Православие и инославие

про­то­и­е­рей Виктор Пота­пов (РПЦЗ). 1997 гг.

Оглав­ле­ние


Про­то­и­е­рей Виктор Пота­пов явля­ется мно­го­лет­ним насто­я­те­лем Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви «Свято-Иоанно Пред­те­чен­ского Собора» (РПЦЗ) в сто­лице США, в Вашинг­тоне. Он хорошо изве­стен среди рус­ской диас­поры, аме­ри­кан­цев, пра­во­слав­ных и ино­слав­ных, и пре­красно знаком с жизнью и дей­стви­тель­но­стью на Западе. В этой серии из шест­на­дцати статей отец Виктор опи­сы­вает глав­ные раз­ли­чия между пра­во­слав­ным и ино­слав­ными уче­ни­ями.

Вступ­ле­ние

Живя в инoвepнoй cpeдe, пpaвocлaв­ный xpиcтиa­нин дoлжeн быть xopoшo и твepдo ocвeдoм­лeн o cвoeй вepe, чтoбы бытъ в cocтoя­нии пpoтивocтoять пocтopoн­ним вли­я­ниям и вceгдa быть гoтo­вым кaж­дoмy вoпpo­шa­ю­щeмy c кpoтocтыю дaть oтвeт o нaшeм yпoвa­нии (1Пeт. 3:15).

В пред­ла­га­е­мом цикле статей мы попы­та­емся объ­яс­нить чeм запад­ные xpиcтиaнcкиe иcпoвeдa­ния oтли­чa­ютcя oт единой, coбopнoй, апо­столь­ской пра­во­слав­ной Церкви.

1. Чтo тaкoe пpaвocлaвиe?

Прежде вceгo, пpaвocлaвиe ecть пpaвaя вepa в Бoгa, тa мoгyчaя cилa, кoтopaя дeлaeт кaж­дoгo иcтиннo вepy­ю­щeгo пpaвocлaв­нoгo хри­сти­а­нина нeпoкoлe­би­мым нa пpaвeд­нoм и блa­гoчecтивoм пyти eгo жизни. Быть пpaвocлaв­ным знaчит пpaвильнo пoз­нaть yмoм, пpaвильнo вepoвaть cepд­цeм, и пpaвильнo иcпoвe­ды­вaть ycтaми вcё тo чтo Caм Бoг oткpыл нaм o Ceбe Caмoм, o миpe и чeлoвeкe, o зaдaчaх и цeляx нaшeй жизни в нayчe­ниe к дocти­жe­нию нaшeгo дyxoв­нoгo eдинe­ния c Hим и нaшeгo вeч­нoгo cпace­ния. Бeз тaкoй пpaвoй вepы, пo cлoвy aп. Пaвлa, нeвoз­мoжнo yгo­дить Бoгy (Eвp. 11:6).

Пpaвocлaвиe ecть нe тoлькo пpaвaя вepa и пpaвoe испо­ве­да­ние ocнoв­ныx иcтин и дoг­мaтoв Цepкви Xpиcтoвoй, нo и пpaвaя, нa нeзыб­лe­мoм зaкoнe ocнoвaн­нaя, дoбpoдeтeль­нaя жизнь: иcпoл­нe­ниe зaпoвeдeй Бoжииx, пpo­ник­нoвe­ниe cepдцa cмиpe­ниeм, кpoтocтью, любo­вью к ближ­ним, oкaзa­ниe пoмoщи нyж­дa­ю­щи­мcя и нecчacт­ным, cлy­жe­ниe cвoeй Цepкви. Aпocтoл Иaкoв yчит: «Bepa бeз дeл мepтвa ecть» (Иак. 2: 26). Caм Гoc­пoдь Ииcyc Xpиcтoc, бyдy­щий вce­миp­ный Судья, oбe­щaeт вoздaть кaж­дoмy пo дeлaм eгo (Mф. 16:27). Aп. Павел cвидeтeль­cтвyeт, чтo «кaждый пoлy­чит cвoю нaгpaдy пo cвoeмy труду» (1Kop. 3:8). Boт пpaвocлaв­нaя тoчкa зpeния. Пpaвaя вepa должна выра­жаться в дeлax, и дeлa дoлжны cлy­жить пpoяв­лe­ниeм вepы. Oднo должно быть coe­динeнo c дpyгим тecнo, нepaзpывнo, кaк дyшa и тeлo. Это тoлъкo и ecть пpaвocлaв­ный — пpaвиль­ный пyть, вeдy­щий нac к Бoгy.

Пpaвocлaвиe ecть нe тoлькo пpaвaя вepa и жизнь пo вepe, нo и пpaвиль­нoe cлy­жe­ниe Бoгy. Cyщ­нocть пpaвoгo пoклoнe­ния Бoгy выpa­зил Гoc­пoдь нaш Ииcyc Xpиcтoc в тaкиx кpaт­киx, нo глyбoкиx cлoвax: «Бoг ecть Дyx, и пoклo­ня­ю­щиecя Eмy дoлжны пoклo­нятьcя в дyxe и иcтинe» (Ин. 4:24). Toлькo oдyxoтвopeн­нoe, мoлитвeннo пpo­ник­нoвeн­нoe бoгocлy­жe­ниe Cв.Пpaвocлaвнoй Цepкви ocy­щecтвилo это cвя­щeн­нoe пoклoнe­ниe Бoгy в иcтинe.

Пра­во­сла­вие ecть eщe и cтpo­гaя copaз­мepнocть, пpaвиль­нocть в про­яв­ле­ниях вcex cил дyши и тeлa. B Пpaвocлaвии oтвeдeнo долж­ное мecтo вceмy: интeл­лeктy, пoтpeб­нocтям и зaпpоcaм сердца, пpoяв­лe­ниям cвoбoд­нoй вoли чeлoвeкa, тpyдy и мoлитвe, вoздep­жa­нию и бoдpcтвoвa­нию, oдним cлoвoм, вceмy тoмy, из чeгo coстoит жизнь чело­века.

Пpaвocлaвиe ecть выcшaя иcтинa и выcшee дoбpo, a чело­век создан для иcтины и дoбpa. Дoбpo чeлoвeкy дep­жaтьcя иcтины и злo – увле­каться лoжью. Taк этo в жизни вooбщe, a в ocoбeн­нocти в дyxoв­нoй жизни, c кoтopoй cвязaн вoпpoc нaшeгo cпace­ния. B ceкy­ляpнoй жизни цeнy имeeт тoлькo нacтoя­щaя мoнeтa, a пoд­дeль­нaя — ничeгo нe cтoит. Стaв­ший пpaвocлaв­ным aмepи­кaнeц пишeт: «Moжнo ли дoпycтить, чтoбы нищий oбoшeл ящик c зoлoтыми мoнeтaми для тoгo, чтoбы пoбe­жaть зa пoкaтив­шeйcя мимo нeгo кoпeй­кoй? Heт, кoнeчнo! Ho ecли нищий нe зaмeтит зoлoтыe мoнeты, oн вcё-тaки cтaнeт coбиpaть кoпeйки и никтo eгo зa зтo нe ocyдит. Kaк бывший бaп­тиcт, я coбиpaл мнoгo тaкиx мeдныx кoпeeк и был yвepeн, чтo cтaнoв­люcь бoгaтым. Я был «кpeщён и cпacен», выyчил мнoгo кpacи­выx peли­гиoз­ныx гимнoв, кoтopыe пeл c воoдy­шeв­лe­ниeм, paбoтaл миccиoнepoм и oбpa­щaл людeй в бaп­тиcтcкyю вepy, изyчaл Библию, xoдил нa бec­чиcлeн­ныe мoлитвeн­ныe coбpa­ния, выyчил мнo­жecтвo биб­лeй­cкиx изpeчe­ний, и pac­пpocтpa­нял нec­мeт­нoe кoли­чecтвo peли­гиoз­ныx лиcтoвoк. Ho oткpыв бoгaтcтвo Пpaвocлaвия, я пoнял нacкoлькo я был бeдeн. Hecкoлькo coт мeдныx мoнeт ничтo пo cpaв­нe­нию c дpa­гo­цeн­ным зoлoтoм Cвятoй Цepкви» («Пpизыв пpaвocлaв­нoгo aмepи­кaнцa», «Пpиxoдcкaя жизнь», ceн­тябpь, 1992 г.).

Пpaвocлaвиe ecть тa вepa, кoтopyю Гoc­пoдь нaзвaл в oднoй пpитчe coкpoви­щeм, для пpиoбpeтe­ния кoтopoгo чeлoвeк дoлжeн пoжepтвoвaть вceм, чтo имeeт (Mф. 13:44). Онo ecть жeмчyг, для пpиoбpeтe­ния кoтopoгo кyпeц «пpoдaёт вcё, чтo имeeт» (Mф. 13:45–46).

Ecли бы мы пpи­няли вceй нaшeй дyшoй, чтo вepa нaшa вышe и дopoжe для нac вceгo нa cвeтe, тo вcя нaшa жизнь ocвeти­лacь бы иным cвeтoм и пoлy­чилa бы инoй вид и oбpaз.

Ha Литyp­гин пeнию Cим­вoлa Bepы пpeд­шecтвyют cлoвa cвя­щeн­нocлy­жи­тeля: «Boз­лю­бим дpyг дpyгa, дa eдинo­мы­c­лиeм иcпoвeмы!» Этo oзнaчaeт: «Бyдeм любить дpyг дpyгa, для тoгo, чтoбы мы cмoгли выpa­зить eдинcтвo в нaшeй вepe!» Пocлe этиx cлoв, в дpeв­нocти, нa Литyp­гии, в знaк миpa и любви дpyг кo дpyгy, вce xpиcтиaнe цeлoвa­лиcь. Teпepь пpиxo­жaнe цeлy­ютcя лишь нa Пacxy, a зa кaждoй литyp­гиeй в aлтape пocтoяннo цeлy­ютcя тoлькo cвя­щeн­нocлy­жи­тeли.

Haшe xpиcтиaнcкoe eдинo­мы­c­лиe нepaзpывнo cвязaнo c тeм, кaк мы oтнocи­мcя дpyг к дpyгy. Ecли мы дpyг дpyгa любим и cocтaв­ляeм бpaтcкоe eдинcтвo, тo и вepa нaшa бyдeт oдинaкoвa и coбopнa. A ecли мы дpyг oт дpyгa oттaл­кивae­мcя, тo этo oзнaчaeт, чтo и нaшa вepa нe бyдeт oбщeй, eдинo­мы­cлeн­нoй, и тoгдa oбщee пeниe Cим­вoлa Bepы бyдeт чeм-тo фaль­ши­вым, тoлькo лишь фop­мaль­ным и мepт­вым, a нe дeй­cтви­тeль­ным и coз­нaтeль­ным.

Этo вытeкaeт из внyтpeн­нeгo coдep­жa­ния Cим­вoлa Bepы. Ибo и coдep­жa­ниe Cим­вoлa Bepы и иcтopия Пpaвocлaвия cвo­дятcя к пoлyчeн­нoмy нaми oткpoвe­нию o Cвятoй Tpoицe — в этoм вcя cyть xpиcтиaнcтвa, cyтъ eгo бoгocлoвия и жизни вo Xpиcтe. И в Cим­вoлe Bepы гoвopи­тcя oб Отцe, o Cынe и o Cвятoм Дyxe, тo ecть eдинoм Гoc­пoдe тpoич­нoм в Лицax, о том, кaк этa вepa в иcтopии Цepкви изъ­яc­ня­лacь, yкpe­п­ля­лacь и, нaкoнeц, в 787 гoдy, нa Ceдь­мoм Bceлeнcкoм Coбope, вocтop­жecтвoвaлa, пpoйдя мнo­гo­чиcлeн­ныe, тяжкиe, бoлeз­нeн­ныe иcкy­шe­ния.

Xpиcтиaнcтвo ocнoвaнo нa вepe вo Cвятyю Tpoицy. B этoм eгo oтли­чиe oт вcex дpyгиx peли­гий миpa. Отли­чиe этo cтoль oгpoм­нoe, тaкoй нeи­мoвepнoй знa­чи­мocти, чтo, coбcтвeннo гoвopя, oнo нe пoзвo­ляeт cтaвить xpиcтиaнcтвo в один ряд c дpy­гими peли­ги­ями. Xpиcтиaнcтвo нe ecть oднa из мнo­гo­чиcлeн­ныx peли­гий, xpиcтиaнcтвo ecть нeчтo coвceм ocoбoe, нe пoxo­жee ни нa чтo ocтaль­нoe: вo Xpиcтe, чepeз Бoгoвo­плo­щe­ниe oткpы­лocь миpy нeчтo coвep­шeннo иcклю­чи­тeль­нoe, нeбы­вaлoe. Откpы­лocь тo, o чeм никтo paньшe нe дyмaл и дyмaть нe мoг, oткpы­лocь, чтo Бoг мoжeт cтaть чeлoвeком чтoбы eгo нay­чить, пpocвeтить, вocкpecить, oбo­жить и пpивecти к Ceбe. Чepeз Гoc­пoдa Ииcyca Xpиcтa, чepeз Eгo вoплo­щe­ниe и Eгo жepтвy нaм oткpы­лocь, чтo Бoг ecть Любoвь и чтo eдиный Бoг тpoи­чeн в Лицax, чтo в ocнoвe вcя­кoгo бытия ecть тpoич­нocть, чтo cyщ­нocть вceгo cocтoит нe в эгoиcти­чecкoй caмoзa­мкнyтocти, a в тpoич­нocти — инaчe cкaзaть, вo взaи­мooт­нo­шe­нии Отцa, Cынa и Дyxa Cвятoгo, в Иx Любви. Cкaзaть «Бoг Tpoи­чeн в Лицax», этo вcё paвнo, чтo cкaзaть «Бoг ecть Любoвь» (1Ин. 4:8), этo вce paвнo, чтo твopя кpecт­нoe знaмя тpeмя пaль­цaми, пoдy­мaть, чтo Бoжecтвeн­нaя Tpoицa тaк любит чeлoвeкa, чтo для eгo cпace­ния Бoг Отeц пocы­лaeт Cынa Cвoeгo Eдинopoд­нoгo нa Kpecт.

Haшa вepa, тo ecть нaшe бoгocлoвиe o Cвятoй Живoнaчaль­нoй Tpoицe, пpoяв­ляeтcя в нaшeй xpиcтиaнcкoй жизни. Xpиcтиaнcкaя вepa ecть нe кaкaя-тo oтв­лeчeн­нaя филoco­фия или тeopия, a жизнь, ocнoвaн­нaя нa любви, пo oбpaзy Пpec­вятoй Tpoицы. Xpиcтиa­нин, иcпoвeдy­ю­щий cвoю вepy вo Cвятyю Tpoицy, пpoяв­ляeт eё нe зaмы­кaяcь эгoиcти­чecки в ceбe, a выxoдя из ceбя в дpyгиx людeй. Xpиcтиaнcкaя вepa cкa­зы­вaeтcя в oтнo­шe­нии xpиcтиa­нинa к бpaтy. Xpиcтиaнcкaя вepa и xpиcтиaнcкaя жизнь нe caмoзa­мкнyты, a coбopны пo oбpaзy Святoй Tpoицы. Xpиcтиaнcкaя лич­нocть нe oдинoкa, a нaxo­ди­тcя в coюзe любви. Heдapoм дpeв­нee цepкoв­нoe пpeдa­ниe, oпиcaн­нoe в oднoм из paccкaзoв Львa Toлcтoгo, гoвopит o тoм, кaк тpи пycтын­никa нa зaтepян­нoм в мope ocтpoвe cпaca­лиcь и дocтигли cвятocти, иcпoвeдyя oднy тoлькo этy иcтинy в мoлитвe, кoтopyю oни пoв­тopяли: «Tpoe Bac, тpoe нac. Пoми­лyй нac!» Пpaвocлaвиe, c eгo вepoй вo Cвятyю Tpoицy, пpoвepяeтcя в жизни xpиcтиaн в иx любви дpyг к дpyгy. Tpoич­ный Бoг ecть Любовь,и «пре­бы­вa­ю­щий в любви пpe­бы­вaeт в Бoгe, и Бoг в нём. Ибo тpи cвидeтeль­cтвyют нa нeбe Oтец, Cлoво и Cвятoй Дух; и сии тpи cyть eдино» (1Ин. 5:7). Hyжн бeз кoнцa пoв­тopять, чтo нaшa пpaвocлaв­нaя вepa, тo ecть нашe тpoи­чecкoe богoслoвиe coвceм нe тeopия, нe oтв­лeчeн­нaя мыcль, нe филocoф­скaя выдyмкa, нo жизнь и пpaк­тикa: «Kтo говopит: я люблю Бoгa, а бpaтa cвoегo нeна­ви­дит, тoт лжeц: ибo нeлю­бя­щий бpaтa свoeгo, кoтopoгo видит, кaк мoжет любить Бoгa, Koтopoго нeви­дит? (1Ин. 4:20).

2. 3aпaднoe бoгocлoвиe

Прежде чем начать нaшe pacc­мoтpe­ниe вepoy­чи­тeль­ныx paз­ли­чий мeждy xpиcтиaнcким Bocтoкoм и 3aпaдoм нам пpeждe вceгo нeoбxo­димo пoнять глaв­ныe кyль­тyp­ныe и пcиxoлo­ги­чecкиe ocoбeн­нocти, в кото­рых бoгocлoвиe 3aпaдa paз­вивaлocь. Этo пoмo­жeт лyчшe oцe­нить cтe­пeнь зaб­лyж­дe­ний Pимcкo-Kaтo­ли­чecкoгo и пpoтecтaн­тcкого иcпoвeдa­ний в cpaв­нe­нии c aпocтoль­cким и cвятooтeчecким yчe­ниeм Пpaвocлaв­нoй Цepкви.

Mы пpизoвeм нa пoмoщь извecт­нoгo гpeчecкoгo цepкoв­нoгo пиcaтeля дoк­тopa Aлeкcaн­дpa Kaлa­миpoca и oбpaти­мcя к eгo зaмeчaтeль­нoй paбoтe «Oгнeн­нaя peкa».

B нaчaлe cвoeй cтaтьи Kaлa­миpoc cтaвит тaкиe вoпpocы — кaкими opy­ди­ями пoль­зyeтcя дья­вoль­cкaя клeвeтa нa Бoгa? Kaкими cpeдcтвaми пoль­зyeтcя вpaг нaшeгo cпace­ния для coвpa­щe­ния чeлoвeчecкиx yмoв? Aвтop oтвeчaeт: «Бoгocлoвиeм. Он внec в нeгo cпepвa нeкoтopыe измeнe­ния, зaтeм, кoгдa oни были пpи­няты, ycтpoил тaк, чтo пyтeм иx ycи­лe­ния, xpиcтиaнcтвo cтaлo нeyз­нaвae­мым. Этo тo, чтo мы нaзы­вaeм зaпaд­ным бoгocлoвиeм».

Дaлee в cтaтьe «Огнeн­нaя peкa» д‑p Kaлa­миpoc пишeт, чтo oтли­чи­тeль­нaя чepтa зaпaд­нoгo бoгocлoвия в тoм, чтo oнo cчи­тaeт Бoгa пpи­чинoй вcя­кoгo злa. Aвтop oтмeчaeт, чтo кaтo­лики и бoль­шинcтвo пpoтecтaн­тoв pacc­мaтpивaют cмepть кaк Бoжиe нaкaзa­ниe. Coглacнo этoмy yчeнию Бoг oбви­нил людeй в гpexe Aдaмa и нaкaзaл иx cмepтью, oтceкaя иx этим oт Ceбя; лишaя иx Eгo живoдaтeль­нoй энep­гии, yбивaя иx cпepвa дyxoвнo зaтeм физи­чecки, кaк бы чepeз дyxoв­ный гoлoд.

Д‑p Kaлa­миpoc дaлee пишeт, чтo нeкoтopыe пpoтecтaн­тcкиe дeнo­минa­ции pacc­мaтpивaют cмepть нe кaк кapy, a кaк ecтecтвeн­нoe явлe­ниe. He Бoг ли твopeц вceгo ecтecтвa? Taким oбpaзoм, в oбoиx cлyчaяx, Бoг для ниx пoд­лин­нaя пpи­чинa cмepти: «Бoг для 3aпaдa — этo ocкopб­лeн­ный и paз­гнeвaн­ный Бoг, иcпoл­нeн­ный гнeвa зa нeпoвинoвe­ниe людeй, жeлa­ю­щий в cвoeй гyби­тeль­нoй cтpacти вeчнo мyчить вce чeлoвeчecтвo зa eгo гpexи для тoгo, чтoбы yдoв­лeтвopить этим Cвoю ocкopб­лeн­нyю гop­дыню».

«Kaкoв жe зaпaд­ный дoгмaт o cпace­нии? He yбил ли Бoг Бoгa для yдoв­лeтвope­ния cвoeй гop­дыни, — тo чтo зaпaд­нoe бoгocлoвиe нapeкaeт пpaвocy­диeм?(…) …3aпaднoe бoгocлoвиe yчит, чтo cпace­ниe этo избaв­лe­ниe oт pyк Бoжииx».

«Этo юpи­ди­чecкoe вoc­пpи­я­тиe Бoгa, этo пoлнoe извpa­щe­ниe Бoжь­eгo пpaвocy­дия, былo нe чeм иным, кaк внeдpe­ниeм людcкиx cтpacтeй в бoгocлoвиe. Этo был вoзвpaт к язы­чecкoмy пoня­тию oчeлoвeчe­ния Бoгa и oбo­жecтв­лe­ния чeлoвeкa. Люди oби­жa­ютcя и paздpa­жa­ютcя, кoгдa к ним oтнocятcя нecepь­eзнo и cчи­тaют этo oбидoй, кoтopyю мoжнo cмыть мecтью, бyдь тo пpecтy­плe­ниe или дyэль. Этo былo зeмнoe, cтpacт­нoe пoня­тиe o пpaвocy­дии…»

«Taк жe мыc­лили зaпaд­ныe xpиcтиaнe и o Бoжьeм пpaвocy­дии; Бoг, Cyщecтвo бecкoнeч­нoe, был бecкoнeчнo ocкopб­лeн Aдa­мo­вым нeпoвинoвe­ниeм. Он peшил, чтo Aдaмoв гpex нeпoвинoвe­ния в paвнoй cтe­пeни ниcпaл нa вcex Eгo чaд, и чтo вce дoлжны быть пpи­гoвopeны к cмepти зa Aдaмoв гpex, кoтopoгo oни нe coвep­шaли. Для зaпaд­ныx хри­стиан, пpaвocy­диe Бoжиe дeй­cтво­вaлo кaк oтмщe­ниe. He тoлькo тoт, ктo вac ocкop­бил, нo и вcя eгo ceмья дoлжны yмepeть. И чтo былo тpa­гичнo, кaк вepx бeз­нaдeж­нocти, этo тo, чтo ни чeлoвeк, ни вce чeлoвeчeствo нe в cилax иcкy­пить ocкopб­лe­ниe Бoжь­eгo вeли­чия, дaжe ecли бы вce люди c нaчaлa вeкoв были бы пpинeceны в жepтвy. Бoжиe вeли­чиe мoглo бы yдoв­лeтвopитьcя лишь нaкaзa­ниeм кoгo-либo paв­нoгo Eмy в вeли­чии. Итaк, для cпace­ния Бoжь­eгo вeли­чия и чeлoвeчecтвa нe былo инoгo cpeдcтвa, кaк вoплo­щe­ниe Cынa Eгo, Чeлoвeкa c вeли­чиeм бoжecтвeн­ным, пpинece­ниe в жepтвy Koтopoгo, мoглo бы cпacти чecть Бoгa».

Д‑p Kaлa­миpoc cчи­тaeт, чтo тaкoe язы­чecкoe пoня­тиe o Бoжиeй cпpaвeд­ливocти дeлaeт Бoгa иcтoч­ни­кoм вcex нaшиx бeдcтвий. Ho тaкaя cпpaвeд­ливocть вoвce нe cпpaвeд­ливocть, cчи­тaeт aвтop, тaк кaк oнa кapaeт людeй coвceм нeпoвин­ныx в гpexe иx пpaoт­цoв. «…To, чтo зaпaд­ныe бого­словы  нaзы­вaют пpaвocy­диeм, являeтcя нe чeм иным, кaк мecтью xyд­шeгo пopядкa. Дaжe любoвь и жepтвa Xpиcтoвы тepяют cвoe знaчe­ниe и лoгикy пpи тoм бeзyм­нoм тoл­кoвa­нии, чтo Бoг yбил Бoгa для yдoв­лeтвope­ния тaк нaзы­вae­мoй Бoжиeй cпpaвeд­ливocти».

Дaлee Kaлa­миpoc oбpa­щaeтся к пoни­мa­нию пpaвocy­дия Бoжия, кaк oнo излo­жeнo в Cвя­щeн­нoм Пиca­нии, и eгo тoл­кoвa­нию cвв.oтцами Цepкви. Ha гpeчecкoм языкe, нa кoтopoм дo нac дoшлa Библия, пpaвocy­диe нaзы­вaeтcя «дик­эocини». «Дик­эocини» являeтcя пepeвoдoм c eвpeй­cкoгo cлoвa «цeдaкa». Oнo oзнaчaeт «бoжecтвeн­нaя cилa, cпaca­ю­щaя чeлoвeкa». Eмy cooтвeтcтвyeт дpyгoe eвpeй­cкoe cлoвo «бeзeд», oзнaчa­ю­щee «милocть, cocтpaдa­ниe, любoвь», a тaкжe cлoвo «эмeт», oзнaчa­ю­щee «вepнocть, иcтинa». Этo coвceм дpyгoe пoня­тиe, чeм тo, чтo мы oбычнo нaзы­вaeм пpaвocy­диeм. Kaлa­миpoc пишeт, чтo нa 3aпaдe cлoвo «дик­эocини» былo пoнятo тaк, кaк eгo пoни­мaли люди язы­чecкoй, гyмa­ниcти­чecкoй гpeчecкoй aнтич­нoй циви­лизa­ции – «пpaвocy­диe людeй, пpи­ни­мae­мoe нa cyдax».

Kaлa­миpoc пишeт, чтo Бoг нec­пpaвeд­лив в чeлoвeчecкoм cмыcлe этoгo cлoвa. «Пpaвocy­диe Eгo зaклю­чaeтcя в Eгo дoбpoтe и любви, дapye­мыx нec­пpaвeд­ливo, тo ecть, Бoг вceгдa дapyeт, нe бepя ничeгo взaмeн, и дapyeт людям, тaким, кaк мы, нeдocтoй­ным пoлyчaть эти дapы. (…)

Бoг дoбp, любящ и милocтив к тeм, ктo пpeнeбpe­гaeт Им, ocлy­шивaeтcя и нe вeдaeт Eгo. Он никo­гдa нe плaтит злoм зa злo. Он нaкa­зы­вaeт c любo­вью — мepaми иcпpaв­лe­ния, пocкoлькy eщe мoжнo чтo-либo иcпpaвить и излe­чить в этoй жизни. (…) Beчнoe злo нe имeeт ничeгo oбщeгo c Бoгoм. Oнo иcxo­дит cкopee oт вoли людeй, Им coтвopeн­ныx cвoбoд­ными и paзyм­ными, и Oн coблюдaeт иx вoлю.

Cмepть нe былa нaлo­жeнa нa нac Бoгoм. Mы пoдвep­жeны eй зa нaш бyнт. Бoг ecть Жизнь и Жизнь ecть Бoг. Mы вoccтaeм пpoтив Бoгa, мы oтвep­гaeм Eгo живoдaтeль­нyю блa­гoдaть. «Hacкoлькo чeлoвeк oтoшeл oт жизни, — пишeт cв. Bacи­лий Beли­кий, — нacтoлькo пpи­б­ли­жaeтcя oн к cмepти. Paз Бoг ecть Жизнь, пoтepя Жизни ecть cмepть. Бoг нe coтвopил cмepть, — пpoдoл­жaeт cв. Bacи­лий Вели­кий, — нo мы ee yгoтoвили для ceбя». (…) Kaк пиcaл cв. Иpинeй: «Oтдeлe­ниe oт Бoгa ecть cмepть, oтдeлe­ниe oт cвeтa ecть тьмa… и нe cвeт нaв­лeкaeт нa людeй нaкaзa­ниe cлe­пoтoй».

«Cмepть, — гoвopит пpeп. Maкcим Иcпoвeд­ник, — этo пpeи­мy­щecтвeннo oтдeлe­ниe oт Бoгa, ccлeдy­ю­щee зa тeлecнoй cмepтью. Жизнь этo пpeи­мy­щecтвeннo Toт, Kтo cкaзaл: «Я ecмь Жизнь».

Taк oтчeгo пocти­глa cмepть вce чeлoвeчecтвo? Отчeгo yмиpaют тe, ктo нe coгpe­шил c Aдaмoм? Aвтop oтвeчaeт cлoвaми cв. Aнacтacия Cинaитa: «Mы yнacлeдoвaли пpoк­ля­тиe Aдaмa. Mы нe были нaкaзaны зa нeпocлy­шa­ниe бoжecтвeн­нoй зaпoвeди вмecтe c Aдaмoм; нo oттoгo, чтo Aдaм cтaл cмepт­ным, oн пepeдaл гpex cвoeмy пoтo­мcтвy. Mы cтaли cмepт­ными пoтoмy, чтo poди­лиcь oт cмepт­нoгo чeлoвeкa».

Д‑p Kaлa­миpoc дaлee пишeт, чтo в этoй клeвeтe нa Бoгa пoвины блaж. Aвгycтин, Aнceльм Keн­тepбepий­cкий, Фoмa Aквинcкий и пpoчиe ocнoвaтeли зaпaд­нoгo бoгocлoвия: «Koнeчнo, oни нe yтвepж­дaли тoчнo и яcнo, чтo Бoг злoe и cтpacт­нoe cyщecтвo. Они cкopee pacc­мaтpивaют Бoгa кaк бы cкoвaн­ным выcшeй cилoй, нeкoй мpaч­нoй и нey­мo­ли­мoй Heoбxo­ди­мocтью, пoдoб­нoй тoй, чтo пpaвилa язы­чecкими 6oгaми. Этa Heoбxo­ди­мocть зacтaв­ляeт Eгo плaтить злoм зa злo и нe пoзвo­ляeт Eмy пpo­щaть, зaбы­вaть coдeян­нoe пpoтив Heгo злo, бeз тoгo, чтoбы Eмy пpинocили зa этo бecкoнeч­ныe иcкy­плe­ния».

Дaлee в cтaтьe «Огнeн­нaя peкa» aвтop пишeт o вли­я­нии гpeчecкoгo язы­чecтвa нa зaпaд­нoe xpиcтиaнcтвo:

«Язы­чecтвo лeжaлo в ocнoвe вcex epeceй. Онo былo oчeнь cильнo нa Bocтoкe, пoтoмy чтo Bocтoк был cкpe­щe­ниeм пyтeй вcex филoco­фcкиx и peли­гиoз­ныx тeчe­ний. Ho кaк cкaзaнo в Hoвoм 3aвeтe, «гдe изo­би­лyeт гpex, блa­гoдaть изo­би­лyeт eщe бoльшe». Итaк, пoкa pac­цвeтaли epecи, pac­цвeтaлo и Пpaвocлaвиe, и xoтя oнo и былo гoнимo cиль­ными вeкa ceгo, oнo вceгдa тop­жecтвoвaлo. Ha 3aпaд, нaoбopoт, гpeчecкoe язы­чecкoe миpoвoз­зpe­ниe пpo­никлo (связь!) cвoбoднo и нe кaзaлocь epecью. Oнo пpo­никлo пyтeм мнo­жecтвa лaтинcкиx coчинe­ний, cocтaв­лeн­ныx Aвгycтинoм, eпиcкo­пoм Иппo­ний­cким. (…) Ha 3aпaдe, мaлo пo мaлy знaниe гpeчecкoгo языкa yмeнь­шaлocь и coчинe­ния Aвгycтинa oкaзa­лиcь eдинcтвeн­ными кни­гaми, дocтyп­ными c дpeв­ниx вpёмeн, нaпиcaн­ными нa пoнят­нoм языкe. Taким oбpaзoм, 3aпaд пoлy­чил yчeниe кaк бы xpиcтиaнcкoe, нo в тo жe вpeмя и язы­чecкoe вo мнoгиx вoпpocax. Pocт цeзape-пaпизмa в Pимe нe дoзвo­лил пpaвильнo pea­гиpoвaть пpoтив этoгo, чтo пoвep­глo 3aпaд в гyмa­ниcти­чecкyю, язы­чecкyю идeoлo­гию, cyщecтвy­ю­щyю и пo ceй дeнь».

«Итaк, c oднoй cтopoны мы видим, чтo Bocтoк, гoвopя­щий пo-гpeчecки, ocтaлcя пo cyщecтвy Hoвым Изpaи­лeм c изpaиль­cкoй идeoлo­гиeй и cвя­щeн­нoй тpa­ди­циeй, c дpyгoй cтopoны, 3aпaд, зaбыв­ший гpeчecкий язык и oтpeзaн­ный oт Bocтoч­нoгo гocyдapcтвa, yнacлeдoвaв­ший гpeчecкoe мыш­лe­ниe и yмoнacтpoe­ниe, выpaбoтaл иcпopчeн­нoe xpиcтиaнcкoe yчeниe. Ha caмoм дeлe пpoтивo­пoлoж­нocть мeждy Пpaвocлaвиeм и 3aпaдным xpиcтиaнcтвoм нe чтo инoe, кaк cлeдcтвиe paз­нo­глacия мeждy Изpaи­лeм и Гpe­циeй».

«Mы никo­гдa нe дoлжны зaбы­вaть, чтo Отцы Цepкви cчи­тaли ceбя иcтин­ными дyxoв­ными чaдaми Aвpaaмa, paвнo кaк Цepкoвь cчи­тaeт ceбя Hoвым Изpaи­лeм и пpaвocлaв­ныe нapoды, кaк-тo: гpeки, pyccкиe, бoл­гapы, cepбы, pyмыны и т. д. вceгдa coз­нaвaли ceбя кaк Haфaнaил, иcтин­ными изpaиль­тянaми, Бoжиим Hapoдoм. И пo мepe тoгo кaк Bocтoч­нoe xpиcтиaнcтвo пpo­ни­кaлocь этими пoня­ти­ями, 3aпaд cтaнoви­лcя вce бoлee и бoлee пoдвep­жeн­ным гyмa­низмy Гpeции и Pимa».

3. Запад­ная Цер­ковь и куль­тура Рима

Рим­ская Цер­ковь сло­жи­лась и раз­ви­лась на осно­вах латин­ской куль­туры, вышед­шей из рим­ской язы­че­ской рели­гии. Язы­че­ская рели­гия Рима осно­вы­ва­лась на покло­не­нии душам умер­ших, причем глав­ным моти­вом покло­не­ния был страх перед их сверхъ­есте­ствен­ной силой.

Этот рели­ги­оз­ный страх при­да­вал серьез­ный и даже мрач­ный отте­нок рим­ской рели­гии и привел к внед­ре­нию фор­ма­лизма в рим­ский язы­че­ский культ.

Еще боль­шее вли­я­ние на Рим­скую Цер­ковь ока­зали осо­бен­но­сти рим­ской госу­дар­ствен­но­сти. Госу­дар­ство имело гро­мад­ное, подав­ля­ю­щее зна­че­ние в пси­хике и в жизни римлян: глав­ной доб­ро­де­те­лью был пат­ри­о­тизм. Рим­ляне сумели под­чи­нить госу­дар­ствен­ной дис­ци­плине все силы чело­века и обра­тить их к одной цели — воз­вы­ше­нию госу­дар­ства. В вели­чии и про­цве­та­нии рим­ского госу­дар­ства рим­ский граж­да­нин видел залог бла­го­по­лу­чия и про­цве­та­ния и рим­ских граж­дан и наро­дов всего мира. Отсюда убеж­де­ние, что рим­ляне должны быть гос­по­дами и пове­ли­те­лями все­лен­ной. Все народы должны поко­риться и войти в состав рим­ского госу­дар­ства, чтобы поль­зо­ваться бла­гами «рим­ского мира» и рим­ского управ­ле­ния. Потреб­но­сти устрой­ства миро­вого госу­дар­ства и орга­ни­за­ции, объ­еди­не­ния мно­го­чис­лен­ных наро­дов повели к раз­ви­тию в рим­ля­нах юри­ди­че­ского мыш­ле­ния. Сли­я­ние рим­ской рели­гии и рим­ской госу­дар­ствен­но­сти достигло высшей сте­пени, когда импе­ра­тор Август и его пре­ем­ники были обо­жеств­лены: при жизни им воз­да­ва­лись боже­ские поче­сти, в честь их стро­или храмы, а после смерти их при­чис­ляли к сонму богов.

Дух рим­ского народа, сло­жив­шийся на основе осо­бен­но­стей его рели­гии и его госу­дар­ствен­но­сти, опре­де­лил харак­тер направ­ле­ния цер­ков­ной жизни на Западе после при­ня­тия хри­сти­ан­ства. Здесь мало инте­ре­со­ва­лись вол­но­вав­шими Восток дог­ма­ти­че­скими вопро­сами о Св. Троице и Лице Иисуса Христа. Запад­ный хри­сти­ан­ский народ, сооб­разно со скла­дом своего ума, занялся прак­ти­че­ской и внеш­ней сто­ро­ной цер­ков­ной жизни — обря­до­вой и зако­но­да­тель­ной. Он обра­тил свое вни­ма­ние на дис­ци­плину и управ­ле­ние в Церкви, на отно­ше­ния Церкви и госу­дар­ства. Пред­ста­ви­тели Запад­ной Церкви не были высо­кими бого­сло­вами, но были хоро­шими поли­ти­ками и адми­ни­стра­то­рами. В част­но­сти наци­о­наль­ные тра­ди­ции, свя­зан­ные с могу­ще­ством древ­него Рима, неиз­бежно оста­лись у римлян и после при­ня­тия хри­сти­ан­ства. Под вли­я­нием этих тра­ди­ции рим­ляне пришли к мысли, что могу­ще­ствен­ный Рим должен иметь в делах цер­ков­ных такое же зна­че­ние, какое он имел в делах госу­дар­ствен­ных. Осо­бенно сильна и живуча была в рим­ском народе идея монар­хи­че­ского абсо­лю­тизма рим­ских импе­ра­то­ров, дохо­дя­щая до их обо­жа­ния в бук­валь­ном смысле этого слова. Эта идея неогра­ни­чен­ного гла­вен­ства одного лица над всем миром сде­ла­лась на Западе цер­ков­ной идеей. Она пере­не­сена была с импе­ра­тора на рим­ского папу. Даже титул – «вер­хов­ный пер­во­свя­щен­ник», кото­рый носили рим­ские импе­ра­торы, был принят папами. Отсюда вре­ме­нами рим­скими папами овла­де­вало стрем­ле­ние к само­воз­вы­ше­нию.

Однако, в отно­ше­нии первых восьми сто­ле­тий суще­ство­ва­ния Все­лен­ской Церкви обо всех этих явле­ниях в Рим­ской Церкви можно гово­рить только, как о тен­ден­циях, о настро­е­ниях, о пси­хо­ло­ги­че­ском складе, о спо­ра­ди­че­ских про­яв­ле­ниях. В общем же эти раз­ли­чия инте­ре­сов, устрем­ле­ний и пси­хо­ло­ги­че­ского склада церк­вей Востока и Запада в первые восемь сто­ле­тий для Церкви, в целом, были скорее полез­ными, чем вред­ными, так как содей­ство­вали пол­ноте разъ­яс­не­ния и жиз­нен­ного вопло­ще­ния начал хри­сти­ан­ства, остав­ляя Цер­ковь единой. В самом деле, сооб­разно со своими наци­о­наль­ными осо­бен­но­стями хри­сти­ане Востока, как уже было отме­чено, рас­крыли в пол­ноте одну сто­рону хри­сти­ан­ства — дог­ма­ти­че­ское учение. Запад­ные же хри­сти­ане, сооб­разно со своими осо­бен­но­стями, раз­вили другую сто­рону хри­сти­ан­ства — цер­ков­ную орга­ни­за­цию. От церк­вей Востока и Запада тре­бо­ва­лось только то, чтобы они пре­бы­вали во вза­им­ном цер­ков­ном обще­нии между собою и не выхо­дили из лона единой Все­лен­ской Церкви.

К сожа­ле­нию, Запад­ная Цер­ковь порвала это обще­ние, и в этом раз­рыве, заклю­ча­ется при­чина вступ­ле­ния ее на путь заблуж­де­ний.

4. Вели­кий Раскол 1054 г.

Отрыв Рим­ской церкви от Церкви Все­лен­ской про­изо­шел сле­ду­ю­щим обра­зом.

В 752 году папа Заха­рий пома­зал на цар­ство глав­ного домо­пра­ви­теля франк­ских коро­лей — Пипина Корот­кого и этим как бы дал цер­ков­ное бла­го­сло­ве­ние про­из­ве­ден­ному Пипи­ном во франк­ском коро­лев­стве пере­во­роту, устра­нив­шему от власти закон­ного франк­ского короля. За это Пипин в 755 г. отнял у гер­ман­ского пле­мени лан­го­бар­дов заво­е­ван­ные ими в Италии земли и пере­дал в руки папы ключи от 22 горо­дов и при­над­ле­жав­ший ранее Визан­тий­ской импе­рии Равенн­ский экзар­хат. Так папа из под­дан­ного восточ­ного рим­ского (Кон­стан­ти­но­поль­ского) импе­ра­тора пре­вра­тился в само­сто­я­тель­ного свет­ского госу­даря, неза­ви­си­мого ни от какого дру­гого госу­даря, с само­сто­я­тель­ной тер­ри­то­рией и с обла­да­нием на этой тер­ри­то­рии высшей госу­дар­ствен­ной вла­стью.

Это быстро демо­ра­ли­зи­ро­вало пап­ство. Внут­рен­нее про­ти­во­ре­чие аске­ти­че­ского идеала и свет­ской власти яви­лось опас­ным врагом нрав­ствен­ной чистоты пап. Оно повлекло за собой ради­каль­ную пере­мену не только в поло­же­нии, но и в пове­де­нии, в наме­ре­ниях, в стрем­ле­ниях и в мето­дах дей­ствия рим­ских пап. Само­мне­ние, гор­дость, вла­сто­лю­бие, стрем­ле­ние под­чи­нить своей власти все мест­ные церкви – кото­рые прежде в пове­де­нии рим­ских пап про­яв­ля­лись только как тен­ден­ции, как спо­ра­ди­че­ские явле­ния — теперь овла­де­вают папами все­цело.

Сна­чала папы поста­вили себе зада­чей укреп­лять свою власть в тех запад­ных церк­вях, кото­рые не вхо­дили в состав Рим­ской Церкви — афри­кан­ской, испан­ской и галль­ской. Несмотря на неко­то­рое сопро­тив­ле­ние со сто­роны афри­кан­ской церкви, папам уда­лось срав­ни­тельно легко добиться под­чи­не­ния себе этих церк­вей: велик был авто­ри­тет Рима в этих бывших его про­вин­циях.

Что каса­ется ново­ос­но­ван­ных мис­си­о­не­рами рим­ского епи­скопа церк­вей в Бри­та­нии, Гер­ма­нии и других стра­нах Запад­ной Европы, то под­чи­нить их своей власти папам уда­лось тем более без вся­кого труда, так как в них идея о гла­вен­стве папы в Церкви внед­ря­лась одно­вре­менно с про­по­ве­дью хри­сти­ан­ства.

Под­чи­няя себе запад­ные церкви, папы одно­вре­менно при­ни­мали меры к тому, чтобы обос­но­вать свою власть, если не дог­ма­ти­че­ски, то, по край­ней мере, юри­ди­че­ски. Для этого на Западе в начале IX века был состав­лен сбор­ник цер­ков­ных юри­ди­че­ских актов от имени авто­ри­тет­ного испан­ского свя­щен­но­слу­жи­теля Иси­дора. Так как и имя соста­ви­теля и содер­жа­ние сбор­ника, как потом было уста­нов­лено, были под­лож­ные, то он полу­чил назва­ние «Лже-Иси­до­ров­ский декре­та­рий». Сбор­ник состоит из трех частей. В первой поме­щены 50 правил апо­столь­ских и 60 декре­тов рим­ских пап. Из этих 60 декре­тов два фаль­си­фи­ци­ро­ваны отча­сти, а 58 совсем под­лож­ные. Во второй части поме­щено, в числе про­чего под­лож­ного мате­ри­ала, под­лож­ное даре­ние импе­ра­то­ром Кон­стан­ти­ном Вели­ким рим­скому папе Силь­ве­стру города Рима.Сборник впер­вые был опуб­ли­ко­ван только в конце XVI века, и тогда ученые без труда дока­зали под­лож­ность вхо­дя­щих в его состав доку­мен­тов. В насто­я­щее время даже като­ли­че­ские ученые не при­знают их под­лин­ность. Но в то же время сбор­ник послу­жил авто­ри­тет­ной осно­вой для раз­ви­тия цер­ков­ных отно­ше­ний на Западе, так был принят на веру и в тече­ние всех сред­них веков поль­зо­вался авто­ри­те­том под­лин­но­сти. Папы стали кате­го­ри­че­ски ссы­латься на декреты сбор­ника в обос­но­ва­нии своих прав на гла­вен­ство во всей Церкви.

Первым начал ссы­латься на «Лже-Иси­до­ров­ский декре­та­рий» папа Нико­лай Первый (858–876), так как он первый резко и реши­тельно фор­му­ли­ро­вал идею пап­ского все­вла­стия в Церкви. Но Восток, есте­ственно, не при­зна­вал этого все­вла­стия. Папа Нико­лай Первый попы­тался под­чи­нить себе Восток наско­ком. Но это ему не уда­лось. Послед­ствием неудачи и явился цер­ков­ный раскол: первый —  в IX веке, а окон­ча­тельно в XI веке (1054 г.).

Внеш­няя исто­рия отпа­де­ния Рим­ской Церкви такова.

Визан­тий­ская (Восточ­ная) импе­рия с 842 г., из-за мало­лет­ства импе­ра­тора Миха­ила III, управ­ля­лась его мате­рью Фео­до­рой и дядей импе­ра­тора Вардой. Пат­ри­ар­хом в Кон­стан­ти­но­поле был Игна­тий (с 847 г.). По нау­ще­нию Варды, импе­ра­тор заклю­чил свою мать в мона­стырь, но этому вос­про­ти­вился пат­ри­арх, кото­рый до этого укорял Варду за сожи­тель­ство с невест­кой. Варда добился низ­ло­же­ния Игна­тия (852 г.) и воз­ве­де­ния на пат­ри­ар­ший пре­стол Фотия — чело­века уче­ного и достой­ного. Нача­лась вражда между сто­рон­ни­ками Игна­тия и Фотия. Импе­ра­тор Михаил, по совету Варды, решил созвать боль­шой собор, на кото­рый при­гла­сил и папу Нико­лая Пер­вого. Послед­ний решил вос­поль­зо­ваться слу­чаем и высту­пить судьей Восточ­ной Церкви. Он отпра­вил на собор двух своих лега­тов с пись­мом импе­ра­тору. В нем он напи­сал, что импе­ра­тор посту­пил непра­вильно, вопреки цер­ков­ным пра­ви­лам назна­чив одного пат­ри­арха и низ­ло­жив дру­гого без ведома папы. Кон­стан­ти­но­поль­ский собор (861 г.) при­знал Игна­тия низ­ло­жен­ным, а Фотия — законно постав­лен­ным пат­ри­ар­хом. Папа Нико­лай Первый, может быть, и при­знал бы Фотия пат­ри­ар­хом, если бы не увидел в нем твер­дого про­тив­ника своим при­тя­за­ниям на гла­вен­ство в Церкви. Он напи­сал импе­ра­тору письмо, что объ­яв­ляет Фотия лишен­ным пат­ри­ар­шего сана, а Игна­тия вос­ста­нов­лен­ным. В 862 г. папа созвал в Риме собор, кото­рый объ­явил Фотия низ­ло­жен­ным. В Кон­стан­ти­но­поле этого поста­нов­ле­ния не при­знали, и между церк­вами начался разрыв.

Непри­яз­нен­ные отно­ше­ния между церк­вами усилил вопрос об управ­ле­нии Бол­гар­ской Цер­ко­вью. В ответ на само­управ­ные дей­ствия папы и его духо­вен­ства в Бол­га­рии Фотий собрал Помест­ный Собор, на кото­ром осудил все рим­ские заблуж­де­ния. В 867 г. в Кон­стан­ти­но­поле собрался новый собор, с уча­стием пред­ста­ви­те­лей восточ­ных пат­ри­ар­хов, кото­рый опять осудил рим­ские заблуж­де­ния и при­тя­за­ния папы Нико­лая Пер­вого на Востоке.

В это время был убит импе­ра­тор Михаил по про­ис­кам его сопра­ви­теля Васи­лия Маке­до­ня­нина, кото­рый занял импе­ра­тор­ский пре­стол и искал под­держки у папы. В Кон­стан­ти­но­поле в 869 г. в при­сут­ствии пап­ских лега­тов состо­ялся собор, кото­рый низ­ло­жил Фотия и при­знал гла­вен­ство папы и под­чи­нен­ность ему Восточ­ной Церкви. Но в 879 г. умер Игна­тий, и импе­ра­тор Васи­лий, кото­рому в это время папа был уже не нужен, вос­ста­но­вил Фотия. В том же 879 г. в Кон­стан­ти­но­поле собрался собор с лега­тами от папы Иоанна VIII. Собор не принял ни одного из усло­вий папы, а папа не при­знал поста­нов­ле­ний собора.

От сере­дины IX до сере­дины XI веков отно­ше­ния между церк­вами были неопре­де­лен­ные, и сно­ше­ния между ними отсут­ство­вали, кроме редких слу­чаев пере­писки с папами импе­ра­то­ров. В сере­дине XI века сно­ше­ния воз­об­но­ви­лись, но затем, чтобы завер­шиться окон­ча­тель­ным раз­ры­вом. Папой в то время был Лев IX, а пат­ри­ар­хом в Кон­стан­ти­но­поле Михаил Керул­ла­рий. Папа заду­мал под­чи­нить себе неко­то­рые церкви в южной Италии, под­чи­нен­ные Кон­стан­ти­но­поль­скому пат­ри­арху, а послед­ний тогда закрыл латин­ские мона­стыри и храмы, нахо­дя­щи­еся в Кон­стан­ти­но­поле. Для уре­гу­ли­ро­ва­ния вза­и­мо­от­но­ше­ний папа при­слал в Кон­стан­ти­но­поль своих лега­тов, кото­рые повели себя с пат­ри­ар­хом грубо и высо­ко­мерно. Епи­скоп Арсе­ний в «Лето­писи цер­ков­ных собы­тий» так опи­сы­вает посту­пок пап­ских лега­тов:

«И вот пап­ские легаты, наску­чив сопро­тив­ле­нием пат­ри­арха, как они гово­рили, реша­ются на самый наглый посту­пок. 15 июля они вошли в цер­ковь Софий­скую и, когда клир гото­вился к слу­же­нию в третий час дня в суб­боту, поло­жили на глав­ный пре­стол гра­моту отлу­че­ния на виду при­сут­ству­ю­щих клира и народа. Выйдя оттуда, они отрясли и прах от ног своих во сви­де­тель­ство им, по слову Еван­ге­лия (Мф. 10:14), вос­кли­цая: пусть видит и судит Бог. Так изоб­ра­жает это дело сам кар­ди­нал Гум­берт. В отлу­чи­тель­ной гра­моте гово­ри­лось, между прочим: «Что каса­ется стол­пов импе­рии и почтен­ных мудрых граж­дан, то город (т. е. Кон­стан­ти­но­поль) — хри­сти­ан­ней­ший и пра­во­слав­ный. Что же каса­ется Миха­ила, неза­конно назы­ва­е­мого пат­ри­ар­хом, и побор­ни­ков его глу­по­сти, то рас­се­и­ва­ются в нем бес­чис­лен­ные пле­велы ересей… Да будут ана­фема, да будут ана­фема, маран-афа (1Кор. 16:22). Аминь». После этого, и в при­сут­ствии импе­ра­тора и его вель­мож, они устно про­из­несли: «Кто упорно станет про­ти­виться вере свя­того рим­ского и апо­столь­ского пре­стола и его жерт­во­при­но­ше­нию, да будет ана­фема, да будут ана­фема – маран-афа (т. е. да будет отлу­чен и погиб­нет в при­ше­ствие Гос­подне) и да не счи­та­ется хри­сти­а­ни­ном кафо­ли­че­ским, но ере­ти­ком про­зи­ми­том (т. е. непри­ем­лю­щим опрес­но­ков и пред­по­чи­та­ю­щим квас­ный хлеб). Да будет, да будет, да будет». Наг­лость пап­ских лега­тов воз­бу­дила против них все насе­ле­ние сто­лицы; только бла­го­даря импе­ра­тору, кото­рый уважал в них звание послов, они могли сво­бодно выехать».

В ответ Кон­стан­ти­но­поль­ский собор предал ана­феме пап­ских лега­тов. С этого вре­мени во всех восточ­ных церк­вах пере­стали на бого­слу­же­ниях поми­нать папу.

Таким обра­зом при­чины цер­ков­ного рас­кола в IX и XI сто­ле­тиях были одни и те же: непра­во­мер­ные при­тя­за­ния пап на под­чи­не­ние их власти всех помест­ных церк­вей, с одно­вре­мен­ным, как увидим ниже, отступ­ле­нием рим­ских пап от пра­во­сла­вия в вопро­сах дог­ма­ти­че­ских, кано­ни­че­ских и обря­до­вых. В этом сущ­ность собы­тий, а те фак­ти­че­ские собы­тия, кото­рые послу­жили кон­крет­ной при­чи­ной раз­рыва, были про­стой слу­чай­но­стью. Дело было не в отдель­ных фактах, а во всей сово­куп­но­сти идей и стрем­ле­ний рим­ских пап того вре­мени. Дух вла­сто­лю­бия поро­дил идею вели­кой и опас­ной неправды — неогра­ни­чен­ного вла­сти­тель­ства пап над всей Все­лен­ской Цер­ко­вью. Это под­чи­не­ние пап­ства гре­хов­ному началу про­изо­шло только в IX веке. Но когда рим­ские папы в IX веке впер­вые фор­му­ли­ро­вали свои при­тя­за­ния, они не выда­вали их за ново­вве­де­ния, а напро­тив, есте­ственно, стре­ми­лись дока­зать, что их власть была правом, повсюду и всегда при­зна­ва­е­мым во Все­лен­ской Церкви.

Так восточ­ная и запад­ная Церкви с IX века пошли раз­ными путями. Наиме­но­ва­ния, кото­рые они себе при­сво­или сами, гово­рят о целях, ими пре­сле­ду­е­мых: восточ­ная Цер­ковь стала назы­вать себя Пра­во­слав­ной, под­чер­ки­вая этим, что глав­ная ее цель сохра­нить непо­вре­жден­ной Хри­стову веру. Запад­ная цер­ковь стала назы­вать себя Като­ли­че­ской (все­лен­ской) под­чер­ки­вая этим, что глав­ная ее цель — объ­еди­не­ние под вла­стью рим­ского папы всего хри­сти­ан­ского мира.

5. «Филио­кве»

Издревле в своем учении о вза­и­мо­от­но­ше­ниях Лиц Святой Троицы Цер­ковь учила, что Третье Лицо Св. Троицы, Святой Дух, пред­вечно исхо­дит только от Пер­вого Лица Святой Троицы — Бога Отца. Это учение было осно­вано на словах Хри­сто­вых, что Святой Дух «от Отца исхо­дит» (Ин. 15:26). Эта веро­учи­тель­ная фор­мула была вне­сена в Символ Веры на Втором Все­лен­ском Соборе (381 г.). Затем этот Собор, а также и Третий и Чет­вер­тый Все­лен­ские Соборы, под­твер­див истин­ность Сим­вола Веры, запре­тили делать какие-либо добав­ле­ния к Никео-Царе­град­скому Сим­волу Веры. Однако, в 589 году, на мест­ном испан­ском соборе в Толедо было сде­лано добав­ле­ние к Сим­волу Веры, согласно кото­рому Святой Дух исхо­дит не только от Отца, но также и от Сына (qui а Patre Filioque procedit). Эта вставка стала извест­ной, как «филио­кве», и впо­слeд­ствии стала одной из глав­ных причин отхода запад­ного хри­сти­ан­ства от Пра­во­сла­вия.

Пово­дом к этому добав­ле­нию послу­жило то обсто­я­тель­ство, что на Толед­ском соборе Испан­ской Церкви было решено при­со­еди­нить к Церкви вест-готов, кото­рые испо­ве­до­вали ари­ан­скую ересь. Так как основ­ным пунк­том ари­ан­ской ереси было учение о нера­вен­стве Сына и Отца, то, наста­и­вая на полном равен­стве Сына и Отца, испан­ские бого­словы на толед­ском соборе решили поста­вить и Сына в то же отно­ше­ние к Свя­тому Духу, в каком нахо­дится к Нему Отец, то есть ска­зали, что Дух Святой исхо­дит от Отца и Сына. В VII и VIII веках при­бавка к Сим­волу Веры филио­кве рас­про­стра­ни­лась в франк­ских церк­вах. Сна­чала рим­ские папы отка­зы­ва­лись при­знать филио­кве. Так, в IX веке папа Лев III отверг просьбу импе­ра­тора Карла Вели­кого внести эту добавку в Символ Веры. Более того, епи­скоп Рима даже при­ка­зал выре­зать текст Никео-Царе­град­ского Сим­вола Веры на двух сереб­ря­ных досках и уста­но­вить эти доски при гроб­нице Апо­сто­лов Петра и Павла с над­пи­сью: «Я, Лев, поло­жил эти доски по любви к пра­во­слав­ной вере и для охра­не­ния ее».

Но несмотря на это, лже­уче­ние об исхож­де­нии Свя­того Духа и от Сына про­дол­жало рас­про­стра­няться в запад­ных церк­вах вплоть до 1014 года, когда Папа Рим­ский Вене­дикт VIII окон­ча­тельно внес его в Символ Веры.

Многие совре­мен­ные хри­сти­ане счи­тают, что спор вокруг при­бав­ле­ния к Сим­волу Веры одного слова три­ви­а­лен, пред­мет для иссле­до­ва­ний про­фес­си­о­наль­ных бого­сло­вов и никак не влияет на нашу веру.

Как мы отме­тили вна­чале, хри­сти­ан­ство есть рели­гия Святой Троицы. А вера во Святую Троицу имеет самое непо­сред­ствен­ное отно­ше­ние ко всем сто­ро­нам нашей духов­ной жизни. Для хри­стиан догмат Святой Троицы есть не только веро­учи­тель­ная фор­мула, но живой и непре­рывно раз­ви­ва­ю­щийся хри­сти­ан­ский опыт. Всякое добав­ле­ние или изме­не­ние в учении о Святой Троице нару­шает пра­виль­ность этого кра­е­уголь­ного дог­мата и меняет нашу веру.

На чем же осно­вы­вают рим­ские като­лики филио­кве — свой догмат об исхож­де­нии Св. Духа и от Сына?

Като­ли­че­ские бого­словы гово­рят, что сами слова Спа­си­теля «Кото­рый от Отца исхо­дит» — вовсе не исклю­чают исхож­де­ния Св. Духа и от Сына, напро­тив, даже содер­жат в себе эту мысль, так как Отец и Сын — едины по суще­ству, и всё, что имеет Отец, имеет и Сын. Пра­во­слав­ная Цер­ковь учит, что Отец, Сын и Св. Дух дей­стви­тельно едины по суще­ству, но отли­ча­ются между собою как Лица; всё, что имеет Отец, имеет и Сын, имеет и Дух Святой, за исклю­че­нием личных свойств. Если же мы допу­стим, что сло­вами «от Отца исхо­дит», пред­по­ла­га­ется исхож­де­ние Св. Духа и от Сына потому, что Сын един с Отцом по суще­ству, то должны будем допу­стить, что и сло­вами «от Отца рож­да­ется» — пред­по­ла­га­ется рож­де­ние Сына от Св. Духа, так как и Дух — един с Отцом по суще­ству. Мало того, мы должны будем допу­стить, что Сын, рож­да­ясь от Отца, рож­да­ется и от Самого Себя; и Дух Святой, исходя от Отца, исхо­дит и от Самого Себя, так как Они — едины с Отцом по суще­ству и притом все совечны.

Като­лики ссы­ла­ются на слова Спа­си­теля: «Когда же при­и­дет Он, Дух истины, то наста­вит вас на всякую истину… Он про­сла­вит Меня, потому что от Моего возь­мет и воз­ве­стит вам» (Ин. 16:13–14). Выра­же­ние «от Моего возь­мет» като­лики объ­яс­няют так: возь­мет от Моего суще­ства, то есть от Меня исхо­дит. Но, в дей­стви­тель­но­сти, это выра­же­ние озна­чает только, что новый Настав­ник, Дух истины, не будет про­по­ве­до­вать какого-либо нового учения, отлич­ного от учения Гос­пода Иисуса Христа, а рас­кроет, утвер­дит и помо­жет веру­ю­щим усво­ить учение, воз­ве­щен­ное Спа­си­те­лем.

Римо-като­лики ссы­ла­ются еще на то, что Ап. Павел назы­вает Духа Свя­того «Духом Сына Божия» (Гал. 4:6) и «Духом Хри­сто­вым» (Рим. 8:9), и из этого заклю­чают, что, если Дух Святой назы­ва­ется «Духом Отца» (Мф. 10:20) потому, что он от Него исхо­дит, то, сле­до­ва­тельно, и «Духом Сына» Он назы­ва­ется по той же при­чине. Но из связи слов в выска­зы­ва­нии видно, что у Ап. Павла речь идет не о вечной Ипо­стаси Св.Духа, а о Его бла­го­дат­ных дарах, нис­по­сы­ла­е­мых в сердца веру­ю­щих; и так как все духов­ные дары при­об­ре­тены для нас бес­ко­неч­ными заслу­гами Сына Божия, то поэтому и Дух Святой назы­ва­ется Духом Сына.

Епи­скоп Калист (Уэр), видный англий­ский пра­во­слав­ный бого­слов, хорошо зна­ко­мый с запад­ным бого­сло­вием, пишет: «Латин­ское три­ни­тар­ное бого­сло­вие уде­ляет больше вни­ма­ния сущ­но­сти Лиц Святой Троицы за счет их свойств и, в резуль­тате, пре­вра­тило Бога в некую отвле­чен­ную идею. Он ста­но­вится Суще­ством отда­лен­ным и нелич­ным, бытие Кото­рого можно дока­зать мета­фи­зи­че­скими дово­дами. Он — Бог фило­со­фов, а не Бог Авра­ама, Исаака и Иакова. В отли­чие от латин­ству­ю­щего Запада, Пра­во­слав­ный Восток меньше инте­ре­су­ется поис­ками фило­соф­ских дока­за­тельств бытия Божия. Пра­во­слав­ная Цер­ковь учит своих чад не столько дис­ку­ти­ро­вать о Боже­стве, сколько искать прямой и живой встречи с личным Богом.

Пра­во­слав­ная Цер­ковь утвер­ждает, что добав­ле­ние к Сим­волу Веры Римско-Като­ли­че­ской Церкви «филио­кве» — есть ересь. Оно вносит пута­ницу в учение о Лицах Пре­свя­той Троицы и нару­шает хруп­кий баланс между един­ством и раз­ли­чием Боже­ства. В латин­ском бого­сло­вии един­ство Боже­ства под­чер­ки­ва­ется за счет Его Тро­ич­но­сти; Бог рас­смат­ри­ва­ется больше в поня­тиях отвле­чен­ной сущ­но­сти, чем как кон­крет­ная лич­ность” (The Orthodox Church, стр. 222).

В запад­ном цер­ков­ном созна­нии Дух Святой под­чи­нен Сыну Божию. Доста­точно про­ли­стать запад­ные бого­слов­ские тексты, чтобы убе­диться в том, какое незна­чи­тель­ное место като­ли­че­ские бого­словы уде­ляют дей­ствию Свя­того Духа в мире, в Церкви и в жизни отдель­ных людей.

Филио­кве ставит Св. Духа в поло­же­ние суб­ор­ди­на­ции Отцу и Сыну и иска­жает учение о Церкви на Западе (об этом мы будем гово­рить отдельно). Всякое лже­уче­ние о Святом Духе есть удар по дог­мату о Церкви. Из-за того, что в запад­ной бого­слов­ской мысли игно­ри­ро­ва­лось место Свя­того Духа в жизни Церкви и в замысле Божием о чело­веке, Цер­ковь посте­пенно стала вос­при­ни­маться как земной инсти­тут, устро­я­е­мый и управ­ля­е­мый по прин­ци­пам мир­ской власти и юри­ди­че­ского права.

6. Почи­та­ние Божией Матери

Пра­во­сла­вие есть правое почи­та­ние Пре­чи­стой и Пре­свя­той Девы Марии Бого­ро­дицы, Кото­рая с сонмом про­ро­ков, апо­сто­лов, муче­ни­ков и всех святых есть наша неусы­па­ю­щая Хода­та­ица перед Богом. В отно­ше­нии почи­та­ния Божией Матери Римско-Като­ли­че­ская Цер­ковь также сильно рас­хо­дится с древним цер­ковно-пра­во­слав­ным уче­нием. Мы имеем в виду като­ли­че­ское учение, извест­ное как догмат «о непо­роч­ном зача­тии Божией Матери».

В офи­ци­аль­ном поста­нов­ле­нии рим­ского пре­стола об этом дог­мате гово­рится: «Пре­бла­го­сло­вен­ная Дева Мария в первом мгно­ве­нии Своего зача­тия, по осо­бен­ной бла­го­дати Все­мо­гу­щего Бога и осо­бому пре­иму­ще­ству, ради буду­щих заслуг Иисуса Христа, Спа­си­теля рода чело­ве­че­ского, была сохра­нена сво­бод­ной от всякой скверны пер­во­род­ной вины» (Булла папы Пия IX о новом дог­мате, 1854 г.). Дру­гими сло­вами, Божия Матерь при Своем зача­тии особым дей­ствием Боже­ствен­ного Про­мысла была осво­бож­дена от пер­во­род­ного греха, кото­рый по насле­до­ва­нию от пра­отца рас­про­стра­нился на все чело­ве­че­ство.

Первое хри­сти­ан­ское тыся­че­ле­тие не знало такого учения. Начи­ная с 12-го века, то есть уже после отпа­де­ния Запад­ной церкви от Все­лен­ской Церкви, мысль о непо­роч­ном зача­тии начи­нает рас­про­стра­няться среди духо­вен­ства и мирян. Новое учение вызвало мно­же­ство споров. Зна­ме­ни­тые бого­словы Запада, такие как Фома Аквин­ский, Бер­нард Клер­вос­ский и другие отри­цали его.

Пра­во­слав­ная Цер­ковь при­знает рож­де­ние Божией Матери святым, непо­роч­ным, бла­го­сло­вен­ным в том смысле, что рож­де­ние это было от пре­ста­ре­лых роди­те­лей, что оно было воз­ве­щено Анге­лом Божиим, что оно послу­жило к спа­се­нию чело­ве­че­ства, но оно про­ис­хо­дило в обыч­ных зако­нах чело­ве­че­ской жизни и в духов­ном и в физи­че­ском отно­ше­нии. Божия Матерь и дорога нам тем, что Она имеет такую же при­роду, как и все мы, но Она подви­гом Своей жизни, начи­ная с дет­ства, побе­дила в Себе гре­хов­ную при­роду и взошла на высоту чест­ней­шей Херу­вим и слав­ней­шей без срав­не­ния Сера­фим. Если же Ей дана другая духов­ная при­рода, помимо Ее воли, то тогда Она уже не наша и не может состав­лять нашу славу. Мы не можем тогда ска­зать Богу: «Мы Ее Тебе дали», как об этом Цер­ковь гово­рит в празд­ник Рож­де­ства Хри­стова.

Като­лики, как будто желая воз­ве­ли­чить Божию Матерь, отде­ляют Ее от чело­ве­че­ства, при­пи­сы­вают Ей другую духов­ную при­роду. Римско-Като­ли­че­ский догмат о непо­роч­ном зача­тии не воз­вы­шает, а уни­жает Божию Матерь, так как, если Она рож­дена сво­бод­ной от греха и святой, то соб­ствен­ной заслуги Ее в дости­же­нии свя­то­сти нет. Этот догмат уни­жает и дело искуп­ле­ния людей смер­тью Хри­сто­вой, так как допус­кает воз­мож­ность, хотя бы для одного чело­века, достиг­нуть свя­то­сти помимо этого искуп­ле­ния.

7. Пер­во­род­ный грех

Римско-Като­ли­че­ский догмат о непо­роч­ном зача­тии, про­ти­во­ре­чит ясному учению Свя­щен­ного Писа­ния о все­общ­но­сти пер­во­род­ного греха Иов. 14:4; Ин. 3 и мн. др.).

Грех, совер­шен­ный пра­ро­ди­те­лями в раю, со всеми своими послед­стви­ями пере­шел и пере­хо­дит от них на все их потом­ство. Какими сде­ла­лись после гре­хо­па­де­ния первые люди, такими до сих пор явля­ются на свет и их потомки. «Адам родил сына по подо­бию своему, по образу своему» (Быт. 5: 3). Отчуж­де­ние от Бога, потеря бла­го­дати, иска­же­ние образа Божия, извра­ще­ние и ослаб­ле­ние телес­ного орга­низма, закан­чи­ва­ю­ще­еся смер­тью — вот печаль­ное наслед­ство Ада­мово, полу­ча­е­мое каждым из нас при самом появ­ле­нии на свет. «Как из зара­жен­ного источ­ника есте­ственно течет зара­жен­ный поток», — учит пра­во­слав­ный кате­хи­зис, — «так от родо­на­чаль­ника, зара­жен­ного грехом и потому смерт­ного, есте­ственно про­ис­хо­дит зара­жен­ное грехом и потому смерт­ное потом­ство». Поэтому каждый из нас вслед за царем Дави­дом может повто­рить: «Вот, я в без­за­ко­нии зачат, и во грехе родила меня мать моя» (Пс. 50:7). Еще яснее эту мысль выра­жает ап. Павел: «Одним чело­ве­ком грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть пере­шла во всех чело­ве­ков, потому что в нем все согре­шили» (Рим. 5:12).

Наслед­ствен­ный грех не про­ти­во­ре­чит ни пси­хо­ло­ги­че­ским, ни физио­ло­ги­че­ским зако­нам, а, напро­тив, в тех и других зако­нах нахо­дит под­твер­жде­ние. Пере­дача от роди­те­лей детям и после­ду­ю­щим поко­ле­ниям извест­ных пси­хи­че­ских и мораль­ных свойств, извест­ных пороч­ных наклон­но­стей, а также и физио­ло­ги­че­ских недо­стат­ков (напри­мер, пред­рас­по­ло­же­ние к извест­ным болез­ням) — явле­ние совер­шенно обыч­ное. Было бы неесте­ственно, с чисто пси­хо­ло­ги­че­ской точки зрения, если бы повре­жде­ние нрав­ствен­ной при­роды пра­ро­ди­те­лей чело­ве­че­ского рода через грех — оста­лось только при них и прошло бес­следно для их потом­ства, не кос­нув­шись его.

«…Пер­во­род­ный грех есть повре­жде­ние грехом чело­ве­че­ской при­роды, дела­ю­щее ее неспо­соб­ной к выпол­не­нию Божьего плана, Божьего замысла о чело­веке, как о венце тво­ре­ния всего види­мого мира», — пишет архи­епи­скоп Нафа­наил («Беседы о Свя­щен­ном Писа­нии и о вере», т. 1, с. 96).

По учению римо-като­ли­ков, сущ­ность чело­ве­че­ской при­роды не изме­ни­лась после гре­хо­па­де­ния; чело­век остался таким, каким он создан Богом, только он лишился сверхъ­есте­ствен­ных даров бла­го­дати (бес­смер­тие тела, пер­во­быт­ная пра­вед­ность и гос­под­ство над при­ро­дой), вслед­ствие чего стал изме­няться к худ­шему в душе и теле. В этом лише­нии сверхъ­есте­ствен­ной бла­го­дати состо­яло нака­за­ние пра­ро­ди­те­лей, а вслед за ними и всех людей. Падший чело­век, по учению като­ли­че­ских бого­сло­вов, — это бывший когда-то царе­дво­рец, воз­вы­шен­ный и пре­воз­не­сен­ный особой мило­стью царя, а затем за вину свою низ­ве­ден­ный с высо­кого поста и воз­вра­щен­ный к преж­нему состо­я­нию.

Xарак­тер­ный для като­ли­ков юри­ди­че­ский подход: чело­век не только полу­чает спа­се­ние, как нечто долж­ное, заслу­жен­ное, но и может совер­шить добрых дел больше, чем нужно ему для при­об­ре­те­ния веч­ного спа­се­ния.

Про­те­стант­ство, как во многих других поло­же­ниях, так и в учении о пер­во­род­ном грехе, впало в про­ти­во­по­лож­ную край­ность. В его пред­став­ле­нии гре­хо­па­де­ние чело­века до такой сте­пени извра­тило чело­ве­че­скую при­роду, что в нем не оста­лось и следа даро­ван­ных Твор­цом духов­ных сил и спо­соб­но­стей, и все его жела­ния направ­лены к одному лишь злому, гре­хов­ному; чело­век, по выра­же­нию Лютера, пре­вра­тился как бы в соля­ной столп, подобно жене Лота; он стал без­душ­ным чур­ба­ном и даже хуже, потому что чурбан не дей­ствует и не про­ти­во­дей­ствует, а чело­век про­ти­вится воз­дей­ствию Боже­ствен­ной бла­го­дати. Правда, позд­нее многие про­те­станты сознали свою край­ность в этом учении и неко­то­рые при­бли­зи­лись даже к пра­во­слав­ному взгляду, но другие, к сожа­ле­нию, впали в раци­о­на­лизм и дошли до пол­ного отри­ца­ния пер­во­род­ного греха и даже самого исто­ри­че­ского факта гре­хо­па­де­ния пра­ро­ди­те­лей.

Про­те­стант­ский взгляд на пер­во­род­ный грех про­ти­во­ре­чит всем тем местам Свя­щен­ного Писа­ния, в кото­рых содер­жится призыв к сво­бод­ной воле чело­века для исправ­ле­ния и спа­се­ния и в кото­рых, сле­до­ва­тельно, под­твер­жда­ется, что чело­век не настолько извра­тил свою при­роду, чтобы не мог при­ни­мать ника­кого уча­стия в деле своего спа­се­ния (см. Мф. 16:24; 19:17–21).

8. Сверх­долж­ные дела

Из като­ли­че­ского учения о гре­хо­па­де­нии выте­кают еще несколько оши­боч­ных учений — догмат о сверх­долж­ных делах и сокро­вищ­нице святых. Как мы уже ска­зали, по римско-като­ли­че­скому учению, сущ­ность гре­хо­па­де­ния заклю­ча­ется не столько в повре­жде­нии духов­ных и телес­ных сил, сколько в том, что чело­век оскор­бил Бога, навлек на себя Его пра­вед­ный гнев и лишился пер­во­быт­ной пра­вед­но­сти. Бла­го­даря искуп­ле­нию, совер­шен­ному Иису­сом Хри­стом, чело­веку воз­вра­ща­ется пер­во­быт­ная пра­вед­ность, и людям для оправ­да­ния и спа­се­ния оста­ётся только усво­ить заслуги Спа­си­теля и вос­поль­зо­ваться бла­го­да­тью, пода­ва­е­мой в таин­ствах. И так как есте­ствен­ные силы чело­века сохра­ни­лись почти в непо­вре­жден­ном состо­я­нии, то он может сам через веру и, в особенности,через свои добрые дела заслу­жи­вать у Бога и при­об­ре­тать себе право на полу­че­ние наград от Бога и веч­ного бла­жен­ства.

Таким обра­зом, в като­ли­че­стве дела пре­вра­ща­ются в нечто само по себе ценное, в заслугу перед Богом; спа­се­ние чело­век ожи­дает полу­чить не по мило­сти Божией, а как долж­ное за свои труды. В этом ска­зы­ва­ется наслед­ство древ­него, язы­че­ского Рима, где все поня­тия и отно­ше­ния осно­вы­ва­лись на чёрст­вом, без­душ­ном праве. С исклю­чи­тельно пра­во­вой, внеш­ней, судеб­ной точки зрения като­лик смот­рит и на свои отно­ше­ния к Богу. Добрые дела для него не суть плод извест­ной настро­ен­но­сти души, не выра­же­ние любви ко Христу (Ин. 14:15), не пока­за­тель духовно-нрав­ствен­ного роста чело­века, а просто — плата пра­во­су­дию Божию; они под­ле­жат точ­ному учету и изме­ре­нию: чем больше совер­шит чело­век добрых дел, тем боль­шую меру бла­жен­ства полу­чит он в буду­щей жизни, и чем меньше у него этих дел, тем меньше права на бла­жен­ство.

По като­ли­че­скому учению, многие из угод­ни­ков Божиих, осо­бенно Пре­свя­тая Дева Мария, ста­ра­ясь осу­ще­ствить в своей жизни не только закон Божий или запо­веди (praecepta), при­несли боже­ствен­ному пра­во­су­дию удо­вле­тво­ре­ние пре­из­бы­точ­ное, сверх­долж­ное, совер­шили сверх­долж­ные добрые дела (opera supererogationis). От них оста­ётся еще извест­ное коли­че­ство как бы излиш­них, сверх­долж­ных добрых дел. Этот изли­шек обра­зует собой так назы­ва­е­мую сокро­вищ­ницу сверх­долж­ных заслуг (thresaurus meritorum), кото­рая нахо­дится в полном, без­услов­ном рас­по­ря­же­нии папы. Кто не имеет столько своих соб­ствен­ных подви­гов, сколько нужно для удо­вле­тво­ре­ния правды Божией за грехи его, тот может, по мило­сти папы, вос­поль­зо­ваться сверх­долж­ными заслу­гами святых из цер­ков­ной сокро­вищ­ницы. Учение это было утвер­ждено в 1343 г. папой Кли­мен­том VI.

Это неле­пое и даже кощун­ствен­ное учение объ­яс­ня­ется исклю­чи­тельно коры­сто­лю­бием пап и като­ли­че­ского духо­вен­ства, и все­цело про­ти­во­ре­чит ясному учению Свя­щен­ного Писа­ния о спа­се­нии чело­века. Идеал хри­сти­ан­ского совер­шен­ства настолько высок, настолько недо­ся­гаем, что чело­век нико­гда не может не только совер­шить что-либо сверх­долж­ное, но и достиг­нуть этого идеала. Гос­подь сказал Своим уче­ни­кам: «Когда испол­ните все пове­лен­ное вам, гово­рите: мы рабы ничего не сто­я­щие, потому что сде­лали, что должны были сде­лать» (Лк. 17:10). Ап. Павел гово­рит: «Бла­го­да­тью вы спа­сены через веру, и сие не от вас, Божий дар: не от дел, чтобы никто не хва­лился. Ибо мы — Его тво­ре­ние, созданы во Христе Иисусе на добрые дела, кото­рые Бог пред­на­зна­чил нам испол­нять» (Еф. 2:8–10).

9. Чисти­лище и индуль­ген­ции

Учение о чисти­лище пред­став­ляет собой одно из харак­тер­ных отли­чий римско-като­ли­че­ского испо­ве­да­ния от Пра­во­слав­ной Церкви. По учению като­ли­ков, души скон­чав­шихся хри­стиан, если Гос­подь при­знает их чистыми, направ­ля­ются прямо в рай, а души людей, отяг­чен­ных смерт­ными гре­хами, направ­ля­ются в ад. Но като­лики верят также, что в загроб­ной жизни суще­ствует еще и так назы­ва­е­мое «чисти­лище» (purgatorium), — осо­бен­ное, между раем и адом, состо­я­ние, в кото­ром нахо­дятся души умер­ших с рас­ка­я­нием в грехах, но не успев­ших на земле при­не­сти Богу удо­вле­тво­ре­ние за грехи, а также почему-либо не пока­яв­шихся в мало­важ­ных грехах, за кото­рые было бы жестоко посы­лать на веч­ность в ад, но нельзя также допус­кать и прямо в рай. В чисти­лище души горят в очи­ща­ю­щем огне; когда грехи их будут искуп­лены, они могут полу­чить доступ в рай. Здесь в тече­ние извест­ного срока, в зави­си­мо­сти от важ­но­сти и коли­че­ства грехов, души умер­ших терпят раз­но­об­раз­ные муки и этими муче­ни­ями платят за совер­шён­ные на земле, но еще не опла­чен­ные грехи. Когда срок муче­ний окан­чи­ва­ется, когда долг пра­во­су­дию Божию упла­чен сполна, душа пере­хо­дит из чисти­лища в рай. Чисти­лище будет суще­ство­вать до вто­рого при­ше­ствия Христа, но души греш­ни­ков, попа­да­ю­щие туда, не будут там ждать Страш­ного суда. Каждая душа про­бу­дет в чисти­лище столько вре­мени, сколько необ­хо­димо для искуп­ле­ния грехов. Участь души в чисти­лище зави­сит не только от ее рас­ка­я­ния, но и от молитв, воз­но­си­мых за нее на земле. При помощи месс, молитв, добрых дел, совер­ша­е­мых в память умер­ших веру­ю­щими на земле, участь души в чисти­лище может быть облег­чена и срок пре­бы­ва­ния ее там может быть сокра­щен.

Для дока­за­тель­ства суще­ство­ва­ния чисти­лища и воз­мож­но­сти про­ще­ния неко­то­рых грехов в загроб­ной жизни като­лики при­во­дят глав­ным обра­зом два места из Свя­щен­ного Писа­ния: 1) «Если кто скажет слово на Сына Чело­ве­че­ского, про­стится ему; если же кто скажет на Духа Свя­того, не про­стится ему ни в сем веке, ни в буду­щем» (Мф. 12:32); 2) «Каж­дого дело обна­ру­жится; ибо день пока­жет; потому что в огне откры­ва­ется, и огонь испы­тает дело каж­дого, каково оно есть» (1Кор. 3:13). В первом месте като­лики видят раз­ли­че­ние между гре­хами, про­ща­е­мыми в земной жизни, и гре­хами, про­ща­е­мыми в загроб­ной. Во втором слово об огне, испы­ты­ва­ю­щем дела каж­дого, они пони­мают в бук­валь­ном, а не в пере­нос­ном смысле. Пра­во­слав­ная Цер­ковь пони­мает слова ап. Павла «огонь испы­тает» («огонь иску­сит») в том смысле, в каком объ­яс­няют их Отцы Церкви после-апо­столь­ского века, т. е. в смысле опыта или испы­та­ния, а не в смысле огнен­ных муче­ний (см. напри­мер «Учение две­на­дцати апо­сто­лов»).

Подробно учение о чисти­лище было раз­ра­бо­тано и раз­вито Фомой Аквин­ским и окон­ча­тельно при­нято как догмат на Фло­рен­тий­ском соборе в 1439 году.

Неко­то­рые сме­ши­вают латин­ское учение о чисти­лище с пра­во­слав­ным уче­нием о мытар­ствах. Мытар­ства — только образ­ные пред­став­ле­ния част­ного суда, неиз­беж­ного для каж­дого чело­века; путь из чисти­лища — в рай, путь из мытарств — и в рай, и в ад. Впро­чем, в основ­ной своей идее латин­ское учение о чисти­лище имеет неко­то­рое сход­ство с пра­во­слав­ным уче­нием о состо­я­нии душ умер­ших людей до все­об­щего вос­кре­се­ния. Сход­ство это заклю­ча­ется в том общем учении, что души неко­то­рых из умер­ших, под­верг­шись муче­ниям за свои грехи, могут, однако, полу­чить про­ще­ние грехов и облег­че­ние своих муче­ний или даже полное осво­бож­де­ние от них. По учению Пра­во­слав­ной Церкви, это облег­че­ние муче­ний или же совер­шен­ное осво­бож­де­ние от них полу­ча­ется душой усоп­шего в силу молитв и бла­го­тво­ре­ний членов Церкви Хри­сто­вой, между тем как, по латин­скому учению, души умер­ших людей полу­чают про­ще­ние грехов в чисти­лище в силу самих чисти­лищ­ных муче­ний, кото­рыми они само­лично при­но­сят удо­вле­тво­ре­ние пра­во­су­дию Божию и через это очи­щают свои грехи.

Срок муче­ний в чисти­лище может быть сокра­щен, по учению като­ли­ков, и путем пап­ски­хин­дуль­ген­ций.

Индуль­ген­ция — это про­ще­ние грехов или умень­ше­ние нака­за­ния, кото­рое должен поне­сти греш­ник для удо­вле­тво­ре­ния правды Божией, после того, как ему будут отпу­щены вина и вечное нака­за­ние за грехи, через усво­е­ние или при­сво­е­ние ему рим­ским епи­ско­пом пре­из­бы­то­че­ству­ю­щих заслуг Спа­си­теля и сверх­долж­ных добрых дел Бого­ро­дицы и святых вне таин­ства пока­я­ния. Эти индуль­ген­ции даются живым людям, и осво­бож­дают их от обя­зан­но­сти при­но­сить удо­вле­тво­ре­ния, испол­нять за извест­ные грехи эпи­ти­мии; индуль­ген­ции даются и умер­шим, и им сокра­ща­ется срок муче­ния в чисти­лище. Индуль­ген­ции эти, по вели­кому мило­сер­дию Божьему и по снис­хож­де­нию папы, могут быть роз­даны даром или за какие-нибудь бла­го­че­сти­вые подвиги — путе­ше­ствие ко святым местам (в Рим, напри­мер), за полез­ные обще­ствен­ные меро­при­я­тия, за какие-нибудь заслуги и пожерт­во­ва­ния в пользу папы. Индуль­ген­ции бывают полные, про­сти­ра­ю­щи­еся на всю жизнь и на все грехи, и непол­ные — на несколько дней или лет. Есть еще индуль­ген­ции вели­кие, кото­рые в извест­ное время даются всему като­ли­че­скому миру, или целой стране, или всем хри­сти­а­нам, нахо­дя­щимся в Риме — в каких-нибудь осо­бен­ных слу­чаях, напри­мер, во время тор­же­ствен­ного празд­но­ва­ния юби­леев в рим­ский церкви, при избра­нии нового папы. Индуль­ген­ции эти даются лично самим папой, или через кар­ди­нала пени­тен­ци­а­рия, через епи­ско­пов и других членов цер­ков­ной иерар­хии. В като­ли­че­ских стра­нах есть особые, при­ви­ле­ги­ро­ван­ные церкви, часовни, алтари, иконы, статуи, перед кото­рыми всякий жела­ю­щий может помо­литься и полу­чить индуль­ген­цию на несколько дней. Бла­го­дать индуль­ген­ции может быть полу­чена путем при­об­ре­те­ния извест­ного рода меда­лей, четок, кре­сти­ков, освя­щен­ных в Риме.

Доход­ность индуль­ген­ций при­во­дила ко все боль­шему их раз­ви­тию и к изыс­ка­нию новых пово­дов к их даро­ва­нию. Не без вли­я­ния финан­со­вого мотива раз­ра­ба­ты­ва­лась и сама теория индуль­ген­ций — откро­венно денеж­ными инте­ре­сами руко­вод­ство­ва­ли­сьих про­по­вед­ники и про­давцы. Все это давно уже вызы­вало про­те­сты против самих индуль­ген­ций, и против тор­го­вав­шего ими пап­ства. Нападки на индуль­ген­ции были одним из первых момен­тов рефор­ма­тор­ского дви­же­ния.

Само собой разу­ме­ется, что это сред­не­ве­ко­вое учение об индуль­ген­циях совер­шенно неиз­вестно в древ­ней, нераз­де­лен­ной Церкви, и непри­ем­лемо для нас, так как оно про­ти­во­ре­чит всему духу Пра­во­сла­вия.

10. При­мат­ство и непо­гре­ши­мость Рим­ского папы

Пра­во­сла­вие есть вера «во едину, святую, собор­ную и апо­столь­скую Цер­ковь». Вне Церкви нет спа­се­ния, как не было спа­се­ния во дни потопа вне Ноева ков­чега. Пра­во­сла­вие есть твер­дая вера в то, что в таин­ствах Церкви заклю­ча­ется спа­си­тель­ная бла­го­дать Божия.

Пра­во­слав­ная Цер­ковь, как «столп и утвер­жде­ние истины» (1Тим. 3:15), как живой орга­низм, кото­рого даже «врата ада не одо­леют» (Мф. 16:18), и кото­рый имеет Главой своей Самого Христа, пре­бы­ва­ю­щего с ним во все дни до скон­ча­ния века (Мф. 28:20) — такая Цер­ковь в своем целом не может заблуж­даться; заблуж­де­ние всей Церкви было бы рав­но­сильно духов­ной смерти ее, а уме­реть она не может в силу обе­то­ва­ния Спа­си­теля. Но если Пра­во­слав­ная Цер­ковь в целом не может погре­шить, то отдель­ные ее члены, отдель­ные собра­ния и группы и даже круп­ные части её могут впасть в заблуж­де­ние. И так как мнение всей Церкви про­яв­ля­ется на Все­лен­ских Собо­рах, то Все­лен­ские Соборы, суть непо­гре­ши­мые хра­ни­тели и истол­ко­ва­тели Боже­ствен­ного Откро­ве­ния, — не потому, что члены собо­ров в отдель­но­сти непо­гре­шимы, а потому, что реше­ния собо­ров есть голос всей Церкви, руко­во­ди­мой бла­го­да­тью Духа Свя­того (реше­ния собо­ров всегда начи­на­ются сло­вами: «Изво­лися Духу Свя­тому и нам»).

Этот взгляд на непо­гре­ши­мость все­лен­ской Церкви, идущий от Самого Христа и Его Апо­сто­лов, был общим в хри­сти­ан­стве в тече­ние первых веков и остался неиз­мен­ным в Пра­во­слав­ной Церкви. Но на Западе, наряду с дру­гими отступ­ле­ни­ями, под­вергся иска­же­нию и этот взгляд на непо­гре­ши­мость Церкви. Рим­ский епи­скоп всегда счи­тался одним из членов собора и под­чи­нялся его реше­ниям. Но с тече­нием вре­мени папа Рим­ский стал при­пи­сы­вать при­ви­ле­гию цер­ков­ной непо­гре­ши­мо­сти себе одному и, после долгих усилий, добился, нако­нец, при­зна­ния своей неле­пой пре­тен­зии на Вати­кан­ском Соборе 1870 года.

Като­лики, кроме неви­ди­мого Главы, Иисуса Христа, при­знают еще види­мого главу, Рим­ского епи­скопа, папу, и его, а не Все­лен­скую Цер­ковь, счи­тают непо­гре­ши­мым.

Учение о гла­вен­стве папы воз­никло в IX-м веке и явля­ется глав­ным дог­ма­том Рим­ского испо­ве­да­ния и глав­ным его отли­чием от Пра­во­сла­вия. Като­лики утвер­ждают, что Хри­стос одного из Своих уче­ни­ков, именно ап. Петра, сделал Своим намест­ни­ком на земле, князем апо­сто­лов, главой види­мой Церкви с пол­но­моч­ной вла­стью над апо­сто­лами и над всей Цер­ко­вью, и что лишь через него все осталь­ные апо­столы полу­чили свои бла­го­дат­ные права. Като­лики также утвер­ждают, что пре­ем­ни­ком ап. Петра стал рим­ский папа, кото­рый и полу­чил от него все права и пре­иму­ще­ства. Он, папа, глава всей Церкви, намест­ник Христа, един­ствен­ный про­вод­ник для всей види­мой Церкви всех её бла­го­дат­ных прав; голос его в делах веры, изре­ка­е­мый ex cathedra — «с кафедры», то есть офи­ци­ально, — непо­гре­шим и обя­за­те­лен для каж­дого члена Церкви в отдель­но­сти и для всех вместе.

В этом дог­мате Римско-Като­ли­че­ской церкви выде­ля­ются три глав­ных момента: 1) учение о гла­вен­стве ап. Петра; 2) о гла­вен­стве папы, и 3) о его непо­гре­ши­мо­сти.

Учение о гла­вен­стве ап. Петра като­лики осно­вы­вают на двух местах Свя­щен­ного Писа­ния. Первое отно­сится к 16 главе Еван­ге­лия от Матфея (ст. 13–19):

«Пришед же в страны Кеса­рии Филип­по­вой, Иисус спра­ши­вал уче­ни­ков Своих: за кого люди почи­тают Меня, Сына Чело­ве­че­ского? Они ска­зали: одни за Иоанна Кре­сти­теля, другие за Илию, а иные за Иере­мию, или за одного из про­ро­ков. Он гово­рит им: а вы за кого почи­та­ете Меня? Симон же Петр, отве­чая, сказал: Ты — Хри­стос, Сын Бога Живаго. Тогда Иисус сказал ему в ответ: блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, Сущий на небе­сах; и Я говорю тебе: Ты – Петр (камень), и на сем камне Я создам Цер­ковь Мою, и врата ада не одо­леют её; и дам тебе ключи Цар­ства Небес­ного: и что свя­жешь на земле, то будет свя­зано на небе­сах; и что раз­ре­шишь на земле, то будет раз­ре­шено на небе­сах».

В при­ве­ден­ных словах Спа­си­теля ничего не гово­рится о гла­вен­стве ап. Петра или вообще об отно­ше­нии его к другим апо­сто­лам. Здесь Хри­стос гово­рит об осно­ва­нии Церкви. Но Цер­ковь осно­вана не на одном Петре. Ап. Павел в посла­нии к Ефе­ся­нам (2: 20), обра­ща­ясь к хри­сти­а­нам, гово­рит: «Вы утвер­ждены на осно­ва­нии апо­сто­лов и про­ро­ков, имея Самого Иисуса Христа кра­е­уголь­ным камнем»; а в первом посла­нии к Корин­фя­нам (1Кор. 3:10–11), говоря о созда­нии Церкви Хри­сто­вой, ап. Павел выра­жа­ется так: «Я, по данной мне от Бога бла­го­дати, как мудрый стро­и­тель, поло­жил осно­ва­ние, а другой строит на нем; но каждый смотри, как строит. Ибо никто не может поло­жить дру­гого осно­ва­ния, кроме поло­жен­ного, кото­рое есть Иисус Хри­стос». В Апо­ка­лип­сисе, где Цер­ковь срав­ни­ва­ется с горо­дом, гово­рится: «Стена города имеет две­на­дцать осно­ва­ний, и на них имена две­на­дцати Апо­сто­лов Агнца» (21:14).

Но вер­немся к глав­ному месту Еван­ге­лия от Матфея, по кото­рому като­лики пыта­ются дока­зать гла­вен­ство ап. Петра над дру­гими апо­сто­лами и через него, папы рим­ского над всей Цер­ко­вью. В этом еван­гель­ском отрывке связь речи ясно пока­зы­вает, что испо­ве­да­ние ап. Петром Иисуса Христа Сыном Божиим заклю­чало в себе мнение не его одного, но и всех апо­сто­лов, а потому и обе­ща­ние Спа­си­теля, в дей­стви­тель­но­сти, отно­сится ко всем. Вопрос Спа­си­теля «а вы за кого почи­та­ете Меня?» — был задан совер­шенно неожи­данно, и прежде чем другие уче­ники сооб­ра­зили, ап. Петр опе­ре­дил их, как наи­бо­лее импуль­сив­ный, что нередко про­ис­хо­дило и в других слу­чаях, и первый отве­тил Спа­си­телю.

Далее. В словах Гос­пода — «Ты — Петр, и на сем камне Я создам цер­ковь Мою» като­лики отож­деств­ляют слова «Петр» и «камень» и делают вывод, как будто Спа­си­тель хотел осно­вать Цер­ковь на самом Петре, как на лич­но­сти, и на нем только одном. Но здесь сме­ше­ние поня­тий — соб­ствен­ное имя сме­ши­ва­ется с нари­ца­тель­ным. Соб­ствен­ное имя этого апо­стола, по-еврей­ски — Симон. Спа­си­тель, видя твер­дость его веры, даёт ему новое имя или, точнее, про­звище (как это Он сделал и по отно­ше­нию к Иакову и Иоанну, назвав их «Воанер­гес», то есть сыны Гро­мовы, (Мк. 3:17), — по еврей­ски — Кифа, по-гре­че­ски — Петрос. Здесь своего рода игра слов, кото­рой и поль­зу­ется като­ли­че­ская схо­ла­стика.

Что же каса­ется упо­ми­на­ния о ключах Цар­ства Небес­ного и праве вязать и решить, то здесь, в лице ап. Петра Гос­подь даёт обе­ща­ние всем апо­сто­лам, — тем более, что в том же Еван­ге­лии от Матфея, несколько позд­нее (18:18), Он повто­ряет то же самое обе­ща­ние и в тех же выра­же­ниях по отно­ше­нию ко всем уче­ни­кам; а после Своего вос­кре­се­ния Хри­стос испол­нил это обе­ща­ние, сказав всем уче­ни­кам: «при­мите Духа Свя­того. Кому про­стите грехи, тому про­стятся; на ком оста­вите, на том оста­нутся» (Ин. 20:22–23).

Теперь обра­тимся к тому месту в Еван­ге­лии от Иоанна, на кото­рое като­лики ссы­ла­ются, пыта­ясь дока­зать Бого­уста­нов­лен­ность гла­вен­ства ап. Петра над про­чими апо­сто­лами. В 21‑й главе Еван­ге­лия от Иоанна (15–17) мы читаем:

«Иисус гово­рит Симону Петру: Симон Ионин! любишь ли ты Меня больше, нежели они? Петр гово­рит Ему: так, Гос­поди! Ты знаешь, что я люблю Тебя. Иисус гово­рит ему: паси агнцев Моих. Еще гово­рит ему в другой раз: Симон Ионин! любишь ли ты Меня? Петр гово­рит ему: так, Гос­поди! Ты знаешь, что я люблю Тебя. Иисус гово­рит ему: паси овец Моих. Гово­рит ему в третий раз: Симон Ионин! любишь ли ты Меня? Петр опе­ча­лился, что в третий раз спро­сил его: любишь ли Меня? и сказал Ему: Гос­поди! Ты все знаешь; Ты знаешь, что я люблю Тебя. Иисус гово­рит ему: паси овец Моих.» В этих словах като­лики видят испол­не­ние Гос­по­дом того обе­то­ва­ния, кото­рое дано было Им прежде ап. Петру, то есть предо­став­ле­ние Петру власти и гла­вен­ства в Церкви, причем под овцами они пони­мают апо­сто­лов, а под агн­цами – осталь­ных веру­ю­щих.

Слова Спа­си­теля, запи­сан­ные в Еван­ге­лии от Иоанна, были про­из­не­сены вскоре после вос­кре­се­ния, то есть тогда, когда ап. Петр все еще нахо­дился под тяже­лым гнетом своего мало­ду­шия и отре­че­ния от Христа. Необ­хо­димо было не только для него, но и для других уче­ни­ков, вос­ста­но­вить его в преж­нем апо­столь­ском досто­ин­стве. Это вос­ста­нов­ле­ние и совер­ши­лось в этой беседе. Слова “любишь ли ты Меня больше, нежели они?” служат напо­ми­на­нием само­на­де­ян­ных слова Петра – “если и все соблаз­нятся о Тебе, я нико­гда не соблаз­нюсь…” (Мф. 26:33–35) и “Гос­поди, с Тобою я готов и в тем­ницу, и на смерть идти…” (Лк. 22:33). Трое­крат­ный вопрос “любишь ли ты Меня?” соот­вет­ствует трое­крат­ному отре­че­нию Петра, кото­рого, при этом Гос­подь уже не назы­вает Петром, а преж­ним именем “Симон”. То, что Петр оскор­бел, опе­ча­лился после тре­тьего вопроса Гос­пода – было бы совер­шенно необъ­яс­нимо, если допу­стить, что здесь идет речь о предо­став­ле­нии Петру, гла­вен­ства и намест­ни­че­ства. И, наобо­рот, печаль эта вполне понятна, если ап. Петр усмот­рел в словах Гос­пода напо­ми­на­ние о его отре­че­нии. И даль­ней­шие слова Спа­си­теля трудно при­ми­рить с гла­вен­ством ап. Петра. Следуя за Учи­те­лем и увидав Иоанна, ап. Петр спро­сил: “а он что?” и в ответ услы­шал: “если Я хочу, чтобы он пребыл, пока приду, что тебе до того? Ты иди за Мной”. Трудно пред­по­ло­жить, чтобы Спа­си­тель сказал так тому, кого Он назна­чил Своим намест­ни­ком и князем апо­сто­лов.

Что же каса­ется слов Спа­си­теля Петру:“паси агнцев Моих”, то слово “паси” вовсе не озна­чает вер­хов­ной власти пас­тыр­ства, как утвер­ждают като­ли­че­ские бого­словы, а просто власть и обя­зан­но­сти пас­тыр­ства, свой­ствен­ные всем апо­сто­лам и их пре­ем­ни­кам. А слова “агнцы” и “овцы” нет необ­хо­ди­мо­сти пони­мать в смысле паствы и пас­ты­рей, пони­мая под послед­ними и самих апо­сто­лов, как хоте­лось бы като­ли­кам, но проще, вслед за Св. Отцами Церкви видеть в агнцах и овцах две группы веру­ю­щих, — менее совер­шен­ных и более совер­шен­ных, мла­ден­цев по вере и взрос­лых.

Пра­во­слав­ная Цер­ковь учит, что 12 апо­сто­лов были совер­шенно равны между собой по своему досто­ин­ству, власти и бла­го­дати. Ап. Петра можно назвать, в извест­ном смысле, первым, но первым между рав­ными. Это учение под­твер­жда­ется всей исто­рией апо­сто­лов как она изло­жена в книгах Нового Завета, где неоспо­римо дока­зано полное равен­ство апо­сто­лов между собой (напр., Мф. 4:18–19; 10:1, 40; 19:28; 20: 24–27; 23:8–11; Мк. 10:35–37; 16: 15; Лк. 22:22–30 и мн. др. ); многие места дока­зы­вают, что апо­столы не только бла­го­дать апо­столь­ства, но и право дей­ство­вать этой бла­го­да­тью в Церкви полу­чили непо­сред­ственно от Христа Спа­си­теля, а не от ап. Петра (Мф. 4:18–22; Мк. 1:16–20; Лк. 9:1–6; Ин. 20: 21–23, и мн. др. ), что все апо­столы без исклю­че­ния под­ле­жат выс­шему суду — Церкви (напр. Мф. 18:17).

Осо­бенно ясно гово­рит против гла­вен­ства ап. Петра исто­рия Апо­столь­ского Собора (Деян., гл. 15). Антио­хий­ские хри­сти­ане за реше­нием своего недо­уме­ния обра­ща­ются не к ап. Петру, как бы сле­до­вало, если верить като­ли­че­скому дог­мату, а ко всем апо­сто­лам и пре­сви­те­рам. Мы видим в этом отрывке из книги Деяний апо­столь­ских, что вопрос на соборе под­ле­жит общему обсуж­де­нию собора, и что завер­ше­ние дела на соборе при­над­ле­жит ап. Иакову, и с его слов пишется реше­ние, а не со слов ап. Петра. Против като­ли­че­ского учения гово­рит и то, что Петр, по сви­де­тель­ству Свя­щен­ного Писа­ния, посы­ла­ется апо­сто­лами (Деян. 8:14), даёт отчет апо­сто­лам и веру­ю­щим в своих дей­ствиях (Деян. 11:4–18), выслу­ши­вает от них воз­ра­же­ния и даже обли­че­ния (Гал. 2:11–14), чего, конечно, не могло бы быть, если бы Петр был князем апо­сто­лов, и главой Церкви.

Пра­во­слав­ное бого­сло­вие строго раз­гран­чи­вает бла­го­дат­ное слу­же­ние Апо­сто­лов и епи­ско­пов. Епи­скоп Алек­сандр (Семе­нов-Тянь-Шань­ский) об этом пишет: «Зна­че­ние Апо­сто­лов было исклю­чи­тель­ным и во многом пре­вы­шало зна­че­ние епи­ско­пов. Епи­скопы воз­глав­ляют помест­ные Церкви, а Апо­столы были стран­ству­ю­щими про­по­вед­ни­ками Еван­ге­лия. Осно­вав в какой-либо мест­но­сти новую помест­ную Цер­ковь, Апо­стол руко­по­ла­гал для нее епи­скопа, а сам уходил на про­по­ведь в другое место. Вслед­ствие этого Пра­во­слав­ная Цер­ковь не почи­тает Апо­стола Петра первым епи­ско­пом Рима. Тем не менее, Святая Цер­ковь всегда допус­кала, что среди епи­ско­пов один при­зна­ется первым по чести, но о его непо­гре­ши­мо­сти нет речи.

В первые века пер­вен­ство чести при­над­ле­жало Рим­скому Епи­скопу, а по отпа­де­нии его в раскол, оно пере­шло к Кон­стан­ти­но­поль­скому Пат­ри­арху» («Пра­во­слав­ный кате­хи­зис», Париж, 1981 г., стр. 160).

Учение о непо­гре­ши­мо­сти папы, совер­шенно неиз­вест­ное древ­ней, нераз­де­лен­ной Церкви, появи­лось так же, как и учение о гла­вен­стве папы, в сред­ние века, но долго встре­чало оппо­зи­цию со сто­роны более про­све­щен­ных, чест­ных и неза­ви­си­мых членов като­ли­че­ской церкви. Только в 1870‑м году на Первом Вати­кан­ском соборе папе Пию уда­лось пре­тво­рить это учение в догмат, несмотря на про­тест многих като­ли­ков, кото­рые даже пред­по­чли выйти из этой церкви и осно­вать соб­ствен­ную общину (ста­ро­ка­то­ли­ков), чем при­нять столь неле­пый догмат. В силу опре­де­ле­ния Вати­кан­ского собора, папа непо­гре­шим, когда он, как пас­тырь и учи­тель всех хри­стиан, опре­де­ляет или про­воз­гла­шает «с кафедры», то есть офи­ци­ально, как глава Церкви, истины веры. Туман­ное выра­же­ние «с кафедры» пони­ма­ется като­ли­че­скими бого­сло­вами неоди­на­ково, но, как бы ни пони­мать его, като­ли­че­ский догмат про­ти­во­ре­чит всему духу Хри­стова учения, отвер­га­ю­щего воз­мож­ность непо­гре­ши­мо­сти для отдель­ного чело­века, какое бы поло­же­ние он ни зани­мал.

Догмат о непо­гре­ши­мо­сти папы про­ти­во­ре­чит всей исто­рии Церкви и самого пап­ства. Исто­рия даёт целый ряд неоспо­ри­мых фактов заблуж­де­ний пап в дог­ма­ти­че­ских вопро­сах и про­ти­во­ре­чий пап между собой в делах веры. Напри­мер, папа Сикст 5‑й, по согла­сию с епи­ско­пами, выпу­стил исправ­лен­ный им латин­ский пере­вод Библии и под угро­зой ана­фемы тре­бо­вал при­ни­мать его, как самый под­лин­ный. В этом пере­воде ока­за­лись серьез­ные ошибки, и после­ду­ю­щие папы изъяли его из цер­ков­ного упо­треб­ле­ния. Кто из пап был непо­гре­шим, Сикст или его пре­ем­ник?

Папа Лев 3-й не только отка­зался внести в Символ Веры «филио­кве», при­бав­ле­ние «и от Сына», но и при­ка­зал начер­тать непо­вре­жден­ный Символ на досках и выста­вить их в храме. Через 200 лет, папа Бене­дикт 8‑й внес это при­бав­ле­ние в Символ Веры. Кто же из них был непо­гре­шим?

Из мно­го­чис­лен­ных слу­чаев дог­ма­ти­че­ских заблуж­де­ний рим­ских епи­ско­пов, доста­точно упо­мя­нуть о папе Гоно­рие (625–638 гг.), кото­рый впал в моно­фе­лит­скую ересь (лже­уче­ние, согласно кото­рому у Христа только одна воля — Боже­ская) и 6‑м Все­лен­ским Собо­ром был отлу­чен от Церкви. На этом соборе при­сут­ство­вали и под­пи­са­лись под его опре­де­ле­ни­ями и деле­гаты рим­ского епи­скопа, Ага­фона.

11. Римско-като­ли­че­ская теория о раз­ви­тии дог­ма­тов и про­блема цер­ков­ного авто­ри­тета

Ввиду того, что те учения, кото­рые отде­ляют като­ли­че­ство от Пра­во­сла­вия — филио­кве, гла­вен­ство и непо­гре­ши­мость папы, непо­роч­ное зача­тие Девы Марии и прочие, не были известны в первые века хри­сти­ан­ства, в под­твер­жде­ние их на Западе появи­лась ори­ги­наль­ная теория, так назы­ва­е­мая «теория раз­ви­тия дог­ма­тов» или «теория док­три­нар­ного про­гресса», в силу кото­рой эти учения прежде суще­ство­вали «в заро­дыше», а затем посте­пенно раз­ви­ва­лись в созна­нии веру­ю­щих и, нако­нец, при­об­рели совре­мен­ную форму. Инте­ресно, какие новые дог­маты издаст Вати­кан в буду­щем?

Учение о пап­ской власти отра­зи­лось на всем като­ли­че­ском учении о Церкви. В первую оче­редь это оши­боч­ное учение умень­шает зна­че­ние епи­ско­пов и ума­ляет зна­чи­мость Все­лен­ских и других цер­ков­ных собо­ров. Самое цер­ков­ное един­ство като­ли­че­ской док­трины, опре­де­ля­ется не столько орга­ни­че­ской общ­но­стью веры и любви, неотъ­ем­ле­мыми ком­по­нен­тами того, что мы, пра­во­слав­ные, назы­ваем «собор­но­стью», сколько сто­я­щей вне и, отча­сти, над Цер­ко­вью вла­стью. Вот почему, по мысли о.Алек­сандра Ель­ча­ни­нова, — «в като­ли­че­стве Цер­ковь мисти­че­ски обос­но­вана и пере­жи­ва­ется веру­ю­щими прежде всего как орга­ни­за­ция, а не как Орга­низм. Орга­ни­за­ция во главе с папой-монар­хом» («Записки свящ.А.Елъчанинова», ИМКА-Пресс, Париж, 1962 г., стр. 150).

Алек­сей Хомя­ков отме­чает, что в запад­ном хри­сти­ан­ском созна­нии «авто­ри­тет сде­лался внеш­ней вла­стью», и «позна­ние рели­ги­оз­ных истин отре­ши­лось от рели­ги­оз­ной жизни». Опре­де­лён­ная цер­ков­ной вла­стью Истина стала досто­я­нием одного лишь чело­ве­че­ского разума, как сред­ство «необ­хо­ди­мое» или «полез­ное» для спа­се­ния. Между тем, как пишет Хомя­ков, «…Цер­ковь — не авто­ри­тет, как не авто­ри­тет Бог, не авто­ри­тет Хри­стос; ибо авто­ри­тет есть нечто для нас внеш­нее. Не авто­ри­тет, говорю я, а истина, и в то же время жизнь хри­сти­а­нина, внут­рен­няя жизнь его; ибо Бог, Хри­стос, Цер­ковь живут в нем жизнью более дей­стви­тельно, чем сердце, бью­ще­еся в груди его, или кровь, теку­щая в его жилах; но живут, поелику он сам живет все­лен­скою жизнью любви и един­ства, то есть жизнью Церкви» («Несколько слов пра­во­слав­ного хри­сти­а­нина о запад­ных веро­ис­по­ве­да­ниях»).

Многих людей, даже пра­во­слав­ных, при­вле­кает мощная орга­ни­зо­ван­ность Римско-Като­ли­че­ской церкви и сму­щает юрис­дик­ци­он­ный хаос Пра­во­слав­ных Церк­вей. Об этом хорошо гово­рит о. Алек­сандр Ель­ча­ни­нов: «Конечно, у нас в Пра­во­слав­ной Церкви много «нестро­е­ний», кото­рые почти немыс­лимы в като­ли­че­стве, где цен­тра­ли­за­ция власти в руках Папы (через головы епи­ско­пов) делает такие нестро­е­ния почти невоз­мож­ными.

Но не надо забы­вать, что «нестро­е­ния» были и в древ­ней Церкви и что побеж­да­лись они не через под­чи­не­ние авто­ри­тету Рим­ского пер­во­свя­щен­ника, а изжи­ва­лись и изжи­ва­ются изнутри. И такое пови­но­ве­ние авто­ри­тету бывает часто внеш­ним под­чи­не­нием, не озна­ча­ю­щим внут­рен­него един­ства. Надо заме­тить, что многие като­лики и даже като­ли­че­ские бого­словы часто внут­ренне не при­ни­мают это фор­мально-юри­ди­че­ское под­чи­не­ние Церкви» («Записки свящ.А.Елъчанинова», ИМКА-Пресс, Париж, 1962 г., стр. 150).

Послед­няя мысль о. Алек­сандра Ель­ча­ни­нова, выска­зан­ная в 20‑х годах, под­твер­жда­ется в наше время. Каждый день сооб­ща­ется о выступ­ле­ниях като­ли­ков против той или иной сто­роны веро­уче­ния своей церкви. Эта кри­тика при­няла мас­штаб­ные раз­меры вскоре после Вто­рого Вати­кан­ского Собора (1965 г.), когда была сде­лана попытка ввести неко­то­рые эле­менты собор­но­сти. Про­фес­сор прот. Иоанн Мей­ен­дорф счи­тает, что этот шаг толк­нул запад­ное хри­сти­ан­ство в состо­я­ние кри­зиса:

«Дви­же­ние по уси­ле­нию рим­ского авто­ри­тета, кото­рое посто­янно рас­ши­ря­лось со вре­мени ран­него Сред­не­ве­ко­вья до пон­ти­фи­ката Пия XII вклю­чи­тельно, было повер­нуто вспять папой Иоан­ном XXIII и его Собо­ром… Непри­вык­шая к сво­боде като­ли­че­ская интел­ли­ген­ция стала увле­каться раз­ными фор­мами модер­низма, а в умах восторжествовал…скепсис и про­стое бун­тар­ство. (…); вопрос об «авто­ри­тете» про­дол­жает быть наи­бо­лее оче­вид­ным изъ­я­ном запад­ного хри­сти­ан­ства. На Западе поза­были то, что для древ­ней Церкви (и для совре­мен­ного Пра­во­сла­вия) вполне оче­видно: не авто­ри­тет делает Цер­ковь Цер­ко­вью, а Святой Дух, дей­ству­ю­щий в ней, как в Теле Хри­сто­вом, реа­ли­зу­ю­щий сакра­мен­таль­ное При­сут­ствие Самого Христа среди людей и в людях. Авто­ри­тет — епи­скопы, Соборы, Свя­щен­ное Писа­ние, Пре­да­ние — только выра­же­ние этого При­сут­ствия» («Ессть ли в Церкви внеш­ний авто­ри­тет?» в сбор­нике «Пра­во­сла­вие в совре­мен­ном мире», Нью-Йорк, 1981 г., стр. 66–67).

Исто­ри­че­ски, като­ли­че­ской иерар­хией во главе с Папой про­во­дится слиш­ком резкая грань между духо­вен­ством и миря­нами. Духо­вен­ство слиш­ком воз­вы­шало себя над наро­дом и, зло­упо­треб­ляя своим поло­же­нием, тес­нило его. Появи­лось искус­ствен­ное деле­ние на Цер­ковь учащих и Цер­ковь уча­щихся, а в сакра­мен­таль­ной жизни ума­ля­ется зна­че­ние молит­вен­ного уча­стия цер­ков­ного народа.

12. Пра­во­сла­вие и ино­сла­вие. Раз­ли­чие в таин­ствах

Римо-като­лики отста­и­вают мысль, что доста­точно совер­шить извест­ное таин­ство закон­но­по­став­лен­ному свя­щен­но­слу­жи­телю и по уста­нов­лен­ному чину, чтобы оно воз­дей­ство­вало на чело­века. В этом пони­ма­нии таин­ства при­бли­жа­ются почти к каким-то маги­че­ским дей­ствиям, кото­рые про­из­во­дят ту или иную пере­мену в при­роде чело­века без осо­бого уча­стия с его сто­роны.

В про­ти­во­вес латин­скому взгляду, про­те­станты всю силу и зна­че­ние таин­ства при­пи­сы­вают исклю­чи­тельно внут­рен­нему рас­по­ло­же­нию, вере при­ни­ма­ю­щего это таин­ство чело­века. Вера здесь — все. Отсут­ствие веры пре­вра­щает таин­ство в пустую, лишен­ную вся­кого смысла фор­маль­ность. Поэтому отвер­гают, в важ­ней­шем из хри­сти­ан­ских таинств — таин­стве Евха­ри­стии, — пре­су­ществ­ле­ние хлеба и вина в истин­ное тело и кровь Хри­стовы. Хлеб оста­ется хлебом, вино — вином; но «в хлебе, с хлебом и под хлебом неви­димо при­сут­ствует Хри­стос», и при­сту­па­ю­щий к таин­ству с верой — через при­ча­ще­ние хлеба и вина, дей­стви­тельно при­ни­мает в себя тело и кровь Хри­стовы, тогда как не име­ю­щий соот­вет­ствен­ной настро­ен­но­сти вку­шает обык­но­вен­ные хлеб и вино. Из других таинств, про­те­станты при­ни­мают одно лишь кре­ще­ние. Все осталь­ные таин­ства они отвер­гают или при­рав­ни­вают к про­стым обря­дам — на том осно­ва­нии, что в Свя­щен­ном Писа­нии будто бы нет ясных сви­де­тельств каса­тельно Боже­ствен­ного их уста­нов­ле­ния.

(1) Кре­ще­ние

Римо-като­лики и про­те­станты (бап­ти­сты и пяти­де­сят­ники состав­ляют исклю­че­ние) совер­шают кре­ще­ние не через погру­же­ния, а через обли­ва­ние и окроп­ле­ние. В пользу прак­тики Пра­во­слав­ной Церкви — пол­ного трое­крат­ного погру­же­ния в воду — гово­рит вся хри­сти­ан­ская древ­ность. Через погру­же­ние кре­стился Сам Хри­стос; через погру­же­ние кре­стили первые про­по­вед­ники хри­сти­ан­ства (см. Деян. 8: 37–38); о погру­же­нии сви­де­тель­ствуют особые, при­спо­соб­лен­ные для этой цели кре­щальни, кото­рые до сих пор сохра­ни­лись при неко­то­рых древ­них храмах в Риме и других местах на Западе; погру­же­ние соот­вет­ствует глав­ной идее таин­ства: погру­жа­ясь трижды в купель, кре­ща­ю­щийся спо­гре­ба­ется Христу в смерть и затем совос­стает с Ним в жизнь вечную (Рим. 6: 4). При пра­во­слав­ном кре­ще­нии про­из­но­сятся слова: «Кре­ща­ется раб Божий (имя рек) во имя Отца, аминь, и Сына, аминь, и Свя­таго Духа, аминь». В 15‑м веке като­лики изме­нили эту фор­мулу и с тех пор като­ли­че­ские свя­щен­ники, обли­вая кре­ща­е­мых, гово­рят: «Я крещаю тебя…».

Сек­танты счи­тают кре­ще­ние мла­ден­цев ничем не оправ­дан­ным допол­не­нием к учению Иисуса Христа.

Дух Святой, руко­во­дя­щий жизнью Церкви, не оши­ба­ется в Своих дей­ствиях. Так вот, именно вну­ше­нием Свя­того Духа и уста­нов­лена прак­тика кре­ще­ния мла­ден­цев. Утвер­жде­ние бап­ти­стов, что пер­во­на­чаль­ная прак­тика хри­сти­ан­ской Церкви состо­яла в кре­ще­нии только созна­тельно при­няв­ших веру взрос­лых, явля­ется мало веским аргу­мен­том, не име­ю­щим под­твер­жде­ния в цер­ков­ной исто­рии. Если прак­тика кре­ще­ния детей была ново­вве­де­нием, как же она рас­про­стра­ни­лась повсюду и утвер­ди­лась и на хри­сти­ан­ском Востоке и Западе, не вызвав ника­кого сопро­тив­ле­ния со сто­роны хри­стиан? Ведь веру­ю­щие первых веков были несрав­нимо более рев­ностны и строги в отно­ше­нии как рели­ги­оз­ных вопро­сов, так и прак­тики цер­ков­ной, чем нынеш­ние члены Церкви. Если бы кре­ще­ние мла­ден­цев было делом новым, оно смогло бы утвер­диться только после боль­ших споров, в резуль­тате борьбы, а, быть может, и раз­де­ле­ний. Однако исто­рия Церкви ничего нам не сооб­щает о спорах среди хри­стиан по поводу кре­ще­ния мла­ден­цев. Впер­вые воз­ра­же­ния против кре­ще­ния детей появи­лись в Гер­ма­нии в 16‑м веке со сто­роны ана­бап­ти­стов. Что же про­ис­хо­дило во все эти 15 веков после Рож­де­ства Хри­стова? Неужели можно серьезно пола­гать, что вся Все­лен­ская Цер­ковь из-за кре­ще­ния детей ото­рвала себя от Иисуса Христа?

Кре­ще­ние детей было повсе­местно известно со времен апо­столь­ских. В книге Деяний Апо­столь­ских неод­но­кратно повест­ву­ется, что апо­столы кре­стили целые семей­ства, а сле­до­ва­тельно и детей. Чтобы отри­цать кре­ще­ние апо­сто­лами детей, необ­хо­димо пред­по­ло­жить, что во всех этих слу­чаях, в данных семей­ствах, кре­щен­ных апо­сто­лами, не было детей, что было бы боль­шой натяж­кой, осо­бенно если при­нять во вни­ма­ние, что без­дет­ные семьи в те вре­мена были явле­нием редким. Ведь хри­сти­ан­ство пред­на­зна­чено быть душой не только жизни отдель­ных лиц, но и обще­се­мей­ной жизни. Выра­же­нием этого и явля­ется кре­ще­ние детей. Сам Хри­стос гово­рит, что лишь рож­ден­ные от воды и Духа смогут войти в Цар­ствие Божие (Ин. 3:5), и этим обя­зы­вает нас к тому, чтобы и детей ввести в Его Цар­ство. Значит мы вполне можем и должны быть уве­рены в целе­со­об­раз­но­сти обычая кре­стить мла­ден­цев, уста­нов­лен­ного апо­сто­лами, по сви­де­тель­ству вели­кого уче­ного хри­сти­ан­ской древ­но­сти Ори­гена, писав­шего: «Цер­ковь полу­чила от Апо­сто­лов пре­да­ние кре­стить детей».

В первые века хри­сти­ан­ства, Цер­ковь нахо­ди­лась еще в стадии мис­си­о­нер­ства. Она со своим словом, про­по­ве­дью и таин­ством Кре­ще­ния, прежде всего, обра­ща­лась к взрос­лым. Но, утвер­див под собой почву, Она смот­рит на детей, рож­ден­ных в Ее лоне, как на своих соб­ствен­ных детей. Об этом пишет про­то­пре­сви­тер Алек­сандр Шмеман в своей книге о кре­ще­нии «Водою и Духом»:

«Ново­рож­ден­ный ребе­нок при­над­ле­жит семье. У него нет какого-либо авто­ном­ного суще­ство­ва­ния; его жизнь пол­но­стью опре­де­ля­ется и фор­ми­ру­ется — как в насто­я­щем, так и в бли­жай­шем буду­щем — этой при­над­леж­но­стью. И семья — если это хри­сти­ан­ская семья — при­над­ле­жит Церкви, нахо­дит в Церкви источ­ник, содер­жа­ние и транс­цен­дент­ную цель своего суще­ство­ва­ния в каче­стве семьи. Поэтому ребе­нок, кото­рый при­над­ле­жит семье и в более кон­крет­ном, био­ло­ги­че­ском смысле — матери, тем самым при­над­ле­жит Церкви, есть поис­тине ее ребе­нок, уже при­не­сен­ный, пре­по­ру­чен­ный Богу».

Воз­ра­жая против кре­ще­ния детей, неко­то­рые сек­танты утвер­ждают, что мла­денцы, дети хри­стиан, уже омыты и очи­щены Кровью Хри­сто­вой, поэтому нет ника­кой нужды очи­щать их в кре­ще­нии от греха Ада­мова: им про­щены грехи ради заслуг и имени Иисуса Христа. Кроме того, про­тив­ники дет­ского кре­ще­ния ссы­ла­ются на запо­ведь Христа, данную Его уче­ни­кам: «Шедше научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Свя­того Духа» (Мф. 28: 19), считая, что из этих слов якобы сле­дует, что апо­сто­лам запо­ве­дано кре­стить только научен­ных и веру­ю­щих, но никак не мла­ден­цев.

Но ведь Писа­ние ясно учит, что, по слову апо­стола Павла, в Адаме все согре­шили (Рим. 5:12). Сле­до­ва­тельно и дети, не имея личных грехов, все же не явля­ются сво­бод­ными от пер­во­род­ного греха, от наслед­ства Ада­мова, и чтобы изба­виться от этого наслед­ства, они должны соеди­ниться с Хри­стом, а это соеди­не­ние, как мы уже гово­рили, совер­ша­ется в таин­стве Свя­того Кре­ще­ния. «Се бо в без­за­ко­ниях зачат есмь и во гресех роди мя мати моя», — с печа­лью вос­кли­цает царь Давид в 50 псалме. Чтобы очи­стить ребенка от пер­во­род­ного греха, чтобы освя­тить его и тем самым ввести его в Цар­ство Небес­ное, куда, как гово­рится в 27 стихе, 21 главы книги Апо­ка­лип­сис «не войдет ничто нечи­стое», детей вот уже две тысячи лет при­во­дят через это очи­ще­ние в таин­стве свя­того кре­ще­ния. Люди, отка­зы­ва­ю­щие детям в таин­стве кре­ще­ния, под­вер­гают их опас­но­сти, ибо если дети умрут до кре­ще­ния, не родив­шись от воды и духа (Ин. 3: 5), как смогут они насле­до­вать жизнь вечную? Конечно, мы верим в мило­сер­дие Божие, а также и тому, что сказал Хри­стос: «Что невоз­можно чело­ве­кам, воз­можно Богу, но почему иску­шать Гос­пода?»

Ссылка на слова Спа­си­теля у Еван­ге­ли­стов Матфея и Марка в пользу мнения, что Хри­стос якобы запо­ве­дал кре­стить лишь взрос­лых, име­ю­щих созна­тель­ную веру, неосно­ва­тельна еще и по потому, что эти слова не имеют отно­ше­ния к вопросу о кре­ще­нии мла­ден­цев. Подобно тому, как еван­гель­ский рас­слаб­лен­ный полу­чил про­ще­ние грехов и исце­ле­ние по вере при­нес­ших его ко Христу, подобно тому, как дочь хана­не­янки полу­чила исце­ле­ние по вере ее матери, так и дети полу­чают очи­ще­ние от пер­во­род­ного греха по вере при­нес­ших их к кре­щаль­ной купели для соеди­не­ния мла­денца с Хри­стом в таин­стве кре­ще­ния. Нельзя забы­вать также, что уста­нов­лен­ное в Новом Завете таин­ство кре­ще­ния заме­нило вет­хо­за­вет­ный обряд обре­за­ния, кото­рый являлся про­об­ра­зом свя­того кре­ще­ния, и этому обряду под­вер­га­лись дети. И по сей день евреи совер­шают этот обряд над своими детьми. Как путем обре­за­ния, под­вер­гав­шийся ему, ста­но­вился членом вет­хо­за­вет­ного избран­ного народа, всту­пал в завет с Богом, так и все кре­ща­е­мые ста­но­вятся чле­нами ново­за­вет­ного народа Божия, чле­нами тела Хри­стова, — Церкви Его. Почему же дети должны оста­ваться вне Тела Хри­стова?

(2) Миро­по­ма­за­ние

У като­ли­ков таин­ство миро­по­ма­за­ния (кон­фир­ма­цию) может совер­шать только епи­скоп, кото­рый воз­ла­гает руку на веру­ю­щего, запе­чат­ле­вает на челе его крест св. миром и гово­рит: «Зна­ме­ную тебя крест­ным зна­ме­нием и утвер­ждаю тебя миром спа­се­ния во имя Отца и Сына и Свя­того Духа. Аминь». Устра­няя свя­щен­ни­ков от этого таин­ства, като­лики ссы­ла­ются на то, что Филипп, кре­стив сама­рян, не мог сооб­щить им Свя­того Духа, и для этого нарочно посланы были из Иеру­са­лима ап. Петр и Иоанн (Деян. 8:14–17); но Филипп был диакон, а не свя­щен­ник, и отсюда еще не видно, чтобы свя­щен­ники не могли совер­шать миро­по­ма­за­ния. Поскольку как в древ­но­сти, так и теперь в Пра­во­сла­вии, миро­по­ма­за­ние соеди­ни­лось со св. кре­ще­нием, то скорее можно заклю­чить, что оно совер­ша­лось не только епи­ско­пами, но и свя­щен­ни­ками, потому что число епи­ско­пов было слиш­ком огра­ни­чено. Одно отступ­ле­ние неиз­бежно повело в като­ли­че­стве к дру­гому. Так как епи­скоп не имел воз­мож­но­сти физи­че­ски при­сут­ство­вать при кре­ще­нии каж­дого мла­денца в пре­де­лах своей епар­хии, то таин­ство миро­по­ма­за­ния отдельно от кре­ще­ния и совер­ша­ется в воз­расте отро­че­ском (от 7 до 12 лет); епи­скоп, объ­ез­жая свою епар­хию, обык­но­венно оста­нав­ли­ва­ется в том или другом селе­нии или городе и здесь одно­вре­менно кон­фир­ми­рует всех кре­щен­ных детей. А так как многие дети могут уме­реть, не дождав­шись кон­фир­ма­ции, то като­ли­че­ские бого­словы, для успо­ко­е­ния веру­ю­щих, при­бегли к новому учению — будто таин­ство миро­по­ма­за­ния не без­условно необ­хо­димо для спа­се­ния.

(3) Пока­я­ние

У римо­ка­то­ли­ков, кроме раз­ре­ше­ния грехов в таин­стве пока­я­ния, допу­щены еще так назы­ва­е­мые «индуль­ген­ции» (снис­хож­де­ние, поблажка.) Като­лики учат, что для удо­вле­тво­ре­ния пра­во­су­дия Божия чело­век, хотя и про­щен­ный в пока­я­нии, должен поне­сти вре­мен­ные нака­за­ния за грехи свои, — здесь на земле, в разных бед­ствиях, а после смерти, — в чисти­лище. Но так как чело­век слаб и немо­щен, то, по снис­хож­де­нию к нему, можно осво­бож­дать его от этих вре­мен­ных нака­за­ний, по силе пере­из­бы­то­че­ству­ю­щих заслуг Спа­си­теля и святых, состав­ля­ю­щих сокро­вищ­ницу церкви. Право давать индуль­ген­ции при­над­ле­жит папе, как намест­нику Христа на земле. На испо­веди свя­щен­ники усердно рас­сле­дуют грехи каю­ще­гося и затем вме­няют ему такое коли­че­ство добрых сверх­долж­ных дел, совер­шен­ных свя­тыми, какое нужно для того, чтобы загла­дить грехи каю­ще­гося.

Таким обра­зом вели­кое таин­ство духов­ного очи­ще­ния и бла­го­дат­ного вра­че­ва­ния греш­ной души при­няло в като­ли­че­стве харак­тер судеб­ного допроса и меха­ни­че­ского зачета поступ­ков одного чело­века дру­гому. Индуль­ген­ции обычно не раз­да­ются даром, а часто про­да­ются за деньги, — под пред­ло­гом, конечно, совер­ше­ния на эти деньги добрых дел. Корыст­ная раз­дача индуль­ген­ций послу­жила глав­ным пово­дом к отде­ле­нию от римско-като­ли­че­ского испо­ве­да­ния люте­ран и рефор­ма­то­ров.

Неко­то­рые путают совер­шенно раз­лич­ные друг от друга пра­во­слав­ный и като­ли­че­ский под­ходы к «епи­ти­миям» (гре­че­ское «епи­ти­мия» — нака­за­ние) и прак­тику Рим­ской церкви выда­вать индуль­ген­ции с эпи­ти­мьей.

На языке цер­ков­ных кано­нов епи­ти­мия озна­чает доб­ро­воль­ное испол­не­ние испо­ве­дав­шимся, по назна­че­нию духов­ника, тех или иных дел бла­го­че­стия (про­дол­жи­тель­ная молитва, мило­стыня, уси­лен­ный пост, палом­ни­че­ство и тому подоб­ное). Епи­ти­мия не имеет зна­че­ния нака­за­ния, меры кара­тель­ной, лише­ния прав члена Церкви; она явля­ется лишь «вра­че­ва­нием духов­ным». Пра­вило Шестого Все­лен­ского Собора гласит: «При­няв­шие от Бога власть вязать и решать грехи должны рас­смат­ри­вать каче­ство греха и готов­ность согре­шив­шего к обра­ще­нию, и так упо­треб­лять при­лич­ное недугу вра­че­ва­ние, дабы, не соблю­дая меры в том и в другом, не утра­тить спа­се­ния неду­гу­ю­щего. Ибо не оди­на­ков есть недуг греха, но раз­ли­чен и мно­го­об­ра­зен, и про­из­во­дит многие виды вреда, из кото­рых зло обильно раз­ви­ва­ется и далее рас­про­стра­ня­ется, пока не будет оста­нов­лено силою вра­чу­ю­щего».

«Отсюда видна непри­ем­ле­мость римско-като­ли­че­ского взгляда на епи­ти­мии, — пишет про­то­пре­сви­тер Михаил Пома­зан­ский, — исхо­дя­щего из поня­тий юри­ди­че­ских, по кото­рому: а) всякий грех, или сумма грехов, должен иметь цер­ков­ное нака­за­ние (помимо того, что часто бед­ствия, напри­мер, болезни (как счи­тают като­лики — В. П.), бывают есте­ствен­ными воз­мез­ди­ями за грех, так что часто и сам согре­шив­ший может видеть в своей судьбе Божие нака­за­ние за грехи); б) это нака­за­ние может быть снято «индуль­ген­цией», выда­ва­е­мой даже вперед, по случаю, напри­мер, юби­лей­ных тор­жеств; в) Цер­ковь, т. е. глава ее, Рим­ский епи­скоп (папа), давая индуль­ген­ции, вме­няет лицам, под­ле­жав­шим епи­ти­мии, «заслуги святых», изы­ма­е­мыя из так назы­ва­е­мой «сокро­вищ­ницы добрых дел».

Если у неко­то­рых запад­ных учи­те­лей древ­ней Церкви епи­ти­мии назы­ва­лись удо­вле­тво­ре­ни­ями, то назы­ва­лись так только в нрав­ствен­ном смысле, как сред­ства для углуб­ле­ния созна­ния гре­хов­но­сти в согре­шив­шем, удо­вле­тво­ри­тель­ные для своей цели вос­пи­та­тель­ной, а не юри­ди­че­ского оправ­да­ния» («Пра­во­слав­ное Дог­ма­ти­че­ское Бого­сло­вие», Джор­дан­вилль, 1963 г., стр. 193).

(4) Евха­ри­стия

Это таин­ство совер­ша­ется у като­ли­ков, в сущ­но­сти, одним свя­щен­ни­ком по при­над­ле­жа­щему ему праву в то время, когда он, едва ли не отож­деств­ля­ясь с Самим Гос­по­дом, про­из­но­сит «уста­но­ви­тель­ные слова». В пра­во­слав­ном пони­ма­нии эти слова также имеют боль­шое зна­че­ние, но таин­ство пре­ло­же­ния хлеба и вина в Тело и Кровь Гос­подни совер­ша­ется по молитве всей Церкви, в тече­ние всей литур­гии, и только завер­ша­ется при­зы­ва­нием Свя­того Духа.

Като­ли­че­ская док­трина пыта­ется также излишне раци­о­на­ли­сти­че­ски объ­яс­нить самое евха­ри­сти­че­ское чудо при помощи схо­ла­сти­че­ских поня­тий. Согласно этому объ­яс­не­нию, только види­мость хлеба и вина оста­ётся неиз­мен­ной, но сущ­ность их (суб­стан­ция) пре­вра­ща­ется в Тело и Кровь Хри­стову.

Пра­во­слав­ное цер­ков­ное созна­ние бла­го­го­вейно воз­дер­жи­ва­ется от такого раци­о­на­ли­сти­че­ского про­ник­но­ве­ния в тайну. В нем пре­об­ла­дает убеж­де­ние, что хлеб и вино, по виду оста­ва­ясь собой, в то же время ста­но­вятся Телом и Кровью Гос­пода, подобно тому, как рас­ка­лен­ное железо ста­но­вится огнем, и в подо­бие того, как Гос­подь Иисус Хри­стос есть одно­вре­менно Бог и чело­век.

О. Михаил Пома­зан­ский в своем «Пра­во­слав­ном Дог­ма­ти­че­ском Бого­сло­вии» (стр. 183) об этом пишет так:

«…Освя­щен­ные дары 1) не суть только знаки или сим­волы, напо­ми­на­ю­щие веру­ю­щим об искуп­ле­нии, как учил рефор­ма­тор Цвингли, 2) а равно — не одним только Своим «дей­ствием и силою» («дина­ми­че­ски») при­сут­ствует в них Иисус Хри­стос, как учил Каль­вин; нако­нец, 3) при­сут­ствует не в смысле только «про­ни­ца­ния», как учат Люте­ране (при­зна­ю­щие сопри­сут­ствие Хри­стово «с хлебом, под хлебом, в хлебе»); — но освя­щен­ные дары в таин­стве пре­ла­га­ются, или (тер­ми­ном более позд­ним) пре­су­ществ­ля­ются в истин­ное Тело и истин­ную Кровь Хри­стовы, как сказал Спа­си­тель: «Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие» (Ин. 6: 55)».

Далее о. Михаил Пома­зан­ский при­во­дит слова из «Посла­ния восточ­ных пат­ри­ар­хов» (18 век):

«Веруем, что в сем свя­щен­но­дей­ствии пред­ле­жит Гос­подь наш Иисус Хри­стос, не сим­во­ли­че­ски — «типи­кос», не образно — «эко­ни­кос», не пре­из­быт­ком бла­го­дати, как в прочих таин­ствах, не одним наи­тием, как это неко­то­рые Отцы гово­рили о кре­ще­нии, и не чрез «про­ни­ца­ние» хлеба, так, чтобы боже­ство Слова «вхо­дило» в пред­ло­жен­ный для Евха­ри­стии хлеб суще­ственно, как после­до­ва­тели Лютера довольно неис­кусно и недо­стойно изъ­яс­няют: но истинно и дей­стви­тельно, так что по освя­ще­нии хлеба и вина, хлеб пре­ла­га­ется, пре­су­ществ­ля­ется, пре­тво­ря­ется, пре­об­ра­зу­ется в самое истин­ное Тело Гос­пода, кото­рое роди­лось в Виф­ле­еме от Прис­но­девы, кре­сти­лось во Иор­дане, постра­дало, погре­бено, вос­кресло, воз­нес­лось, сидит одес­ную Бога Отца, имеет явиться на обла­ках небес­ных; а вино пре­тво­ря­ется и пре­су­ществ­ля­ется в самую истин­ную Кровь Гос­пода, кото­рая, во время стра­да­ния Его на кресте, изли­лась за жизнь мира. Еще веруем, что по освя­ще­нии хлеба и вина оста­ются уже не самый хлеб и вино, но самое Тело и Кровь Гос­пода, под видом и обра­зом хлеба и вина» («Пра­во­слав­ное Дог­ма­ти­че­ское Бого­сло­вие», стр. 183). У римо­ка­то­ли­ков месса, на кото­рой при­но­сится без­кров­ная жертва, совер­ша­ется дво­я­ким обра­зом: или она слу­жится вслух, с пением и игрой на органе, или про­чи­ты­ва­ется шепо­том, тайно. И так как в като­ли­че­ских церк­вах бывает одно­вре­менно по нескольку пре­сто­лов, то так назы­ва­е­мые «тихие» литур­гии совер­ша­ются часто одно­вре­менно с той, кото­рая слу­жится вслух, на глав­ном пре­столе. Ника­ких «тихих» литур­гий в хри­сти­ан­ской древ­но­сти не было и одно­вре­мен­ного слу­же­ния несколь­ких литур­гий в одном храме не допус­ка­лось.

Самое пре­су­ществ­ле­ние Святых Даров, по като­ли­че­скому учению про­ис­хо­дит не во время бла­го­сло­ве­ния их и при­зы­ва­ния Св. Духа, как учит Пра­во­слав­ная Цер­ковь и как сви­де­тель­ствуют древ­ние списки литур­гий (в като­ли­че­ской мессе вообще нет молитвы свя­щен­ника о при­зы­ва­нии Свя­того Духа), — а во время про­из­не­се­ния слов: «при­и­мите, ядите», «пиите от нея вси».

Как повест­вуют еван­ге­ли­сты, на Тайной Вечери Гос­подь сна­чала воздал бла­го­да­ре­ние, затем бла­го­сло­вил пред­ло­же­ние хлеба и вина и уже после про­из­нес слова — «при­мите, ядите…». Из этого ста­но­вится ясным, что пре­су­ществ­ле­ние было совер­шено молит­вой и бла­го­сло­ве­нием, а слова «при­мите, ядите…» озна­чают про­стое обра­ще­ние к апо­сто­лам при­сту­пить к при­ня­тию св. Даров и ука­зы­вают на таин­ствен­ное зна­че­ние евха­ри­стии.

Суще­ствен­ное отступ­ле­ние от Пра­во­сла­вия заклю­ча­ется также и в том, что миряне лишены святой Чаши, то есть лишены при­ча­ще­ния пре­чи­стой Крови Хри­сто­вой, вопреки прямым словам Гос­пода: «пиите от нея ВСИ». Впер­вые это ново­вве­де­ние было допу­щено на Западе в XII веке, с целью пока­зать в самом при­ча­ще­нии пре­вос­ход­ство духо­вен­ства над миря­нами, — потом оно было закреп­лено на Три­дент­ском соборе. В оправ­да­ние своего отступ­ле­ния римско-като­ли­че­ские бого­словы при­ду­мали несколько отго­во­рок, вроде того, что «миря­нам нет надоб­но­сти при­ча­щаться отдельно Св. Кровью потому, что где дается Тело, там дается Кровь», или что «Св. Чашу легко при мно­же­стве при­ча­ща­ю­щихся толк­нуть и про­лить».

Пра­виль­ность пра­во­слав­ного спо­соба совер­ше­ния таин­ства — под обоими видами — под­твер­ждают слова Гос­пода: «Истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Чело­ве­че­ского и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни» (Ин. 6:53). Учение о необ­хо­ди­мо­сти для всех при­ча­щаться под двумя видами ясно выска­зано и в апо­столь­ских посла­ниях (см. напри­мер 1Кор. 10:16–17 и гл. 11:26–30). И свя­то­оте­че­ские тво­ре­ния сви­де­тель­ствуют против рим­ской прак­тики. Св. Иоанн Зла­то­уст (IV век) гово­рит — «все мы оди­на­ково удо­ста­и­ва­емся Тела и Крови Хри­сто­вых — не так, как бывало в Ветхом Завете: иное из жертвы вкушал свя­щен­ник, иное народ. Ныне не так, но всем пред­ла­га­ется единое Тело и единая Чаша…».

Так как малые дети не могут при­ни­мать твер­дой пищи, то като­лики, отняв у мирян Чашу, тем самым вовсе лишили св. при­ча­ще­ния мла­ден­цев. Это отступ­ле­ние яви­лось не ранее XII века. Рим­ские бого­словы при­во­дят сле­ду­ю­щие осно­ва­ния: к при­ча­ще­нию надо при­сту­пать с созна­нием важ­но­сти и зна­че­ния этого таин­ства и после над­ле­жа­щей под­го­товки; в Свя­щен­ном Писа­нии нет пове­ле­ния при­ча­щать мла­ден­цев; для спа­се­ния детей доста­точно одного кре­ще­ния. Но при­ча­ще­ние Тела и Крови Хри­сто­вой служит для нас сред­ством к соеди­не­нию с Хри­стом, Источ­ни­ком нашей духов­ной жизни, полу­чен­ной в таин­стве кре­ще­ния. Като­лики загра­дили мла­ден­цам путь к тес­ней­шему обще­нию с Тем, Кто неко­гда гово­рил «пустите детей при­хо­дить ко Мне и не пре­пят­ствуйте им» (Мк. 10:14).

Евха­ри­стия у като­ли­ков совер­ша­ется не на квас­ном хлебе, как у нас, а на опрес­но­ках, несмотря на то, что самое слово «Артос», упо­треб­ля­е­мое в гре­че­ском тексте Еван­ге­лия при повест­во­ва­нии об уста­нов­ле­нии таин­ства, обо­зна­чает именно заква­шен­ный, вскис­ший, под­няв­шийся хлеб. Като­лики ссы­ла­ются на то, что Спа­си­тель будто бы совер­шил Тайную вечерю в первый день опрес­но­ков, а сле­до­ва­тельно на опрес­но­ках (облатки), упо­треб­ляв­шихся в силу пред­пи­са­ний иудей­ского закона. Однако, из повест­во­ва­ния ев. Иоанна выте­кает, что Хри­стос совер­шил Тайную Вечерю за день до наступ­ле­ния иудей­ского празд­ника Пасхи (Ин. гл. 13), иначе, как же на другой день синед­рион мог судить Его, Иосиф Ари­ма­фей­ский купить пла­ща­ницу, и миро­но­сицы — бла­го­во­ния? Так как опрес­ноки у иудеев имели обря­до­вое зна­че­ние, то Хри­стос, совер­шив Тайную Вечерю на квас­ном хлебе, под­чер­ки­вает этим, что иудей­ский обря­до­вый закон Он отме­няет.

Упо­треб­ле­ние опрес­но­ков, утвер­див­ше­еся на Западе в XI веке, повело его еще к неко­то­рым другим отступ­ле­ниям от пре­да­ния древ­ней Церкви. Так как опрес­ноки не тре­буют осо­бен­ного при­го­тов­ле­ния на литур­гии, то утра­ти­лась вся первая ее часть — про­ско­ми­дия. Запад­ные хри­сти­ане лишены, таким обра­зом, древ­него цер­ков­ного обычая поми­нать перед Жерт­вой Хри­сто­вой всех членов Церкви, живых и мерт­вых, молиться, чтобы истин­ной Кровью Хри­сто­вой так же омыты были грехи их, как выни­ма­е­мые за них частицы просфор омы­ва­ются в святой евха­ри­сти­че­ской Чаше. Когда же на като­ли­че­ской мессе бывает при­ча­ще­ние мирян, то свя­щен­ник, кроме глав­ного опрес­нока, кото­рым при­ча­ща­ется сам, освя­щает еще и другие, малые, по одному для каж­дого при­част­ника. Этот обычай про­ти­во­ре­чит самому поня­тию об един­стве евха­ри­сти­че­ской Жертвы; при­ча­ще­ние от еди­ного хлеба имеет, по учению Слова Божия, глу­бо­кое дог­ма­ти­че­ское и нрав­ствен­ное зна­че­ние: «Один хлеб, и мы многие одно тело; ибо все при­ча­ща­емся от одного хлеба» (1Кор.10:17).

(5) Свя­щен­ство

У като­ли­ков епи­скоп Рима почи­та­ется не только епи­ско­пом и пат­ри­ар­хом запад­ной церкви, но и види­мой главой всей хри­сти­ан­ской церкви.

Кроме извест­ных свя­щен­ных сте­пе­ней, у като­ли­ков суще­ствуют еще так назы­ва­е­мые «кар­ди­налы». Пер­во­на­чально так име­но­ва­лись епи­скопы бли­жай­ших к Риму церк­вей, как друзья и совет­ники папы, но затем отли­чие это стало даваться наи­бо­лее заслу­жен­ным в като­ли­че­ском духо­вен­стве лицам, и не только епи­ско­пам, но и пре­сви­те­рам, и даже диа­ко­нам. Кар­ди­наль­ское звание осо­бенно воз­вы­си­лось с XI века, с тех пор, как кар­ди­на­лам предо­став­лено исклю­чи­тель­ное право изби­рать папу из своей среды.

В рим­ской церкви уста­нов­лено без­бра­чие (цели­бат) для всех лиц свя­щен­ного сана; оно вве­дено в XI веке при папе Гри­го­рии VII. Глав­ное осно­ва­ние для уста­нов­ле­ния обя­за­тель­ного без­бра­чия этим папой заклю­ча­лось в сле­ду­ю­щем поло­же­нии — «цер­ковь не может осво­бо­диться от под­чи­не­ния миря­нам, если кли­рики не осво­бо­дятся от своих жен». С воз­вы­ше­нием пап­ской власти есте­ственно должно было наро­диться стрем­ле­ние порвать те связи, кото­рыми духо­вен­ство соеди­нено с семьей, а через нее с госу­дар­ством; лишь совер­шенно сво­бод­ный от всех семей­ных и граж­дан­ских уз и обя­зан­но­стей свя­щен­ник мог слу­жить в руках рим­ских пер­во­свя­щен­ни­ков надеж­ным ору­дием к дости­же­нию их често­лю­би­вых поли­ти­че­ских планов.

Уста­нов­ле­ние без­бра­чия духо­вен­ства, имев­шее по край­ней мере види­мой целью под­ня­тие всего духо­вен­ства до высоты хри­сти­ан­ского идеала дев­ствен­но­сти, в дей­стви­тель­но­сти должно было при­ве­сти к налож­ни­че­ству. Начало той ужас­ной рас­пу­щен­но­сти и упадка нравов, в кото­рые впало като­ли­че­ское духо­вен­ство в XIV и XV веках, сле­дует в зна­чи­тель­ной мере искать в этом про­ти­во­есте­ствен­ном тре­бо­ва­нии рим­ского пре­стола. Желая поло­жить конец такой рас­пу­щен­но­сти, пред­ста­ви­тели неко­то­рых запад­ных церк­вей пред­ла­гали открыто уста­но­вить кон­ку­би­нат для свя­щен­ни­ков, лишен­ных воз­мож­но­сти всту­пать в закон­ный брак. Рим не мог согла­ситься с этими пред­ло­же­ни­ями и мол­ча­ливо пере­но­сил то, чему не в силах был вос­пре­пят­ство­вать, тем более, что неко­то­рые из пап XIV и XV веков нередко пре­вос­хо­дили без­нрав­ствен­но­стью под­чи­нен­ных им епи­ско­пов и свя­щен­ни­ков, что дало повод Сава­на­роле про­по­ве­до­вать исправ­ле­ние нравов всей церкви, как главы ее, так и всех членов.

В наше время като­лики теряют мно­же­ство свя­щен­ни­ков, не выдер­жи­ва­ю­щих без­брач­ного образа жизни.

Что каса­ется про­те­стан­тов, то у них нет и не может быть законно руко­по­ло­жен­ного свя­щен­ства, так как апо­столь­ское пре­ем­ство у них уже с нача­лом рефор­ма­ции пре­кра­ти­лось — ни за Люте­ром, ни за дру­гими рефор­ма­то­рами ни одного епи­скопа не после­до­вало. Про­те­стант­ские пас­торы, с точки зрения Пра­во­слав­ной Церкви, — миряне.

(6) Брак

У като­ли­ков рас­тор­же­ние брака ни под каким усло­вием не допус­ка­ется, даже в случае нару­ше­ния кем-либо из супру­гов супру­же­ской вер­но­сти, что про­ти­во­ре­чит пря­мому и ясному учению об этом Самого Иисуса Христа, ска­зав­шего: «Кто раз­во­дится с женою своею, кроме вины любо­де­я­ния, тот подает ей повод пре­лю­бо­дей­ство­вать» (Мф. 5: 32) и «Кто раз­ве­дется с женою своею не за пре­лю­бо­де­я­ние и женится на другой, тот пре­лю­бо­дей­ствует; и женив­шийся на раз­ве­ден­ной пре­лю­бо­дей­ствует» (Мф. 19: 9). В тех же слу­чаях, когда супруги не желают или не могут жить вместе, като­ли­че­ская цер­ковь ста­ра­ется заме­нить развод или раз­лу­че­нием супру­гов, или же — если супруги непре­менно хотят всту­пить в новый брак, — при­зна­нием пер­вого брака недей­стви­тель­ным.

(7) Еле­освя­ще­ние

У като­ли­ков еле­освя­ще­ние совер­ша­ется только над уми­ра­ю­щими и потому назы­ва­ется «послед­ним пома­за­нием». Кроме того, по учению като­ли­ков, елей для таин­ства может быть освя­щен только епи­ско­пом. То и другое учение про­ти­во­ре­чат учению апо­стола Иакова — «болен ли кто из вас, пусть при­зо­вет пре­сви­те­ров Церкви, и пусть помо­лятся над ним, пома­зав его елеем во имя Гос­подне. И молитва веры исце­лит боля­щего, и вос­ста­вит его Гос­подь; и если он соде­лал грехи, про­стятся ему» (Иак. 5: 14–15), — так и было в древ­не­цер­ков­ной прак­тике. В послед­нее время като­лики несколько изме­нили свое отно­ше­ние к «послед­нему пома­за­нию» и под вли­я­нием пра­во­слав­ного бого­сло­вия при­бли­зи­лись к нашему пони­ма­нию этого вели­кого таин­ства.

13. Духов­ность хри­сти­ан­ского Запада и пра­во­слав­ного Востока

Все отступ­ле­ния Римско-като­ли­че­ского испо­ве­да­ния от иде­а­лов древ­ней, нераз­де­лен­ной Церкви, не могли не отра­зиться на его духов­ной жизни. Во втором томе своей «Мисти­че­ской три­ло­гии» М. В. Лоды­жен­ский срав­ни­вает духов­ность Восточ­ной и Запад­ной церк­вей на при­ме­рах преп. Сера­фима Саров­ского и Фран­циска Ассиз­ского. Это не слу­чайно, так как на Западе счи­тают свя­тость преп. Сера­фима похо­жей на пра­вед­ность Ассиз­ского инока. Вот глав­ные заклю­че­ния, к кото­рым Лоды­жен­ский при­хо­дит в своем сопо­став­ле­нии:

«В мистике Востока, в лице св. Сера­фима Саров­ского, мы видим пример пол­ного пере­рож­де­ния чело­века.… что сверх­со­зна­ние подвиж­ника Востока сосре­до­то­чи­ва­ется в его пла­мен­ном сердце. Там — внутри себя он ощу­щает огонь Боже­ства, ощу­щает Христа. Это чув­ство внут­рен­него еди­не­ния его с Богом нис­хо­дит на него есте­ственно и сво­бодно, как прямой резуль­тат роста, как резуль­тат работы над собой на пути сми­ре­ния и пока­я­ния. По мистике Востока, все эти наития высших ощу­ще­ний явля­ются у сми­рен­ного чело­века сверх чаяния, ибо подвиж­ник, по сми­ре­нию своему, не чув­ствует даже себя этого достой­ным» (Мисти­че­ская три­ло­гия, т. 2, «Свет незри­мый», Пет­ро­град, 1915 г., стр. 156–157).

Духов­ное виде­ние подвиж­ника Востока обра­щено на его внут­рен­ний мир, по слову Христа: «Цар­ство Божие внутри вас есть» (Лк. 17: 21). Источ­ник духов­но­сти запад­ных святых иной. Снова Лоды­жен­ский:

«Св. Фран­циск в пред­став­ле­нии о Христе был более всего пора­жен земной жизнью Христа, Его стра­даль­че­ским обра­зом. Впе­чат­ле­ние это шло на Фран­циска извне и Фран­циск жаждал виде­ний страж­ду­щего Христа. Исходя от внеш­него впе­чат­ле­ния, от образа Христа и его стра­да­ний, и раз­ви­ва­лась мистика св. Фран­циска. Это и при­вело к тому, что мистика Фран­циска должна была укло­ниться в сто­рону вооб­ра­же­ния и чув­ствен­но­сти, ибо, если Хри­стос был для Фран­циска объ­ек­том, если он шел к пред­став­ле­нию о Христе от внеш­него впе­чат­ле­ния, то одним из средств для раз­ви­тия этой мистики явля­лось воз­буж­де­ние вооб­ра­же­ния к этому внеш­нему впе­чат­ле­нию. Если же воз­буж­да­лось вооб­ра­же­ние, то должна была быть затро­нута и чув­ствен­ность» (там же, стр. 157).

Духов­ность Фран­циска Ассиз­ского харак­терна для духов­но­сти всей Римско-като­ли­че­ской церкви. Она вся чув­ственна и обра­щена на внеш­ний подвиг Спа­си­теля. Это не значит, что Пра­во­слав­ная Цер­ковь не при­даёт зна­че­ния этому подвигу, но она всегда ищет внут­рен­ний смысл этого подвига, внут­рен­ний его свет и покой. Не лишне здесь кос­нуться вопроса иси­хазма и места св. Гри­го­рия Паламы в утвер­жде­нии этого пра­во­слав­ного учения.

Гре­че­ское слово «исихия» озна­чает «мир, покой». Монахи-исих­а­сты, кроме других раз­лич­ных духов­ных подви­гов, тво­рили непре­рывно Иису­сову молитву, то есть повто­ряли слова: «Гос­поди Иисусе Христе, Сыне Божий, поми­луй мя греш­ного». Такое моле­ние нередко сопро­вож­да­лось осо­быми телес­ными при­е­мами, напри­мер покло­нами, сог­бен­ным поло­же­нием тела при сиде­нии, рит­ми­че­ским дыха­нием.

Монахи, долго упраж­няв­ши­еся в такой молитве, дости­гали высо­кого состо­я­ния духа, ощу­щали явное бла­го­дат­ное при­сут­ствие Божие в своем сердце и корен­ным обра­зом устра­няли в своем созна­нии не только гре­хов­ные, но всякие непро­из­воль­ные пред­став­ле­ния и чув­ства; они все­цело погру­жа­лись в созер­ца­ние Бога. Пре­успев­шие в этой молитве монахи-исих­а­сты нередко полу­чали дары про­ро­че­ской про­зор­ли­во­сти и спо­соб­ство­вали про­свет­ле­нию окру­жав­ших их людей и тех, кто при­бе­гал к их духов­ной помощи. Словом, вли­я­ние этих мона­хов, живших, глав­ным обра­зом, на Афоне, было очень силь­ным в эпоху Гри­го­рия Паламы.

Когда в 13-ом веке стал рас­про­стра­няться исхо­дя­щий с латин­ского Запада раци­о­на­лизм, неко­то­рые бого­словы под­няли свой голос против исих­а­стов.

Глав­ное, против чего раци­о­на­ли­сты вос­ста­вали, была вера подвиж­ни­ков в то, что они могут удо­сто­иться истин­ного бого­об­ще­ния и что тот духов­ный свет, кото­рый их внут­ренне оза­ряет, есть тот же самый, что на горе Фаворе пре­об­ра­зил Христа.

Про­тив­ники исих­а­стов утвер­ждали, что Сущ­ность Божия недо­ступна для чело­века и что Бог только как бы изда­лека оза­ряет глав­ным обра­зом мысли людей и этим путем руко­во­дит чело­ве­че­ским пове­де­нием.

В защиту исих­а­стов высту­пил свя­ти­тель Гри­го­рий Палама, Архи­епи­скоп Сало­ник. Он заяв­лял, что прак­тика исих­а­стов древ­нее хри­сти­ан­ское явле­ние, что тут нет ника­ких нов­шеств и что молит­вен­ное при­бли­же­ние к Богу имеет осно­ва­ние в таин­ствах Церкви, через кото­рые чело­век полу­чает семена истин­ной бла­го­дати.

Но глав­ным вкла­дом Паламы в бого­сло­вие было его учение о боже­ствен­ных энер­гиях. Он дока­зы­вал, что, если недо­ступно обще­ние с Самой Боже­ствен­ной Сущ­но­стью, то все же чело­век имеет воз­мож­ность под­лин­ного бого­об­ще­ния и сопри­кос­но­ве­ния с Богом, так как Бог, из любви к чело­веку, обща­ется с ним через особые Свои энер­гии или силы.

Согласно учению Гри­го­рия Паламы, Бог имеет как бы два образа суще­ство­ва­ния: один образ — это недо­ступ­ная нам соб­ствен­ная жизнь Боже­ства и Его Сущ­ность, другой – это посто­ян­ная обра­щен­ность Бога к Своему тво­ре­нию. Вот с Богом к нам обра­щен­ным, через Его энер­гии, мы можем общаться и обре­тать от Него разные бла­го­дат­ные даро­ва­ния.

Учение Гри­го­рия Паламы, изло­жен­ное им в 14‑м веке, объ­яс­нило и закре­пило учение древ­них Отцов Церкви, писав­ших, что чело­век создан для пре­об­ра­же­ния, для обо­же­ния. Этим уче­нием укреп­ля­лась вера в дей­стви­тель­ность, в реаль­ность всей сакра­мен­таль­ной жизни Церкви и молитв.

Чув­ствен­ность римско-като­ли­че­ской духов­но­сти осо­бенно бро­са­ется в глаза в её молит­вах и цер­ков­ном искус­стве. Срав­ним извест­ную молитву Игна­тия Лойолы, кото­рая в като­ли­че­ской церкви почи­та­ется в той же сте­пени, как почи­та­ется нами вели­ко­пост­ная молитва преп. Ефрема Сирина «Гос­поди и Вла­дыко живота моего…». Вот молитва Игна­тия Лойолы:

Душа Иисуса освяти меня, Тело Иисуса спаси меня, Кровь Иисуса упокой меня, Вода от ребра Иисуса очисти меня, Стра­сти Иисуса укре­пите меня, О благий Иисус, услышь меня.

Сопо­ста­вим ана­ло­гич­ную с этой като­ли­че­ской молит­вой молитву пра­во­слав­ную, взятую из ака­фи­ста к при­ча­ще­нию Святых Тайн (Икос 1‑й):

Иисусе, попали терние моих многих пре­гре­ше­ний.
Иисусе, сози­жди во мне сердце чисто и обнови во утробе моей дух правый.
Иисусе, изведи из тем­ницы стра­стей бедную душу мою.
Иисусе, потреби во мне нечи­стые помыслы и злая похо­те­ния.
Иисусе, направи слабые стопы моя на путь запо­ве­дей Твоих.
Иисусе, Боже сердца моего, прииди и соедини мя с Тобою на веки.

Явное духов­ное раз­ли­чие, кото­рое заме­ча­ется в этих молит­вах в равной сте­пени бро­са­ется в глаза при рас­смот­ре­нии свя­щен­ного искус­ства Запада и Востока.

В пра­во­слав­ном пред­став­ле­нии, икона изоб­ра­жает мир про­слав­лен­ный, в ней ничего не должно быть зем­ного и мир­ского. Поэтому, приемы письма совсем другие, чем те, кото­рые упо­треб­ля­ются в реа­ли­сти­че­ской живо­писи.

Рим пол­но­стью отошел от клас­си­че­ских визан­тий­ских основ. Осо­бенно сильно это выра­зи­лось в эпоху Воз­рож­де­ния. Само фило­соф­ское направ­ле­ние этого пери­ода вос­пе­вает самость и могу­ще­ство чело­века, его само­ощу­ще­ние в окру­жа­ю­щей и мате­ри­аль­ной среде. В резуль­тате и цер­ков­ное искус­ство Запада устре­ми­лось по этому пути — по пути сво­бод­ного твор­че­ства, неза­ви­си­мого от Церкви и её поста­нов­ле­ний. Сво­бод­ное отно­ше­ние к цер­ков­ным идеям и сме­ши­ва­ние цер­ков­ных пре­да­ний с совре­мен­ной дей­стви­тель­но­стью при­вели к тому, что запад­ное рели­ги­оз­ное искус­ство, устрем­ля­ясь к чело­ве­че­ской земной кра­соте и чув­ствен­но­сти, допу­стило иска­же­ние свя­щен­ного образа.

То, чего так ста­ра­тельно избе­гала древ­няя Цер­ковь — вли­я­ния антич­ной язы­че­ской живо­писи и реа­лизма, в полной мере воз­ро­ди­лось в запад­ном хри­сти­ан­стве и покрыло стены круп­ней­ших като­ли­че­ских церк­вей и собо­ров. Обна­жен­ные тела, совре­мен­ные костюмы и обста­новка стали нормой, а кра­сота духов­ная низ­во­ди­лась до мир­ской повсе­днев­но­сти.

14. Пра­во­слав­ные в глазах Вати­кана

Уместно также ска­зать несколько слов об отно­ше­нии Вати­кана к нам, пра­во­слав­ным. В 8‑м томе «Настоль­ной книги свя­щен­но­слу­жи­теля», издан­ной Мос­ков­ской Пат­ри­ар­хией, мы читаем:

«Поскольку цер­ков­ность Пра­во­слав­ных Церк­вей явля­ется непол­ной, и Церкви эти не дают своим чадам всей пол­ноты уста­нов­лен­ных Хри­стом средств спа­се­ния, это оправ­ды­вает, с римо-като­ли­че­ской точки зрения, под­дер­жа­ние в пра­во­слав­ных стра­нах уни­ат­ских церк­вей и латин­ской иерар­хии.

Тем не менее, поскольку боль­шин­ство пра­во­слав­ных, ввиду своего осо­бого исто­ри­че­ского и куль­тур­ного поло­же­ния, нахо­дится в неве­де­нии (или непо­ни­ма­нии) дог­мата рим­ского при­мата и других, уста­нов­лен­ных после раз­де­ле­ния Рим­ской Цер­ко­вью, дог­ма­тов, причем неве­де­ние это невольно и потому не вме­ня­ется им в вину, такое отсут­ствие у них средств спа­се­ния не лишает их все же бла­го­дати Свя­того Духа, хотя и про­из­во­дит у них, с римо-като­ли­че­ской точки зрения, мно­же­ство зол. (…) Кре­ще­ние счи­та­ется всегда вполне дей­стви­тель­ным, даже в ере­ти­че­ских и схиз­ма­ти­че­ских груп­пи­ров­ках… Отсюда, согласно клас­си­че­скому рим­скому бого­сло­вию, всякий кре­ще­ный по праву под­чи­нен юрис­дик­ции папы. (…) …В своих сно­ше­ниях с Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью Рим­ская цер­ковь имеет тен­ден­цию сво­дить к мини­муму серьез­ность раз­де­ля­ю­щих их раз­но­гла­сий; они либо интер­пре­ти­ру­ются как раз­лич­ные выра­же­ния веры, не нару­ша­ю­щие «суще­ствен­ную серд­це­вину» её, или рас­смат­ри­ва­ются как фор­мулы, соот­вет­ству­ю­щие раз­лич­ным ста­диям «док­три­наль­ного про­гресса»… («Настоль­ная книга свя­щен­но­слу­жи­теля», Москва, 1988 г., т. 8, стр. 669–670).

Кален­дар­ный вопрос. Начнем с раз­ли­чия празд­но­ва­ния Вос­кре­се­ния Хри­стова.

Празд­но­ва­ние Пасхи вос­хо­дит к пер­вому хри­сти­ан­скому поко­ле­нию, к апо­столь­ской Церкви. Но в первые века хри­сти­ан­ской эры не было еще окон­ча­тель­ного един­ства по поводу того, в какой именно день над­ле­жит празд­но­вать Пасху — Вос­кре­се­ние Хри­стово. В хри­сти­ан­ских церк­вах Малой Азии, где было много уве­ро­вав­ших во Христа иудеев, празд­ник Пасхи совер­шался в день Пасхи иудей­ской, то есть в 14‑й день пер­вого весен­него месяца Нисана. Запад­ные хри­сти­ане, цен­тром кото­рых уже в апо­столь­скую эпоху стала сто­лица Импе­рии — Рим, состо­яли, пре­иму­ще­ственно, из уве­ро­вав­ших во Христа языч­ни­ков. Им каза­лось недо­пу­сти­мым празд­но­вать хри­сти­ан­скую Пасху одно­вре­менно с Пасхой иудей­ской, потому что Хри­стос вос­крес после еврей­ской Пасхи, и потому в запад­ной Церкви уже в раннюю эпоху воз­никла тра­ди­ция совер­шать празд­но­ва­ние Пасхи в первый вос­крес­ный день после весен­него пол­но­лу­ния. Эти два раз­лич­ных обычая празд­но­вать Пасху — восточ­ный и запад­ный — суще­ство­вали до Пер­вого Все­лен­ского Собора в 325‑м году в городе Никее, в Малой Азии. Этот Собор, на кото­ром были пред­став­лены все помест­ные хри­сти­ан­ские Церкви как Востока, так и Запада, принял реше­ние о дне празд­но­ва­ния Пасхи. Согласно реше­нию Собора, хри­сти­ан­ская Пасха должна совер­шаться в первое вос­кре­се­нье весен­него пол­но­лу­ния, но всегда после Пасхи иудей­ской. Пра­во­слав­ная Цер­ковь до сих пор строго при­дер­жи­ва­ется этого пра­вила, уста­нов­лен­ного Первым Все­лен­ским Собо­ром. Запад­ные же кон­фес­сии, в своём исто­ри­че­ском раз­ви­тии сохра­нили лишь первую часть этого реше­ния — празд­но­вать Пасху в первое вос­кре­се­нье весен­него пол­но­лу­ния и пере­стали при­да­вать зна­че­ние тому празд­ну­ется ли Пасха после иудей­ского празд­ника или одно­вре­менно с ним.

В 1582‑м году папа Гри­го­рий XIII в попытке урав­нить аст­ро­но­ми­че­ский год с цер­ков­ным, велел про­пу­стить 10 дней с 4 по 14 октября (булла Inter gravissimas), и вве­ден­ный им кален­дарь «гри­го­ри­ан­ский» был принят всеми госу­дар­ствами Запад­ной Европы.

Сле­дует отме­тить, что в цер­ков­ных вопро­сах аст­ро­но­ми­че­ская точ­ность не имеет того зна­че­ния, какое имеет внут­рен­нее един­ство веру­ю­щих. И ста­вить это един­ство в зави­си­мость от аст­ро­но­ми­че­ской точ­но­сти, по мень­шей мере странно.

Извест­ный иссле­до­ва­тель кален­дар­ной про­блемы А. Н. Зелин­ский пишет, что «аст­ро­но­ми­че­ская точ­ность даже в кален­даре (кото­рый имеет задачи чисто прак­ти­че­ские) вещь недо­сти­жи­мая и ненуж­ная». («Кон­струк­тив­ные прин­ципы древ­не­рус­ского кален­даря» в Сбор­нике «Кон­текст. 1978», Изд-во «Наука», М., 1978, с. 84)

Совре­мен­ное эку­ме­ни­че­ское дви­же­ние ищет реше­ний, могу­щих раз­ре­шить кален­дар­ный вопрос. Так, с 5‑го по 10‑е марта с. г. пред­ста­ви­тели хри­сти­ан­ских кон­фес­сий, вхо­дя­щих во Все­мир­ный Совет Церк­вей, сов­местно с Сове­том Церк­вей Ближ­него Востока про­вели сове­ща­ние в Сирии с целью уста­но­вить общую дату празд­но­ва­ния Пасхи. За десять лет до этого сове­ща­ния проф. Л. Пере­пел­кина пред­ви­дела, что эку­ме­ни­че­ские круги кон­кретно попы­та­ются выра­бо­тать общий подход к Пас­ха­лии: «Среди прочих пред­ло­же­ний в отно­ше­нии этого вопроса есть два наи­бо­лее обсуж­да­е­мых: 1) Назна­чить празд­ник св. Пасхи на один фик­си­ро­ван­ный день по гри­го­ри­ан­скому кален­дарю (первое или второе вос­кре­се­ние апреля). Это пред­ло­же­ние, пол­но­стью поры­ва­ю­щее с опре­де­ле­нием Никей­ского собора, было под­дер­жано Вторым Вати­кан­ским собо­ром. 2) Опре­де­лить дату празд­но­ва­ния Пасхи, при­да­вая бук­валь­ный аст­ро­но­ми­че­ский смысл поня­тиям «рав­но­ден­ствие» и «пол­но­лу­ние» («Пра­во­слав­ный путь», Джор­дан­вилль 1988г.).

По мнению А. Зелин­ского оба эти пред­ло­же­ния непри­ем­лемы. Первое — в связи с аст­ро­но­ми­че­скими и кано­ни­че­скими недо­стат­ками гри­го­ри­ан­ского кален­даря и его моди­фи­ка­ции; второе — в связи с тем, что «аст­ро­но­ми­че­ская точ­ность», поня­тая бук­вально, поста­вила бы Цер­ковь в посто­ян­ную зави­си­мость от про­гресса аст­ро­но­ми­че­ских знаний. Кроме того, это реше­ние было бы нека­но­ни­че­ским, так как оно допус­кает сов­па­де­ние хри­сти­ан­ской Пасхи с иудей­ской, т.е. ведёт к пол­ному раз­рыву со свя­то­оте­че­ской тра­ди­цией.

«Если хри­сти­ан­ским испо­ве­да­ниям и суж­дено когда-нибудь объ­еди­ниться, пишет Зелин­ский, — то объ­еди­не­ние это, в сфере литур­ги­че­ского цер­ков­ного кален­даря, должно поко­иться на проч­ном, незыб­ле­мом фун­да­менте. Этим фун­да­мен­том может стать только сакраль­ная кален­дарно-кос­мо­ло­ги­че­ская система Вели­кого Миро­твор­ного Круга — гени­аль­ного собор­ного твор­че­ства безы­мянн­ных подвиж­ни­ков науки и веры».

Про­те­стан­тизм

Объ­явив себя непо­гре­ши­мым главой Все­лен­ской Церкви, Папа тре­бо­вал от всех хри­стиан бес­пре­ко­слов­ного под­чи­не­ния ему, как намест­нику Христа и един­ствен­ному про­вод­нику бла­го­дати Хри­сто­вой.

К сожа­ле­нию, стрем­ле­ние про­те­стан­тов вос­ста­но­вить на Западе цер­ков­ную правду не вер­нуло их к Пра­во­сла­вию, а повлекло их к заблуж­де­ниям, иногда более тяжким, чем те, что име­ются в Рим­ской церкви. В вопросе о Церкви, как и в других вопро­сах, про­те­станты впали в про­ти­во­по­лож­ную край­ность.

(1) Все­общ­ность свя­щен­ства

Спра­вед­ливо отри­цая за Рим­ским епи­ско­пом зна­че­ние непо­гре­ши­мого намест­ника Христа и непо­сред­ствен­ного главы всех хри­стиан, многие про­те­станты попро­сту отвергли иерар­хию и про­воз­гла­сили учение о все­об­щем свя­щен­стве. Непра­вильно толкуя неко­то­рые места Свя­щен­ного Писа­ния, они начали утвер­ждать, что все хри­сти­ане равны перед Богом, все поль­зу­ются оди­на­ко­вым правом обра­щаться к Нему непо­сред­ственно, лично, без вся­кого иерар­хи­че­ского посред­ства. Цер­ковь есть неви­ди­мое обще­ство веру­ю­щих сердец, про­све­ща­е­мых бла­го­да­тью через веру в Иисуса Христа. Цер­ковь святая, непо­гре­ши­мая, потому что управ­ля­ется Духом бла­го­дати, Кото­рый очи­щает её от скверны и неви­димо отсе­кает недо­стой­ных членов. Ап. Петр пишет хри­сти­а­нам: «Вы — род избран­ный, цар­ствен­ное свя­щен­ство» (1Пет. 2: 9). Ап. Иоанн гово­рит, что Хри­стос «соде­лал нас царями и свя­щен­ни­ками Богу и Отцу Своему» (Апок. 1: 6). Но здесь гово­рится о свя­щен­стве не в смысле иерар­хи­че­ском, а в том, что хри­сти­ане, как воз­рож­ден­ные и освя­щен­ные Духом Святым, должны быть среди других — неве­ру­ю­щих людей как бы особым свя­щен­ным досто­я­нием Божиим. Что иерар­хия есть учре­жде­ние Боже­ствен­ное, — эта истина слиш­ком ясно под­твер­жда­ется мно­го­чис­лен­ными местами Свя­щен­ного Писа­ния и Свя­щен­ного Пре­да­ния, чтобы можно было её оспа­ри­вать, и про­те­станты сами ввели у себя впо­след­ствии нечто вроде иерар­хии. Отри­ца­ние же иерар­хии пер­выми про­те­стан­тами объ­яс­ня­ется, — кроме их нена­ви­сти к като­ли­че­скому духо­вен­ству, — еще и тем, что на сто­рону Лютера не пере­шел ни один епи­скоп, и потому законно руко­по­ло­жен­ного свя­щен­ства у про­те­стан­тов не могло быть.

В этой связи сле­дует отме­тить, что у про­те­стан­тов не может быть закон­ного свя­щен­ства, так как апо­столь­ское пре­ем­ство у них уже с нача­лом рефор­ма­ции пре­кра­ти­лось.

Отри­ца­ние иерар­хии повлекло за собою и другие отри­ца­ния, в том числе отри­ца­ние всех таинств, за исклю­че­нием кре­ще­ния. Для неко­то­рых про­те­стант­ских испо­ве­да­ний и Евха­ри­стия явля­ется только обря­дом, уста­нов­лен­ным в вос­по­ми­на­ние Тайной Вечери и Стра­стей Гос­под­них. Но другие, считая, что евха­ри­сти­че­ские хлеб и вино оста­ются всегда только хлебом и вином, утвер­ждают, что при­част­ники, в силу своей веры, все же при­ча­ща­ются Тела и Крови Гос­пода.

(2) Учение об оправ­да­нии верой

В про­ти­во­вес пре­уве­ли­чен­ному зна­че­нию в като­ли­че­стве личных заслуг чело­века перед Богом, после­до­ва­тели Лютера учат, что добрые дела не состав­ляют необ­хо­ди­мого усло­вия для спа­се­ния чело­века, что они даже могут быть вредны, так как раз­ви­вают само­мне­ние, фари­сей­скую гор­дость. Бла­го­дать Божия, дей­ствуя на чело­века, вну­шает ему веру в Иисуса Христа, и эта вера, кото­рая ставит чело­века в непо­сред­ствен­ное отно­ше­ние к Иску­пи­телю, и достав­ляет чело­веку спа­се­ние, делает его пра­вед­ни­ком.

В дока­за­тель­ство своего учения об оправ­да­нии одной верой, люте­ране ссы­ла­ются на слова ап. Павла: «Мы при­знаем, что чело­век оправ­ды­ва­ется верою, неза­ви­симо от дел закона» (Рим. 3: 28), и далее: «чело­век оправ­ды­ва­ется не делами закона, а только верою в Иисуса Христа» (Гал. 2: 16). Но в этих и подоб­ных выра­же­ниях ап. Павел нисколько не отри­цает зна­че­ния добрых дел для спа­се­ния, а только отвер­гает непра­виль­ный взгляд иудеев, кото­рые в гор­де­ли­вой само­уве­рен­но­сти наде­я­лись достиг­нуть спа­се­ния точным, фор­маль­ным выпол­не­нием внеш­них пред­пи­са­ний закона, помимо сер­деч­ной веры в Иисуса Христа. Эта вера, по апо­столу Павлу, должна быть живой, дея­тель­ной, то есть соеди­нен­ной с доб­рыми делами. Она должна «дей­ство­вать любо­вью» (Гал. 5: 6); «если я, — гово­рит он, — имею всю веру, так что могу и горы пере­став­лять, а не имею любви, — то я ничто» (1Кор. 13: 2). Сам Спа­си­тель гово­рит: «Не всякий, гово­ря­щий мне: Гос­поди! Гос­поди! войдёт в цар­ство небес­ное, но испол­ня­ю­щий волю Отца Моего Небес­ного» (Мф. 7: 21). Но осо­бенно ясно мысль о необ­хо­ди­мо­сти добрых дел для спа­се­ния изло­жена в посла­нии ап. Иакова, кото­рое про­те­станты до того не любят, что отвер­гают даже его под­лин­ность: «Что пользы, братия мои, если кто гово­рит, что он имеет веру, а дел не имеет? может ли эта вера спасти его? … как тело без духа мертво, так и вера без дел мертва» (Иак. 2: 14, 26).

(3) Учение о пред­опре­де­ле­нии и почи­та­нии святых

Лютер и его после­до­ва­тели не реши­лись сде­лать край­них выво­дов, кото­рые логи­че­ски выте­кали из их лож­ного учения о спа­се­нии чело­века. Более после­до­ва­тель­ными ока­за­лись Каль­вин и Цвингли и их после­до­ва­тели-рефор­ма­торы. Если добрые дела не имеют ника­кого зна­че­ния в деле спа­се­ния, если чело­век через грех утра­тил всякую спо­соб­ность к добру, и если даже вера — един­ствен­ное усло­вие спа­се­ния — есть Божий дар, то есте­ственно воз­ни­кает вопрос, почему же не все люди спа­са­ются, почему одни полу­чают бла­го­дать, а другие веруют и поги­бают? Ответ на этот вопрос может быть только, один; его и дают рефор­ма­торы: Бог пред­опре­де­лил от веч­но­сти одних ко спа­се­нию, других к поги­бели, и это пред­опре­де­ле­ние нисколько не зави­сит от личной сво­боды и жизни чело­века.

Оши­боч­ность рефор­ма­тор­ского учения оче­видна. Оно извра­щает истинно хри­сти­ан­ское поня­тие о пра­во­су­дии и мило­сер­дии Божием, о досто­ин­стве и назна­че­нии чело­века как суще­ства сво­бод­ного и разум­ного. Бог явля­ется здесь не как любя­щий, мило­серд­ный Отец, «кото­рый хочет, чтобы все люди спас­лись и достигли позна­ния истины » (1Тим. 2:4), но как жесто­кий, неспра­вед­ли­вый деспот, одних без всякой заслуги спа­са­ю­щий, других без вины обре­ка­ю­щий на поги­бель.

Пра­во­слав­ная Цер­ковь также при­знает пред­опре­де­ле­ние, но не счи­тает его без­услов­ным, то есть неза­ви­си­мым от сво­бод­ной воли людей и осно­ван­ным на бес­при­чин­ном реше­нии Боже­ствен­ной воли. По пра­во­слав­ному учению, Бог, как все­ве­дя­щий, знает, пред­ви­дит нрав­ствен­ное состо­я­ние людей и на осно­ва­нии этого пред­ви­де­ния — пред­на­зна­чает, пред­опре­де­ляет им извест­ную участь. Но Он не пред­на­зна­чает никому опре­де­лен­ного нрав­ствен­ного состо­я­ния, не пред­на­зна­чает ни доб­ро­де­тель­ной, ни греш­ной жизни и нисколько не стес­няет нашей сво­боды. Поэтому и ап. Павел, на кото­рого ссы­ла­ются рефор­ма­торы, ставит учение о пред­опре­де­ле­нии в самую тесную связь с уче­нием о Божием пред­ви­де­нии. В посла­нии к Рим­ля­нам он подробно разъ­яс­няет эту мысль и, между прочим, гово­рит о пред­опре­де­ле­нии: «Кого Бог пре­дуз­нал, тем и пред­опре­де­лил быть подоб­ными образу Сына Своего… А кого Он пред­опре­де­лил, тех и при­звал; а кого при­звал, тех и оправ­дал; а кого оправ­дал, тех и про­сла­вил» (Рим. 8: 29–30). Таким обра­зом, Бог пред­опре­де­ляет к славе не по бес­при­чин­ному про­из­волу Своему, как думают рефор­ма­торы, а по пред­ве­де­нию заслуг чело­века, совер­шен­ных его сво­бод­ной волей.

Про­те­станты не при­знают почи­та­ния святых, так как оно, по их мнению уни­жает досто­ин­ство Спа­си­теля, как «еди­ного Хода­тая Бога и чело­ве­ков», про­ти­во­ре­чит тем местам Свя­щен­ного Писа­ния, где гово­рится, что сле­дует покло­няться только Богу. Про­те­станты счи­тают почи­та­ние святых бес­по­лез­ным, так как святые не могут слы­шать наших молитв.

В пра­во­слав­ном учении о почи­та­нии святых нет ника­кого ума­ле­ния иску­пи­тель­ной жертвы Гос­пода, так как мы просим у святых не того, что не нахо­дится в их власти — про­ще­ния грехов, даро­ва­ния бла­го­дати и ббу­ду­щей бла­жен­ной жизни, — а мы молимся святым, как членам Церкви, искуп­лен­ным пре­чи­стой кровью Иисуса Христа и более нас при­бли­жен­ным к Богу, чтобы они хода­тай­ство­вали за нас перед единым Хода­таем, Гос­по­дом Иису­сом Хри­стом.

В при­во­ди­мых про­те­стан­тами местах Свя­щен­ного Писа­ния (Втор.6:13; 1Тим.1:17), гово­рится о воз­да­я­нии боже­ской чести одному Богу; но такой чести мы и не воз­даём святым. Мы почи­таем бла­го­дать Божию, в них оби­та­ю­щую, почи­таем Бога, по слову псал­мо­певца, «див­ного во святых Своих».

Что же каса­ется слы­ша­ния свя­тыми наших молитв, то для этого нет необ­хо­ди­мо­сти обла­дать все­ве­де­нием, кото­рое, дей­стви­тельно, свой­ственно только Богу. Доста­точно иметь тот дар про­зре­ния, кото­рым Гос­подь удо­ста­и­вал многих угод­ни­ков Своих еще на земле и кото­рым они, надо пола­гать, в высшей сте­пени обла­дают на небе.

Про­те­станты воз­ра­жают и против почи­та­ния мощей, говоря, что покло­ня­ясь им, мы, пра­во­слав­ные, чтим мерт­вое веще­ство. Но в мощах мы чтим не самое веще­ство, а живую и живо­тво­ря­щую силу Св. Духа, кото­рая творит их не только нетлен­ными, но и целеб­ными. Из Свя­щен­ного Писа­ния известно, что от при­кос­но­ве­ния к костям про­рока Елисея вос­крес мерт­вый (4Цар. 13:21); кро­во­то­чи­вая жен­щина полу­чила исце­ле­ние от при­кос­но­ве­ния к краю одежды Спа­си­теля (Мф. 9:20–22); боль­ные и бес­но­ва­тые исце­ля­лись от воз­ло­же­ния на них плат­ков и опа­я­са­ний ап. Павла (Деян. 19:12). Та же Боже­ствен­ная сила, кото­рая была при­суща костям про­рока Елисея, ризе Спа­си­теля, плат­кам ап. Павла, дарует и телам святых нетле­ние и чудо­дей­ствен­ную силу для укреп­ле­ния веры хри­стиан.

(4) Взгляд на загроб­ную жизнь

Пра­во­слав­ное испо­ве­да­ние веры завер­ша­ется живым чая­нием вос­кре­се­ния мерт­вых и жизни буду­щего века. Кто не верит в буду­щую жизнь, кто не верит в буду­щий послед­ний пра­вед­ный суд Божий, кто не верит в воз­да­я­ние пра­вед­ни­кам и нака­за­ние злым, тот — не пра­во­слав­ный, не хри­сти­а­нин.

В то время, как мы, пра­во­слав­ные, верим в дей­ствен­ную силу молитвы за усоп­ших, сек­танты отвер­гают молитвы за умер­ших на том осно­ва­нии, что в Свя­щен­ном Писа­нии нет прямой запо­веди о молитве за умер­ших и потому, что загроб­ная участь чело­века зави­сит, будто бы, исклю­чи­тельно от того, каков он был сам лично во время земной жизни и, нако­нец, потому, что у веру­ю­щих один Хода­тай, — Сам Спа­си­тель Иисус Хри­стос.

Но, если в Слове Божием, дей­стви­тельно, не гово­рится прямо о молитве за умер­ших, то этот долг наш по отно­ше­нию к ним сам собой сле­дует из обя­зан­но­сти хри­стиан под­дер­жи­вать между собой обще­ние любви, кото­рое в отно­ше­нии к умер­шим и выра­жа­ется в молит­вах за них. Ап. Иаков убеж­дает нас молиться друг за друга (Иак. 5:16) и при­бав­ляет, что «много может уси­лен­ная молитва пра­вед­ного»; ап. Павел уве­ще­вает молиться за всех людей (1Тим. 2:1); св. Иоанн Бого­слов ‑осо­бенно за греш­ни­ков (1Ин. 5:16). Нельзя пред­по­ла­гать, чтобы эти уве­ща­ния отно­си­лись только к живым, так как умер­шие — такие же члены Церкви Хри­сто­вой, как и мы, и смерть чело­века, с хри­сти­ан­ской точки зрения, не должна нару­шать обще­ния между ним и остав­ши­мися в живых. «Бог не есть Бог мерт­вых, но живых; ибо у Него все живы», — гово­рит Гос­подь Иисус Хри­стос (Лк. 20:38). «Живём ли или уми­раем, всегда Гос­подни», — учит ап. Павел (Рим. 14:8).

Что же каса­ется ссылок про­те­стан­тов на места Свя­щен­ного Писа­ния, где речь идет о воз­да­я­нии каж­дому по делам его (Пс. 6:6; Гал. 6:7; 2Кор. 5:10 и др.), то в этих местах гово­рится или о том, что умер­шие сами не могут изме­нить своей участи, или о состо­я­нии умер­ших после Страш­ного Суда, но не отри­ца­ется польза молитв за умер­ших.

Нако­нец, совер­шенно верно, что Спа­си­тель наш, Гос­подь Иисус Хри­стос есть «единый Хода­тай Бога и чело­век». Так учит Пра­во­слав­ная Цер­ковь, так гово­рится неод­но­кратно в Свя­щен­ном Писа­нии, осо­бенно часто в посла­ниях ап. Павла. Но, ведь, мы, пра­во­слав­ные, в своих заупо­кой­ных моле­ниях и обра­ща­емся именно к Нему, нашему Спа­си­телю, как чада Его Церкви.

Поми­но­ве­ние усоп­ших и цер­ков­ные молитвы о них — изна­чаль­ное, апо­столь­ское пре­да­ние Церкви, свято сохра­ня­е­мое ею во все века. Еще в 5‑м веке Св. Кирилл Иеру­са­лим­ский, участ­ник Вто­рого Все­лен­ского Собора, объ­яс­няя всту­пав­шим в его время в Цер­ковь огла­шен­ным строй бого­слу­же­ний и таинств, писал по поводу цер­ков­ного поми­но­ве­ния усоп­ших на литур­гии: «Пре­ве­ли­кая будет польза душам, о кото­рых моле­ние воз­но­сится в то время, когда Святая пред­ле­жит и страш­ная жертва» («Тай­но­вод­ствен­ное поуче­ние 5», гл. 9). Частицы, выни­ма­е­мые из просфор в поми­но­ве­ние живых и умер­ших, пола­га­ются на дис­косе у под­но­жия Агнца, где и оста­ются до того момента, пока опус­ка­ются в чашу со сло­вами: «Омый, Гос­поди, грехи поми­нав­шихся зде Кровию Твоею чест­ною, молит­вами святых Твоих».

(5) Источ­ник веры

Все оши­боч­ные отри­ца­ния про­те­стан­тизма имеют осно­ва­нием не менее оши­боч­ное отри­ца­ние про­те­стан­тами Свя­щен­ного Пре­да­ния. Они стре­мятся опе­реться только на Свя­щен­ное Писа­ние, не отда­вая себе отчета, в какой мере то и другое состав­ляют одно нераз­дель­ное целое. Дей­ствие Св. Духа в Церкви про­те­станты про­из­вольно огра­ни­чи­вают апо­столь­ским вре­ме­нем и потому почи­тают все цер­ков­ные уста­нов­ле­ния, выявив­ши­еся окон­ча­тельно после Апо­сто­лов, чисто чело­ве­че­скими. Они забы­вают при этом, что и самый состав книг, вхо­дя­щих в Свя­щен­ное Писа­ние, был опре­де­лен зна­чи­тельно после смерти Апо­сто­лов. Про­те­станты забы­вают, или пред­по­чи­тают не пом­нить, и то, что устная про­по­ведь хри­сти­ан­ства (т. е. устное Пре­да­ние) пред­ше­ство­вала начер­та­нию свя­щен­ных книг Нового Завета.

Или же, при­зна­вая Свя­щен­ное Пре­да­ние до вре­мени окон­ча­тель­ного состав­ле­ния книг Нового Завета во 2‑м веке, про­те­станты с трудом согла­ша­ются, что Св. Дух и в после­ду­ю­щие века, пре­бы­вая в Церкви как в Теле Хри­сто­вом, не пере­ста­вал охра­нять и ожив­лять истин­ный смысл Свя­щен­ного Писа­ния.

Согласно пра­во­слав­ному учению, Свя­щен­ное Писа­ние явля­ется кра­е­уголь­ным памят­ни­ком Свя­щен­ного Пре­да­ния и содер­жит пол­ноту Бого­от­кро­ве­ния. Но Святой Дух, Кото­рый вдох­нов­лял Апо­сто­лов и Еван­ге­ли­стов в их устном и пись­мен­ном бла­го­вест­во­ва­нии, настав­ляет Св. Цер­ковь и теперь, спо­соб­ствуя пони­ма­нию и усво­е­нию Хри­сто­вой истины.

16. Эку­ме­низм

Эку­ме­ни­че­ское дви­же­ние берёт за руко­во­дя­щий прин­цип про­те­стант­ское виде­ние Церкви. Про­те­станты счи­тают, что нет единой истины и единой Церкви, но всякая из мно­го­чис­лен­ных хри­сти­ан­ских дено­ми­на­ций обла­дает части­цей истины, бла­го­даря чему эти отно­си­тель­ные истины можно, путём диа­лога, при­ве­сти к единой истине и единой Церкви. Один из спо­со­бов дости­же­ния этого един­ства, в пони­ма­нии идео­ло­гов эку­ме­ни­че­ского дви­же­ния, — это про­ве­де­ние сов­мест­ных моле­ний и бого­слу­же­ний с тем, чтобы со вре­ме­нем добиться при­ча­ще­ния из единой чаши (intercommunion).

Пра­во­сла­вие никак не может при­нять такую эккле­зио­ло­гию, ибо верует и сви­де­тель­ствует, что не нуж­да­ется в соби­ра­нии частиц истины, ибо именно Цер­ковь Пра­во­слав­ная явля­ется хра­ни­тель­ни­цей пол­ноты Истины, даро­ван­ной Ей в день Святой Пяти­де­сят­ницы.

Пра­во­слав­ная Цер­ковь все же не запре­щает молиться за нахо­дя­щихся вне обще­ния с Нею. По молит­вам св.прав. Иоанна Крон­штадт­ского и бла­жен­ного архи­епи­скопа Иоанна (Мак­си­мо­вича) полу­чали исце­ле­ние и като­лики, и про­те­станты, иудеи и мусуль­мане, и даже языч­ники. Но, дей­ствуя по их вере и просьбе, эти и другие наши пра­вед­ники одно­вре­менно поучали их, что спа­са­ю­щая Истина только в Пра­во­сла­вии.

Для пра­во­слав­ных сов­мест­ная молитва и при­ча­ще­ние на Литур­гии явля­ются выра­же­нием уже суще­ству­ю­щего един­ства в пре­де­лах Единой, Святой, Собор­ной и Апо­столь­ской Церкви. Св. Ириней Лион­ский (2‑й век) лако­нично сфор­му­ли­ро­вал это так: «Наша вера нахо­дится в согла­со­ван­но­сти с Евха­ри­стией и Евха­ри­стия под­твер­ждает нашу веру». Святые Отцы Церкви учат, что члены Церкви сози­дают Цер­ковь — Тело Хри­стово — тем, что в Евха­ри­стии они при­ча­ща­ются Телом и Кровью Хри­сто­вой. Вне Евха­ри­стии и При­ча­стия нет Церкви. Сов­мест­ное при­ча­ще­ние яви­лось бы при­зна­нием, что все при­ча­ща­ю­щи­еся при­над­ле­жат Единой Апо­столь­ской Церкви в то время, как реалии хри­сти­ан­ской исто­рии и нашего вре­мени, к сожа­ле­нию, ука­зы­вают на глу­бо­кое веро­учи­тель­ное и эккле­зио­ло­ги­че­ское раз­де­ле­ние хри­сти­ан­ского мира.

Пред­ста­ви­тели совре­мен­ного эку­ме­ни­че­ского дви­же­ния не только не спо­соб­ствуют един­ству, но усу­губ­ляют раз­де­ле­ние хри­сти­ан­ского мира. Они зовут идти не узким путём спа­се­ния в испо­ве­да­нии единой истины, а широ­ким путём объ­еди­не­ния с испо­ве­ду­ю­щими раз­но­об­раз­ные заблуж­де­ния, о кото­рых св.ап. Петр сказал, что «через них путь истины будет в поно­ше­нии» (2Пет. 2:2–2).

До послед­него вре­мени в основ­ном про­те­стант­ский Все­мир­ный Совет Церк­вей при­зы­вал к един­ству хри­стиан всего мира. Теперь эта орга­ни­за­ция при­зы­вает к един­ству с языч­ни­ками. В этом смысле Все­мир­ный Совет Церк­вей всё больше при­бли­жа­ется к пози­циям рели­ги­оз­ного син­кре­тизма. Эта пози­ция ведет к сти­ра­нию раз­ли­чий между рели­ги­оз­ными испо­ве­да­ни­ями с целью созда­ния единой уни­вер­саль­ной миро­вой рели­гии, кото­рая содер­жала бы в себе что-нибудь из каждой рели­гии. Уни­вер­саль­ная миро­вая рели­гия под­ра­зу­ме­вает и уни­вер­саль­ное миро­вое госу­дар­ство с единым эко­но­ми­че­ским поряд­ком и единой миро­вой нацией — смесью всех суще­ству­ю­щих наций, с единым лиде­ром. Если это про­изой­дёт, то будет реально под­го­тов­лена почва для воца­ре­ния анти­хри­ста.

Вспом­ним печально извест­ное эку­ме­ни­че­ское молит­вен­ное собра­ние, устро­ен­ное несколько лет назад Папой Рим­ским в Ассизи, в кото­ром участ­во­вали нехри­сти­ане. Какому боже­ству моли­лись собрав­ши­еся в то время рели­ги­оз­ные дея­тели? На этом собра­нии Папа Рим­ский гово­рил нехри­сти­а­нам, что «они веруют в истин­ного Бога». Истин­ный Бог — Гос­подь Иисус Хри­стос, в Три­един­ной Троице покла­ня­е­мый. Веруют ли нехри­сти­ане в Св.Троицу? Можно ли хри­сти­а­нам молиться неопре­де­лен­ному боже­ству? По пра­во­слав­ному учению такая молитва — ересь. По выра­же­нию выда­ю­ще­гося пра­во­слав­ного бого­слова архи­манд­рита Юстина Попо­вича, «все­е­ресь».

Пра­во­слав­ные участ­ники эку­ме­ни­че­ского дви­же­ния утвер­ждают, что своей фор­маль­ной при­над­леж­но­стью к Все­мир­ному Совету Церк­вей они сви­де­тель­ствуют об истине, живу­щей в пра­во­слав­ной Церкви. Но откры­тое нару­ше­ние кано­ни­че­ских правил сви­де­тель­ствует не об испо­ве­да­нии Истины, а о попра­нии Свя­щен­ного Пре­да­ния Церкви.

Как бы реа­ги­ро­вали на уча­стие пра­во­слав­ных в совре­мен­ном эку­ме­ни­че­ском дви­же­нии столпы Пра­во­сла­вия, Отцы Церкви свв. Афа­на­сий Вели­кий, Васи­лий Вели­кий, Гри­го­рий Бого­слов, Иоанн Зла­то­уст, Марк Ефес­ский и другие? Обра­тимся к седой древ­но­сти, к житию преп. Мак­сима Испо­вед­ника. В нем пока­зы­ва­ется, как должен пра­во­слав­ный хри­сти­а­нин вести себя перед лицом апо­ста­сии, — поваль­ного отступ­ле­ния от Истины Хри­сто­вой.

— Что же ты не всту­пишь в обще­ние с Кон­стан­ти­но­поль­ским пре­сто­лом? — спро­сили пре­по­доб­ного Мак­сима Испо­вед­ника пат­ри­ций Троил и Сергий Евфра­тас, началь­ник цар­ской тра­пезы.

— Нет, — отве­тил святой.

— Почему же? — спро­сили они.

— Потому, — отве­тил святой, — что пред­сто­я­тели сей Церкви отвергли поста­нов­ле­ния четы­рёх собо­ров.… много раз сами себя отлу­чили от Церкви и изоб­ли­чили в непра­во­мыс­лии.

— Значит, ты один спа­сешься, — воз­ра­зили ему, — а все прочие погиб­нут? Святой отве­тил на это:

— Когда все люди покло­ня­лись в Вави­лоне золо­тому исту­кану, три святые отрока никого не осуж­дали на поги­бель. Они не о том забо­ти­лись, что делали другие, а только о самих себе, чтобы не отпасть от истин­ного бла­го­че­стия. Точно также, и Даниил, бро­шен­ный в ров, не осуж­дал никого из тех, кото­рые, испол­няя закон Дария, не хотели молиться Богу, а имел в виду свой долг, и желал лучше уме­реть, чем согре­шить и каз­ниться пред своею сове­стью за пре­ступ­ле­ние Закона Божия. И мне не дай Бог осуж­дать кого-либо, или гово­рить, что я один спа­сусь. Однако же, я согла­шусь скорее уме­реть, чем, отсту­пив в чём-либо от правой веры, тер­петь муки сове­сти.

— Но что ты будешь делать, — ска­зали ему послан­ные, — когда рим­ляне соеди­нятся с визан­тий­цами? Вчера, ведь, пришли из Рима два апо­кри­са­рия, и завтра, в день вос­крес­ный, будут при­ча­щаться с пат­ри­ар­хом Пре­чи­стых Таин. Пре­по­доб­ный отве­тил:

— Если и вся все­лен­ная начнёт при­ча­щаться с пат­ри­ар­хом, я не при­ча­щусь с ним. Ибо я знаю из писа­ний свя­того апо­стола Павла, что Дух Святой пре­даёт ана­феме даже Анге­лов, если бы они стали бла­го­вест­во­вать иначе, внося что-либо новое.

    

* * *

Испо­ве­дуя себя пра­во­слав­ными, нам сле­дует пом­нить, что Пра­во­сла­вие — это отнюдь не при­ви­ле­гия, не личная заслуга и не повод к гор­де­ли­вому осуж­де­нию других. От такого пути мы должны вся­че­ски оттал­ки­ваться. Мы должны быть откры­тыми для всех, чтобы помочь мно­же­ству ино­слав­ных, неудо­вле­тво­рен­ных духов­ным состо­я­нием своих испо­ве­да­ний, найти дорогу к истине. Это значит общаться с ними, при­гла­шать их к себе, дать им воз­мож­ность уви­деть незем­ную кра­соту древ­ней Церкви, сохра­нив­шу­юся в Пра­во­сла­вии.

Испо­ве­до­вать Пра­во­сла­вие — значит сми­ренно являть своей жизнью пол­ноту Истины в любви и правде. Пра­во­сла­вие должно побеж­дать только своим сия­нием, как Сам Гос­подь, а отнюдь не в спорах и при­нуж­де­нием. Пра­во­сла­вие затме­ва­ется в том, кто им гор­дится.

Истина Пра­во­сла­вия открыта ради спа­се­ния людей, а не для их осуж­де­ния и нака­за­ния. Пра­во­сла­вие — это сол­неч­ный свет, пада­ю­щий на землю. Оно светит для всех, кто хочет согреться его лучами.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки