«Православие дало мне понимание и реальное ощущение смысла моего существования» <br><span class="bg_bpub_book_author">Людмила Сергеевна Мастер</span>

«Православие дало мне понимание и реальное ощущение смысла моего существования»
Людмила Сергеевна Мастер

Бог, обращаясь к христианам говорит: «Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною» (Откр.3:20). Сегодня мы поговорим с православной христианкой Людмилой Сергеевной Мастер о том, как Бог постучал в её сердце.

Интервью берёт сотрудник Православного миссионерско-апологетического центра «Ставрос» Питанов В.Ю.

‒ Расскажите немного о себе.

‒ Меня зовут Людмила, полное имя: Мастер Людмила Сергеевна. Мне 39 лет, замужем, есть дети. Крестилась в 22 года, но регулярно стала ходить в храм в 31 год. По образованию я филолог, закончила РХГА (Русскую Христианскую Гуманитарную Академию) и стала вместе с сокурсницей заниматься частным предпринимательством ‒ мы организовали курсы иностранных языков. Около пяти лет я работала по специальности – учила английскому языку. Затем, когда я ждала четвертого ребенка, передо мной встал вопрос жизненного выбора. Дальше совмещать свое дело без ущерба для воспитания детей было невозможно, нужно было стать домохозяйкой, сесть мужу на шею. А это для моей феминистской свободы, человеческой гордыни было очень непросто. Внутренняя борьба закончилась первым реальным боговопрошанием: как быть. Ответ как-то сам пришел ‒ надо идти в Церковь и там решать этот вопрос. Так я и сделала. Я исповедовалась, причастилась. Через некоторое время я ощутила такую любовь Божию ко мне, грешной, такую преизобильную благодать, что мои ближние стали смотреть на меня с подозрением. Мне хотелось уже знать все о Боге, строить свою жизнь по заповедям Божиим. Так я стала воцерковляться.

‒ Как Вы стали православной христианкой, что вас подтолкнуло к принятию Православия?

Креститься я решила, когда училась в РХГА. Поначалу меня очень интересовала философия и различные религиозные учения. Каюсь, но и оккультные книги, которые заполонили книжные прилавки, покупала и читала. Каюсь, что ходила к врагам Божиим ‒ экстрасенсам, смотрела передачи с их участием. Но сердцем им не открывалась, чувствовала в глубине души, что делаю что-то опасное, противозаконное. Но было любопытно, предостеречь было некому. И все-таки преподаватели нашего вуза, преподававшие Библейскую историю, русскую религиозную мысль, сокровища мирового культурного наследия, подготовили почву для принятия Христа. Было одно затруднение: я не воспринимала Церковь как Ковчег спасения. Не понимала значения Таинств. Поэтому медлила с Крещением. Помог мне креститься мой хороший знакомый, с которым я часто встречалась на улице, выгуливая собаку. Он предложил пойти с ним креститься. Я пошла. Но все-таки я не стала православной христианкой в точном значении этого слова, потому что не понимала, что теперь надо полностью изменить свою жизнь, отказаться от греха, мирских обычаев. Такое понимание пришло уже значительно позже, после многих скорбей.

‒ Что изменилось в Вашей жизни после того как Вы стали православной христианкой? Как ваши близкие отреагировали на принятие Вами Православия?

‒ Считаю, что православной христианкой я стала, когда пришла в Церковь через несколько лет после Крещения, когда убедилась в неправильности своего жизненного пути. Воцерковляясь, я буквально сразу же обрела то, что так долго пыталась найти умом ‒ смысл жизни, истину. Я стала видеть свои ошибки, исправлять их. Чувствовала реальную помощь Божию, огромную радость, счастье, мир в душе. У меня появились друзья. Я очень удивлялась, что мои любимые родственники, которых я очень любила, вдруг оказались не такими родными по сравнению с теми родными душами, с которыми сроднилась моя душа в любви к Богу. Близкие, а это в первую очередь муж, считали, что это пройдет как некое увлечение. Потом муж принял как данность, в общем-то, положительно. Сам подносил детей к Чаше, но не более того. Родители, воспитанные в атеизме, скептически смотрели на мое воцерковление. Да и сейчас сложно судить, как реально они относятся к тому, что я все рассматриваю с точки зрения Православия. Хорошо отреагировала моя бабушка. Очень хорошо – мои дети.

‒ До принятия Православия был ли у вас опыт пребывания в иных религиях или сектах, может быть Вы были атеистом, если да, то, как Вы оцениваете данный свой опыт?

‒ До принятия Православия я изучала астрологию в заочной форме. Потом забросила. До своего крещения я работала переводчиком в одной протестантской общине, и все было не плохо, кроме одного «если». Мне нравились их почти семейные встречи на дому, где вместе изучали Новый Завет, каждый высказывал свои мысли и жизненный опыт, называя это почему-то пророчеством, пели христианские песни под гитару, но чувствовался какой-то непонятный привкус, отсутствовало то, что мы называем благоговение перед Божиим Словом. Это было скорее похоже на кружок, чем на собрание верующих. Но, так или иначе, я видела, как homo soveticus, раскрепощаясь, становился больше похож на человека улыбающегося и коммуникабельного. Так одна девочка, лет десяти, на моих глазах из замкнутого волчонка превратилась в общительного милого подростка за 1–2 года. И все же, когда они радовались, я чувствовала фальшь, но не могла ее объяснить. Тогда. Сейчас вижу, что правильнее, вероятно, назвать это самообольщением, прелестью. Как объяснить, например, когда милая, радушная хозяйка, накормив всех пришедших пирогами, прочитав слова из Священного Писания, помолившись, вдруг признается в своем «прозрении», суть которого в том, что она решилась и отнесла иконы на помойку. У меня, когда я это услышала, внутри все загорелось от гнева, но я промолчала, смалодушничала перед ними. Ну не кланяйся иконе как иконе, хотя бы просто почитай за благочестивое изображение… Или отдай… Но я тогда впервые серьезно задумалась, кто меня окружает. Так сложилось, что меня уволили. И Слава Богу.

Этот опыт в дальнейшем убедил меня, что протестанты не там ищут Истину и не так, хотя их методика по организации общения во многом положительна. Люди имеют возможность общаться друг с другом в домашней обстановке за чашкой чая, рассказывая о своей жизни и соотнося ее с Писанием. Жаль, что не принимаются в рассмотрение толкования святых отцов, это ‒ большой минус. Также, несмотря на некоторый шоу-элемент в их крещении (надувной бассейн в каком-нибудь ДК, резиновые рыжие костюмчики, сопровождение вокалом и гитарой…), все же чувствовался праздник в душе новоиспеченных протестантов. Праздник общины. Было весело, смешно. У нас празднование крещения в общине – явление исключительное. Но такая радость настораживала, опять же не чувствовалось благоговения. За 2–3 года моей работы там я ни разу не столкнулась с темой покаяния. А сейчас понимаю, что без сознания своих грехов, движение к Богу невозможно.

‒ С какими сложностями Вы столкнулись на первых этапах своего воцерковления, какие сложности возникают у Вас сейчас из-за ваших религиозных взглядов?

Во-первых, были сложности, да и остаются, со смирением. Сначала путалась, смирялась с тем, с чем нельзя было смиряться, поэтому теряла благодать, мучилась, переживала. Теперь, зная в теории, что есть смирение, переживаю трудности в его практической реализации. Тяжело, непонятно давались молитвы, посты. Сильно хотелось исправить своих ближних, поставить на путь Истины. Наверное, некоторые мои действия, были как у тирана. Очень был сильный контраст между тем, что происходило со мной, и привычным устоем, сложившимся в семье. Многое пришлось серьезно ломать. Муж страдал, он не понимал, почему ему приходилось терпеть ограничения. Потом смирился. К сожалению, часто приходится дискутировать с мужем при детях, и, защищая веру, понижать авторитет отца. Стараешься делать это шутя, но бывает сгоряча что-то скажешь ‒ и мира в семье нет. Тяжело отделять человека от его грехов, заблуждений. Тяжело любить и терпеть, когда видишь, что душа ближнего гибнет. Понимаешь, что лишь молитва спасает, когда слова разбиваются о глухую стену, а молиться сил нет. Надо себя подвигать, а немощь тянет в сон или в житейскую суету. Сложно в многозаботливости оставить время на самое главное – молитву, чтение Евангелия, детям – жития святых. Сложно было и занять правильную позицию в отношении мира, стремящегося к своему концу.

‒ Были ли у Вас сомнения в истинности Православия как духовного пути, если они были, то в чём заключались и как Вы их преодолели?

‒ Нет. Сомнений не было. Но была ложная установка, что Бог в душе, ходить в Церковь не обязательно. Не было живого опыта Богообщения, живой веры.

‒ Что значит быть православной христианкой?

‒ Быть верной Христу, любить Его, исполнять заповеди Божии, нести свой крест, быть в Церкви, участвуя в Ее Таинствах, молиться, трудиться во Славу Божию, жить не по своей воле, но согласовывать ее с Божией волей. Бороться со злом, его проявлениями в себе, в ближних. Осуждать грех. Любить ближних, помогать им в деле спасения. Подражать святым, имея основным примером Матерь Божию. Каяться и не грешить. Воспитывать в себе добродетели, быть готовыми к испытаниям, помнить о горнем и смерти. Детей воспитывать в вере и благочестии.

‒ Могли бы Вы кратко перечислить иерархию своих жизненных ценностей?

‒ Быть с Богом. Стремиться к Нему. Жить в Церкви.
Строить семейные отношения по типу: семья – Малая Церковь.
Жизнь в церковной общине.
Любовь к земному отечеству.
Здоровье.
Автаркия как способ оптимального выживания в современных условиях.
Культура.

‒ Что Православие вам дало, и чего Вы лишились, став православной христианкой?

‒ Православие дало мне понимание и реальное ощущение смысла моего существования. Это то, что я долго и мучительно искала во тьме греховной жизни. Я приобрела столько, что говорить о том, что я чего-то лишилась, с одной стороны, как-то непонятно. Как можно ответить, если я обрела полноту любви и счастья, что я что-то при этом потеряла? Я приобрела все самое дорогое, самое желанное, что ничто и никто не может сравниться с этой жемчужиной.

С другой стороны, я потеряла интерес к мирской жизни, к моде, развлечениям, морю, культуре. Когда я сдавала госэкзамен по философии, а это было через год после моего крещения, то оказалось, что я растеряла все свои блестящие способности в этой области и толком не смогла ответить, даже на 3. Поставили мне «отлично» только потому, что сочли меня в тот момент нездоровой, так как на протяжении всего обучения у меня были в основном пятерки. Мне самой был непонятен мой ступор на экзамене. Что-то действительно безвозвратно потерялось. Теперь я поняла ‒ я потеряла процесс поиска Истины, она поселилась во мне. «Во Христа облекостеся…». Мне только надо было учиться жить по Ней. Но не все было сразу. Впрочем, было и очень болезненная потеря – появилась дистанция в отношениях с теми, кто не стремился жить по Божьему Закону. Образовалась пропасть. Я видела, что они не хотят перепрыгнуть ко мне, а, если я перепрыгну к ним, то потеряю все, предам Христа, откажусь от Истины. Мои любимые и близкие остались в миру, который во зле лежит, слепыми и глухими. Я чувствовала боль, бессилие от того, что не понимают меня и стали какими-то чужими. Они не любят Того, Кого люблю я, Кто любит нас всех, бесконечно любит. Это болит и сейчас. Наверное, эта боль и побуждает постоянно искать пути и средства для их спасения. Хотя спасение от Господа. Но против воли, Он никого не спасает. Вот пытаюсь по святым местам, к духоносным людям всей семьей ездить. В таких поездках общаюсь с мужем на христианские темы.

‒ Как Вы оцениваете современное православное сообщество, какие видите его достоинства и недостатки?

‒ Мне сложно оценивать современное православное сообщество. Чувствую, что идет очень напряженная борьба со слугами тьмы. Мы несем потери. Мы – отступающая армия, несмотря на видимый расцвет.

В межрелигиозном общении мы как встарь не защищаем нашу веру, но ищем компромиссы, дипломатические выражения, которые прячут или искажают правду, тем самым закрывая дверь ко спасению других народов.

Принимаемые законы, как внутри государства, так и подписание различных международных конвенций, хартий, и т.д. приводит все больше и больше к притеснению народа. Некоторые законы входят в прямое противоречие с христианскими заповедями. Например, ювенальная юстиция, сексуальное просвещение, гей-парады и т.д.

Христианская совесть не может молчать, не может быть толерантной, т.е. лишенной иммунитета. Бог смотрит на сердце каждого.

Существует еще одна опасность – опасность подмены христианства на либеральное подобие христианства с его дальнейшем извращением в антихристианство, когда любовь заменится равнодушием, останутся гробы накрашенные, соль потеряет свою силу и придет Суд. Так оно и случится. Хочется надеяться, что не так скоро. От огромного количества тяжелой информации устаешь и почти впадаешь в отчаяние, и только вера Богу поднимает, укрепляет и воодушевляет. Нельзя впадать в панику. Надо освящаться, пока есть время. Многие это остро чувствуют и чаще стараются исповедоваться и причащаться. Это огромный плюс. Доступность просвещающей духовной литературы, дисков, сайтов – вещь безусловно положительная, которая помогает находить ответы на волнующие тебя ответы. Другая опасность – не попасть в информационную ловушку, не попасть под волну псевдо-ревнителей Православия, страсть которых осуждать и поливать грязью, не разбираясь и не проверяя информацию, переходит порой все границы логики.

Тема очень большая, животрепещущая и всего не скажешь.

‒ Как Вы относитесь к людям, отрицающим Православие?

‒ Жаль их. Стараюсь говорить с ними, иногда молюсь за них. Бывает, что брезгую общаться с ними. Стараюсь не осуждать. В начале своего воцерковления познакомилась с девушкой из секты свидетелей Иеговы, почти полгода пыталась доказать ее заблуждения. В конце концов она, чуть не плача, попросила больше ей не звонить. Не могла понять, что я делала неправильного, пока мой духовник не объяснил, что такие люди находятся под сильным бесовским воздействием и нужно по-другому с ними, как сказано: молитвой и постом… Но нельзя полагаться на собственные силы – проигрыш неминуем. Надо самой смиряться.

‒ Пытаетесь ли Вы заниматься миссионерской деятельностью и если да, то, как Вы это делаете?

‒ В простых разговорах с соседями, например, обсуждая дела житейские, стараюсь поддерживать доброжелательный тон и по возможности славить Бога, показывать человеку волю Божию, Его Благой Промысл. Если разговор принимает ненужный ход, например, на осуждение, то стараюсь либо сменить тему, либо показать, что все мы грешные и достойны осуждения, либо уйти. Если человек сетует на что-то, то стараюсь утешить, дать совет, который в той или иной форме касается обращения к Богу.

На приходе я провожу огласительные беседы с желающими принять Крещение и с родителями и будущими восприемниками детей. В ходе беседы уже становится видно, кто смотрит и внимает, а кто смотрит и словно отталкивает от себя услышанное. Моя задача ‒ рассказать о Таинстве Крещения так, чтобы человек понял, что вера в существование Бога не спасает сама по себе, как и добрые дела сами по себе, но должна быть жизнь во Христе, любовь и верность Богу, устранение всего, что мешает человеку идти к Богу, что такое Церковь и Ее Таинства… К сожалению, пока беседы проходят за 40–50 минут до Крещения. С одной стороны, этого явно недостаточно для того, чтобы хотя бы половина крещаемых стала воцерковляться. С другой стороны, если ставить ограничения, то креститься будет меньше людей. И, честно сказать, мне пока непонятно, допускать или не допускать тех к восприемничеству, кто сам не живет жизнью в Церкви, крестить или не крестить тех детей, чьи родители не имею правильной веры, не читали Евангелия, не знают Символа Веры. Ведь дети крестятся по вере родителей и восприемников. А если ее нет? Или она есть, но нуждается в укреплении, очищении. Некоторым людям нужна серьезная подготовка к Крещению, ведь трудно сразу отказаться от греховных наклонностей и захотеть жизни чистой. С такими людьми нужно проводить несколько бесед и желательно в группе, чтобы человек мог спокойно усваивать информацию. Людям надо оказывать поддержку и после Крещения, также проводить беседы. Над этим предстоит поработать. Надеюсь, на ваших курсах получить те знания и практические навыки, которые помогут в миссионерской деятельности.

И еще, что очень важно. Есть возможность проводить беседы в школах, домах престарелых, на собраниях ветеранов, блокадников… Надо использовать те возможности, которые есть в обществе. Но самое главное ‒ это миссионерство внутреннее, постоянное обращение к Богу, испрашивание Его благословений и вопрошание Его воли. И еще дерзновение.

Простите за многословие.

Coбеседник: Людмила Мастер

Источник: православный миссионерский апологетический центр «Ставрос»

Комментировать