри­щи ска­жут, они будут ли сме­ять­ся, да я сам какой-то неле­пый… Вот послу­шай­те меня. Все это ложь. И вре­мя есть, и ниче­го смеш­но­го. И это един­ствен­ный достой­ный выход в этой жиз­ни. Не надо себя обма­ны­вать, пото­му что это не мы себя обма­ны­ва­ем, это, чест­но ска­зать, я думаю, что это бесы к нам при­хо­дят и нам моро­чат голо­ву. Мы дума­ем, что это наша воля, а это их воля нас куда-то там уво­дит. Нам хочет­ся думать, что мы сде­ла­ли выбор: вот отло­жим, вот не сей­час, а вот может, совсем не надо, или давай­те еще с кем-нибудь посо­ве­ту­ем­ся. На самом деле это не мы дела­ем выбор. Это дела­ет выбор то, что на нас вли­я­ет извне, и в нас ино­гда про­сто все­ля­ет­ся. Я не то, что верю в это – я про­сто знаю, я вижу, как это при­хо­дит к людям и как это муча­ет людей, как это само­го меня вре­мя от вре­ме­ни мучи­ло. Поэто­му не обма­ны­вай­те себя, про­сто иди­те и все отбрось­те – не то что сомне­ния – коле­ба­ния, – не сего­дня, не сей­час, не зав­тра… Сего­дня, сей­час! Вот это нор­маль­но. Про­сто в конеч­ном ито­ге, когда ты попал внутрь Церк­ви, попал внутрь веры, каж­дый новый шаг под­твер­жда­ет, что ты посту­пил пра­виль­но. И уже 15 лет про­шло, и я твер­до уве­рен, что посту­пил пра­виль­но, и твер­до уве­рен в том, что делал ошиб­ку, слиш­ком дол­го откла­ды­вая этот шаг. И в момент, когда на меня изли­ва­лась вода, я почув­ство­вал некое облег­че­ние. Мне ста­ло лег­ко, теп­ло, и даже весе­ло. Я после кре­ще­ния побла­го­да­рил Бога мыс­лен­но, что Он мне это раз­ре­шил, что Он меня сюда при­вел. И есть с тех пор, полу­ча­ет­ся так, что как при­хо­дишь на испо­ведь, как при­хо­дишь к при­ча­стию, все­гда одно и то же ощу­ще­ние – как буд­то тебя высти­ра­ли, выжа­ли и отгла­ди­ли. Чув­ству­ешь себя, ска­жем так, чистой, хоро­шо погла­жен­ной одеж­дой для души, ниче­го сверхъ­есте­ствен­но­го. Дру­зья за меня пора­до­ва­лись, в общем-то, в семье как-то ника­ких кон­флик­тов, скан­да­лов не слу­чи­лось, ниче­го худо­го не было, одно толь­ко хоро­шее, совер­шен­но спо­кой­ное такое кре­ще­ние, и совер­шен­но спо­кой­ный пере­ход на цер­ков­ный путь – уже не одной ногой, а дву­мя ногами.

Вот все же насчет кор­ней гре­хов. Давай­те ска­жем чест­но. Если чело­век мно­го пьян­ство­вал; если чело­век, ска­жем так, мно­го отно­сил­ся к жен­щи­нам не по-това­ри­ще­ски, и эти жен­щи­ны были не его жена – ну так что: внут­ри него все это пусти­ло кор­ни очень глу­бо­ко. И это ведь не шра­мы в душе, это гной­ни­ки, их надо лечить рас­се­че­ни­ем, то есть надо рас­ста­вать­ся с этим гре­хом, даже если при­хо­дит­ся испы­ты­вать колос­саль­ные муче­ния и боль. То есть если ты ложил­ся на ложе с жен­щи­на­ми, кото­рые не вен­ча­лись с тобой – про­сто не делай боль­ше это­го. В любой момент, вот сего­дня, в эту мину­ту, эту секун­ду ты можешь поста­вить барьер и ска­зать: да, я буду мучить­ся, но я это­го не буду делать, я боль­ше не лягу с ними, и все, ни с какой – ни с этой, ни с дру­гой. Отвы­кать, может, будет слож­но, но луч­ше отвык­нуть, пото­му что чем рань­ше, тем лег­че, чем поз­же, тем боль­ше боли.

– Здесь есть еще один момент, кото­рый я хотел бы доба­вить. Дей­стви­тель­но, это каса­ет­ся и гре­хов, и стра­стей, и ино­гда это каса­ет­ся каких-то идей нецер­ков­ных, кото­рые люди при­но­сят с собой в цер­ковь, как бы за собой тащат, и они так вот за них дер­жат­ся и не хотят от них отка­зать­ся. Им как буд­то кажет­ся, что, если они от это­го отка­жут­ся, это из сво­ей жиз­ни убе­рут, как буд­то они чего-то лишать­ся – лишат­ся части себя, или, что, убрав это, оста­нут­ся с какой-то пусто­той. В дей­стви­тель­но­сти, вот это все: и грязь гре­хов, и грязь каких-то вот заблуж­де­ний не обо­га­ща­ет нас, а засти­ла­ет перед нами то вели­кое, что Бог готов нам дать в нашей жиз­ни. И я со сво­ей сто­ро­ны, по сво­ей жиз­ни это вижу, по жиз­ни мно­гих, кого я знаю, да и по жиз­ни гостей нашей пере­да­чи, кото­рых уже доволь­но мно­го было: когда чело­век отка­зы­ва­ет­ся от того, что есть, что вот от чего Гос­подь его про­сит отка­зать­ся, тогда вме­сто это­го Гос­подь ему откры­ва­ет нечто гораз­до боль­шее. Тогда чело­век обре­та­ет сча­стье, может обре­сти сча­стье в Боге, и он обре­та­ет насто­я­щую пол­но­ту жиз­ни вза­мен того, что он брал, того сво­е­го, за что он хотел держаться.

– Да, это прав­да. Воцер­ко­в­ле­ние име­ет несколь­ко сло­ев, и ты посте­пен­но в него погру­жа­ешь­ся. Я не могу ска­зать, что я погру­зил­ся доста­точ­но глу­бо­ко, не могу этим похва­стать­ся, я такой обыч­ный сред­ний при­хо­жа­нин-захо­жа­нин. Но одно могу ска­зать твер­до. Дело в том, что, когда у тебя в голо­ве какие-то идеи, иду­щие в раз­рез с Хри­сто­вой верой, с уче­ни­ем Церк­ви – это зна­чит, что ты про­сто еще пла­ва­ешь на поверх­но­сти. Если ты пой­дешь чуть-чуть поглуб­же, ты полу­чишь и пони­ма­ние, и обод­ре­ние к тому, что от чего-то отка­зал­ся, но дей­стви­тель­но новое при­об­рел. Очень часто ты тешишь себя неко­ей фана­бе­ри­ей, счи­тая ее ори­ги­наль­но­стью. Вот у тебя есть какие-то фило­со­фи­че­ские зна­ния, у тебя есть какие-то зна­ния исто­рии Церк­ви, полу­чен­ные в тот момент, когда ты еще не кре­стил­ся. И ты ощу­ща­ешь, что видишь глу­бо­ко и пра­виль­но суть вещей. Ино­гда тебя Бог вра­зум­ля­ет очень смеш­но: ты про­сто поболь­ше почи­тал и понял, что ты ниче­го не знал. И твои зна­ния, когда ты полу­ча­ешь новую инфор­ма­цию, могут несколь­ко раз пере­вер­нуть­ся. А то, что дает Цер­ковь – это не ста­рое, не новое, не пере­во­ра­чи­ва­ю­ще­е­ся, а веч­ное и неиз­мен­ное, и здесь нику­да Пер­вые шаги или «Вот я, Гос­по­ди!». Рас­ска­зы нео­фи­та и здесь нику­да не нале­во, не напра­во, невоз­мож­но свер­нуть с это­го пути, пото­му что он чист и ясен, ты точ­но зна­ешь, куда идти пра­виль­но, толь­ко ино­гда сам себе меша­ешь. Вот, навер­ное, так обсто­ят дела. Тут, пони­ма­е­те, я очень непо­дат­ли­вое поле­но, я очень боль­шой скеп­тик. И мне, что­бы во что-то уве­ро­вать, нуж­но, навер­ное, в десять раз боль­ше уси­лий, чем кому бы то ни было. У меня, дей­стви­тель­но, скеп­ти­че­ский настрой ума. И при­ни­мая веру, я, напри­мер, сомне­вал­ся в каких-то дей­стви­ях Церк­ви: вот это хоро­шо, вот это нехо­ро­шо, а вот это­го зачем кано­ни­зи­ро­ва­ли? Там, напри­мер, были у меня когда-то боль­шие раз­мыш­ле­ния по пово­ду Нико­лая Вто­ро­го: ну зачем какой-то офи­ци­аль­ный шаг, совер­шен­но исто­ри­че­ски необос­но­ван­ный. Я про­фес­си­о­наль­ный исто­рик, док­тор исто­ри­че­ских наук. Через неко­то­рое вре­мя появ­ля­ют­ся опуб­ли­ко­ван­ные не так дав­но источ­ни­ки, появ­ля­ют­ся ста­тьи людей, кото­рые глу­бо­ко их ана­ли­зи­ро­ва­ли. И полу­ча­ет­ся то, что я отвер­гал нечто внут­ри Церк­ви из-за фана­бе­рии, из-за соб­ствен­но­го незна­ния, кото­рое воз­вел на уро­вень пони­ма­ния того, как дела­ет­ся исто­рия и уви­дел, что кано­ни­зи­ро­ва­ли Нико­лая Вто­ро­го абсо­лют­но адек­ват­но, есть все исто­ри­че­ские осно­ва­ния для это­го, и мисти­че­ские осно­ва­ния. Но более того, начал пони­мать, что, когда Цер­ковь нечто дела­ет, это через нее дела­ет Бог.

– Вот как раз для мно­гих людей, кото­рые со сто­ро­ны смот­рят на Цер­ковь, вооб­ще на веру, на веру­ю­щих людей и, когда они слы­шат нас, то они дума­ют, что вот Бог – это то, что про­сто чело­век себе при­ду­мал, ну какая-то идея Бога. Она может быть хоро­шая, она, может быть, чело­ве­ку помо­га­ет. Но я мно­го раз наблю­дал, что для неве­ру­ю­ще­го чело­ве­ка есте­ствен­но думать так, что у веру­ю­ще­го это про­сто какие-то опре­де­лен­ные идеи в голо­ве, ниче­го более. Я и по сво­е­му опы­ту знаю, но думаю, что и в Вашем опы­те были при­ме­ры, когда Вы явно виде­ли дей­ствие Божие в вашей жиз­ни, что-то, что не про­сто нахо­ди­лось в Вашем уме, но то, что уже из обсто­я­тельств вашей жиз­ни было вид­но, как дей­ствие осо­бо­го про­мыс­ла Божия, может быть, даже и чудес­но­го про­мыс­ла Божия. Дово­ди­лось ли Вам с таким сталкиваться?

– Да, отец Геор­гий, дово­ди­лось. На меня как на Фому неве­ру­ю­ще­го, Гос­подь истра­тил несколь­ко боль­ших чудес. Навер­ное, неболь­шо­му евро­пей­ско­му наро­ду хва­ти­ло бы для того, что­бы кре­стить­ся всем оптом и не раз­мыш­ляя. А у меня, вот, и после кре­ще­ния при­шлось на меня чуде­са тра­тить для того, что­бы укреп­лять в этой жизни.

– Какие, например?

– Ну, ска­жем так, вот как-то раз, в самом нача­ле кре­ще­ния, 15 лет назад, в дро­вя­ном сарае у сест­ры моей пра­баб­ки под Моск­вой я нашел ико­ну. Каж­дый год все дро­ва идут в топ­ку– все абсо­лют­но, пото­му что твёр­до рас­счи­та­но, что они долж­ны согреть печь толь­ко таким обра­зом. Во-пер­вых, как в дро­вах ока­за­лась ико­на? А во-вто­рых, поче­му она не сго­ре­ла? Давай­те попро­бу­ем попро­сить ате­и­ста объ­яс­нить и най­ти все сто спо­со­бов, как, каким обра­зом ико­на ока­за­лась в дро­вах. Ну, в общем, мож­но, конеч­но, най­ти какую-то слу­чай­ность, но слу­чай­ность менее прав­до­по­доб­на, чем в дан­ном слу­чае. Суще­ству­ет в Церк­ви память о вели­ком про­по­вед­ни­ке и све­тиль­ни­ке мона­ше­ства отце Иоанне Кре­стьян­кине из Пско­во-Печер­ско­го мона­сты­ря. Когда он умер, по теле­ви­зо­ру пока­зы­ва­ли доку­мен­таль­ный фильм о его жиз­ни, доволь­но боль­шая была пере­да­ча. И я заду­мал­ся тогда о стар­цах. Соб­ствен­но, Гос­подь им дает пра­во и воз­мож­ность настав­лять людей. Что, в сущ­но­сти, дела­ет ста­рец? При­хо­дит к нему чело­век и гово­рит: как мне делать, как мне посту­пать? Ста­рец послу­шав его, убеж­да­ет­ся, что чело­век все­гда дела­ет одно и то же. Ему Бог перед гла­за­ми дер­жит таб­лич­ку на белой бума­ге огром­ны­ми баг­ро­вы­ми бук­ва­ми «надо посту­пить вот так!» Чело­век видит ее, раз­би­ра­ет, он зна­ет, как ему надо посту­пить, но все рав­но не дела­ет. Вот он при­хо­дит к стар­цу для того, что­бы ста­рец ему вслух про­чи­тал эту таб­лич­ку и ска­зал: вот надо вот так делать. Мы все зна­ем, как надо посту­пать – все до еди­но­го. Мы все раз­ли­ча­ем доб­ро и зло, кро­ме сума­сшед­ших. И все уве­ря­ем себя, что если я не поступ­лю как надо, то это, может быть, и ниче­го. Ну, вот я в этот момент обра­тил­ся к покой­но­му отцу Иоан­ну Кре­стьян­ки­ну, пред­ста­вил себе, что я при­хо­жу к нему мона­стырь и думаю: а какой бы вопрос ему задать, в чем наста­вить? А потом сам пони­маю, что какой вопрос, если он уже ответ зна­ет. Я гово­рю мыс­лен­но: «Отец Иоанн, ска­жи мне, что непра­виль­но и что пере­де­лать? Жизнь моя напол­не­на печа­лью, под­ска­жи мне самое глав­ное!» Ну и услы­шал голос, кото­рый мне гово­рит: не ссорь­ся с женой. Дей­стви­тель­но, совет, кото­рый вро­де бы прост, лежит на поверх­но­сти, но пока ты его соблю­да­ешь, в тво­ей жиз­ни все хоро­шо. Дру­гой слу­чай. Мне при­шлось очень дол­го болеть, и очень тяже­ло болеть, очень непри­ят­но это было, посколь­ку мне при­хо­дит­ся посто­ян­но рабо­тать, и гра­фик работ крайне жест­кий, болезнь выби­ва­ет меня из колеи, отди­ра­ет меня от тыся­чи дел, и не толь­ко то пло­хо, что тем­пе­ра­ту­ра у тебя, что-то болит внут­ри, – пло­хо то, что ты нера­бо­то­спо­со­бен, и это очень тяже­ло. И вот я одна­жды пошёл в цер­ковь на Вала­ам­ском подво­рье в Москве будучи тяже­ло боль­ным. И думаю, что если испо­ве­ду­юсь и при­ча­щусь, болезнь отсту­пит, я в это верю. Ну, меня испо­ве­до­ва­ли, а потом свя­щен­ник и гово­рит: зна­е­те, у нас не при­ня­то в церк­ви. У нас раз­де­ле­ны эти два таин­ства: испо­ведь вече­ром, при­ча­стие утром. Я взмо­лил­ся: «Чест­ной отец, ну, пожа­луй­ста, раз­ре­ши­те!» Я уве­рен, что если я сей­час при­ча­щусь, ника­кой болез­ни боль­ше не будет. Ну, он потом поду­мал и поми­ло­серд­ство­вал, и раз­ре­шил подой­ти к при­ча­стию. После при­ча­стия я еще до дома не дошел, как был здо­ров. Совсем недав­но мне при­шлось съез­дить с рус­ской деле­га­ци­ей тако­го полу-дипло­ма­ти­че­ско­го, полу-куль­тур­но­го свой­ства на ост­ров Лем­нос. И на про­тя­же­нии пер­вых дней у меня было тяже­лей­шее дав­ле­ние, и было крайне тяже­ло участ­во­вать в общих делах. В один из дней мы отпра­ви­лись в город Муд­рос, в тамош­нюю собор­ную цер­ковь на литур­гию. Была позд­няя литур­гия, я стою в хра­ме, чув­ствую, что сей­час я бряк­нусь на пол, будет очень сквер­но, пото­му что мы не про­сто так при­е­ха­ли, мы не тури­сты – мы офи­ци­аль­ные лица, пред­став­ля­ем Рос­сию, и это будет позор­но и некра­си­во. Ко мне при­хо­дят мыс­ли в голо­ву: «Хоро­шо бы Гос­подь сде­лал так, как в про­шлый раз!» Нача­лась Литур­гия вер­ных сло­ва­ми «огла­шен­ные, изы­ди­те» – в этот момент боль моя про­шла, и я чув­ство­вал себя весь осталь­ной Лем­нос несколь­ко дней пре­крас­но, про­сто как огур­чик, хотя мне каза­лось, что еще немно­жеч­ко, и меня из это­го хра­ма будут выно­сить. Объ­яс­нить это каким-нибудь само­вну­ше­ни­ем, сте­че­ни­ем обсто­я­тельств, слу­чай­но­стя­ми, тем, что я себе это вну­шил, невоз­мож­но. Дело в том, что я до край­но­сти раци­о­наль­ный чело­век. То есть, я уже гово­рил, ни во что не верю, пока не потро­гаю рука­ми, не пощу­паю. Вот нуж­но было, что­бы все эти явле­ния про­изо­шли совер­шен­но явствен­но и твер­до, так, что­бы этот голос был дей­стви­тель­но не мой, а отца Иоан­на. Так, что­бы эта ико­на нашлась в месте, где она не мог­ла быть ни при каких обсто­я­тель­ствах – ну кто ико­ну дер­жит в дро­вя­ном сарае? Нуж­но было, что­бы эта болезнь ото­шла безо вся­ко­го сле­да, в одну секун­ду она ото­шла безо вся­ко­го сле­да, в одну секун­ду. Я не все пере­чис­лил, у меня было доста­точ­но дру­го­го. Я хотел бы сей­час закон­чить радост­но, тем, что с тех пор я такой заме­ча­тель­ный хри­сти­а­нин, а закон­чу пла­чев­но. Несмот­ря на то, что мне Бог дал очень мно­го я хри­сти­а­нин тре­тье­го сор­та, барах­ло, а не хри­сти­а­нин. Я очень ста­ра­юсь как-то изба­вить­ся от неко­то­рых гре­хов, но кор­ни-то креп­ко сидят, и неко­то­рые из них до сих пор не исправ­ле­ны. Не самое страш­ное, может быть, самые тяже­лые ушли от меня, сла­ва Богу. Но кое-что вот сидит: на брю­хо посмот­ри­те это грех чре­во­уго­дия, он во мне, навер­ное, самые креп­кие кор­ни пустил. Ну, вот так.

– Дмит­рий Михай­ло­вич, хотел так­же затро­нуть немно­го еще тему с Вами, как с исто­ри­ком. В послед­ние годы – может, она, конеч­но, и рань­ше еще была, еще и при совет­ской вла­сти была, но сей­час как-то это воз­вра­ща­ет­ся, – вот такие мыс­ли, идеи о том, что на самом деле Цер­ковь не такую уж и боль­шую роль ока­зы­ва­ла на нашу исто­рию, на ста­нов­ле­ние нашей стра­ны и наше­го наро­да, и на самом деле эта роль пре­уве­ли­че­на. Мно­го-мно­го в этом духе чего гово­рят, чуть ли не сво­дя ее даже к нулю. Вот с Вашей точ­кой зре­ния как исто­ри­ка: насколь­ко адек­ват­ны эти пред­став­ле­ния или неадек­ват­ны, если вкрат­це? Понят­но, что мы подроб­но на таком лек­ци­он­ном уровне не можем сей­час это обсу­дить, но про­сто Ваше лич­ное мне­ние как ком­пе­тент­но­го в этой обла­сти чело­ве­ка, пото­му что как раз спе­ци­а­ли­зи­ру­е­тесь по исто­рии нашей страны.

– Цер­ковь – это вели­кий циви­ли­за­тор Рос­сии. И если бы не было веры, мы до сих пор оста­ва­лись бы дика­ря­ми. Я чув­ствую себя рус­ским пра­во­слав­ным чело­ве­ком доста­точ­но уве­рен­но. И как исто­рик хочу ска­зать, что если бы Русь каким-то непри­ят­ным обра­зом избе­жа­ла кре­ще­ния, оста­ва­лась бы в язы­че­стве, то, ско­рее все­го, не было бы у нас такой кра­си­вой вели­че­ствен­ной исто­рии, какая у нас была. И ещё один важ­ный момент. Вре­мя от вре­ме­ни я слы­шу воз­гла­сы о том, что Рос­сия – это ази­ат­ская стра­на, Рос­сия – это евро­пей­ская стра­на, и вот Рос­сия – это нечто колеб­лю­ще­е­ся меж­ду Ази­ей и Евро­пой, 60 % того, 40 % дру­го­го, соот­но­ше­ние меня­ет­ся. Да ниче­го подоб­но­го! Рос­сия – это не Евро­па и не Азия . Это само­сто­я­тель­ная сущ­ность, эту самую само­сто­я­тель­ность нам дает преж­де все­го пра­во­сла­вие, кото­рое мы при­ня­ли – и в госу­дар­ствен­ном смыс­ле, в эко­но­ми­че­ском, и в нрав­ствен­ном мы отдель­ны, и от ази­ат­ско­го мира, и от евро­пей­ско­го. Мы дру­гое. И в этом, может быть, наша цен­ность и состо­ит. Мы, может быть, пом­ним луч­ше всех те заве­ты, кото­рые были полу­че­ны изна­ча­ла при сотво­ре­нии мира, и за это, в общем-то (не хочу упо­треб­лять сло­во «гор­дить­ся» – пло­хое сло­во), и по это­му пово­ду мож­но радо­вать­ся тому, что нам доста­лась такая дра­го­цен­ность, мы явля­ем­ся ее хра­ни­те­ля­ми. Вот, соб­ствен­но, что такое цер­ковь, что такое вера для Руси.

– Послед­ний вопрос: насколь­ко я знаю, в прин­ци­пе, когда чело­век уже в созна­тель­ном воз­расте при­хо­дит к вере и при­хо­дит при этом, ска­жем так, не про­сто скры­вая этот факт, как-то счи­тая, что это там сугу­бо мое. Я знаю, что Вы не скры­ва­е­те, что Вы пра­во­слав­ный хри­сти­а­нин, и не сты­ди­тесь это­го, и Ваши кол­ле­ги зна­ют это – не чув­ство­ва­ли ли Вы какое-то дав­ле­ние со сто­ро­ны той части Ваших кол­лег, кото­рые, может быть, не раз­де­ля­ют и может быть, в чем-то не одоб­ря­ют Ваш выбор?

– Ну, ино­гда и немнож­ко. Здесь, зна­е­те, я бы не пре­уве­ли­чи­вал это­го. Рос­сия сей­час в очень боль­шой сте­пе­ни пра­во­слав­ная стра­на. И когда про­ис­хо­дят спо­ры, когда ока­зы­ва­ют­ся попыт­ки дав­ле­ния – ну, что же, это место, в кото­ром надо вести борь­бу. Если ты хри­сти­а­нин, при тебе уни­жа­ют твою веру, твою Цер­ковь – отста­и­вай и то, и дру­гое. Отста­и­вай, Бог за тво­ей спи­ной, Он тебе помо­жет. И когда про­ис­хо­дит нечто подоб­ное на моих гла­зах, я ста­ра­юсь делать так, что­бы эта ситу­а­ция была исправ­ле­на, пото­му что она невер­на. На мой взгляд, Рос­сия со все­ми, допу­стим, издерж­ка­ми и ошиб­ка­ми ста­но­вит­ся с каж­дым годом более пра­во­слав­ной стра­ной. Ино­гда гово­рят, что вот в нача­ле 90‑х– кон­це 80‑х, сколь­ко было душев­но­го пыла, жара, а сей­час все погру­зи­лось в какую-то рути­ну. Да ниче­го подоб­но­го, не погру­зи­лось! Про­сто, ска­жем так, пра­во­сла­вие не обя­за­тель­но какая-то яркая, стре­ми­тель­ная, эмо­ци­о­наль­но насы­щен­ная вой­на. Пра­во­сла­вие в нор­маль­ном виде про­ни­зы­ва­ет быт от при­ча­стия и до жар­ки кот­ле­ток на домаш­ней кухне; от, ска­жем, какой-то забо­ты о детях вплоть до ста­тьи в фило­соф­ском жур­на­ле. И сей­час у нас отно­си­тель­но спо­кой­ный пери­од. Надо радо­вать­ся, надо рас­ши­рять пре­де­лы пра­во­сла­вия на том месте, где ты нахо­дишь­ся. Надо звать людей в цер­ковь, надо спо­рить с теми, кто пра­во­слав­ное миро­ви­де­ние отри­ца­ет, счи­та­ет какой-то дря­нью. Нуж­но чув­ство­вать в себе силы для того, что­бы давать отпор тем, кто хри­сти­ан­ство хулит, и тем, кто цер­ковь ста­вит ни вот что. Надо чув­ство­вать себя в этом смыс­ле абсо­лют­но спо­кой­но. Цер­ковь наша столь силь­на, что ее не одо­ле­ют вра­та адо­вы. Бог наш – Един­ствен­ный и Истин­ный. Брань эта неви­ди­мая идет на про­тя­же­нии мно­гих веков, и закон­чит­ся все новой зем­лей и новым небом. Так чего ж печа­лить­ся, все хоро­шо, у нас весе­лая вера!

– Спа­си­бо боль­шое, Дмит­рий Михай­ло­вич, за Ваше сви­де­тель­ство, за Ваш рас­сказ. Желаю помо­щи Божи­ей в Вашем духов­ном воз­рас­та­нии. Хотел бы напом­нить нашим зри­те­лям о том, что вы може­те при­сы­лать ваши вопро­сы, заме­ча­ния, ком­мен­та­рии на наш элек­трон­ный адрес. Помо­щи Божи­ей всем. Хра­ни вас Господь.

 

Веду­щий – иерей Геор­гий Максимов

Гость – Дмит­рий Михай­ло­вич Воло­ди­хин, писа­тель, историк

Видео-источ­ник: Теле­ка­нал СПАС

Print Friendly, PDF & Email

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки