Сравнение практики молитвы Иисусовой по трудам святителя Игнатия (Брянчанинова) и "Откровенным рассказам Странника"

про­фес­сор А.И. Осипов

Оглав­ле­ние


Срав­не­ние прак­тики молитвы Иису­со­вой по трудам свя­ти­теля Игна­тия (Брян­ча­ни­нова) и “Откро­вен­ным рас­ска­зам Стран­ника”

В 1881 году в Казани была опуб­ли­ко­вана книга «Откро­вен­ный рас­сказ стран­ника духов­ному своему отцу, напи­сан­ный слы­шав­шим, по убеж­де­нию сле­ду­ю­щего изре­че­ния в слове Божием: «Тайну цареву добро есть хра­нити, дела же Божия откры­вати славно» (Тов.12:7)». Здесь, как и во всех после­ду­ю­щих изда­ниях имя автора отсут­ство­вало.

В 1884 году вышло третье изда­ние книги с прав­кой епи­скопа Фео­фана (Гово­рова) и уже под назва­нием «Откро­вен­ные рас­сказы стран­ника духов­ному своему отцу». Харак­тер изло­же­ния в ней собы­тий дает осно­ва­ние гово­рить, что ее ано­ним­ный автор повест­вует, скорее, не о реаль­ной исто­рии, но с помо­щью избран­ного сюжета изла­гает свое пони­ма­ние молитвы Иису­со­вой. Книга под­ку­пает про­сто­той и увле­ка­тель­но­стью изло­же­ния. Она мно­го­кратно пере­из­да­ва­лась в России и за рубе­жом. Осо­бенно боль­шой инте­рес в насто­я­щее время к ней про­яв­ляет като­ли­че­ское мона­ше­ство.

* * *

Молитва, явля­ясь одним из самых необ­хо­ди­мых усло­вий духов­ной жизни хри­сти­а­нина, а молитва Иису­сова – дела­нием обя­за­тель­ным для мона­ше­ству­ю­щих, всегда тре­бо­вала от подвиж­ника не только труда и пота, но и соот­вет­ству­ю­щих знаний для спа­си­тель­ного ее совер­ше­ния. Нерас­су­ди­тель­ное к ней отно­ше­ние, неспо­соб­ность отли­чить настав­ле­ний святых Отцов, пре­по­дан­ных подвиж­ни­кам высо­кой духов­ной жизни, от настав­ле­ний ново­на­чаль­ным, при­во­дили, как пра­вило, рев­ни­те­лей молитвы Иису­со­вой к печаль­ным послед­ствиям, к пре­ле­сти.

«Откро­вен­ные рас­сказы стран­ника духов­ному своему отцу», пред­ла­га­ю­щие метод очень быст­рого при­об­ре­те­ния непре­стан­ной молитвы Иису­со­вой, есте­ственно, обра­щают на себя вни­ма­ние с точки зрения его соот­вет­ствия учению свя­то­оте­че­скому. Поэтому, чтобы дать объ­ек­тив­ную оценку этому методу, обра­тимся к одному из наи­бо­лее авто­ри­тет­ных духов­ных настав­ни­ков и учи­те­лей молитвы свя­ти­телю Игна­тию (Брян­ча­ни­нову). Он, явля­ясь, фак­ти­че­ски, совре­мен­ни­ком автора «Рас­ска­зов», не просто изла­гает учение пред­ше­ство­вав­ших Отцов по всем основ­ным вопро­сам духов­ной жизни, и, прежде всего, о молитве, но и, что осо­бенно важно, соот­но­сит его с бес­силь­ными силами совре­мен­ного хри­сти­а­нина, монаха и миря­нина, погру­жен­ного в водо­во­рот стихий этого мiра. Цен­ность его тво­ре­ний осо­бенно воз­рас­тает в связи с оску­де­нием духо­нос­ных настав­ни­ков молит­вен­ного дела­ния. Об этом оску­де­нии он писал уже в сере­дине XIX-го века: «Бого­дух­но­вен­ных настав­ни­ков нет у нас!» (I,274), – и настой­чиво реко­мен­до­вал своим совре­мен­ни­кам: «По учению отцов, житель­ство… един­ственно при­ли­че­ству­ю­щее нашему вре­мени, есть житель­ство под руко­вод­ством с сове­том пре­успев­ших совре­мен­ных братий; этот совет опять должно про­ве­рять по писа­нию отцов» (I,563). Одним из таких оте­че­ских писа­ний явля­ются его тво­ре­ния.

В каче­стве одного из руко­во­дя­щих прин­ци­пов в духов­ной жизни хри­сти­а­нина, ука­зан­ных Отцами, он при­во­дит закон «срод­ства между собой как доб­ро­де­те­лей, так и поро­ков». Этот закон озна­чает, что доб­ро­де­тели, как и стра­сти, так вза­и­мо­свя­заны между собой, что воз­ник­но­ве­ние и раз­ви­тие любой из них всегда обу­слов­лено другой. «По при­чине этого срод­ства, – объ­яс­няет свя­ти­тель Игна­тий, – про­из­воль­ное под­чи­не­ние одному бла­гому помыслу влечет за собой есте­ствен­ное под­чи­не­ние дру­гому бла­гому помыслу; стя­жа­ние одной доб­ро­де­тели вводит в душу другую доб­ро­де­тель, срод­ную и нераз­луч­ную с первой. Напро­тив того, про­из­воль­ное под­чи­не­ние одному гре­хов­ному помыслу влечет неволь­ное под­чи­не­ние дру­гому; стя­жа­ние одной гре­хов­ной стра­сти влечет в душу другую страсть, ей срод­ную; про­из­воль­ное совер­ше­ние одного греха влечет к неволь­ному впа­де­нию в другой грех, рож­да­е­мый первым. Злоба, ска­зали отцы, не терпит пре­бы­вать бес­су­пруж­ною в сердце» (V,351).

О без­услов­ной необ­хо­ди­мо­сти соблю­де­ния этого закона, сви­де­тель­ствуют при­во­ди­мые свя­ти­те­лем Игна­тием сле­ду­ю­щие слова опыт­ней­шего настав­ника в духов­ной жизни пре­по­доб­ного Исаака Сирина: «Пре­муд­рый Гос­подь бла­го­во­лил, чтобы мы сне­дали в поте лица хлеб духов­ный. Уста­но­вил Он это не от злобы, но чтобы не про­изо­шло несва­ре­ния, и мы не умерли. Каждая доб­ро­де­тель есть мать сле­ду­ю­щей за ней. Если оста­вишь мать, рож­да­ю­щую доб­ро­де­тели, и устре­мишься к взыс­ка­нию дщерей, прежде стя­жа­ния матери, то доб­ро­де­тели эти ста­но­вятся ехид­нами для души. Если не отверг­нешь их от себя, скоро умрешь».

Свя­ти­тель Игна­тий в связи с этим пре­ду­пре­ждает об опас­но­сти лег­ко­мыс­лен­ного стрем­ле­ния сразу, без соот­вет­ству­ю­щей духов­ной под­го­товки полу­чить дары сверхъ­есте­ствен­ные: «Опасно преж­де­вре­мен­ное бес­стра­стие! Опасно преж­де­вре­мен­ное полу­че­ние насла­жде­ния Боже­ствен­ною бла­го­да­тью! Дары сверхъ­есте­ствен­ные могут погу­бить подвиж­ника, не научен­ного немощи своей» (I,532). Уди­ви­тель­ные слова! Для духовно неопыт­ного сама мысль о том, что какая-то доб­ро­де­тель может ока­заться преж­де­вре­мен­ной, тем более, смер­тель­ной для души «ехид­ной», пока­жется стран­ной, если не кощун­ствен­ной. Но именно такова реаль­ность духов­ной жизни, таков один из ее непре­лож­ных зако­нов, откры­тый вели­ким опытом святых. В пятом томе своих сочи­не­ний, кото­рый Свя­ти­тель назвал «При­но­ше­ние совре­мен­ному мона­ше­ству», в главе деся­той – «Об осто­рож­но­сти при чтении оте­че­ских книг о мона­ше­ской жизни», он прямо пишет: «Падший ангел ста­ра­ется обма­нуть и вовлечь в поги­бель иноков, пред­ла­гая им не только грех в разных видах его, но и пред­ла­гая несвой­ствен­ные им воз­вы­шен­ней­шие доб­ро­де­тели» (V,54). Это заме­ча­ние, есте­ственно, отно­сится не только к инокам, но и к каж­дому хри­сти­а­нину.

Молитва

Аске­ти­че­ские тво­ре­ния свя­ти­теля Игна­тия (Брян­ча­ни­нова) явля­ются своего рода свя­то­оте­че­ской энцик­ло­пе­дией духов­ной жизни хри­сти­а­нина. Свя­ти­тель Игна­тий не только в доступ­ной форме пере­ло­жил учение пред­ше­ство­вав­ших Святых Отцов по всем основ­ным вопро­сам духов­ной жизни, но и соот­нес это учение с бес­силь­ными силами совре­мен­ного ему монаха и миря­нина, погру­жен­ных в водо­во­рот стихий этого мира. Цен­ность тво­ре­ний Свя­ти­теля осо­бенно воз­росла в насто­я­щее время в связи с оску­де­нием духов­ных руко­во­ди­те­лей. Хотя и в его эпоху про­блема духов­ного руко­вод­ства стояла очень остро. «Бого­дух­но­вен­ных настав­ни­ков нет у нас!» (I, 274)1), – писал он в сере­дине XIX века и уже настой­чиво реко­мен­до­вал своим совре­мен­ни­кам руко­вод­ство­ваться Свя­щен­ным Писа­нием и тво­ре­ни­ями Святых Отцов с сове­том стар­ших, то есть более опыт­ных в духов­ной жизни, бра­тьев. При этом он ука­зы­вает на один из важных зако­нов духов­ной жизни подвиж­ника, нару­ше­ние кото­рого может при­ве­сти подвиж­ника к гибели.

Закон этот заклю­ча­ется в «срод­стве между собой как доб­ро­де­те­лей, так и поро­ков» и озна­чает, что доб­ро­де­тели, как и стра­сти, так вза­и­мо­свя­заны между собой, что воз­ник­но­ве­ние и раз­ви­тие любой из них всегда обу­слов­лено другой. «По при­чине этого срод­ства, – объ­яс­няет свя­ти­тель Игна­тий, – про­из­воль­ное под­чи­не­ние одному бла­гому помыслу влечет за собой есте­ствен­ное под­чи­не­ние дру­гому бла­гому помыслу; стя­жа­ние одной доб­ро­де­тели вводит в душу другую доб­ро­де­тель, срод­ную и нераз­луч­ную с первой. Напро­тив того, про­из­воль­ное под­чи­не­ние одному гре­хов­ному помыслу влечет неволь­ное под­чи­не­ние дру­гому; стя­жа­ние одной гре­хов­ной стра­сти влечет в душу другую страсть, ей срод­ную; про­из­воль­ное совер­ше­ние одного греха влечет к неволь­ному впа­де­нию в другой грех, рож­да­е­мый первым. Злоба, ска­зали Отцы, не терпит пре­бы­вать бес­су­пруж­ною в сердце» (V, 351).

О без­услов­ной необ­хо­ди­мо­сти соблю­де­ния этого закона сви­де­тель­ствуют при­во­ди­мые свя­ти­те­лем Игна­тием сле­ду­ю­щие слова опыт­ней­шего настав­ника в духов­ной жизни пре­по­доб­ного Исаака Сирина: «Пре­муд­рый Гос­подь бла­го­во­лил, чтобы мы сне­дали в поте лица хлеб духов­ный. Уста­но­вил Он это не от злобы, но чтобы не про­изо­шло несва­ре­ния, и мы не умерли. Каждая доб­ро­де­тель есть мать сле­ду­ю­щей за ней. Если оста­вить мать, рож­да­ю­щую доб­ро­де­тели, и устре­миться к взыс­ка­нию дщерей, прежде стя­жа­ния матери, то доб­ро­де­тели эти ста­но­вятся ехид­нами для души. Если не отверг­нешь их от себя, скоро умрешь».

Свя­ти­тель Игна­тий в связи с этим пре­ду­пре­ждает: «Опасно преж­де­вре­мен­ное бес­стра­стие! Опасно преж­де­вре­мен­ное полу­че­ние насла­жде­ния Боже­ствен­ною бла­го­да­тью! Дары сверхъ­есте­ствен­ные могут погу­бить подвиж­ника, не научен­ного немощи своей» (I, 532).

Уди­ви­тель­ные слова! Для духовно неопыт­ного сама мысль о том, что какая-то доб­ро­де­тель может ока­заться преж­де­вре­мен­ной, тем более, смер­тель­ной для души, «ехид­ной», пока­жется, по мень­шей мере, стран­ной, если не кощун­ствен­ной. Но именно такова реаль­ность духов­ной жизни, таков один из ее непре­лож­ных зако­нов, откры­тый вели­ким опытом святых. В пятом томе своих сочи­не­ний, кото­рый Свя­ти­тель назвал «При­но­ше­ние совре­мен­ному мона­ше­ству», в главе деся­той – «Об осто­рож­но­сти при чтении оте­че­ских книг о мона­ше­ской жизни», он прямо пишет: «Падший ангел ста­ра­ется обма­нуть и вовлечь в поги­бель иноков, пред­ла­гая им не только грех в разных видах его, но и пред­ла­гая несвой­ствен­ные им воз­вы­шен­ней­шие доб­ро­де­тели» (V, 54).

Ука­зан­ные мысли имеют прямое отно­ше­ние к пони­ма­нию важ­ней­шего хри­сти­ан­ского дела­ния – молитвы. Свя­ти­тель Игна­тий, утвер­ждая согласно со всеми свя­тыми, что «молитва есть мать доб­ро­де­те­лей и дверь ко всем духов­ным дарам» (II, 228), и пере­чис­ляя общие тре­бо­ва­ния к пра­виль­ной молитве, насто­я­тельно ука­зы­вает при этом на особые усло­вия для того хри­сти­а­нина, кото­рый ста­но­вится на путь молит­вен­ного подвига. Несо­блю­де­ние этих усло­вий, пре­ду­пре­ждает он, делает молитву подвиж­ника в лучшем случае бес­плод­ной, но боль­шей частью – сред­ством его глу­бо­кого повре­жде­ния. Срав­не­ние учения свя­ти­теля Игна­тия и «Рас­ска­зов» о молитве Иису­со­вой дает хоро­шую воз­мож­ность уяс­не­ния как этих усло­вий, так и многих других поло­же­ний дан­ного вопроса.

Истоки молитвы и ее цель

Прежде всего, необ­хо­димо обра­тить вни­ма­ние на при­чины, по кото­рым хри­сти­а­нин при­сту­пает к дела­нию молитвы Иису­со­вой. Свя­ти­тель Игна­тий рас­смат­ри­вает этот вопрос в кон­тек­сте без­услов­ного соблю­де­ния выше­на­зван­ного закона. Он под­чер­ки­вает:

«В упраж­не­нии молит­вой Иису­со­вой есть свое начало, своя посте­пен­ность, свой конец бес­ко­неч­ный. Необ­хо­димо начи­нать упраж­не­ние с начала, а не с сере­дины и не с конца…

Начи­нают с сере­дины те ново­на­чаль­ные, кото­рые, про­чи­тав настав­ле­ние… данное отцами-без­молв­ни­ками… необ­ду­манно при­ни­мают это настав­ле­ние в руко­вод­ство своей дея­тель­но­сти. Начи­нают с сере­дины те, кото­рые без вся­кого пред­ва­ри­тель­ного при­го­тов­ле­ния уси­ли­ва­ются взойти умом в сер­деч­ный храм и оттуда вос­сы­лать молитву. С конца начи­нают те, кото­рые ищут немед­ленно рас­крыть в себе бла­го­дат­ную сла­дость молитвы и прочие бла­го­дат­ные дей­ствия ее.

Должно начи­нать с начала, то есть совер­шать молитву со вни­ма­нием и бла­го­го­ве­нием, с целью пока­я­ния, забо­тясь един­ственно о том, чтобы эти три каче­ства посто­янно сопри­сут­ство­вали молитве» (I,225–226). «Основ­ная и пер­во­на­чаль­ная молитва, – пишет он, – должна состо­ять из про­ше­ний о про­ще­нии грехов» (I,516).

Сопо­ста­вим эти мысли свя­ти­теля Игна­тия с повест­во­ва­нием «Рас­ска­зов».

Первое, что обра­щает на себя вни­ма­ние, это чисто внеш­няя при­чина, по кото­рой Стран­ник при­сту­пил к иска­нию молитвы. «Непре­станно моли­теся. Сие изре­че­ние осо­бенно впе­ри­лось в мой ум, и начал я думать, как же можно бес­пре­станно молиться, когда необ­хо­димо нужно каж­дому чело­веку и в других делах упраж­няться для под­дер­жа­ния своей жизни?» (с.15)2). «Силь­ное жела­ние и любо­пыт­ство воз­бу­ди­лось во мне» (19), – гово­рит он. Это любо­пыт­ство застав­ляет его обра­щаться к разным лицам и явля­ется основ­ной дви­жу­щей силой, можно ска­зать, всех его стран­ство­ва­ний и трудов. Конечно, он моло­дой чело­век, ему всего какие-то два­дцать лет, он еще ничего не пони­мает в духов­ной жизни. Однако и его даль­ней­шая молит­вен­ная прак­тика не только не изме­няет пер­во­на­чаль­ной уста­новки, но и прямо сле­дует по тому же пути.

Если сле­до­вать клас­си­фи­ка­ции свя­ти­теля Игна­тия, то Стран­ник начи­нает упраж­не­ния в молитве с сере­дины (!), «про­чи­тав настав­ле­ние… данное отцами-без­молв­ни­ками» и «необ­ду­манно приняв это настав­ле­ние в руко­вод­ство своей дея­тель­но­сти». Затем он дей­стви­тельно «без вся­кого пред­ва­ри­тель­ного при­го­тов­ле­ния уси­ли­ва­ется взойти умом в сер­деч­ный храм и оттуда вос­сы­лать молитву». Очень при этом пока­за­тельно, что един­ствен­ными источ­ни­ками, кото­рыми Стран­ник посто­янно поль­зу­ется, явля­ются Библия и затем Доб­ро­то­лю­бие. «Я шел уже более по ночам, а дни пре­иму­ще­ственно про­вож­дал в чтении Доб­ро­то­лю­бия, сидя в лесу под дере­вами» (33). Из послед­него он выби­рает, как пра­вило, настав­ле­ния, дава­е­мые мона­хам, зна­чи­тельно пре­успев­шим в духов­ной жизни. Потому очень скоро он пыта­ется уже взойти на высшую сту­пень молит­вен­ного дела­ния: уси­ленно ищет «немед­ленно рас­крыть в себе бла­го­дат­ную сла­дость молитвы и прочие бла­го­дат­ные дей­ствия ее».

Сту­пени молитвы

Свя­ти­тель Игна­тий пишет: «Упраж­не­ние молит­вой Иису­со­вой имеет два глав­ней­ших под­раз­де­ле­ния или пери­ода, окан­чи­ва­ю­щи­еся чистой молит­вою… В первом пери­оде предо­став­ля­ется моля­ще­муся молиться при одном соб­ствен­ном усилии; бла­го­дать Божия… не обна­ру­жи­вает своего при­сут­ствия. В это время стра­сти, сокро­вен­ные в сердце, при­хо­дят в дви­же­ние и воз­во­дят дела­теля молитвы к муче­ни­че­скому подвигу…» (I,270). «Пер­во­на­чаль­ные плоды молитвы заклю­ча­ются во вни­ма­нии и уми­ле­нии… Далее плодом молитвы бывает посте­пенно рас­ши­ря­ю­ще­еся зрение своих согре­ше­ний и своей гре­хов­но­сти, отчего уси­ли­ва­ется уми­ле­ние и обра­ща­ется в плач» (I,292).

У Стран­ника на про­тя­же­нии всех его рас­ска­зов не видно ни дей­ствия каких-либо стра­стей, ни «рас­ши­ря­ю­ще­гося зрения своих пре­гре­ше­ний», тем более, нет и наме­ков на «муче­ни­че­ский подвиг» в борьбе со стра­стями. Стран­ник, можно ска­зать, с пер­вого же момента заня­тия им молит­вой Иису­со­вой погру­жа­ется в мир бла­жен­ства и посто­янно гово­рит лишь о лег­ко­сти, отрад­но­сти (27), «неска­зан­ной радо­сти и сла­до­сти сер­деч­ной» (65).

По свя­ти­телю Игна­тию, только «во втором пери­оде бла­го­дать Божия являет ощу­ти­тельно своё при­сут­ствие и дей­ствие, соеди­няя ум с серд­цем, достав­ляя воз­мож­ность молиться непа­ри­тельно, или, что то же, без раз­вле­че­ния, с сер­деч­ным плачем и теп­ло­тою; при этом гре­хов­ные помыслы утра­чи­вают насиль­ствен­ную власть над умом» (I,270–271). Но «чтобы достичь вто­рого состо­я­ния, необ­хо­димо пройти сквозь первое, необ­хо­димо выка­зать и дока­зать осно­ва­тель­ность своего про­из­во­ле­ния, и при­не­сти плод в тер­пе­нии (Лк. 8:15. При этом, под­чер­ки­вает Свя­ти­тель, «душою и целью молитвы в том и другом состо­я­нии должно быть пока­я­ние» (I,271).

У Стран­ника же вообще отсут­ствует первое. И потому едва ли можно гово­рить о втором.

«Хотя­щие взойти, – цити­рует свя­ти­тель Игна­тий пре­по­доб­ного Симеона Нового Бого­слова, – на высоты молит­вен­ного пре­успе­я­ния да не начи­нают идти сверху вниз, но да вос­хо­дят снизу вверх, сперва на первую сту­пень лествицы, потом на вторую, далее на третью, нако­нец, на чет­вер­тую. Таким обра­зом всякий может вос­стать от земли и взойти на небо. Во-первых, он должен под­ви­заться, чтобы укро­тить и ума­лить стра­сти. Во-вторых, он должен упраж­няться в псал­мо­пе­нии, то есть в молитве устной; когда ума­лятся стра­сти, тогда молитва, есте­ственно достав­ляя весе­лие и сла­дость языку, вме­ня­ется бла­го­угод­ной Богу. В‑третьих, он должен зани­маться умной молит­вой». Здесь разу­ме­ется молитва, совер­ша­е­мая умом в сердце: молитву вни­ма­тель­ную ново­на­чаль­ных, при сочув­ствии сердца, Отцы редко удо­ста­и­вают наиме­но­ва­нием умной молитвы, при­бли­жая ее более к устной. «В‑четвертых, он должен вос­хо­дить к виде­нию. Первое состав­ляет при­над­леж­ность ново­на­чаль­ных; второе – воз­рас­та­ю­щих в пре­успе­я­нии; третье – достиг­ших край­него пре­успе­я­ния; чет­вер­тое – совер­шен­ных» (I,226–227). Стран­ник нигде не упо­ми­нает этой мысли пре­по­доб­ного Симеона, он ее не заме­чает. И понятно почему. Вопреки непре­лож­ному закону после­до­ва­тель­но­сти и посте­пен­но­сти в духов­ной жизни он, повто­рим, неудер­жимо стре­мится «немед­ленно рас­крыть в себе бла­го­дат­ную сла­дость молитвы и прочие бла­го­дат­ные дей­ствия ее».

Ум и сердце в молитве

По учению Отцов, умная молитва, или соеди­не­ние ума с серд­цем, явля­ется высо­кой сту­пе­нью молит­вен­ного подвига, име­ю­щей прин­ци­пи­ально важное зна­че­ние в духов­ной жизни хри­сти­а­нина. Таин­ствен­ный акт этого соеди­не­ния совер­ша­ется, по пре­по­доб­ному Симеону, только на тре­тьем уровне молит­вен­ного подвига и особым дей­ствием Божиим. Свя­ти­тель Игна­тий уде­ляет этому вопросу боль­шое вни­ма­ние и, в част­но­сти, ука­зы­вает на ряд серьез­ных момен­тов, име­ю­щих прямое отно­ше­ние к молит­вен­ной прак­тике Стран­ника. Прежде всего, Свя­ти­тель гово­рит о вре­мен­ных гра­ни­цах этого духов­ного собы­тия: «Мало-помалу молитва устная перей­дет в умствен­ную, а потом и в сер­деч­ную. Но на пере­ход этот нужны многие годы» (II,200). При этом он реши­тельно запре­щает искать (мыс­ленно) место в груди, где ум мог бы соеди­ниться с серд­цем и, таким обра­зом, чело­век стал бы спо­соб­ным к пере­жи­ва­нию бла­го­дат­ных дей­ствий Божиих: «…для ново­на­чаль­ного иска­ние места сер­деч­ного, то есть иска­ние открыть в себе без­вре­менно и преж­де­вре­менно явствен­ное дей­ствие бла­го­дати, есть начи­на­ние самое оши­боч­ное, извра­ща­ю­щее поря­док, систему науки. Такое начи­на­ние – начи­на­ние гор­дост­ное, безум­ное!» (I,271–272). «К пре­успе­я­нию в молитве пока­я­ния, – про­дол­жает свя­ти­тель Игна­тий, – должны стре­миться все хри­сти­ане; к упраж­не­нию в молитве пока­я­ния и к пре­успе­я­нию в ней святые Отцы при­гла­шают всех хри­стиан. Напро­тив того, они строго вос­пре­щают преж­де­вре­мен­ное усилие взойти умом в свя­ти­лище сердца для бла­го­дат­ной молитвы, когда эта молитва еще не дана Богом. Вос­пре­ще­ние сопря­га­ется со страш­ною угро­зою» (I,273). «Вот тебе завет мой: не ищи места сер­деч­ного» (I,274).

Стран­ник же не только сам упо­треб­ляет все усилия низ­во­дить ум в сердце, но и другим сове­тует сразу же при­сту­пать к поиску места сер­деч­ного. «Итак, прежде всего, я при­сту­пил к отыс­ки­ва­нию места сер­деч­ного, по настав­ле­нию Симеона Нового Бого­слова. Закрыв глаза, смот­рел умом, т.е. вооб­ра­же­нием в сердце, желая пред­ста­вить себе, как оно есть в левой поло­вине груди и вни­ма­тельно слушал его биение. Так зани­мался я сперва по полу­часу, несколько раз в день… в скором вре­мени начало пред­став­ляться сердце и озна­чаться дви­же­ние в оном; далее я начал вво­дить и изво­дить Иису­сову молитву вместе с дыха­нием в сердце, по настав­ле­нию свя­того Гри­го­рия Сина­ита… Сперва я сим зани­мался по часу и по два … нако­нец, почти целый день…» (50–51). Это же сове­тует он и сле­пому: «Я тебе все прочту, что отно­сится до сер­деч­ной молитвы и укажу способ, как отыс­кать место сер­деч­ное и вхо­дить в него» (103).

Как видим, поиск места сер­деч­ного быстро при­во­дит к раз­ви­тию вооб­ра­же­ния и меч­та­тель­но­сти во время молитвы («в скором вре­мени начало пред­став­ляться сердце и озна­чаться дви­же­ние в оном»), что явля­ется, по опыту Отцов, одним из оче­вид­ных при­зна­ков лож­ного состо­я­ния под­ви­за­ю­ще­гося. «Святые Отцы, – пишет свя­ти­тель Игна­тий, – строго вос­пре­щают упо­треб­ле­ние спо­соб­но­сти вооб­ра­же­ния, пове­ле­вают содер­жать ум вполне без­вид­ным, неза­пе­чат­лен­ным ника­кою печа­тью веще­ствен­ного». Напро­тив, «падшие духи, – пре­ду­пре­ждает он, – ста­ра­ются воз­бу­дить в нас дей­ствие вооб­ра­же­ния…» (III,287–288). «Ум во время молитвы должно иметь и со всею тща­тель­но­стью сохра­нять без­вид­ным, отвер­гая все образы, рису­ю­щи­еся в спо­соб­но­сти вооб­ра­же­ния… Образы, если их допу­стит ум в молитве, соде­ла­ются непро­ни­ца­е­мой заве­сою, стеною между умом и Богом» (I,147).

Обра­щает на себя вни­ма­ние и еще один совет в «Рас­ска­зах», свя­зан­ный с аске­ти­че­ской прак­ти­кой молитвы Иису­со­вой и име­ю­щий серьез­ные послед­ствия для зани­ма­ю­ще­гося ею. В «Своде Оте­че­ских уроков» Стран­ник (без ссылки на кого-либо из святых Отцов) поме­щает пункт: «Отыщи вооб­ра­же­нием место сердца под левым сосцем (под­черк­нуто нами. – А.О.) и там уста­но­вись вни­ма­нием» (180). Однако свя­ти­тель Игна­тий, напро­тив, пре­ду­пре­ждает: «Ста­ра­ю­щийся при­ве­сти в дви­же­ние и раз­го­ря­чить нижнюю часть сердца при­во­дит в дви­же­ние силу вожде­ле­ния…» (II,299). Он даже гово­рит, что одни подвиж­ники, не зная этого, начи­нали хулить молитву Иису­сову, другие, при­ни­мая про­из­во­ди­мые такой молит­вой страст­ные ощу­ще­ния за дей­ствие бла­го­дати, впа­дали в душев­ное сла­до­стра­стие.

Бла­го­дат­ные дей­ствия молитвы Иису­со­вой

Осо­бенно серьез­ным иску­ше­нием для начи­на­ю­щих подвиж­ни­ков явля­ется стрем­ле­ние к полу­че­нию особых бла­го­дат­ных состо­я­ний, к быст­рому дости­же­нию духов­ного совер­шен­ства. Кон­ча­ется это, как пра­вило, сры­вами, тяже­лыми потря­се­ни­ями, глу­бо­ким разо­ча­ро­ва­нием, а не редко и гибе­лью меч­та­теля. Мудрый настав­ник, поэтому, неспешно уве­ли­чи­вает пра­вило своему вос­пи­тан­нику, чтобы таким обра­зом послед­ний мог достичь дей­стви­тельно мно­гого. Этот путь явля­ется един­ственно верным в аске­тике. Свя­то­оте­че­ский опыт сви­де­тель­ствует что только посте­пен­ный подвиг, име­ю­щий своей целью тща­тель­ное испол­не­ние запо­ве­дей Хри­сто­вых, явля­ется пра­виль­ным. И он при­во­дит хри­сти­а­нина к позна­нию своей гре­хов­но­сти и неспо­соб­но­сти побе­дить стра­сти своей силой. Уси­ленно же под­ви­за­ю­щийся для полу­че­ния бла­го­дат­ных даров непре­менно придет к тому же, к чему при­во­дит т.н. есте­ствен­ная, без­бла­го­дат­ная мистика. Виде­ния, про­зре­ния, радость, бла­жен­ство, экс­тазы и т.д. раз­лич­ных непра­во­слав­ных мисти­ков ярко сви­де­тель­ствуют о воз­мож­но­стях дости­же­ния очень силь­ных нервно-пси­хи­че­ских пере­жи­ва­ний, часто свя­зан­ных с пря­мыми демо­ни­че­скими воз­дей­стви­ями. Они харак­те­ри­зу­ются тем, что по своим внеш­ним про­яв­ле­ниям иногда мало чем отли­ча­ются от явле­ний истин­ных, и чело­век, не зна­ко­мый с аске­ти­че­ским уче­нием святых Отцов, начи­нает видеть себя достой­ным Боже­ствен­ных даро­ва­ний, и свои сла­дост­ные пере­жи­ва­ния и воз­дей­ствия и явле­ния темных сил при­ни­мает за бла­го­дат­ные. Так многие неза­конно под­ви­за­ю­щи­еся (2Тим.2:5) впа­дают в само­обо­льще­ние, в гор­дость, а не редко и в явные пси­хи­че­ские рас­строй­ства. Святые Отцы назы­вают подоб­ные состо­я­ния пре­лест­ными и со всей силой при­зы­вают подвиж­ника сле­дить за собой. Свя­ти­тель Игна­тий пишет: «Но если в тебе кро­ется ожи­да­ние бла­го­дати, – осте­ре­гись: ты в опас­ном поло­же­нии! Такое ожи­да­ние сви­де­тель­ствует о скрыт­ном удо­сто­е­нии себя, а удо­сто­е­ние сви­де­тель­ствует о тая­щемся само­мне­нии, в кото­ром, гор­дость. За гор­до­стью удобно после­дует, к ней удобно при­леп­ля­ется пре­лесть… Пре­лесть суще­ствует уже в само­мне­нии, суще­ствует в удо­сто­е­нии себя, в самом ожи­да­нии бла­го­дати… От ложных поня­тий явля­ются ложные ощу­ще­ния. Из ложных поня­тий и ощу­ще­ний состав­ля­ется само­обо­льще­ние. К дей­ствию само­обо­льще­ния при­со­еди­ня­ется обо­льсти­тель­ное дей­ствие демо­нов» (II,321).

Он осо­бенно пре­ду­пре­ждает: «Не ищи в молитве насла­жде­ний, они отнюдь не свой­ственны греш­нику. Жела­ние греш­ника ощу­тить насла­жде­ние есть уже само­обо­льще­ние. Ищи, чтобы ожило твое мерт­вое, ока­ме­нев­шее сердце, чтобы оно рас­кры­лось для ощу­ще­ния гре­хов­но­сти своей, своего паде­ния, своего ничто­же­ства, чтобы оно уви­дело их, созна­лось в них с само­от­вер­же­нием. Тогда явится в тебе истин­ный плод молитвы: истин­ное пока­я­ние» (I,149). «Не устре­мимся к иска­нию насла­жде­ний при молитве нашей!» (I,164). «Иска­ние само собою уже есть обо­льще­ние…» (II,200). «Вос­пре­ща­ется без­рас­суд­ное, раз­го­ря­чен­ное стрем­ле­ние к откры­тию в себе бла­го­дат­ной сер­деч­ной молитвы; вос­пре­ща­ется это стрем­ле­ние потому, что при­чина его – неве­де­ние или недо­ста­точ­ное знание и гор­дост­ное при­зна­ние себя спо­соб­ным к бла­го­дат­ной молитве и достой­ным ее» (II,272).

У Стран­ника же, напро­тив, на про­стран­стве всех его рас­ска­зов слы­шится актив­ное иска­ние сла­дост­ных пере­жи­ва­ний, бла­го­дат­ных плодов молитвы. Он с вооду­шев­ле­нием гово­рит, что Отцы «обод­ри­тельно уве­ряют, как доступно и легко можно достиг­нуть сих сла­дост­ных внут­рен­них ощу­ще­ний в молитве; и сколь они вожде­ленны, как-то: сла­дость… теп­лота… вос­торг, радость…» и т.д. (269–270). Стран­ник не сомне­ва­ется, что все его ощу­ще­ния сла­до­сти, света и проч. (105) от Бога. Он живет ими, с упо­е­нием гово­рит о них своим собе­сед­ни­кам.

Но древо узна­ется по плодам. И те выводы, кото­рые делает Стран­ник, испы­тав «сла­дост­ную теп­лоту», лучше всего гово­рят об источ­нике и при­роде этих пере­жи­ва­ний. Вот что он рас­ска­зы­вает: «Испы­ты­вая тако­вые и подоб­ные сим насла­ди­тель­ные уте­ше­ния, я заме­тил, что послед­ствия сер­деч­ной молитвы откры­ва­ются в трех видах: в духе, в чув­ствах и откро­ве­ниях; в духе, напри­мер, сла­дость любви Божией, внут­рен­ний покой, вос­хи­ще­ние ума, чистота мыслей, сла­дост­ное памя­то­ва­ние Бога, в чув­ствах при­ят­ное рас­теп­ли­ва­ние сердца, напол­не­ние сла­до­стию всех членов, радост­ное кипе­ние в сердце, лег­кость и бод­рость, при­ят­ность жизни, нечув­стви­тель­ность к болез­ням и скор­бям. В откро­ве­ниях про­свет­ле­ние разума, поня­тие свя­щен­ного писа­ния, позна­ва­ние словес твари, отре­ше­ние от сует и позна­ние сла­до­сти внут­рен­ней жизни, уве­ре­ние в бли­зо­сти Божией и любви его к нам (под­черк­нуто нами. – А.О.)» (52).

В высшей сте­пени пока­за­тельно, что глав­ным послед­ствием сер­деч­ной молитвы, кото­рое уси­ленно под­чер­ки­вает Стран­ник во всех видах, это сла­дость. И ни в одном из них нет даже упо­ми­на­ния о глав­ней­шем след­ствии на всех этапах духов­ной жизни – пока­я­нии. Свя­ти­тель же Игна­тий пишет: «Если же кто бы то ни был, дви­жи­мый, по выра­же­нию свя­того Иоанна Лествич­ника, гор­дост­ным усер­дием, ищет полу­чить преж­де­вре­менно сла­дость духо­вую или сер­деч­ное молит­вен­ное дей­ствие или какое другое духов­ное даро­ва­ние, при­ли­че­ству­ю­щее есте­ству обнов­лен­ному, тот неми­ну­емо впа­дает в пре­лесть, каким бы обра­зом молитвы он ни зани­мался, псал­мо­пе­нием ли или Иису­со­вой молит­вой» (Письма, №153). «Святые отцы Восточ­ной Церкви, – объ­яс­няет он, – осо­бенно пустын­но­жи­тели, когда дости­гали высоты духов­ных упраж­не­ний, тогда все эти упраж­не­ния сли­ва­лись в них в одно пока­я­ние. Пока­я­ние обни­мало всю жизнь их, всю дея­тель­ность их: оно было послед­ствием зрения греха своего» (II,125–126). И про­дол­жает: «Зрение греха своего и рож­ден­ное им пока­я­ние суть дела­ния, не име­ю­щие окон­ча­ния на земле» (II,127). Он цити­рует пре­по­доб­ного Петра Дамас­кина: «Начало про­све­ще­ния души и при­знак ее здра­вия заклю­ча­ется в том, когда ум начнет зреть свои согре­ше­ния, подоб­ные мно­же­ством своим мор­скому песку» (II,410). Святой Исаак Сирин: «…ни одна из доб­ро­де­те­лей не выше пока­я­ния; потому что дело пока­я­ния нико­гда не может быть совер­шенно. Пока­я­ние всегда при­лично всем греш­ни­кам и пра­вед­ни­кам, жела­ю­щим улу­чить спа­се­ние. И нет пре­дела усо­вер­ше­нию, потому что совер­шен­ство и самых совер­шен­ных под­линно несо­вер­шенно. Посему-то пока­я­ние до самой, смерти не опре­де­ля­ется ни вре­ме­нем, ни делами. Помни, что за всяким насла­жде­нием сле­дует омер­зе­ние и горечь» (Слово 72).

Поэтому, не иначе, как лишь попытку само­оправ­да­ния, можно рас­це­ни­вать вырван­ные Стран­ни­ком из кон­тек­ста слова свя­того Гри­го­рия Сина­ита: «сер­деч­ное дей­ствие не может быть пре­лест­ным» (281), и при этом полное умол­ча­ние об учении этого свя­того о пре­ле­сти. А свя­ти­тель Игна­тий при­во­дит сле­ду­ю­щие его слова: «Обычно уму, осо­бенно в людях лег­ко­мыс­лен­ных, преж­де­вре­менно стре­миться к усво­е­нию себе высо­ких молит­вен­ных состо­я­ний… И потому должно тща­тельно рас­смат­ри­вать себя, чтоб не искать преж­де­вре­менно того, что при­хо­дит в свое время, и чтоб не отверг­нуть того, что пода­ется в руки, напра­вив­шись к иска­нию дру­гого. Свой­ственно уму пред­став­лять себе меч­та­нием высо­кие состо­я­ния молитвы, кото­рых он еще не достиг, и извра­щать их в своей мечте или в своем мнении». И делает вывод: «Пре­лесть в боль­шей или мень­шей сте­пени есть необ­хо­ди­мое логич­ное послед­ствие непра­виль­ного молит­вен­ного подвига» (I,268). Выра­жа­ется она, в част­но­сти, в том, что нахо­дя­щи­еся в ней «тотчас вле­кутся и влекут чита­те­лей своих к высо­там, недо­ступ­ным для ново­на­чаль­ного, зано­сятся и зано­сят. Раз­го­ря­чен­ная… меч­та­тель­ность заме­няет у них все духов­ное, о кото­ром они не имеют ни малей­шего поня­тия. Эта меч­та­тель­ность при­знана ими бла­го­да­тью» (IV,498).

Свя­ти­тель Игна­тий иллю­стри­рует плоды пре­ле­сти на биб­лей­ском при­мере: «Всем известно, какое душев­ное бед­ствие воз­никло для иудей­ских книж­ни­ков и фари­сеев из их непра­виль­ного душев­ного настро­е­ния: они соде­ла­лись не только чуж­дыми Бога, но и исступ­лен­ными вра­гами Его, бого­убий­цами. Подоб­ному бед­ствию под­вер­га­ются подвиж­ники молитвы, изверг­шие из своего подвига пока­я­ние, уси­ли­ва­ю­щи­еся воз­буж­дать в сердце любовь к Богу, уси­ли­ва­ю­щи­еся ощу­щать насла­жде­ние, вос­торг… Этот род пре­ле­сти – ужасен: он …редко окан­чи­ва­ется сума­сше­ствием и само­убий­ством, но рас­тле­вает реши­тельно и ум и сердце. По про­из­во­ди­мому им состо­я­нию ума Отцы назвали его мне­нием» (I,247).

Не уди­ви­тельно поэтому, что Стран­ник с такой пора­зи­тель­ной ско­ро­стью дости­гает жела­е­мой цели: плод сры­ва­ется (Быт. 3:6). «Недели через три… я начал чув­ство­вать… что как-то насла­ди­тельно кипело в сердце… и я пре­ла­гался в вос­торг. Иногда чув­ство­ва­лась пла­мен­ная любовь к Иисусу Христу.…» (50–51). С подоб­ной же мол­ние­нос­но­стью – менее чем через неделю – еще боль­шего достиг слепой, начав­ший дей­ство­вать по ука­зан­ному Стран­ни­ком спо­собу: «Дней через пять он начал чув­ство­вать силь­ную теп­лоту и… по вре­ме­нам он начал видеть свет… иногда пред­став­ля­лось ему, когда он входил в сердце, что как бы силь­ный пла­мень зажжен­ной свечи вспы­хи­вал сла­достно внутри сердца и, выбра­сы­ва­ясь через горло наружу, осве­щал его; и он при сем пла­мени мог видеть даже и отда­лен­ные вещи» (105).

Но как часто слу­ча­ется с подоб­ными людьми, одна­жды Стран­ник едва не погиб. В марте, пере­ходя по льду ручей, он про­ва­лился в воду по пояс. Но все же пошел к литур­гии и, при­ча­стив­шись, выпро­сил затем раз­ре­ше­ние пере­но­че­вать в нетоп­лен­ной сто­рожке. «Весь оный день я был в неска­зан­ной радо­сти и сла­до­сти сер­деч­ной; лежал на пола­тях в сей нетоп­лен­ной сто­рожке, как будто поко­ясь на лоне Авра­амо­вом: молитва дей­ство­вала сильно. Любовь к Иисусу Христу и Матери Божией как сла­дост­ные волны клу­би­лись в сердце и как бы погру­жали душу в уте­ши­тель­ный вос­торг… Поутру хотел встать, но вижу, что не могу и поше­ве­лить ногами; совсем отня­лись и рас­слабли как плети» (65). Только энер­гич­ное вме­ша­тель­ство спасло его от полной инва­лид­но­сти, а, воз­можно, и гибели. Дей­стви­тельно, «опасно преж­де­вре­мен­ное бес­стра­стие! Опасно преж­де­вре­мен­ное полу­че­ние насла­жде­ния Боже­ствен­ною бла­го­да­тью! Дары сверхъ­есте­ствен­ные могут погу­бить подвиж­ника, не научен­ного немощи своей» (I,532).

Сно­ви­де­ния

Нема­ло­важ­ным в пони­ма­нии духов­ного состо­я­ния Стран­ника явля­ется его отно­ше­ние к сно­ви­де­ниям. Он сооб­щает, что «изредка виды­вал во сне и покой­ного старца моего, кото­рый многое тол­ко­вал мне» (34) из Доб­ро­то­лю­бия, настав­ляя его и даже делая пометки углем на полях книги (48–50, 63, 70). Все эти сонные виде­ния Стран­ник при­ни­мает без какого-либо сомне­ния и прямо сле­дует полу­чен­ным в них откро­ве­ниям: «Сей случай уверил меня в истине сно­ви­де­ния и в бого­угод­но­сти бла­жен­ной памяти старца моего. Вот я и при­нялся читать Доб­ро­то­лю­бие по тому самому порядку, кото­рый указал мне старец во сне» (50).

Свя­то­оте­че­ское отно­ше­ние к сно­ви­де­ниям хорошо известно. Свя­ти­тель Игна­тий, при­водя выска­зы­ва­ния Отцов, цити­рует, напри­мер, очень яркие слова пре­по­доб­ного Иоанна Лествич­ника: «Веру­ю­щий снам подо­бен гоня­ще­муся за своею тенью и поку­шав­ше­муся пой­мать ее» (V,348). Сам Свя­ти­тель заклю­чает свои рас­суж­де­ния о сно­ви­де­ниях: «Нам надо знать и знать, что в нашем состо­я­нии, еще не обнов­лен­ном бла­го­да­тью, мы не спо­собны видеть иных сно­ви­де­ний, кроме состав­ля­е­мых бредом души и наве­том демо­нов» (V,347).

Настав­ле­ния старца

Стран­ник, по его соб­ствен­ному при­зна­нию, в начале своего духов­ного пути ничего кроме Библии не читал и о молитве, есте­ственно, имел самое поверх­ност­ное пред­став­ле­ние. Поиски ответа на вопрос о непре­стан­ной молитве при­вели его к встрече со стар­цем-схим­ни­ком, реко­мен­да­ции кото­рого и опре­де­лили всю даль­ней­шую духов­ную жизнь Стран­ника. Сопо­ста­вим эти советы старца с уче­нием по тем же вопро­сам свя­ти­теля Игна­тия.

1. Источ­ники

У пре­по­доб­ного Исаака Сирина есть такие слова: «Не сле­дует тому, кто пере­дает знание уче­ни­кам, с самого начала под­во­дить их к совер­шен­ному знанию пред­мета, не научив их прежде как сле­дует буквам алфа­вита и чтению по скла­дам. Также очень плохо, когда высо­кое пред­ла­га­ется прежде, чем про­ра­бо­тано низкое» (Слово 44, §5).

С чего же начи­нает старец настав­ле­ние 20-лет­нему моло­дому чело­веку, ничего непо­ни­ма­ю­щему в духов­ной жизни и потому горя­щему жаждой не спа­се­ние полу­чить, а при­об­ре­сти непре­стан­ную молитву? Прежде всего, сове­тует ему поуче­ния из Доб­ро­то­лю­бия пре­по­доб­ных Симеона Нового Бого­слова, Гри­го­рия Сина­ита, Кал­ли­ста и Игна­тия Ксан­фо­пу­лов, Ники­фора Уеди­нен­ника, то есть тех Отцов, настав­ле­ния кото­рых дава­лись совсем не ново­на­чаль­ным в совре­мен­ном смысле этого слова. Свя­ти­тель Игна­тий писал: «Дела­телю Иису­со­вой молитвы весьма полезно про­чи­тать При­ме­ча­ния (Пре­ди­сло­вия) схи­мо­наха поля­но­ме­руль­ского Васи­лия, на книги святых: Гри­го­рия Сина­ита, Исихия Иеру­са­лим­ского, Фило­фея Синай­ского и Нила Сор­ского. По про­чте­нии сих при­ме­ча­ний чтение всего Доб­ро­то­лю­бия дела­ется более ясным и полез­ным. При чтении Отцов не должно упус­кать из виду и того, что меры ново­на­чаль­ного их времен суть уже меры весьма пре­успев­шего в наше время. При­ме­не­ние Оте­че­ских настав­ле­ний к себе, к своей дея­тель­но­сти, должно быть совер­ша­емо с боль­шою осмот­ри­тель­но­стью» (V,117). Свя­ти­тель Игна­тий при­во­дит слова свя­того Гри­го­рия Сина­ита: «…всякий, про­хо­дя­щий излишне уси­лен­ный подвиг молитвы от слы­ша­ния или учения, поги­бает, как не стя­жав­ший руко­во­ди­теля» (II,277), т.е. не нашед­ший истин­ного руко­во­ди­теля.

Не в этом ли была глав­ная ошибка того пути, по кото­рому пошел Стран­ник?

2. Молитва и доб­ро­де­тели (запо­веди)

Основ­ная мысль настав­ле­ний старца Стран­нику такова: «Стяжи матерь и про­из­ве­дет тебе чад, гово­рит св. Исаак Сирин, научись при­об­ре­сти первую (прежде всего. – А.О.) молитву и удобно испол­нишь все доб­ро­де­тели» (21–22). Но у Исаака Сирина в данном случае мысль совсем не о молитве, а об упо­ми­нав­шемся выше законе после­до­ва­тель­но­сти в при­об­ре­те­нии доб­ро­де­те­лей (см. Слово 72), об опас­но­сти нару­ше­ния кото­рого пре­ду­пре­ждал свя­ти­тель Игна­тий. Как видим, схим­ник по-своему трак­тует свя­того Исаака. И при­чина этого оче­видна – он, как и Стран­ник, весь погло­щен идеей непре­стан­ной молитвы, в ней одной видит сущ­ность хри­сти­ан­ского подвига и его цель. О самом же важном – нрав­ствен­ных и духов­ных усло­виях ее совер­ше­ния он, прак­ти­че­ски, ничего не гово­рит.

Однако вся свя­то­оте­че­ская мысль, на кото­рой наста­и­вает и свя­ти­тель Игна­тий, утвер­ждает, что зада­чей хри­сти­ан­ской жизни явля­ется испол­не­ние запо­ве­дей Хри­сто­вых и пока­я­ние в случае их нару­ше­ния. Все другое явля­ется не более, как сред­ством к дости­же­нию этой цели. И сама молитва, при всей ее исклю­чи­тель­ной важ­но­сти в духов­ной жизни, есть только одна из основ­ных запо­ве­дей, одно из средств, и потому без испол­не­ния других запо­ве­дей не только недо­ста­точна, но и бес­по­лезна, и даже губи­тельна. Свя­ти­тель Игна­тий пишет: «Един­ственно на нрав­ствен­но­сти, при­ве­ден­ной в бла­го­устрой­ство еван­гель­скими запо­ве­дями… может быть воз­двиг­нут… неве­ще­ствен­ный храм бого­угод­ной молитвы. Тщетен труд зижду­щего на песке: на нрав­ствен­но­сти легкой, колеб­лю­щейся» (I,225–226). «Сущ­ность подвига, – под­чер­ки­вает свя­ти­тель Игна­тий, – заклю­ча­ется в испол­не­нии запо­ве­дей» (I,526), то есть всего запо­ве­дан­ного Гос­по­дом, а не одной только молитвы. Эта мысль крас­ной нитью про­хо­дит через все тво­ре­ния всех святых Отцов. Потому свя­ти­тель Игна­тий, напо­ми­ная слова Хри­стовы, «Кто имеет запо­веди Мои и соблю­дает их, тот любит Меня» (Ин. 14:21), – гово­рит: «Испол­не­ние запо­ве­дей Спа­си­теля – един­ствен­ный при­знак любви к Богу, при­ни­ма­е­мой Спа­си­те­лем» (II,67–68).

Схим­ники же в «Рас­ска­зах» все дело хри­сти­ан­ской жизни сводят, по-суще­ству, к «часто­сти» молитв. Другие запо­веди в поле зрения стар­цев, фак­ти­че­ски, не при­сут­ствуют. И при­во­ди­мые выска­зы­ва­ния Отцов даются ими исклю­чи­тельно в этом ключе без учета кон­тек­ста что часто ради­кально иска­жает их смысл. «Многие о деле молитвы, – научает один из них, – рас­суж­дают совсем пре­вратно, думая, что при­уго­то­ви­тель­ные сред­ства и подвиги про­из­во­дят молитву, а не молитва рож­дает подвиги и все доб­ро­де­тели» (20–21). Но эта мысль старца рас­хо­дится с уче­нием Отцов. Свя­ти­тель Игна­тий пишет: «Осо­бен­ное попе­че­ние, попе­че­ние самое тща­тель­ное, должно быть при­нято о бла­го­устро­е­нии нрав­ствен­но­сти сооб­разно учению Еван­ге­лия. Опыт не замед­лит открыть у моля­ще­гося тес­ней­шую связь между запо­ве­дями Еван­ге­лия и молит­вой Иису­со­вой. Эти запо­веди служат для этой молитвы тем, чем служит елей для горя­щего све­тиль­ника; без елея све­тиль­ник… гаснет, раз­ли­вая вокруг себя дым зло­вон­ный» (I,225–226).

«Как цвет и плод про­из­рас­тает на стебле или дереве, кото­рые сами прежде должны быть посе­яны и вырасти, так и молитва про­из­рас­тает на других доб­ро­де­те­лях, иначе не может явиться, как на них» (I,261–262). «А как молитва заим­ствует свою силу из всех прочих доб­ро­де­те­лей и из всего учения Хри­стова: то монахи при­ла­гают осо­бен­ное тщание к испол­не­нию еван­гель­ских запо­ве­дей» (I,458).

Гово­рит пре­по­доб­ный Мака­рий Вели­кий: «Кто при­нуж­дает себя исклю­чи­тельно и все­усильно к молитве, но не тру­дится о при­об­ре­те­нии сми­ре­ния, любви, кро­то­сти и всего сонма прочих доб­ро­де­те­лей, не внед­ряет их в себя насильно, тот может достиг­нуть только до того, что иногда, по про­ше­нию его, каса­ется его Боже­ствен­ная бла­го­дать… Если же полу­чив­ший не при­о­бу­чит себя к прочим доб­ро­де­те­лям, упо­мя­ну­тым нами, и не стяжет навыка в них, то или лиша­ется полу­чен­ной бла­го­дати или, воз­нес­шись, нис­па­дает в гор­дость, или… не пре­успе­вает более и не растет» (I,289).

3. Непре­стан­ная молитва

Вызы­вает поэтому недо­уме­ние тот факт, что схим­ник пре­под­но­сит Стран­нику молитву Иису­сову как един­ствен­ное и само­до­ста­точ­ное усло­вие позна­ния Бога и полу­че­ния от Него всех даров. Старец прямо настав­ляет: «Токмо частость или непре­стан­ность молитвы (как бы она ни про­из­но­си­лась вна­чале) есть един­ствен­ное мощное сред­ство как совер­шен­ства внут­рен­ней молитвы, так и спа­се­ния души» (246). «Если бы чело­век неупу­сти­тельно выпол­нил одну сию запо­ведь Божию о непре­стан­ной молитве, то в одной он испол­нил бы все запо­веди… Теперь видишь ли, как важно и необ­хо­димо коли­че­ство в молитве?» (252). Отве­том на это может слу­жить при­во­ди­мый свя­ти­те­лем Игна­тием сле­ду­ю­щий случай из Алфа­вит­ного пате­рика: «Брат сказал пре­по­доб­ному Сисою Вели­кому: «Вижу, что во мне пре­бы­вает непре­стан­ная память Божия». Пре­по­доб­ный отве­чал: «Это не велико, что мысль твоя при Боге: велико уви­деть себя ниже всей твари”» (I,310).

Свя­ти­тель счи­тает, что «для заня­тия ею (умной, сер­деч­ной молит­вой. – А.О.) при­ли­че­ствует воз­раст зрелый, при кото­ром уже есте­ственно укро­ща­ются в чело­веке порывы. Не отвер­га­ется юность, когда имеет каче­ство зре­ло­сти, в осо­бен­но­сти, когда имеет руко­во­ди­теля» (II,216).

Но при­об­ре­сти зре­лость Стран­ник не имел еще вре­мени, а долж­ного руко­во­ди­теля, как видим, не встре­тил. Потому и слышим от Стран­ника такие слова: «Нако­нец, через непро­дол­жи­тель­ное время почув­ство­вал, что молитва сама собою начала как-то пере­хо­дить в сердце, т.е. сердце при обыч­ном своем биении, начало как бы выго­ва­ри­вать внутри себя молит­вен­ные слова за каждым своим ударом, напри­мер: 1) Гос­поди, 2) Иисусе, 3) Христе, и проч. Я пере­стал устами гово­рить молитву и начал с при­ле­жа­нием слу­шать как гово­рит сердце… Потом начал … в мыслях такую любовь к Иисусу Христу, что каза­лось, если бы Его увидел, то так и кинулся бы к ногам Его…» (33). «…иногда входил весь сам в себя и ясно видел все мои внут­рен­но­сти, удив­ля­ясь пре­муд­рому составу чело­ве­че­ского тела (под­черк­нуто нами. – А.О.)» (107).

4. Тех­ника молитвы

Можно лишь удив­ляться тому, что схим­ник все вни­ма­ние совсем моло­дого и телом, и духом чело­века, сразу же обра­щает на те внеш­ние приемы при совер­ше­нии молитвы Иису­со­вой, кото­рые исполь­зо­вали лишь отдель­ные подвиж­ники. Схим­ник зачи­ты­вает ему строки из Доб­ро­то­лю­бия: «сядь без­молвно и уеди­ненно, пре­клони главу, закрой глаза, потише дыши, вооб­ра­же­нием смотри внутрь сердца, своди ум, т.е. мысль из головы в сердце…» (23). И Стран­ник начи­нает «изво­дить Иису­сову молитву вместе с дыха­нием в сердце, по настав­ле­нию свя­того Гри­го­рия Сина­ита…» (51). Но ни тот, ни другой совсем не заме­чают, что гово­рит пре­по­доб­ный Гри­го­рий о такой молитве: «Удер­жи­вай и дыха­ние, то есть дви­же­ние ума, смежив несколько уста при совер­ше­нии молитвы, а не дыха­ние нозд­рей, то есть чув­ствен­ное, как это делают невежи» (I,272). Свя­ти­тель Игна­тий по этому поводу пишет: «Воз­ло­же­ние упо­ва­ния на эти посо­бия (нозд­ре­вое дыха­ние, тихость вды­ха­ния и выды­ха­ния и проч. – А.О.) очень опасно: оно низ­во­дит к веще­ствен­ному, непра­виль­ному пони­ма­нию молитвы, отвле­кая от пони­ма­ния духов­ного, еди­ного истин­ного» (II,288). И про­дол­жает: «Из упо­треб­ляв­ших с осо­бен­ным тща­нием веще­ствен­ные вспо­мо­га­тель­ные сред­ства достигли пре­успе­я­ния весьма редкие, а рас­стро­и­лись и повре­ди­лись весьма многие» (II,297). «Подвиг умной и сер­деч­ной молитвы исправ­ля­ется умом… не от одного про­стого, выше­из­ло­жен­ного есте­ствен­ного худо­же­ства через нозд­ре­вое дыха­ние или от сиде­ния при упраж­не­нии молит­вой в без­молв­ном и темном месте – да не будет! Это изоб­ре­тено Боже­ствен­ными Отцами не для чего иного, как в неко­то­рое посо­бие к собра­нию мысли от обыч­ного паре­ния, к воз­вра­ще­нию ее к самой себе и ко вни­ма­нию (Ксан­фо­пулы)» (II,288–289). Поэтому заклю­чает он: «Сове­туем воз­люб­лен­ным бра­тиям не доис­ки­ваться откры­тия в себе этого меха­низма, если он не откро­ется сам собою» (V,114).

5. Коли­че­ство и каче­ство молитв

Свя­ти­тель Игна­тий часто напо­ми­нает мысль Отцов: «Видишь юного, летя­щего на небо, стащи его за ноги на землю». И в отно­ше­нии коли­че­ства молитв дает такой совет: «Пер­во­на­чально положи себе про­из­но­сить сто молитв Иису­со­вых со вни­ма­нием и неспеш­но­стью. Впо­след­ствии, если уви­дишь, что можешь про­из­не­сти больше, при­со­во­купи другие сто. С тече­нием вре­мени, смотря по надоб­но­сти, можешь и еще умно­жить число про­из­но­си­мых молитв. На неспеш­ное и вни­ма­тель­ное про­из­не­се­ние ста молитв потребно вре­мени 30 минут… Не про­из­носи молитву спешно… делай после каждой молитвы крат­кий отдых и тем спо­соб­ствуй уму сосре­до­то­чи­ваться. Без­оста­но­воч­ное про­из­не­се­ние молитвы рас­се­и­вает ум» (V,110). «Суще­ствен­ными при­над­леж­но­стями этой молитвы должны быть: вни­ма­ние, заклю­че­ние ума в слова молитвы, край­няя неспеш­ность при про­из­не­се­нии ее и сокру­ше­ние духа» (V,107).

Полной про­ти­во­по­лож­но­стью этому совету явился молит­вен­ный путь Стран­ника. Неопыт­ному, не име­ю­щему ника­кого навыка в молитве моло­дому чело­веку старец сразу же дает послу­ша­ние: «Вот тебе четки, по ним совер­шай на первый раз хоть по три тысячи молитв в день… непре­менно верно выпол­няй по три тысячи в день» (26). «Дня два, – рас­ска­зы­вает Стран­ник, – мне было труд­но­вато, а потом так сде­ла­лось легко и жела­тельно… Я объ­явил о сем старцу, и он при­ка­зал мне уже по шести тысяч молитв совер­шать в день… Целую неделю я в уеди­нен­ном моем шалаше про­хо­дил каж­до­дневно по шести тысяч Иису­со­вых молитв» (26), и «привык к ней в неделю» (27). Через десять дней старец пове­лел «неупу­сти­тельно совер­шать по две­на­дцати тысяч молитв в день» (27). И пора­зи­тель­ный резуль­тат: «…на первый день едва-едва успел в позд­ний вечер окон­чить мое две­на­дца­ти­ты­сяч­ное пра­вило. На другой день совер­шил его легко и с удо­воль­ствием». «И так дён пять испол­нял верно… и полу­чил при­ят­ность и охоту» (27). Дальше жела­ние тво­рить молитву стало настолько непре­одо­ли­мым, что оно заме­нило утрен­нее пра­вило и «весь день провел я в радо­сти… и с лег­ко­стью окон­чил две­на­дцать тысяч молитв в ранний вечер» (28). После этого старец раз­ре­шил: «твори молитву сколько хочешь, как можно более» (28–29).

Повест­вует далее Стран­ник: «Меся­цев пять про­ведши уеди­ненно в сем молит­вен­ном заня­тии и насла­жде­нии помя­ну­тыми ощу­ще­ни­ями, я так привык к сер­деч­ной молитве, что упраж­нялся в ней бес­пре­станно, и, нако­нец, почув­ство­вал, что молитва уже сама собою, без вся­кого со сто­роны моего побуж­де­ния про­из­во­дится и изре­ка­ется в уме моем и сердце, не токмо в бодр­ствен­ном состо­я­нии, но даже и во сне дей­ствует точно так же, и ни от чего не пре­ры­ва­ется, – не пере­стает ни на малей­шую секунду, что бы я ни делал» (52–53).

Так, за ничтож­ное время Стран­ник достиг, кажется, того, чего подвиж­ники, нахо­дя­щи­еся под руко­вод­ством опыт­ных настав­ни­ков, дости­гали мно­гими годами (свя­ти­тель Игна­тий: «…на пере­ход этот нужны многие годы») – спо­соб­но­сти без утом­ле­ния ума непре­рывно совер­шать молитву Иису­сову. Но мно­го­опыт­ный подвиж­ник молитвы свя­ти­тель Игна­тий объ­яс­няет: «Ново­на­чаль­ные иноки нуж­да­ются в про­дол­жи­тель­ном вре­мени для обу­че­ния молитве. Невоз­можно, вскоре по вступ­ле­нии в мона­стырь или по вступ­ле­нии в подвиг, достичь этой вер­хов­ной доб­ро­де­тели. Нужны и время, и посте­пен­ность в подвиге, чтобы подвиж­ник созрел для молитвы во всех отно­ше­ниях» (I,458). При этом очень важно отме­тить, что «при­знак непре­стан­но­сти и само­дей­ствен­но­сти в совер­ше­нии Иису­со­вой молитвы отнюдь не явля­ется при­зна­ком ее бла­го­дат­но­сти, потому что не гаран­ти­рует… тех плодов, кото­рые всегда ука­зы­вали на ее бла­го­дат­ность… духов­ная борьба, резуль­та­том и целью кото­рой явля­ется при­об­ре­те­ние сми­ре­ния… под­ме­ня­ется у неко­то­рых иной (про­ме­жу­точ­ной) целью: при­об­ре­те­нием непре­стан­ной и само­движ­ной Иису­со­вой молитвы, кото­рая… не явля­ется конеч­ной целью, а лишь одним из средств ее дости­же­ния»3).

Даже про­стой ариф­ме­ти­че­ский под­счет пока­зы­вает, насколько неве­рен был метод при­об­ре­те­ния Стран­ни­ком непре­стан­ной молитвы. По свя­ти­телю Игна­тию, для совер­ше­ния 12 тысяч крат­ких Иису­со­вых молитв («Гос­поди Иисусе Христе, поми­луй мя (меня)»), потре­бу­ется 37,5 часов (для полной молитвы: «Гос­поди Иисусе Христе, Сыне Божий, поми­луй мя греш­ного», – нужно 60 часов)! При мак­си­маль­ном допу­ще­нии, что Стран­ник повто­рял молитву непре­рывно, без отдыха в тече­ние 18 часов в сутки, то он должен бы про­из­но­сить 666 молитв в час. Если же учесть, что он «с лег­ко­стью окон­чил две­на­дцать тысяч молитв в ранний вечер», то можно себе пред­ста­вить, какова была ско­рость про­из­не­се­ния молитвы Стран­ни­ком и насколько были сохра­нены важ­ней­шие и без­услов­ные тре­бо­ва­ния ее совер­ше­ния: неспеш­ность, вни­ма­ние и сокру­ше­ние сердца. Совер­шенно оче­видно, что моло­дой чело­век думал лишь об одном – о коли­че­стве молитв. А старец не только не сдер­жи­вал его нера­зум­ных поры­вов, но и прямо спо­соб­ство­вал им.

Но свя­ти­тель Игна­тий пре­ду­пре­ждает рев­ност­ных иска­те­лей непре­стан­ной молитвы Иису­со­вой: «Досто­ин­ство молитвы состоит един­ственно в каче­стве, а не в коли­че­стве… Каче­ство истин­ной молитвы состоит в том, когда ум во время молитвы нахо­дится во вни­ма­нии, а сердце сочув­ствует уму» (II,163). «Ново­на­чаль­ным должно зани­маться молит­вой поне­многу, но часто»4). «Осо­бенно спо­соб­ствует сохра­не­нию вни­ма­ния во время молитвы весьма неспеш­ное про­из­не­се­ние слов молитвы» (V,98).

Неко­то­рые след­ствия и выводы

Молит­вен­ная прак­тика Стран­ника в срав­не­нии с уче­нием свя­ти­теля Игна­тия (Брян­ча­ни­нова) вызы­вает, по мень­шей мере, серьез­ные недо­уме­ния. Как можно было видеть, она про­ти­во­ре­чит всем основ­ным зако­нам духов­ной жизни. Стран­ник, можно ска­зать, мол­ние­носно при­об­ре­тает непре­стан­ную молитву. Труд­но­сти длятся день-два, самое боль­шее – неделю, но опять-таки труд­но­сти не борьбы с своим ветхим чело­ве­ком, о кото­ром он, судя по его «откро­ве­ниям», не имеет ника­кого пред­став­ле­ния, а труд­но­сти, про­ис­те­ка­ю­щие от про­стой уста­ло­сти, вызван­ной огром­ным коли­че­ством молитв, воз­ла­га­е­мых на него духов­ни­ком.

Осо­бенно про­ти­во­ре­ча­щими учению Оте­че­скому выгля­дят след­ствия его молитвы, о кото­рых Стран­ник гово­рит везде и посто­янно. На про­стран­стве его рас­ска­зов, по суще­ству, нет упо­ми­на­ния о самом глав­ном в пра­виль­ном молит­вен­ном подвиге: пока­я­нии, о виде­нии своей духов­ной повре­жден­но­сти, о недо­сто­ин­стве пред­сто­я­ния перед Богом и, тем более, недо­сто­ин­стве полу­че­ния каких-либо бла­го­дат­ных даров, нет ни виде­ния своих грехов, ни плача и сокру­ше­ния сер­деч­ного, не про­смат­ри­ва­ется ника­кой борьбы со стра­стями. Зато повсюду и непре­станно: сла­дость сер­деч­ная, вос­торги, радость и т.д. По свя­ти­телю Игна­тию, это очень опас­ное состо­я­ние, ибо «все виды бесов­ской пре­ле­сти, кото­рым под­вер­га­ется подвиж­ник молитвы, воз­ни­кают из того, что в осно­ва­ние молитвы не поло­жено пока­я­ние, что пока­я­ние не сде­ла­лось источ­ни­ком, душою, целью молитвы» (I,233).

Еще одна яркая иллю­стра­ция. Стран­ник гово­рит о молитве: «Я многих видал, кото­рые просто, без вся­кого про­све­ти­тель­ского настав­ле­ния, и не зная, что есть вни­ма­ние (под­черк­нуто нами. – А.О.), сами собою устно творя бес­пре­стан­ную Иису­сову молитву, дости­гали того, что уста и язык их не могли удер­жи­ваться от изре­че­ния молитвы, кото­рая впо­след­ствии так их усла­дила и про­све­тила, и из слабых и нера­ди­вых сде­лала подвиж­ни­ками и побор­ни­ками доб­ро­де­тели» (264). Стран­ник, видимо, не знает, что, напри­мер, бес­ко­неч­ное повто­ре­ние мантры инду­ист­скими аске­тами также делало их и подвиж­ни­ками и побор­ни­ками доб­ро­де­тели, также при­но­сило им сла­до­сти, дохо­дя­щие до экс­таза. Однако все это не давало им бла­го­дати и остав­ляло без Христа. Подоб­ным же обра­зом, повто­ряя Иису­сову молитву без вни­ма­ния, сле­до­ва­тельно, и без пока­я­ния и сокру­ше­ния духа, как мантру, можно стать подвиж­ни­ком и побор­ни­ком доб­ро­де­тели, и придти к тому, что на аске­ти­че­ском языке назы­ва­ется пре­ле­стью. Свя­ти­тель Игна­тий пишет: «Все виды бесов­ской пре­ле­сти… воз­ни­кают из того, что в осно­ва­ние молитвы не поло­жено пока­я­ние, что пока­я­ние не сде­ла­лось источ­ни­ком, душою, целью молитвы» (I,255).

Нервно-пси­хи­че­ские состо­я­ния, порож­да­е­мые непре­рыв­ным, меха­ни­че­ским повто­ре­нием одних и тех же слов молитвы, легко вос­при­ни­ма­ются нера­зум­ным подвиж­ни­ком за дей­ствия бла­го­дати, в резуль­тате чего он легко впа­дает в т.н. мнение, то есть в гор­дость, хотя бы и при­кры­тую личи­ной внеш­него сми­ре­ния. Отсюда начи­на­ется иска­ние бла­го­дат­ных пере­жи­ва­ний, откро­ве­ний, даров Духа Свя­того и т.д., что окон­ча­тельно губит подвиж­ника. Тако­вой, про­из­водя с внеш­ней сто­роны впе­чат­ле­ние свя­того, всех любя­щего, никому не дела­ю­щего зла, нахо­дя­ще­гося в непре­стан­ной молитве, радо­сти и подвиге – с внут­рен­ней же, как не при­об­рет­ший путем борьбы со своим ветхим чело­ве­ком глав­ней­шего в духов­ной жизни – сми­ре­ния, ока­зы­ва­ется в дей­стви­тель­но­сти лже­свя­тым.

Прямо напо­ми­нает «хри­сти­ан­ский дзен», «хри­сти­ан­скую йогу», транс­цен­ден­таль­ные меди­та­ции5) и настав­ле­ние одного свя­щен­ника, весьма понра­вив­ше­еся Стран­нику: «чтобы про­све­титься духовно и быть вни­ма­тель­ным и внут­рен­ним чело­ве­ком, сле­дует взять один какой-нибудь текст из Св. Писа­ния, и как можно дольше дер­жать на нем одном все вни­ма­ние и раз­мыш­ле­ние, и откро­ется свет разу­ме­ния… Очень мне понра­ви­лось сие настав­ле­ние свя­щен­ника» (112).

Без какого-либо сомне­ния при­ни­мает Стран­ник и сле­ду­ю­щее более, чем стран­ное, нази­да­ние схим­ника: «для спа­се­ния ничего более не нужно, как все­гдаш­няя молитва: «молись и делай что хочешь, и ты достиг­нешь цели молитвы… Молись и мысли, что хочешь, и мысль твоя очи­стится молит­вою”» (265).

Сами ощу­ще­ния Стран­ника пол­но­стью сов­па­дают с теми пре­лест­ными состо­я­ни­ями, о кото­рых сооб­щает свя­ти­тель Игна­тий. Стран­ник рас­ска­зы­вает: «Иду иногда верст по семи­де­сяти и более в день, и не чув­ствую, что иду… Когда силь­ный холод про­хвати меня, я начну напря­жен­нее гово­рить молитву, и скоро весь согре­юсь. Если голод меня начнет одо­ле­вать, я стану чаще при­зы­вать имя Иисуса Христа и забуду, что хоте­лось есть. Когда сде­ла­юсь болен… стану вни­мать молитве и боли не слышу» (30).

У свя­ти­теля Игна­тия нахо­дим сле­ду­ю­щие инте­рес­ные сооб­ще­ния. В одном случае речь идет о чинов­нике, кото­рый «зани­мался уси­лен­ным молит­вен­ным подви­гом». «Ока­за­лось, что чинов­ник упо­треб­лял образ молитвы, опи­сан­ный святым Симео­ном, раз­го­ря­чил вооб­ра­же­ние и кровь, при чем чело­век дела­ется очень спо­соб­ным к уси­лен­ному посту и бдению… Чинов­ник видел свет телес­ными очами; бла­го­уха­ние и сла­дость, кото­рые он ощущал, были так же чув­ствен­ные» (I, 238).

Подоб­ный случай был и с афон­ским схим­ни­ком. «Ока­за­лось, что иерос­хи­мо­нах носит вериги, почти не спит, мало вку­шает пищи, чув­ствует в теле такой жар, что зимою не нуж­да­ется в теплой одежде. К концу беседы пришло мне на мысль посту­пить сле­ду­ю­щим обра­зом: я стал про­сить афонца, чтоб он, как пост­ник и подвиж­ник, испы­тал над собою способ, пре­по­дан­ный свя­тыми Отцами, состо­я­щий в том, чтоб ум во время молитвы был совер­шенно чужд вся­кого меч­та­ния, погру­жался весь во вни­ма­ние словам молитвы, заклю­чался и вме­щался, по выра­же­нию свя­того Иоанна Лествич­ника, в словах молитвы… «Когда ты испы­та­ешь над собою, – сказал я афонцу, – то сообщи и мне о плоде опыта; для меня самого такой опыт неудо­бен по раз­вле­чен­ной жизни, про­во­ди­мой мною». Афонец охотно согла­сился на мое пред­ло­же­ние. Через несколько дней при­хо­дит он ко мне, и гово­рит: «Что сделал ты со мною?» – «А что?» – «Да как я попро­бо­вал помо­литься со вни­ма­нием, заклю­чая ум в слова молитвы, то все мои виде­ния про­пали, и уже не могу воз­вра­титься к ним”» (I,242).

Первую часть Рас­ска­зов завер­шают «Три ключа к внут­рен­ней молит­вен­ной сокро­вищ­нице», под­во­дя­щие, так ска­зать итоги опыта и учения рас­сказ­чика и пере­чис­ля­ю­щие основ­ные усло­вия и свой­ства молитвы. И в них опять-таки ни слова о том, что «созна­ние своей гре­хов­но­сти, созна­ние своей немощи, своего ничто­же­ства – необ­хо­ди­мое усло­вие для того, чтобы молитва была мило­стиво при­нята и услы­шана Богом» (I,155). Это, самое ценное в молитве, «Рас­сказы» остав­ляют совер­шенно без вни­ма­ния (119–120).

* * *

«Откро­вен­ные рас­сказы стран­ника» всегда вызы­вали раз­но­ре­чи­вые о себе суж­де­ния. Как пра­вило, они увле­кают людей, недо­ста­точно зна­ко­мых с осно­вами свя­то­оте­че­ского опыта. При­чина этого оче­видна – «Рас­сказы» пред­ла­гают быст­рый, захва­ты­ва­ю­щий вооб­ра­же­ние и без борьбы со своими стра­стями путь дости­же­ния непре­стан­ной молитвы и бла­го­дат­ных состо­я­ний. Поэтому свя­ти­тель Феофан (Гово­ров) писал из затвора: «Книжка – рас­сказы стран­ника – внеш­ний чин дела изоб­ра­жает, а писа­ния оте­че­ские – внут­рен­ний»6). «В книгу – рас­сказы – не смот­рите. Там есть советы, не при­го­жие для вас, кото­рые могут повесть к пре­ле­сти»7).

Слово о молитве Иису­со­вой Свя­ти­теля Игна­тия (Брян­ча­ни­нова)

Молитва Иису­сова про­из­но­сится так: Гос­поди, Иисусе Христе, Сыне Божий, поми­луй мя греш­наго. Пер­во­на­чально про­из­но­си­лась она без при­бавки слова «греш­ного»; слово это при­со­во­куп­лено к прочим словам молитвы впо­след­ствии. Это слово, заклю­ча­ю­щее в себе созна­ние и испо­ве­да­ние паде­ния, заме­чает пре­по­доб­ный Нил Сор­ский, нам при­лично, бла­го­при­ятно Богу, запо­ве­дав­шему вос­сы­лать молитвы к Нему из созна­ния и испо­ве­да­ния своей гре­хов­но­сти.

Моле­ние молит­вой Иису­со­вой есть уста­нов­ле­ние Боже­ствен­ное. Уста­нов­лено оно не через посред­ство про­рока, не через посред­ство апо­стола, не через посред­ство Ангела; уста­нов­лено Самим Сыном Божиим и Богом. После Тайной вечери, между про­чими воз­вы­шен­ней­шими, окон­ча­тель­ными запо­ве­да­ни­ями и заве­ща­ни­ями, Гос­подь Иисус Хри­стос уста­но­вил моле­ние Его именем, дал этот способ моле­ния как новый, необыч­ный дар, дар цены без­мер­ной. Апо­столы уже знали отча­сти силу имени Иисуса: они исце­ляли им неис­це­ли­мые недуги, при­во­дили к пови­но­ве­нию себе бесов, побеж­дали, свя­зы­вали, про­го­няли их. Это могу­ще­ствен­ней­шее, чудное имя Гос­подь пове­ле­вает упо­треб­лять в молит­вах, обещая от него осо­бен­ную дей­стви­тель­ность для молитвы. Еже аще что про­сите, – сказал Он святым апо­сто­лам, – от Отца во имя Мое, то сотворю: да про­сла­вится Отец в Сыне, И аще чесо про­сите во имя Мое, Аз сотворю (Ин.14:13–14). Аминь, аминь гла­голю вам, яко елика аще чесо про­сите от Отца во имя Мое, даст вам. Доселе не про­си­сте ниче­соже во имя Мое: про­сите и при­и­мите, да радость ваша испол­нена будет (Ин.16:23–24). О, какой дар! Он – залог нескон­ча­е­мых, без­мер­ных благ! он истек из уст неогра­ни­чен­ного Бога, облек­ше­гося в огра­ни­чен­ное чело­ве­че­ство, нарек­ше­гося именем чело­ве­че­ским – Спа­си­тель. Имя, по наруж­но­сти своей огра­ни­чен­ное, но изоб­ра­жа­ю­щее собою Пред­мет неогра­ни­чен­ный, Бога, заим­ству­ю­щее из Него неогра­ни­чен­ное, Боже­ское досто­ин­ство, Боже­ские свой­ства и силу.

Пода­тель бес­цен­ного, нетлен­ного дара! Как нам, ничтож­ным, брен­ным, греш­ным, при­нять дар? Неспо­собны для этого ни руки наши, ни ум, ни сердце. Ты научи нас познать, по воз­мож­но­сти нашей, и вели­чие дара, и зна­че­ние его, и способ при­ня­тия, и способ упо­треб­ле­ния, чтоб не при­сту­пить нам к дару погре­ши­тельно, чтоб не под­верг­нуться казни за без­рас­суд­ство и дер­зость, чтоб, за пра­виль­ное позна­ние и упо­треб­ле­ние дара, приять от Тебя другие дары, Тобою обе­то­ван­ные, Тебе еди­ному извест­ные.

Из Еван­ге­лия, Деяний и Посла­ний апо­столь­ских мы видим неогра­ни­чен­ную веру во имя Гос­пода Иисуса и неогра­ни­чен­ное бла­го­го­ве­ние к этому имени святых апо­сто­лов. Именем Гос­пода Иисуса они совер­шали пора­зи­тель­ней­шие зна­ме­ния. Нет случая, из кото­рого можно б было научиться, каким обра­зом они моли­лись именем Гос­пода; но они моли­лись им непре­менно. Как могли они не молиться им, когда это моле­ние было пре­по­дано и запо­ве­дано Самим Гос­по­дом, когда запо­ве­да­ние укреп­лено дву­крат­ным повто­ре­нием и под­твер­жде­нием его? <…>

Пра­вило мона­ше­ское заклю­ча­ется наи­бо­лее в молитве Иису­со­вой. В таком виде пре­по­да­ется это пра­вило вообще для всех мона­хов Пра­во­слав­ной Церкви; в таком виде пре­по­дано оно Анге­лом пре­по­доб­ному Пахо­мию Вели­кому для его обще­жи­тель­ных мона­хов. <…>

В дей­ствии молитвы Иису­со­вой име­ется своя посте­пен­ность: сперва она дей­ствует на один ум, при­водя его в состо­я­ние тишины и вни­ма­ния, потом начнет про­ни­кать к сердцу, воз­буж­дая его от сна смерт­ного и зна­ме­нуя ожив­ле­ние его явле­нием в нем чувств уми­ле­ния и плача. Углуб­ля­ясь еще далее, она мало-помалу начи­нает дей­ство­вать во всех членах души и тела, ото­всюду изго­нять грех, повсюду уни­что­жать вла­ды­че­ство, вли­я­ние и яд демо­нов. По этой при­чине при началь­ных дей­ствиях молитвы Иису­со­вой «бывает сокру­ше­ние неиз­ре­чен­ное и болезнь души неиз­гла­го­лан­ная», – гово­рит пре­по­доб­ный Гри­го­рий Синаит. Душа болез­нует как боля­щая и рож­да­ю­щая, по Писа­нию (см Сир.48:21): живо бо слово Божие и дей­ственно, и ост­рейше паче вся­каго меча обоюду остра, то есть Иисус про­хо­дит, как сви­де­тель­ствует апо­стол, даже до раз­де­ле­ния души же и духа, членов же и мозгов, и суди­тельно помыш­ле­нием и мыслем сер­деч­ным (Евр.4:12), про­хо­дит, истреб­ляя гре­хов­ность из всех частей души и тела. <…>

Если мона­хам вос­пре­ща­ется без­вре­мен­ное стрем­ле­ние к молитве, при­но­си­мой умом в сер­деч­ном храме, тем более вос­пре­ща­ется оно миря­нам. Имели глу­бо­чай­шую сер­деч­ную молитву святой Андрей юро­ди­вый и неко­то­рые другие, весьма немно­гие миряне:

это – исклю­че­ние и вели­чай­шая ред­кость, кото­рая никак не может слу­жить пра­ви­лом для всех. При­чис­ле­ние себя к этим исклю­чи­тель­ным лич­но­стям есть не что иное, как обо­льще­ние себя само­мне­нием, скры­тая пре­лесть прежде явной пре­ле­сти. Паисий Велич­ков­ский в письме к старцу Фео­до­сию гово­рит: «Оте­че­ские книги, в осо­бен­но­сти те из них, кото­рые научают истин­ному послу­ша­нию, трез­ве­нию ума и без­мол­вию, вни­ма­нию и умной молитве, то есть той, кото­рая совер­ша­ется умом в сердце, исклю­чи­тельно при­ли­че­ствует только одному мона­ше­скому чину а не всем вообще пра­во­слав­ным хри­сти­а­нам. Бого­нос­ные отцы, изла­гая учение об этой молитве, утвер­ждают, что ее начало и непо­ко­ле­би­мое осно­ва­ние есть истин­ное послу­ша­ние, от кото­рого рож­да­ется истин­ное сми­ре­ние, а сми­ре­ние хранит под­ви­за­ю­ще­гося в молитве от всех пре­ле­стей, после­ду­ю­щих само­чин­ни­кам. Истин­ного мона­ше­ского послу­ша­ния и совер­шен­ного во всем отсе­че­ния своих воли и разума отнюдь не воз­можно стя­жать мир­ским людям. Как же воз­можно будет мир­ским людям, без послу­ша­ния, по само­чи­нию, кото­рому после­дует пре­лесть, понуж­даться на столь страш­ное и ужас­ное дело, то есть на тако­вую молитву, без вся­кого настав­ле­ния? как им избе­жать мно­го­раз­лич­ных и мно­го­об­раз­ных пре­ле­стей вра­жиих, наво­ди­мых на эту молитву и ее дела­те­лей пре­ко­варно? Так страшна эта вещь, то есть молитва – молитва, не просто умная (умствен­ная), то есть совер­ша­е­мая умом неху­дожно, но дей­ству­е­мая худо­же­ственно умом в сердце, – что и истин­ные послуш­ники, не только отсек­шие, но и совер­шенно умерт­вив­шие волю свою и рас­суж­де­ние пред отцами своими, истин­ными и пре­ис­кус­ными настав­ни­ками дела­нию этой молитвы, всегда нахо­дятся в страхе и тре­пете, боясь и тре­пеща, чтоб не постра­дать в этой молитве какой-нибудь пре­ле­сти, хотя и хранит их всегда от нее Бог за истин­ное сми­ре­ние их, кото­рое они стя­жали бла­го­да­тью Божией при посред­стве истин­ного послу­ша­ния своего. Тем более мир­ским людям, житель­ству­ю­щим без послу­ша­ния, если они от одного чтения таких книг пону­дятся на молитву, пред­стоит опас­ность впа­де­ния в какую-либо пре­лесть, при­клю­ча­ю­щу­юся начи­на­ю­щим само­чинно подвиг этой молитвы. Эту молитву святые назвали худо­же­ством худо­жеств: кто ж может научиться ей без худож­ника, то есть без искус­ного настав­ника? Эта молитва есть духов­ный меч, даро­ван­ный от Бога, на закла­ние врага наших душ. Молитва эта про­си­яла как солнце, только среди иноков, осо­бенно в стра­нах Еги­пет­ских, также в стра­нах Иеру­са­лим­ских, в горе Синай­ской и Нит­рий­ской, во многих местах Пале­стины и на иных многих местах, но не повсюду как явствует из жития свя­того Гри­го­рия Сина­ита. Он обошел всю Святую (Афон­скую) Гору и, сделав тща­тель­ное разыс­ка­ние дела­те­лям этой молитвы, не нашел в ней ни одного, кото­рый бы имел хотя малое поня­тие о этой молитве. Отсюда явствует: если в. таком святом месте пре­по­доб­ный Гри­го­рий не нашел ни одного дела­теля молитвы, то и во многих местах дела­ние этой молитвы было неиз­вестно между ино­ками. А где и зани­ма­лись им, где она сияла между ино­ками подобно солнцу, там хра­ни­лось дела­ние этой молитвы, как вели­кая и неиз­ре­чен­ная тайна, извест­ная лишь Богу и ее дела­те­лям. Мир­скому народу дела­ние этой молитвы было вполне неиз­вестно. Но ныне, по напе­ча­та­нии оте­че­ских книг, узнают о нем не только иноки, но и все хри­сти­ане. По поводу этого боюсь и тре­пещу, чтоб по выше­ска­зан­ной при­чине, то есть за само­чин­ное вступ­ле­ние в подвиг этой молитвы без настав­ника, тако­вые само­чин­ники не под­верг­лись пре­ле­сти, от кото­рой Хри­стос Спа­си­тель да изба­вит Своею бла­го­да­тью всех, хотя­щих спа­стись». <…>

Пре­чи­стое имя Иисуса не терпит пре­бы­вать посреди нечи­стоты: оно тре­бует, чтоб из сосуда душев­ного было изверг­нуто и извер­га­емо все нечи­стое; входя в сосуд по сте­пени чистоты его, оно само начи­нает дей­ство­вать в нем и совер­шать даль­ней­шее очи­ще­ние, для кото­рого соб­ствен­ные усилия чело­века недо­ста­точны и кото­рое тре­бу­ется для того, чтобы сосуд соде­лался достой­ным вме­сти­ли­щем духов­ного сокро­вища, все­свя­той свя­тыни. Устра­нимся от пре­сы­ще­ния и даже насы­ще­ния; поло­жим себе в пра­вило уме­рен­ное посто­ян­ное воз­дер­жа­ние в пище и питии; отка­жем себе в насла­жде­нии вкус­ными яст­вами и пити­ями; будем упо­ко­е­вать себя сном удо­вле­тво­ри­тельно, но не чрез­мерно; отка­жемся от празд­но­сло­вия, смеха, шуток, кощун­ства; пре­кра­тим ненуж­ные выходы из келлии к бра­тиям и прием братий в келлию под пред­ло­гом любви, именем кото­рой при­кры­ва­ются пустые беседы и заня­тия, опу­сто­ша­ю­щие душу. Отка­жемся от меч­та­тель­но­сти и сует­ных помыш­ле­ний, воз­ни­ка­ю­щих в нас по при­чине нашего неве­рия, по при­чине без­рас­суд­ной попе­чи­тель­но­сти, по при­чине тще­сла­вия, памя­то­зло­бия, раз­дра­жи­тель­но­сти и других стра­стей наших. С пол­но­той веры воз­ло­жим все на Гос­пода и мно­го­мыс­лие наше, наши пустые мечты заме­ним непре­ры­ва­ю­ще­юся молит­вою ко Гос­поду Иисусу. Если мы окру­жены еще вра­гами, то будем вопи­ять с силь­ным плачем и воплем к Царю царей, как вопиют оби­жен­ные и угне­тен­ные из толпы народ­ной; если же мы допу­щены во внут­рен­ний чертог Царя, то будем при­но­сить Ему жалобу и про­сить Его мило­сти с вели­чай­шей тихо­стью и сми­ре­нием, из самой глу­бины душев­ной. Такая молитва – осо­бенно сильна: она – вполне духовна, про­из­но­сится непо­сред­ственно к самому слуху Царя, к Его сердцу.

Необ­хо­ди­мое, суще­ствен­ное усло­вие пре­успе­я­ния в молитве Иису­со­вой есть пре­бы­ва­ние в запо­ве­дях Гос­пода Иисуса. Будите в любви Моей, – сказал Он уче­ни­кам Своим (Ин.15:9). Что значит пре­бы­вать в любви ко Гос­поду? – Значит, непре­станно памя­то­вать о Нем, непре­станно пре­бы­вать в еди­не­нии с Ним по духу Первое без послед­него мертво и даже не может осу­ще­ствиться. Аще запо­веди Моя соблю­дете, пре­бу­дете в любви Моей (Ин.15:10); если будем посто­янно соблю­дать запо­веди Гос­пода, то духом нашим соеди­нимся с Ним. Если соеди­нимся с Ним духом, то устре­мимся к Нему всем суще­ством нашим, будем непре­станно памя­то­вать о Нем. Направь поступки твои, все пове­де­ние твое по запо­ве­дям Гос­пода Иисуса, направь по ним слова твои, направь по ним мысли и чув­ство­ва­ния твои, – и позна­ешь свой­ства Иисуса. Ощутив в себе эти свой­ства дей­ствием Боже­ствен­ной бла­го­дати из этого ощу­ще­ния стяжав опыт­ное позна­ние их, ты усла­дишься сла­до­стью нетлен­ною, не при­над­ле­жа­щею миру и веку сему, сла­до­стью тихою, но силь­ной, уни­что­жа­ю­щей рас­по­ло­же­ние сердца ко всем земным насла­жде­ниям. Усла­див­шись свой­ствами Иисуса, воз­лю­бишь Его и воз­же­ла­ешь, чтоб Он вполне обитал в тебе; без Него сочтешь себя поги­ба­ю­щим и погиб­шим. Тогда будешь непре­станно вопи­ять, вопи­ять из пол­ноты убеж­де­ния, от всей души: Гос­поди, Иисусе Христе, Сыне Божий, поми­луй мя греш­наго. <…>

Житель­ство по еван­гель­ским запо­ве­дям есть единый и истин­ный источ­ник духов­ного пре­успе­я­ния, доступ­ный для каж­дого, искренно жела­ю­щего пре­успеть, в какое бы наруж­ное поло­же­ние он ни был постав­лен недо­ве­до­мым про­мыс­лом Божиим.

Упраж­не­ние молит­вой Иису­со­вой по самому свой­ству этого упраж­не­ния тре­бует непре­рыв­ного бодр­ство­ва­ния над собою. <…> Непре­станно должно наблю­дать за собою, чтоб не под­крался каким-либо обра­зом грех и не опу­сто­шил души.

«Слово» печа­та­ется с сокра­ще­ни­ями по изда­нию: Тво­ре­ния иже во святых отца нашего Свя­ти­теля Игна­тия, епи­скопа Став­ро­поль­ского. Т.2. Аске­ти­че­ские опыты. – М.: Сре­тен­ский м‑рь, 1998.


При­ме­ча­ния:

1 Здесь и далее ссылки на Тво­ре­ния свя­ти­теля Игна­тия дела­ются по изда­нию: СПб., 1905.

2 Здесь и далее ссылки даются на «Откро­вен­ные рас­сказы стран­ника духов­ному отцу своему» по изда­нию: Paris, 1973.

3 Монах Мер­ку­рий. В горах Кав­каза. М., 1996. С. 7–8.

4 Собра­ние писем свт. Игна­тия Брян­ча­ни­нова. М.; СПб., 1995. №276.

5 См., напр.: Сера­фим (Роуз), иером. Пра­во­сла­вие и рели­гия буду­щего.

6 Св. Феофан. Собра­ние писем. Вып. 5. №824. М., 1899. С. 110.

7 Там же. №825. С. 112.

***

«Ответ на кри­тику книги «Откро­вен­ные рас­сказы стран­ника» проф. Оси­по­вым». (архи­манд­рит Рафаил Каре­лин)

К статье про­фес­сора Оси­пова «О духов­но­сти»

Одной из самых люби­мых книг для тех, кто в насто­я­щее время стре­мится стя­жать внут­рен­нюю Иису­сову молитву, явля­ется книга под назва­нием «Откро­вен­ные рас­сказы стран­ника». Эта книга напи­сана неиз­вест­ным подвиж­ни­ком, кото­рый хотел скрыть свое имя от мира. В этой книге, отли­ча­ю­щейся про­стым и в то же время заду­шев­ным и ярким языком, он с какой-то глу­бо­кой про­ник­но­вен­но­стью рас­ска­зы­вает о своем внут­рен­нем духов­ном пути, как под руко­вод­ством схим­ника – своего духов­ного отца – он научился Иису­со­вой молитве и достиг высо­кой сте­пени в том, что аскеты назы­вают внут­рен­ним дела­нием, тайным поуче­нием, хож­де­нием перед Богом, любо­вью Божией, цель кото­рого заклю­ча­ется в соеди­не­нии сердца с именем Иисуса Христа, а через имя Божие – с Самим Гос­по­дом.

В этой книге отра­жен непо­сред­ствен­ный и непод­дель­ный опыт того, кто стяжал бла­го­дать Духа Свя­того своими тру­дами и кровью. Кажется, что слова книги про­ник­нуты и напо­ены светом и теплом бла­го­дати. Эта книга с первых же стра­ниц захва­ты­вает душу чита­теля. Кажется, что сам стран­ник бесе­дует с нами лицом к лицу. Когда откры­ва­ешь ее, то кажется, что ты слы­шишь тихий голос этого без­вест­ного стран­ника, кото­рый зашел в твой дом, и ощу­ща­ешь его дыха­ние, соеди­нен­ное с именем Иисуса Христа. Когда чита­ешь эту книгу, то кажется, что вместе с рас­ска­зом стран­ника в ее под­тек­сте звучит непре­стан­ная Иису­сова молитва.

Данную книгу про­чи­тал вели­кий учи­тель Иису­со­вой молитвы – святой Феофан Затвор­ник и одоб­рил ее. Другой вели­кий святой, сын духо­нос­ных подвиж­ни­ков и отец послед­них Оптин­ских стар­цев, пре­по­доб­ный Амвро­сий Оптин­ский допол­нил руко­писи этой книги, допи­сав к ней несколько глав. Эта книга явля­ется пре­крас­ной живой иллю­стра­цией к «Доб­ро­то­лю­бию». Стран­ник пишет не только о себе, но и о встре­тив­шихся ему людях раз­лич­ных сосло­вий, кото­рые зани­ма­лись Иису­со­вой молит­вой, и он как бы при­зы­вает чита­те­лей книги войти в их число.

Гос­по­дин Осипов, про­чи­тав «Рас­сказы стран­ника», огор­чился и решил, что эта книга – вред­ная, а сам он может быть более пра­виль­ным и опыт­ным настав­ни­ком в Иису­со­вой молитве. И тем самым вместе со своим судом над книгой он под­верг сомне­нию отзывы свя­ти­теля Фео­фана и пре­по­доб­ного Амвро­сия о пра­виль­ном духов­ном пути стран­ника, т.е. усо­мнился в их ком­пе­тент­но­сти в вопро­сах внут­рен­ней духов­ной жизни, и таким обра­зом, выра­зив свой плос­кий раци­о­на­ли­сти­че­ский взгляд на иси­хазм. Может быть, ему пока­за­лось обид­ным, что стран­ник, вместо того, чтобы ходить и про­по­ве­до­вать, выби­рал пустын­ные для без­мол­вия места и зани­мался вдали от людей Иису­со­вой молит­вой.

Прежде всего, г‑н Осипов бросил камень своей кри­тики в келью старца-схим­ника, кото­рый учил стран­ника Иису­со­вой молитве. Г‑н Осипов при­во­дит цитату из тво­ре­ния свя­ти­теля Игна­тия (Брян­ча­ни­нова), где тот сове­тует ново­на­чаль­ным мед­ленно про­из­но­сить слова Иису­со­вой молитвы, не обра­щая вни­ма­ния на число молитв, и срав­ни­вает это с про­дол­жи­тель­ным пра­ви­лом, кото­рое схим­ник дал своему уче­нику – 12000 молитв.

Вырван­ные из кон­тек­ста цитаты без учета того, для кого писал свя­ти­тель Игна­тий (Брян­ча­ни­нов), и без сопо­став­ле­ния их с общим уче­нием свя­ти­теля Игна­тия о молитве, зани­ма­ю­щим зна­чи­тель­ное место в его тво­ре­ниях, дока­зы­вают только непо­ни­ма­ние или вер­хо­гляд­ство и поверх­ност­ное отно­ше­ние многих ученых совре­мен­ни­ков к вопро­сам хри­сти­ан­ской мистики и аске­тики.

Свя­ти­тель Игна­тий сове­то­вал начи­нать обу­че­ние Иису­со­вой молитве с мед­лен­ного чтения по сле­ду­ю­щей при­чине: у наших совре­мен­ни­ков созна­ние и память обре­ме­нены боль­шим объ­е­мом инфор­ма­ции, кото­рую они гло­тают жадно и без раз­бора. Их ум привык к меч­та­тель­но­сти, оцен­кам, суж­де­ниям, рас­су­доч­ным постро­е­ниям, вооб­ра­же­нию, сочи­ни­тель­ству и т.д., а молитва – это созер­ца­ние, где ум должен заклю­чить в себя слова молитвы и вместо при­выч­ного потока мыслей и пред­став­ле­ний стес­нить себя, вер­нуться извне к своей соб­ствен­ной душе, а оттуда — к Богу. Это так трудно, как обуз­дать дикого коня, поэтому рас­су­док начи­нает метаться от слов молитвы к при­выч­ному хаосу помыс­лов и вооб­ра­же­ний. Нужно время, чтобы воз­вра­щать ум к словам молитвы и застав­лять его пре­бы­вать в них.

Святой Иоанн Крон­штадт­ский пишет то же самое: вна­чале молитвы надо читать мед­ленно, но когда чело­век навык­нет к молитве и очи­стит ум и сердце, то тогда можно молиться быст­рее. Что каса­ется стран­ника, то он под­го­то­вился к этой Иису­со­вой молитве посто­ян­ным чте­нием Библии и ака­фи­стов, при кото­рых он клал до тысячи покло­нов. Само стран­ни­че­ство осво­бо­дило его ум от забот, а сердце – от земных при­вя­зан­но­стей, поэтому схим­ник, учи­ты­вая духов­ное сто­я­ние и образ жизни стран­ника, дает ему боль­шое коли­че­ство Иису­со­вых молитв на каждый день, чтобы скорее при­ве­сти его в состо­я­ние непре­стан­ной молитвы и памяти о Боге. Стран­ник вна­чале ничего не знал о Иису­со­вой молитве, но сразу же почув­ство­вал ее силу, и стя­жа­ние молитвы стало глав­ным делом его жизни.

Многие настав­ники молитвы, руко­вод­ству­ясь ука­за­ни­ями пре­по­доб­ного Гри­го­рия Сина­ита, раз­де­ляли Иису­сову молитву на две части: «Гос­поди, Иисусе Христе, поми­луй мя» и «Сыне Божий, поми­луй мя греш­ного». Каждая из этих частей пред­став­ляла собой закон­чен­ную молитву. Часть дня ученик гово­рил по четкам одну из сокра­щен­ных молитв, затем, для отдыха ума, пере­хо­дил к другой. Таким обра­зом, в этот период обу­че­ния молитва состо­яла из пяти слов, затем пред­ла­га­лась Иису­сова молитва в полном виде. На Востоке часто читали Иису­сову молитву, состо­я­щую из семи слов, опус­кая слово «греш­ного» (у свя­ти­теля Фео­фана Затвор­ника есть ука­за­ние на такую молитву). Совре­мен­ные афон­ские монахи чаще всего про­из­но­сят Иису­сову молитву из пяти слов: «Гос­поди, Иисусе Христе, поми­луй мя». Так что обу­че­ние Иису­со­вой молитве, по св. Гри­го­рию Сина­иту, вклю­чало в себя опре­де­лен­ный период, когда ученик гово­рил Иису­сову молитву в сокра­щен­ном виде, а потом уже пере­хо­дил к вось­ми­слов­ной молитве. Поэтому бла­го­сло­ве­ние схи­мо­наха стран­нику читать вна­чале пяти­слов­ную Иису­сову молитву имело своим осно­ва­нием одно из древ­них мона­стыр­ских пре­да­ний.

Гос­по­дин Осипов нахо­дится в бла­го­при­ят­ных усло­виях для изу­че­ния Иису­со­вой молитвы, так как он связан с Троице-Сер­ги­е­вой Лаврой, где еще живут дела­тели Иису­со­вой молитвы,— те, кого назы­вают стар­цами. Поэтому г‑н Осипов имеет воз­мож­ность учиться под их руко­вод­ством этому таин­ству внут­рен­ней жизни, а затем, учив­шись, гово­рить о том, что познал своим опытом, на лек­циях сту­ден­там. Может быть, тогда он дру­гими гла­зами про­чи­тает книгу «Рас­сказы стран­ника».

Теперь оста­но­вимся на одной про­фа­на­ции про­фес­сора Оси­пова по отно­ше­нию книги «Рас­сказы стран­ника своему духов­ному отцу», явля­ю­щейся одним из лучших памят­ни­ков позд­него иси­хазма.

Гос­по­дин Осипов взял у свя­ти­теля Игна­тия (Брян­ча­ни­нова) совет для мирян и ново­на­чаль­ных мона­хов мед­ленно читать Иису­сову молитву, опре­де­лил это время (15 минут для 100 молитв), и нашел, что для бла­го­го­вей­ного испол­не­ния пра­вила стран­ника – 12000 молитв – потре­бу­ется 32 часа в сутки. (Сна­чала г‑н Осипов опре­де­лил 30 минут для неспеш­ного чтения 100 Иису­со­вых молитв, что для пра­вила стран­ника соста­вило бы 64 часа в сутки (?!). Этот деше­вый пси­хо­ло­ги­че­ский эффект должен был пре­вра­тить в глазах сту­ден­тов книгу «Рас­сказы стран­ника» в анек­дот, под­пи­сан­ный по ошибке свя­ти­те­лем Фео­фа­ном Затвор­ни­ком и пре­по­доб­ным Амвро­сием Оптин­ским.).

С этим «откры­тием», как с воен­ным тро­феем, подоб­ным шкуре заду­шен­ного льва, из кото­рой извест­ный герой сделал себе плащ, он пришел в лек­ци­он­ный зал и пора­зил слу­ша­те­лей сооб­ще­нием о том, что земные сутки нельзя рас­тя­нуть на 32 часа, и, сле­до­ва­тельно, книга «Рас­сказы стран­ника» – или вымы­сел, или стран­ник про­из­но­сил слова молитвы с быст­ро­той ско­ро­го­ворки, т.е. по сути дела, стран­ник не молился, а кощун­ство­вал свя­щен­ными сло­вами: про­из­но­сил имя Бога всуе.

Однако ока­зы­ва­ется, что г‑н Осипов или недо­ста­точно вни­ма­тельно про­чи­тал текст книги, или умыш­ленно иска­зил его. Между тем, в книге ясно ска­зано, что схим­ник бла­го­сло­вил стран­ника читать Иису­сову молитву в сокра­щен­ном виде, а именно: «Гос­поди, Иисусе Христе, поми­луй мя». В книге име­ется ука­за­ние на то, что стран­ник про­из­но­сил каждое слово молитвы син­хронно с бие­нием сердца. Теперь после­дуем методу г‑на Оси­пова, чтобы высчи­тать, сколько часов пона­до­би­лось в сутки стран­нику для испол­не­ния своего еже­днев­ного пра­вила – 12000 молитв.

Сред­нее число биений сердца у мужчин 72 удара в минуту. Время одной Иису­со­вой молитвы равно 5‑ти ударам сердца. 72 делим на 5, полу­ча­ется 14–15 молитв за минуту. 14 умно­жим на 60 и полу­чим 840 молитв за 1 час. Итак, 12000 делим на 840, полу­ча­ется 14 часов 30 минут. Значит, стран­ник мог выпол­нить свое пра­вило за 14–15 часов. Это вполне соот­вет­ствует рас­сказу стран­ника, кото­рый писал, что начи­нал пра­вило утром и про­дол­жал до начи­на­ю­щихся суме­рек. У него оста­ва­лось еще время на сон и еду 9–10 часов. Поэтому посло­вица «Поспе­шишь – людей насме­шишь» отно­сится не к стран­нику, а скорее к его кри­ти­кам.

стр. 22–25 из работы «Еще раз о ере­ти­че­ских заблуж­де­ниях про­фес­сора МДА А.И. Оси­пова» архи­манд­рита Рафа­ила Каре­лина. © Цер­ковь и время, №1(30) 2005, с. 142–167.

***

Кри­тика исих­аст­ских мето­дов проф. Оси­по­вым А.И. (Н.М. Нови­ков)

«Свт. Игна­тий Кав­каз­ский изве­стен своей осто­рож­но­стью по отно­ше­нию к умному дела­нию, но и он не сомне­ва­ется в широ­кой доступ­но­сти дея­тель­ной умно­сер­деч­ной молитвы. В писа­ниях свя­ти­теля встре­чаем такие выска­зы­ва­ния: «Всем хри­сти­а­нам можно и должно зани­маться молит­вою Иису­со­вою… Могут и должны зани­маться Иису­со­вою молит­вою не только монахи, живу­щие в мона­сты­рях и заня­тые послу­ша­ни­ями, но и миряне. Такая вни­ма­тель­ная молитва может назваться и умною и сер­деч­ною, как совер­ша­е­мая часто одним умом и в тща­тель­ных дела­те­лях всегда при уча­стии сердца… Такого вида умная и сер­деч­ная молитва при­ли­че­ствует всем без исклю­че­ния хри­сти­а­нам и ново­на­чаль­ным инокам… всем бла­го­че­стиво житель­ству­ю­щим и ищущим спа­се­ния хри­сти­а­нам, и миря­нам и инокам». А по поводу своих соб­ствен­ных сочи­не­ний свт. Игна­тий выра­зился так: «Труд наш может быть с поль­зою при­ло­жен… и к жизни инока, и… к жизни миря­нина, кото­рый захо­тел бы среди мира с осо­бен­ным тща­нием заняться своим спа­се­нием… Всякое место и поло­же­ние пред­став­ляют много удобств для этого дела­ния и подвига»[1*].

Свя­ти­тель вспо­ми­нает, что во вре­мена его моло­до­сти «неко­то­рые бла­го­че­сти­вые миряне, даже из дворян… зани­ма­лись Иису­со­вою молит­вою. Этот дра­го­цен­ный обычай ныне, при общем ослаб­ле­нии хри­сти­ан­ства и мона­ше­ства, почти утра­тился»[2*]. Конечно, сле­дует отли­чать дея­тель­ную (или есте­ствен­ную, в тер­ми­но­ло­гии свт. Игна­тия) умно-сер­деч­ную молитву, «при­ли­че­ству­ю­щую всем бла­го­че­сти­вым инокам и миря­нам», от бла­го­дат­ного углуб­лен­ного дела­ния, при­су­щего опыт­ным исих­астам. «Глу­бо­кая сер­деч­ная» молитва, совер­ша­е­мая силою бла­го­дати, кото­рая явля­ется «молит­вен­ным свя­щен­но­дей­ствием ума в сердце», дей­стви­тельно доступна лишь «пре­успев­шим, воз­ве­ден­ным в пре­успе­я­ние Божиим бла­го­во­ле­нием». Для этого тре­бу­ется «зна­чи­тель­ное при­уго­тов­ле­ние», и «преж­де­вре­мен­ное стрем­ле­ние» к такому подвигу опасно. Правы те подвиж­ники, кто «раз­де­ляет умную молитву на есте­ствен­ную и бла­го­дат­ную. Есте­ствен­ную всякий про­хо­дить может, лишь бы не при­ни­мал душев­ные дей­ствия за бла­го­дат­ные, а вторую Бог дарует достиг­шему умерщ­вле­ния». Свт. Игна­тий пори­цает неве­же­ствен­ные страхи перед пре­льще­нием, быту­ю­щие среди тех, кто об умном дела­нии «боль­шей частью имеет самое темное, сбив­чи­вое поня­тие». Ибо пре­льститься можно при любом роде дея­тель­но­сти, кото­рому сопут­ствует гор­дыня. Отвер­гать же умную молитву из-за необос­но­ван­ных стра­хо­ва­ний — уже само по себе есть пре­лесть, счи­тает свя­ти­тель[3*]».


При­ме­ча­ния:

[1*] Игна­тий (Брян­ча­ни­нов), свт. Тво­ре­ния. М., 1998. Т. 5. С. 383.

[2*] Там же. Т. 1. С. 209.

[3*] Игна­тий (Брян­ча­ни­нов), свт. // Сб. о молитве Иису­со­вой. М., 1994. С. 333–365.

http://www.nnproekt.ru/pdf/tom1_n_novikov.pdf

***

«…Надо несколько слов ска­зать о ско­ро­сти чтения Иису­со­вой молитвы1, в связи с тем, что в послед­нее время акти­ви­зи­ро­ва­лись попытки дис­кре­ди­ти­ро­вать как саму свя­щен­ную исихию, так и неко­то­рых выда­ю­щихся подвиж­ни­ков свя­щен­но­без­мол­вия. Со времен Вар­ла­ама и Акин­дина их анти­исих­аст­ски настро­ен­ные после­до­ва­тели не ослаб­ляют своего про­тив­ле­ния пра­во­слав­ному Пре­да­нию, изыс­ки­вают все­воз­мож­ные уловки с целью опо­ро­чить умное дела­ние, сму­тить и сбить с толку начи­на­ю­щих иска­те­лей молитвы. Мы упо­мя­нем здесь только об одном при­мере и лишний раз убе­димся в том, каков уро­вень интел­лекта и духов­ной опыт­но­сти у нынеш­них адеп­тов анти­па­ла­мизма.

В бро­шюре, где пред­при­нята попытка высме­ять книгу «Рас­сказы стран­ника», сделан совер­шенно некор­рект­ный под­счет вре­мени, якобы потреб­ного стран­нику на совер­ше­ние молит­вен­ного пра­вила, и утвер­жда­ется, что на про­хож­де­ние 12000 поло­жен­ных ему в сутки молитв потре­бо­ва­лось бы от 37,5 до 60 часов2. Такой вывод, по замыслу соста­ви­теля бро­шюры, должен изоб­ли­чить неле­пость опи­сан­ной в книге молит­вен­ной прак­тики и убе­дить чита­те­лей в том, что герой «Рас­ска­зов стран­ника» вместе с авто­ром пре­бы­вают в глу­бо­кой пре­ле­сти.

Сами рас­четы стро­ятся на спе­ку­ля­ции извест­ным сове­том свт. Игна­тия Кав­каз­ского отво­дить на 100 Иису­со­вых молитв 30 минут. Прежде всего, надо заме­тить, что это всего лишь совет, а не общее пра­вило, совет, кото­рого в других свя­то­оте­че­ских писа­ниях не встре­тим, — свт. Игна­тий дает его исходя из лич­ного опыта. Дей­стви­тельно, суще­ствуют разные методы вхож­де­ния в Иису­сову молитву. Данный совет очень хорош для людей опре­де­лен­ного душев­ного склада, но отнюдь не для всех и не во всяком случае. А что самое глав­ное, совет этот пред­на­зна­чен спе­ци­ально для начи­на­ю­щих, впер­вые при­сту­па­ю­щих к испол­не­нию келей­ного пра­вила: «пер­во­на­чально положи себе про­из­но­сить сто молитв…»3. Разу­ме­ется, начи­нают обу­че­ние вся­кому делу, напри­мер чтению, обычно с неспеш­ного про­из­не­се­ния слов по слогам, но, научив­шись, так читать уже никто не будет — читают бегло, а смысл про­чи­тан­ного при этом пони­мают не хуже, но лучше начи­на­ю­щего.

Героя же «Рас­ска­зов стран­ника» никак к начи­на­ю­щим не отне­сешь. К заня­тиям по стя­жа­нию непре­стан­ной молитвы он при­сту­пил на чет­вер­том десятке, к тому вре­мени более десяти лет про­ведя в стран­ни­че­ском подвиге и имея мно­го­лет­ний молит­вен­ный опыт, начав­шийся при­мерно с деся­ти­лет­него воз­раста: «мы ко всем служ­бам ходили в цер­ковь, да и дома очень часто моли­лись, меня застав­ляли читать “Поми­луй мя, Боже”»; к два­дцати годам моло­дой чело­век к еже­днев­ному пра­вилу добав­лял ака­фист и пола­гал по тысяче покло­нов с молит­вой4. Поэтому зако­но­мерно, что старец, пони­ма­ю­щий внут­рен­нее устро­е­ние трид­ца­ти­трех­лет­него подвиж­ника, дает ему келей­ное пра­вило, соот­вет­ству­ю­щее обыч­ной исих­аст­ской прак­тике: пяти­слов­ную Иису­сову молитву, по слову на удар пульса5.

Кри­тика исих­аст­ских мето­дов, напо­до­бие упо­мя­ну­той выше, обна­ру­жи­вает у ее авто­ров не только отсут­ствие тео­ре­ти­че­ских знаний, и тем более лич­ного опыта, в обла­сти молит­вен­ной жизни, но и незна­ком­ство с тра­ди­цией оте­че­ствен­ного подвиж­ни­че­ства, что ниже будет пока­зано на кон­крет­ных при­ме­рах. Чтобы браться за подоб­ные вычис­ле­ния, сле­дует прежде всего пони­мать и учи­ты­вать, что ско­рость молитвы зна­чи­тельно колеб­лется в зави­си­мо­сти от инди­ви­ду­аль­ных осо­бен­но­стей чело­века: поскольку «как телес­ное, так и духов­ное устро­е­ние не у всех оди­на­ково», то «неко­то­рым при­лично скорое псал­мо­пе­ние, а другим мед­ли­тель­ное, ибо первые борются с пле­не­нием мыслей, а вторые — с необу­че­нием»6. Коль это спра­вед­ливо для псал­мо­пе­ния, то тем более для Иису­со­вой молитвы. Ско­рость есте­ственно изме­ня­ется на разных ста­диях про­хож­де­ния молитвы, зави­сит она и от мето­дов, при­ме­ня­е­мых в разных тра­ди­циях и школах. Кроме того, молитва может уско­ряться либо ощу­тимо замед­ляться под воз­дей­ствием физи­че­ского состо­я­ния, сер­деч­ного чув­ства и так далее.

Теперь при­ве­дем рас­четы гра­мот­ные и доб­ро­со­вест­ные, под­креп­лен­ные личным пас­тыр­ским и ино­че­ским, а глав­ное, молит­вен­ным опытом, кото­рый истин­ным поклон­ни­кам и поз­во­ляет в разум истины приити7. Из книги ясно, что стран­ник имел бла­го­сло­ве­ние читать 5‑словную молитву и «про­из­но­сил каждое слово син­хронно с бие­нием сердца». Отсюда не состав­ляет труда про­из­ве­сти расчет: «сред­нее число биений сердца у мужчин 72 удара в минуту. Время одной Иису­со­вой молитвы равно 5‑ти ударам сердца. 72 делим на 5, полу­ча­ется 14–15 молитв за минуту. 14 умно­жим на 60 и полу­чим 840 молитв за 1 час. Итак, 12000 делим на 840, полу­ча­ется 14 часов 30 минут. Значит, стран­ник мог выпол­нить свое пра­вило за 14–15 часов. Это вполне соот­вет­ствует рас­сказу самого стран­ника, кото­рый писал, что начи­нал пра­вило утром и про­дол­жал до начи­на­ю­щихся суме­рек. У него оста­ва­лось еще время на сон и еду: 9–10 часов»8.

Такой темп молит­во­сло­вия озна­чает, что сотню молитв, или одну четку, чело­век про­хо­дит за семь минут. Это мы для нагляд­но­сти выра­зим фор­му­лой — 100 : 7 мин. Насколько сооб­ра­зу­ется такое соот­но­ше­ние с реаль­ным опытом подвиж­ни­ков свя­щен­но­без­мол­вия? На Руси общая мера для устной 7‑словной молитвы фор­мально опре­де­ля­лась древним Номо­ка­но­ном: «Да гла­го­лет пять­сот молитв на час, гла­голя со вни­ма­нием: “Гос­поди Иисусе Христе, Бого­ро­ди­цею поми­луй мя греш­наго”»9. То есть сотня за 12 минут (100 : 12 мин). Значит, на прак­тике для 5‑словной молитвы сло­вес­ной и умной нор­маль­ным как раз и будет время около 7–10 минут (100 : 7–10 мин). Какова же была в реаль­но­сти обще­при­ня­тая ско­рость Иису­со­вой молитвы в исих­аст­ской среде XIX сто­ле­тия? В сред­нем такая и была. Как известно из пись­мен­ных источ­ни­ков, рус­ские подвиж­ники про­хо­дили пяти­сот­ницу за 40–50 минут (100 : 10 мин). И в наш век так же моли­лись, напри­мер, схи­мо­нах Нико­дим Каруль­ский на Афоне10, схи­ар­хи­манд­рит Иоанн (Маслов) в России11 и другие отцы.

Име­ется много сви­де­тельств по этому вопросу. Обра­тимся к одному из самых авто­ри­тет­ных и пока­за­тель­ных, поскольку речь идет о свя­то­гор­ском мона­ше­стве. Инок Пар­фе­ний (Агеев) вни­ма­тельно изучал афон­ский опыт непо­сред­ственно «на Святой Горе Афон­ской, в кото­рой, — как он пишет, — я про­жи­вал не малое время, с 1839 и по 1846 год, и кото­рую исхо­дил своими ногами». «Теперь хощу опи­сать обще­жи­тель­ную жизнь афон­скую», в том числе и в «Рус­ском мона­стыре»; что каса­ется молит­вен­ных заня­тий, то «келей­ное пра­вило поло­жено такое: в самую полу­нощь, то есть в 12 часов нощи, воз­буж­дают всех на келей­ное пра­вило… Всего выхо­дит пят­на­дцать четок… Через час по полу­нощи уда­ряют в било, и соби­ра­ются все на собор­ную молитву в цер­ковь и читают полу­нощ­ницу»12. Таким обра­зом, афон­ское пра­вило, состав­ляв­шее 15 четок за час (100 : 4 мин), зна­чи­тельно пре­вы­шает по ско­ро­сти пра­вило стран­ника (100 : 7 мин), и свя­то­горцу на про­хож­де­ние 12000 молитв потре­бо­ва­лось бы всего 8 часов. Так что в нашей тра­ди­ции, отра­жен­ной в «Рас­ска­зах стран­ника», был принят на самом деле срав­ни­тельно неспеш­ный метод.

При­ве­дем, нако­нец, и кон­крет­ные при­меры, под­твер­жда­ю­щие тот факт, что 12-тысяч­ное пра­вило стран­ника это отнюдь не исклю­че­ние13, но извест­ная на Руси прак­тика. В числе под­ви­зав­шихся подоб­ным обра­зом широко извест­ный старец Гав­риил Сед­ми­е­зер­ский (Зыря­нов; 1844–1915), кано­ни­зи­ро­ван­ный святой, кото­рого не запо­до­зришь в пре­ле­сти. «С наступ­ле­нием осени, — читаем в житии прп. Гав­ри­ила, — старец стал уси­ленно зани­маться молит­вой Иису­со­вой. И прежде он всегда, можно ска­зать, дышал ею, других обучал и даже напи­сал и напе­ча­тал целое поуче­ние о ней. Но здесь он стал зани­маться ею с осо­бен­ным трудом и уси­лием, поста­вив себе зада­чей — по четкам про­хо­дить еже­дневно по 12 тысяч молитв. Помимо сего он неопу­сти­тельно вычи­ты­вал поло­жен­ные по Уставу Св. Церкви службы: полу­нощ­ницу с кафиз­мой, утреню, часы: первый, третий, шестой и девя­тый, вечерню с пове­че­рием и келей­ное общее пра­вило: три канона с ака­фи­стами. При этом он никому нико­гда не отка­зы­вал в беседе или даже в про­стом раз­го­воре, при­ни­мал при­хо­дя­щих к нему бого­моль­цев, писал письма, читал Псал­тирь, Св. Писа­ние и тво­ре­ния святых отцов… Правда, от напря­же­ния в Иису­со­вой молитве у него начи­на­лись силь­ные голов­ные боли, но он не сда­вался, при­лежно справ­лял свои 12 тысяч молитв»14.

Еще один яркий пример ана­ло­гич­ного подвига имеем в лице старца Онуф­рия15. С моло­до­сти вле­ко­мый духов­ной жаждой, он, напо­до­бие героя «Рас­ска­зов стран­ника», стре­мился к обре­те­нию непре­стан­ной молитвы и выма­ли­вал этот дар у Гос­пода и Божией Матери. Нако­нец ему дове­лось обра­титься за руко­вод­ством к извест­ному в то время затвор­нику Алек­сан­дро-Нев­ской Лавры, кото­рый, взяв­шись за обу­че­ние, дал отцу Онуф­рию сле­ду­ю­щее пра­вило: «Твори 3000 молитв Иису­со­вых в день». От заня­тий у него скоро распух язык, но, придя за сове­том к затвор­нику, он услы­шал: «Твори теперь 6000 молитв в день». Ока­зы­вая послу­ша­ние и усер­дие, Онуф­рий стал испы­ты­вать жесто­кие напа­де­ния врага, им овла­дела страш­ная, мучи­тель­ная злоба. От настав­ника он услы­шал лишь одно слово: «Ничего». И вместо ожи­да­е­мых послаб­ле­ний полу­чил новое зада­ние: старец велел читать по 9000 молитв. Онуф­рий испол­нил и это, но по телу его пошли вол­дыри, словно от ожогов. Вновь обра­тив­шись к старцу, он полу­чил наказ: «Терпи, не осла­бе­вай, читай теперь 12 тысяч молитв». Это пра­вило отец Онуф­рий муже­ственно и неот­ступно держал до тех пор, пока одна­жды не сни­зо­шло на него бла­го­сло­ве­ние Божие — бла­го­дат­ная теп­лота зато­пила грудь и отныне само­движ­ная молитва уже нико­гда не пре­ры­ва­лась у него в сердце16».


При­ме­ча­ния:

1 Подроб­нее об этом см.: Нови­ков Н.М. Молитва Иису­сова. Опыт двух тыся­че­ле­тий. Т. 3. Раздел «Ум и сердце», гл. «Гра­ница есте­ства» («Не торо­пись языком твоим»).

2 Осипов А.И. «Как же можно непре­станно молиться…» М., 2009. С. 40. Здесь дела­ется также попытка уни­чи­жить опыт неко­то­рых извест­ных совре­мен­ных гре­че­ских подвиж­ни­ков исих­а­стов, пред­ста­вив его в иска­жен­ной, кари­ка­тур­ной форме, с тем, конечно, чтобы обви­нить их в пре­ле­сти, как то при­нято в тра­ди­ции вар­ла­а­мизма. Не вда­ва­ясь в подроб­но­сти, отме­тим, что неком­пе­тент­ность и несо­сто­я­тель­ность кри­тики здесь столь же оче­видны и так же легко изоб­ли­ча­ются, как и в случае с «Рас­ска­зами стран­ника».

3 Игна­тий (Брян­ча­ни­нов), свт. Тво­ре­ния. М., 1998. Т. 5. С. 110.

4 Откро­вен­ные рас­сказы стран­ника… ТСЛ, 1997. С. 67–69.

5 Там же. С. 21, 27. Заме­тим, что диа­па­зон нор­маль­ной частоты пульса у взрос­лого здо­ро­вого чело­века 60–80 уд./мин.

6 Иоанн Синай­ский, прп. Лествица. М., 1997. 28:62.

7 Ин.4:23; 1Тим.2:4.

8 Рафаил (Каре­лин), архим. Еще раз о ере­ти­че­ских заблуж­де­ниях… М., 2003. С. 46.

9 Фила­рет Глин­ский, прп. До и после пострига. 1897. Ч. 3. С. 6.

10 Непре­станно моли­тесь! О молитве Иису­со­вой. М., 1992. С. 77.

11 Глин­ская моза­ика. М., 1997. С. 181.

12 Пар­фе­ний (Агеев), инок. Ска­за­ние… М., 2008. Т. 2. Ч. 4. С. 256, 300, 301.

13 Тем более не выдумка, как то пыта­ются пред­ста­вить те, для кого чужой подвиг ока­зы­ва­ется укором, те, о ком прп. Мака­рий Вели­кий гово­рит: «Это новые фари­сеи, неис­кус­ные умом», лишен­ные «воз­рас­та­ния внут­рен­него чело­века», они, «укра­шая внеш­него чело­века, сами себя оправ­ды­вают». Но горе вам, гово­рит им Спа­си­тель, — тем, кото­рые сами не входят и другим пре­пят­ствуют (ср.: Лк.11:52).

14 Симеон (Хол­мо­го­ров), архим. Един от древ­них. М., 1996. С. 112.

15 Онуф­рий Вала­ам­ский († 1912), схи­мо­нах. Вала­ам­ский подвиж­ник, стя­жав­ший после упор­ных и дли­тель­ных заня­тий Иису­со­вой молит­вой, нача­тых еще в моло­до­сти, дар бла­го­дат­ной молитвы, кото­рая не поки­дала его в тече­ние 40 лет, вплоть до кон­чины. Старец под­ви­зался в затворе в Боль­шом скиту (скит Всех святых) на Вала­аме, никого не при­ни­мал, почти ни с кем не раз­го­ва­ри­вал. Келей­ник старца мон. Лонгин, заме­тив одна­жды ночью сияние над его кельей, стал сви­де­те­лем того, как о. Онуф­рий «стоял на молитве высоко в воз­духе, весь как в огне». Обла­дая даром про­зор­ли­во­сти, старец задолго до 1917 г. пред­ска­зал рево­лю­цию, убий­ство Царя, все подроб­но­сти пред­сто­я­щих смут, пред­рек гря­ду­щие нестро­е­ния в своей оби­тели и имена буду­щих насто­я­те­лей. Так же зара­нее, будучи совсем здоров и бодр, он указал ничем внешне не пред­ве­щав­шийся день своей кон­чины († 17.08.1912).

16 Мария (Ста­хо­вич), мон. Без­мол­вие внут­рен­нее. М., 2006. С. 92–95.

О молитве Иису­со­вой: Аске­ти­че­ский трак­тат.

О молитве Иису­со­вой: Аске­ти­че­ский трак­тат. Состав­лен на основе келей­ных запи­сей свя­щен­ника Анто­ния Голын­ского / авт.-сост. Нови­ков Н.М. — М.: Отчий дом, 2011. — 240 с. — (Серия «Путь умного дела­ния»).

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки