Служение в тюрьме требует от пастыря противоположных качеств: опытности, умения не попасться на хитрости и уловки. Но в то же время искренности, простоты, а самое главное – доверия. Как объединить эти крайности? Пыталась понять в беседе со священником Игорем Новиковым, который уверен – без доверия все напрасно.
Исцеление души и тела
Лечебно-исправительное учреждение №3 в г. Боровичи – самая старая колония в Новгородской области. В 1939 году приказом НКВД было создано Управление строительства ГЭС на реке Мста, исправительно-трудовой лагерь при нем. Количество заключенных в то время поражает – 40 000, больше, чем население самого города. Война внесла свои коррективы – ГЭС так и не построили, в лагерь присылали военнопленных. Позже, в 1965 году, здесь открывают межобластную колонию для лечения осужденных, больных туберкулезом. Лечебным заведением она остается и по сей день.
За сухими цифрами – смена эпох, изменение отношения к заключенным. «Сегодня колония к ним на 180 градусов повернулась, все стало намного гуманнее. Мы входим в комиссию, которая следит за соблюдением прав. Ведь так откровенно, как священнику, заключенные никому о своих проблемах не расскажут. Стараемся им помочь», – рассказывает руководитель отдела по тюремному служению Боровичской епархии иерей Игорь Новиков.
На протяжении 10 лет он – настоятель храма великомученика Пантелеимона Целителя, построенного в колонии еще в 1998 году – первым в Новгородской епархии. Забота о храме – личное и сердечное дело священника, он не только богослужения здесь совершает, но и крышу кроет и красит. Вместе со своими прихожанами, конечно. Которые хоть и приходят в храм в сопровождении сотрудников колонии, но делают это по доброй воле.
– Отец Игорь, получилось ли при храме создать общину?
– Конечно, есть небольшой костяк – моя опора. Вот сейчас они заканчивают покраску храма. На богослужения по-разному ходят: то больше, то меньше. Они ведь то на работе, то в больнице. Но те, кто входит в нашу общину, в храм приходят регулярно, не только в дни богослужений. Ежедневно читают утренние и вечерние молитвы.
У нас при храме большая библиотека, ее регулярно пополняем новыми книгами. Заключенные берут почитать Библию, Евангелие, Закон Божий, художественные книги.
В тюрьме свои законы, свои понятия, но Церковь – нейтральная территория, где все равны. Да и какое превозношение может быть, когда мы все грешим, а значит, нарушаем Божий закон? Об этом отец Игорь не устает говорить своим прихожанам. Господь пришел к нам не доказывать Свою невиновность или обижать нас. Он пришел спасти – каждого, кто пожелает.
Слышат ли осужденные за серьезные преступления люди своего пастыря? Верят ли ему?
– С ними можно договориться, если они чувствуют, что ты сам радеешь о деле Божием, – делится опытом отец Игорь. – Если ты пришел, службу оттарабанил – всем спасибо, все свободны, – они с тобой и общаться-то не захотят. А общения им больше всего не хватает. Там нет возможности устроить полноценную воскресную школу. Но духовное общение у нас есть, после службы всегда разговариваем.
Им не сразу становится понятным Священное Писание. Вот когда ты делишься личным опытом, это другое дело. Как Господь мне помог, как прикоснулся к моему сердцу, чтобы я восстал из греховного пепла и пошел путем исправления? Что я делаю, чтобы подавить греховные страсти? Всегда им говорю: без Причастия, без помощи Божией справиться с собой нельзя.
В беседе со священником узнаю неожиданный факт. В ХХ веке в заключении было много священников, которые сидели за веру. Они пользовались духовным авторитетом, ввели внутренние заветы нравственности. Это осело, хотя, конечно, и трансформировалось в тюрьме.
«Сейчас у нас староста храма из бывших смотрящих. Он имеет авторитет среди заключенных. Для него по-настоящему важно, что в храме происходит, всегда мне звонит, спрашивает про расписание богослужения», – говорит отец Игорь. Вспоминает, как повенчал старосту с его законной супругой. Она ждет его из заключения, растит сыновей, которые ходят в храм, помогают в алтаре. Батюшка поддерживает эту семью – молитвой, советами.
Важно помочь человеку
Отец Игорь – не прекраснодушный мечтатель, скорее он оптимистичный реалист. «Мне сотрудники часто говорят: что вы с ними возитесь, они же не исправятся все равно? А я уверен: нужно верить в человека. Они искренне каются, да так порой, что мы на свободе так не умеем. Переживают за свою семью, чувствуют вину перед близкими. Нельзя от них отрекаться», – убежден пастырь.
Он вспоминает случай поистине библейский, по крайней мере, по духу. Как пришлось ему однажды звонить родителям своего прихожанина, которые общаться с ними отказывались. А он исповедовался, причащался, в храме помогал. «Говорю им: вы своего ребенка не хороните. Он очень хороший человек, хотя и оступился, побывал в таких ситуациях, в которых нам не дай Бог побывать. Вы же не отрекайтесь от сына, это же ваша кровь. И они написали ему, потом созвонились. Мать умерла, не дождавшись встречи, а отец дождался. Сергей освободился по болезни, приехал в родной дом, повидался с папой и практически на следующий день умер».
Бывает, что человек выходит из тюрьмы и снова попадает в нее. Но это не показатель его неисправимости, испорченности. Просто ему жить негде, все связи с внешним миром потеряны. Да и попал-то он на эту дорогу часто потому, что вырос в неблагополучной семье.
– Сейчас и в Москве, и в Санкт-Петербурге строят центры ресоциализации заключенных, у нас пока, к сожалению, нет. А ведь это так важно – помочь человеку, который не умеет жить на свободе. Ведь за его душу идет борьба, часто враг рода человеческого подталкивает его к старым пагубным пристрастиям, чтобы в конце концов довести до самоубийства. Это его главная цель.
Бывает, они приходят ко мне уже после освобождения: «Батюшка, я Вас знаю. Я в тройке сидел». «А почему в храм не ходил?» «Да не доверяю я вам, никому не доверяю».
В поисках спасения
Вопрос доверия очень щепетильный. Вот почему, когда предложили сделать пастырей сотрудниками, штатными помощниками администрации исправительных учреждений, все тюремные священники единогласно отказались. Хотя, как признает отец Игорь, посещать колонию было бы легче, можно было бы там дольше находиться. Но – «нам же заключенные верить перестанут, скажут: я к тебе на исповедь не пойду. Храм будет пуст. И тогда зачем все это?»
– Заключенные просят как-то помочь, может, передать что-то?
– В основном – записки на богослужение. Мы их регулярно с ними пишем. Бывает, как в случае с Сергеем, просят с родственниками связаться, поговорить. А так – там же режим, ограничения.
– А Вы с прихожанами городского храма Всех святых что-то им передаете?
– Конечно, люди видят в них обездоленных, несчастных. Несмотря ни на что. Заранее объявляю, когда поеду. Кто-то передает носки, продукты, кто-то деньги дает, чтобы я мог что-то купить. Привозим Рождественские, Пасхальные подарки. Стараемся поддержать.
В завершение задаю вопрос, который возникает с самого начала беседы:
– Что Вам там, в тюрьме, дарит надежду?
– Я верю в них. Потому что человек – это создание Божие. И Бог ищет, как каждого человека спасти. Я это знаю. Сколько мы шагов делаем, убегая от Бога? А спасает один шаг – покаяние. Вот ты бежал, бежал, споткнулся, упал. А камень преткновения – это Христос. Обернулся: «Господи, где Ты?» «Да вот Я, здесь. Иди, и Я успокою тебя».
И я вижу в них это – они хотят измениться. Получается ли у них это или нет, зависит и от нас, священников, от окружающей среды, но прежде всего от них самих. Многие крестятся там, два-три раза я там венчал. И для них это было очень важно, они, может, больше нашего все понимают.
Мы ведь привыкаем к храму, к богослужению, к свободе, разговоры можно во время службы услышать. А там – благоговейная тишина, служишь в храме будто один, только во время общего пения молитв их и услышишь.
Благодарю отца Игоря и за ответ, и за урок. Нужно верить в человека, не бояться верить. И тогда в ответ получишь доверие, способное творить чудеса исцеления.
Комментировать