Крест и меч

свя­щен­ник Алек­сий

Крест и меч, хри­сти­ан­ство и война – для нас, людей новой эпохи гума­низма, вещи ради­кально про­ти­во­по­лож­ные. Но явля­ется ли такое поло­же­ние истин­ным в исто­ри­че­ском кон­тек­сте? Исто­рия хри­сти­ан­ства пест­рит вой­нами, где свя­щен­но­слу­жи­тели бла­го­слов­ляют воинов на брань с врагом земным. Для многих совре­мен­ных хри­стиан это соблазн. Не в состо­я­нии при­ми­рить высо­кие идеалы хри­сти­ан­ства с его исто­ри­че­ским про­шлым многие начи­нают упре­кать «исто­ри­че­скую цер­ковь» в отступ­ни­че­стве от Христа, как это делают боль­шин­ство совре­мен­ных про­те­стан­тов.

Дей­стви­тельно: как Бог любви и мира может бла­го­слов­лять войны, где льется чело­ве­че­ская кровь и мно­жится скорбь?

Совре­мен­ное поня­тие мира, лежа­щее в корне идео­ло­гии паци­физма, опре­де­ля­ется через отри­ца­ние: мир – отсут­ствие войны. Но мир Свя­щен­ного Писа­ния иной: это не имма­нент­ный, гори­зон­таль­ный «мир», суще­ству­ю­щий между людьми, а мир «вер­ти­каль­ный» суще­ству­ю­щий между людьми и Богом.

В древ­не­ев­рей­ской тра­ди­ции поня­тия berit и shalom, то есть «союза» и «мира», тесно свя­заны друг с другом и объ­еди­нены в общее целое. Вет­хо­за­вет­ный мир – это союз между Богом и чело­ве­ком, а так же между самими людьми во имя Боже­ствен­ного закона. Этот высший закон и явля­ется зало­гом мира. Более того, он сам и есть этот мир. По сви­де­тель­ству про­рока Исаии, мир есть плод правды (Ис.32:17). Правда пони­ма­ется как вер­ность союз­ни­че­ским отно­ше­ниям. Насколько люди нару­шают союз с Богом, т.е. насколько они непра­ведны, настолько они лиша­ются плода правды – мира. Таким обра­зом, мир – это дар Бога людям, на кото­ром дер­жится все міроз­да­ние 1) Однако, в Ветхом Завете субъ­ек­том мира явля­ется не вся сово­куп­ность людей, а только один Изра­иль, «бого­из­бран­ный народ». При таком пони­ма­нии мир и война ста­но­вятся не про­ти­во­сто­я­щими цен­но­стями, а вза­и­мо­до­пол­ня­ю­щими, скреп­ля­ю­щими дого­вор о союзе Бога и чело­века.

Ветхий Завет насквозь про­ни­зы­вает военно окра­шен­ный мисти­цизм, где Бог и его народ изоб­ра­жа­ются в состо­я­нии посто­ян­ной войны с языч­ни­ками и их идо­лами. В «Числах» гово­рится о «Книге браней Гос­под­них», древ­нем собра­нии наци­о­наль­ных и рели­ги­оз­ных гимнов. «Вто­ро­за­ко­ние» сове­тует истреб­лять все народы и не щадить их. Книги Судей и Царств с радост­ным чув­ством повест­вуют о воен­ных побе­дах «бого­из­бран­ного народа». Из Вет­хого Завета можно при­ве­сти еще мно­же­ство при­ме­ров насиль­ствен­ных дей­ствий, санк­ци­о­ни­ро­ван­ных авто­ри­те­том Самого Бога Воинств («Гос­подь Саваоф»). И все это для того, чтобы когда насту­пит «испол­не­ние времен», на землю пришел Спа­си­тель. Только в таком кон­тек­сте вет­хо­за­вет­ной исто­рии можно пра­вильно соот­не­сти запо­ведь «не убий» и кро­во­про­ли­тие в войнах, кото­рый ведет Изра­иль. Мир, Закон, частью кото­рого была данная запо­ведь, отно­сится прежде всего к евреям, а иные народы – вне мира, вне Закона, вне Бога. Их враж­деб­ность Изра­илю, одно­вре­менно явля­ется враж­деб­но­стью Богу и миру, кото­рый Бог дарует людям. Смерть для этих наро­дов в пер­спек­тиве боже­ствен­ного мира явля­ется благом, ибо «не вечно Духу Моему быть пре­не­бре­га­е­мым чело­ве­ками (сими), потому что они плоть…» (Быт.6:3)

С появ­ле­нием Еван­ге­лия гори­зонт мира (союза) рас­ши­ря­ется. Рож­де­ние Христа зна­ме­ну­ется ангель­ским воз­гла­сом: «Слава в вышних Богу, и на земле мир, в чело­ве­ках бла­го­во­ле­ние!» (Лк.2:14). Мир пришел на землю. Его насле­дуют все люди доброй воли, при­няв­шие Христа. Вос­крес­ший Иску­пи­тель при­вет­ствует своих уче­ни­ков сло­вами «Мир вам!». Но этот мир про­ти­во­по­став­ля­ется миру мір­скому: «Мир остав­ляю вам, мир Мой даю вам: не так как мір дает вам, Я даю вам» (Лк.14:27). «Мир» дару­е­мый Хри­стом есть «мир» немір­ской, над­мір­ный, горний. Более того, как видно из при­ве­ден­ного текста Еван­ге­лия каче­ство «мира» Христа совер­шенно иное, нежели у «мира» мір­ского 2).

Пара­док­сально, но горний мiр, мiр истин­ного мира воюет с мiром доль­нем, попав­шим под власть дья­вола. Поэтому так настой­чивы слова Спа­си­теля о войне: «Не мир пришел Я при­не­сти, но меч» (Мф.10:34), «продай одежду свою и купи меч» (Лк.22:36) и т.д. И «миро­творцы» бла­женны лишь постольку, поскольку несут с собой именно немiр­ской мир Христа, а не тщет­ные при­зывы двум мiрам укло­нится от войны или сой­тись на каком-либо ком­про­миссе.

Объ­яв­ля­ется война нового плана – война в сфере духа, кото­рая, как и вет­хо­за­вет­ная война в сфере мате­рии ведется непре­станно. Всякий хри­сти­а­нин с момента кре­ще­ния ста­но­вится уже «воином Хри­сто­вым». Это закреп­лено в пра­во­слав­ном чине кре­ще­ния: при отре­че­нии от сатаны кре­ща­е­мый ста­но­вится на борьбу с соб­ствен­ным грехом и вызы­вает на битву сатану и все его пол­чище бесов, а форма испо­ве­до­ва­ния вер­но­сти Христу про­из­но­сится по форме воин­ской клятвы царю, и война ведется уже не за цар­ство земное, а за Цар­ство Небес­ное, и поле битвы – душа чело­ве­че­ская. «Ибо мы, хотя во плоти, не по плоти воин­ствуем» (2Кор.10:3).

Апо­столь­ские посла­ния насы­щен сим­во­лами и срав­не­ни­ями из воен­ной жизни:«отверг­нем дела тьмы и обле­чемся в оружия света» (Рим.13:12), «…с ору­жием правды в правой и левой руке» (2Кор.6:7), «Мы же, будучи сынами дня, да трез­вимся, облек­шись в броню веры и любви и в шлем надежды спа­се­ния» (1Сол.5:8), «Пере­носи стра­да­ния, как добрый воин Иисуса Христа» (2Тим.2:3). «Ника­кой воин не свя­зы­вает себя делами житей­скими, чтоб уго­дить вое­на­чаль­нику» (2Тим.2:4).

Итак, для хри­сти­а­нина «воин­ство­вать», жить по-хри­сти­ан­ски, чув­ство­вать и ощу­щать по-хри­сти­ан­ски – значит вести «свя­щен­ную войну». Мери­лом зем­ного бытия хри­сти­а­нина был Спа­си­тель, ука­зав­ший в каче­стве пути к совер­шен­ству только один, и самый про­стой: «Кто хочет идти за Мною, отверг­нись себя, и возьми крест свой, и следуй за мной» (Mк. 8:34). Наи­бо­лее совер­шен­ным спо­со­бом под­ра­жа­ния Христу было сле­до­вать за ним по пути стра­да­ния, сми­ре­ния, молитвы и смерти – при­нять за него крест. Муче­ник мог повто­рить вслед за Павлом: «И уже не я живу, но живет во мне Хри­стос» (Гал.2:20).

Исто­рия первых веков хри­сти­ан­ства, изло­жен­ная в «Дея­ниях муче­ни­ков» и «Стра­стях муче­ни­ков», зиждется на про­ли­тии хри­сти­ан­ской крови. «Цер­ковь муче­ни­че­ства» пре­вра­ти­лась, таким обра­зом, в един­ствен­ное достой­ное этого имени «воин­ство хри­стово», рать смелых духом.

Пере­ме­ще­ние акцен­тов с мате­ри­аль­ной войны на духов­ную не при­вело к отри­ца­нию хри­сти­а­нами первой. Хотя в Еван­ге­лии нет при­зы­вов к наси­лию и мили­та­ризму, тем не менее, нельзя ска­зать, что путь пра­вед­ного наси­лия отри­ца­ется, а воин­ская служба пори­ца­ется. Когда Иоанна Кре­сти­теля спра­ши­вали воины, при­шед­шие кре­ститься от него: «А нам, что делать?» Он,«боль­ший из рож­ден­ных женами» (Мф.11:11) не при­ка­зал им бро­сить оружие и оста­вить армию, но пове­лел лишь: «Никого не оби­жайте, не кле­ве­щите, но доволь­ствуй­тесь своим жало­ва­нием» (Лк.3:14). По тол­ко­ва­нию свя­ти­теля Фила­рета Мос­ков­ского (Дроз­дова) Иоанн Кре­сти­тель «звание воинов одоб­ряет и почи­тает так же, как и другие звания, спо­соб­ным для бла­го­че­стия, доб­ро­де­тели и спа­се­ния души».

Сам Спа­си­тель пока­зал нам пример пра­вед­ного гнева, когда с бичом в руках изгнал тор­га­шей из Иеру­са­лим­ского храма (Ин.2:13–15; Мк.11:15–16). Даже часто трак­ту­е­мые в духе нена­си­лия слова Христа, запре­ща­ю­щие Петру при­ме­нять меч для Его защиты: «Воз­врати меч твой в его место, ибо все взяв­шие меч, мечом погиб­нут» (Мф.26:52), – явля­ется пере­фра­зи­ро­ван­ной запо­ве­дью данною Богом Ною: «Кто про­льет кровь чело­ве­че­скою, того кровь про­льется рукою чело­ве­че­скою» (Быт.9:6). Тем самым Гос­подь утвер­ждает (а не отри­цает) наси­лие против вся­кого без­за­ко­ния, на кото­рое в данном случае Его под­тал­ки­вал Петр своими внешне бла­гими дей­стви­ями.

Отно­ше­ние же к мiр­ской власти Хри­стос выра­жает сло­вами: «Кеса­рево кесарю» (Мк.12:17), – отда­вая долж­ное ее авто­ри­тету в делах мiра.

Что же каса­ется про­по­веди сми­ре­ния: «Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» (Мф.5:38–39) по тол­ко­ва­нию святых отцов мы должны разу­меть прежде всего личное про­ще­ние обид.

Снис­хо­ди­тель­ное отно­ше­ние к воен­ной службе содер­жится в посла­ниях Павла и Петра, где они уве­ще­вают веру­ю­щих быть послуш­ными граж­да­нами, так как власть пре­дер­жа­щие полу­чили ее от Бога (Тит.3:1:1Тим.2:1; Рим.13:1, 6–7; ср.1Пет.2:13–17). Хотя, апо­столы нигде не выска­зы­ва­ются о воен­ной службе напря­мую, но это про­ис­хо­дит по той про­стой и оче­вид­ной при­чине, что в их время про­блемы солдат-хри­стиан еще не было как тако­вой. Самые первые факты обра­ще­ния в хри­сти­ан­ство зафик­си­ро­ваны глав­ным обра­зом среди рабов, про­вин­ци­а­лов или корен­ных римлян, то есть в той среде, кото­рая так или иначе не была свя­зана с воен­ной служ­бой (Капер­на­ум­ский сотник и сотник Кор­ни­лий – скорее исклю­че­ние, чем пра­вило).

Но в бли­жай­шую эпоху про­блема воинов-хри­стиан неиз­бежно появ­ля­ется. И отцы и учи­теля Церкви решают ее порой диа­мет­рально про­ти­во­по­ложно.

К исходу I в. сол­даты, при­няв­шие новую веру, стали довольно рас­про­стра­нен­ным явле­нием. Папа Кли­мент I кре­стил их и настав­лял понят­ными каж­дому воину сло­вами.

По тра­ди­ции при­нято счи­тать, что первый случай мас­со­вого уча­стия хри­стиан в воен­ных дей­ствиях имел место в 174 г. в ходе кам­па­нии Марка Авре­лия против пле­мени квадов на тер­ри­то­рии Малой Азии. На выбив­шихся из сил рим­ских солдат тогда про­лился бла­го­дат­ный дождь. Это чудо хри­сти­ане объ­яс­няли тем, что в одном из леги­о­нов были сол­даты-хри­сти­ане. Если верить Тер­тул­ли­ану к концу II в. хри­сти­ане во мно­же­стве напол­няли воен­ные лагеря. Тот же Тер­тул­лиан считал, что хри­сти­ане должны про­сить Бога о нис­по­сла­нии импе­ра­тору могу­ще­ствен­ной армии.

Отри­ца­тель­ное же отно­ше­ние к службе в армии, напри­мер св. муче­ника и апо­ло­гета Иустина и того же Тер­тул­ли­ана (в позд­ний период его твор­че­ства) объ­яс­ня­ется скорее, тем, что служба в армии озна­чала уча­стие в язы­че­ских цере­мо­ниях: отправ­ле­нии культа импе­ра­тора, воору­жен­ной охране язы­че­ских храмов, жерт­во­при­но­ше­ниях.

Солдат-хри­сти­а­нин не мог сохра­нять лояль­ность по отно­ше­нию к свет­ской власти, не впадая при этом в идо­ло­по­клон­ни­че­ство. Отказ же под­чи­ниться юри­ди­че­ски-риту­аль­ным тре­бо­ва­ниям озна­чал госу­дар­ствен­ное пре­ступ­ле­ние. Еван­гель­ский совет отдать «кесарю кеса­рево» нельзя выпол­нить, так как кесарь пре­тен­до­вал на то, что он и есть бог. В таком случае хри­сти­а­нин должен был сле­до­вать другой запо­веди, гла­сив­шей, что нельзя слу­жить двум гос­по­дам сразу.

Именно поэтому среди хри­стиан в армии появ­ля­ются сол­даты-муче­ники. Так в 202—203 гг. в Африке погиб муче­ни­че­ской смер­тью солдат по имени Васи­лид, отка­зав­шийся при­сяг­нуть на вер­ность импе­ра­тору, кото­рая, как считал он, несов­ме­стима с его верой. При­меры муче­ни­че­ства солдат за годы гоне­ний были доста­точно мно­го­чис­ленны (осо­бенно в период Дио­кле­ти­ана). Среди наи­бо­лее почи­та­е­мых воинов-муче­ни­ков: вели­ко­му­че­ник Геор­гий Побе­до­но­сец и 40 Сева­стий­ских муче­ни­ков, при­ме­ча­тельно, что послед­ние про­ли­вали свою и чужую кровь за земных царей до момента, пока от них не потре­бо­вали отре­че­ния от Христа.

Однако, если бы не культ идо­ло­по­клон­ства, вряд ли бы воз­никли трения между воен­ными и хри­сти­ан­ским веро­ис­по­ве­да­нием. Это пре­красно осо­знал св. рав­ноап­о­столь­ный импе­ра­тор Кон­стан­тин Вели­кий, кото­рый в конце октября 312г. поста­но­вил, чтобы рас­пя­тие стало отли­чи­тель­ным знаком его леги­о­нов. Крест, таким обра­зом, вошел в воен­ную сим­во­лику. Хри­сти­ан­ство посте­пенно пре­вра­ща­лось в госу­дар­ствен­ную рели­гию. Вар­вары давили на импе­рию со всех сторон. Судьбы истин­ной веры и Рим­ской импе­рии в глазах хри­стиан выгля­дели теперь как единая судьба. Вере и импе­рии, счи­тали хри­сти­ане, угро­жает одна опас­ность.

Святые отцы этой эпохи одоб­ри­тельно смот­рят на воен­ную службу и на пра­вед­ное наси­лие. Св. Афа­на­сий Вели­кий пишет: «Не поз­во­ли­тельно уби­вать; но уби­вать врагов на брани и законно, и похвалы достойно. Тако вели­ких поче­стей спо­доб­ля­ются доб­лест­ные во брани, и воз­дви­га­ются им столпы, воз­ве­ща­ю­щие пре­вос­ход­ные их деяния».

Иоанн Зла­то­уст, опи­ра­ясь на пример авто­ри­тета зем­ного царя, при­зы­вает укро­щать силой бого­хуль­ни­ков: «Если ты услы­шишь, что кто-нибудь на рас­пу­тье или на пло­щади хулит Бога, подойди, сделай ему вну­ше­ние. И если нужно будет уда­рить, не отка­зы­вайся, – ударь его по лицу, сокруши уста его, освяти руку твою ударом; и если обви­нят тебя, повле­кут в суд – иди. И если судья потре­бует ответа, смело скажи, что он поху­лил Царя анге­лов, ибо если сле­дует нака­зы­вать хуля­щих зем­ного царя, то гораздо больше оскорб­ля­ю­щих Того. Пре­ступ­ле­ние одного рода – оскорб­ле­ние. Обви­ни­те­лем может быть всякий, кто хочет. Пусть узнают и иудеи и эллины, что хри­сти­ане – хра­ни­тели и защит­ники Города».

Свя­ти­тель Амвро­сий Медио­лан­ский, соглас­ный с утвер­жде­нием, что есть два спо­соба совер­ше­ния неспра­вед­ли­во­сти: первый – самому эту неспра­вед­ли­вость совер­шать, второй – допус­кать, чтобы другие, совер­ша­ю­щие неспра­вед­ли­вость, оста­ва­лись без­на­ка­зан­ными, пришел к выводу, что и войны бывают такие, какие было бы неспра­вед­ливо не вести. Опре­де­лять же, какая война пра­вед­ная, а какая нет, то есть неспра­вед­ли­вая, имела право одна только цер­ковь, вме­сти­лище и мерило спра­вед­ли­во­сти.

Бла­жен­ный Авгу­стин в письме, послан­ном Бони­фа­цию в 417 г. (хри­сти­а­нину и воину, но воину, устав­шему уби­вать, поте­ряв­шему всякую уве­рен­ность в своей правоте; кото­рого одо­ле­вают сомне­ния, про­стит ли Бог чело­ве­ко­убий­ство, совер­ша­е­мое сол­да­том; пола­га­ю­щего, что всякая война – это зло) реши­тельно опро­вер­гает его сомне­ния, заяв­ляя, что убий­ство, совер­ша­е­мое сол­да­том на войне, совер­ша­ется на закон­ных осно­ва­ниях, так как, убивая, солдат не дей­ствует под вли­я­нием соб­ствен­ных стра­стей, а явля­ется инстру­мен­том и испол­ни­те­лем воли Божией. Что каса­ется про­ще­ния, то, под­чер­ки­вает Авгу­стин, каж­дому оно будет дано по заслу­гам. При этом он про­во­дит парал­лель между моля­щимся и сра­жа­ю­щимся с ору­жием в руках, относя и того и дру­гого к одному типу «воин­ству­ю­щего чело­века»: «Итак, другие, воз­нося молитвы, сра­жа­ются с неви­ди­мым про­тив­ни­ком. Вы же, те, за кого они молятся, сра­жа­е­тесь с ору­жием в руках против види­мых вар­ва­ров». Разу­ме­ется, согласно Авгу­стину, конеч­ная цель вся­кого «воин­ство­ва­ния» – это мир: «Мира не ищут для того, чтобы тво­рить войну, но творят войну для того, чтобы добиться мира». Но этот мир должен при­бли­жаться к миру истин­ному – миру Божьему, кото­рый дано знать только хри­сти­а­нину, сле­до­ва­тельно только хри­сти­а­нин может вести спра­вед­ли­вую войну. Так Авгу­стин опре­де­ляет под­лин­ную миссию хри­сти­ан­ского воина – поиск мира и наряду с ним спра­вед­ли­во­сти, без кото­рой ника­кой истин­ный мир вообще немыс­лим.

Конечно, не все отцы так кате­го­рично отзы­ва­лись о войне. По 13 пра­вилу Васи­лия Вели­кого воинов убив­ших на войне, как име­ю­щих нечи­стые руки на 3 года уда­ляют от при­ча­стия. Но согласно Номо­ка­нону этот совет свя­того не был испол­няем Цер­ко­вью, а «воинов на брани уби­ва­ю­щих врагов, не при­чис­ляли к убий­цам, но почи­тали как достой­ных похвалы».

И все же пред­ше­ству­ю­щая исто­рия муче­ни­че­ства и хри­сти­ан­ская этика изме­нили поня­тие о воин­ской службе и самое глав­ное – о воин­ской смерти. Если раньше цени­лась победа и вос­хва­ля­лось убий­ство врага, то в эпоху хри­сти­ан­ства акцент сме­ща­ется на само­по­жерт­во­ва­ние воинов. Смерть сол­дата в брани при­рав­ни­ва­ется к подвигу муче­ни­че­ства. В споре с после­до­ва­те­лями Маго­мета святой рав­ноап­о­столь­ный Кирилл, защи­щая хри­сти­ан­ских воинов, гово­рит: «Хри­стос Бог наш, пове­лев­ший нам молиться за оби­дя­щих нас и им бла­го­тво­рить, сказал также, что боль­шей любви никто из нас в жизни сей явить не может, разве кто поло­жит душу свою за други своя (Ин.15:3). Вот почему мы вели­ко­душно терпим обиды, при­чи­ня­е­мые нам как людям част­ным, но в обще­стве друг друга защи­щаем и пола­гаем души свои на брани за ближ­них своих, чтобы вы, пленив наших сограж­дан, вкупе с телами не пле­нили и душ их, при­ну­див к отре­че­нию от веры и бого­про­тив­ным дея­ниям. Наши хри­сто­лю­би­вые воины с ору­жием в руках охра­няют Святую Цер­ковь, охра­няют госу­даря, в свя­щен­ной особе коего почи­тают образ власти Царя Небес­ного, охра­няют оте­че­ство, с раз­ру­ше­нием коего неми­ну­емо падет оте­че­ствен­ная власть и поко­леб­лется вера еван­гель­ская. Вот дра­го­цен­ные залоги, за кото­рые до послед­ней капли крови должны сра­жаться воины, и если они на поле брани поло­жат души свои, Цер­ковь при­чис­ляет их к лику святых муче­ни­ков и нари­цает молит­вен­ни­ками пред Богом».

Не всякий воин, погиб­ший в брани может счи­таться муче­ни­ком, но тот, кто соблюл запо­веди Хри­стовы. «Не забы­вайте, что добрый воин – лев против врагов – должен быть агнцем между своими. Живите кротко и любовно, а гнев и грозу бере­гите для врагов Оте­че­ства». (свя­ти­тель Фила­рет (Дроз­дов). Кате­хи­зис для воинов). И конечно же такое состо­я­ние, осо­бенно в пылу битвы не воз­можно без молитвы: «Воин, идя против врагов, должен молиться и молит­вою под­креп­лять свое муже­ство» (Там же).

Таким обра­зом Крест не отри­цал Меча, но пре­об­ра­жал его. Хри­сти­ан­ство не отме­нило войн земных, но корен­ным обра­зом изме­нило их цен­ност­ный харак­тер, дало мiру поня­тие спра­вед­ли­вой войны и обра­зец воина, как защит­ника Веры и Оте­че­ства. Время же без войн и наси­лия, когда «пере­куют мечи свои на орала, и копья свои – на серпы; не под­ни­мет народ на народ меча, и не будут более учиться вое­вать» (Ис.2:4) и когда «волк будет жить вместе с ягнен­ком, и барс будет лежать вместе с коз­лен­ком… Не будут делать зла и вреда на всей святой горе Моей, ибо земля будет напол­нена веде­нием Гос­пода, как воды напол­няют море» (Ис.11:6–9) – удел Буду­щего Века и конца исто­рии.


При­ме­ча­ния:

1 Чтобы не было пута­ницы в поня­тиях: «мир», как покой, не война и «мир», как все­лен­ная, мы послед­нее поня­тие пишем по старой доре­во­лю­ци­он­ной орфо­гра­фии, как «мiр».
2 Инте­ресно, что в IV в. епи­скоп Уль­фила, сде­лав­ший пере­вод для готов Свя­щен­ного Писа­ния, слово «мир» в ука­зан­ных местах Еван­ге­лия пере­вел на гер­ман­ский язык, как gawairthi («дра­го­цен­ность», «сокро­вище»), хотя у готов тра­ди­ци­онно слово «мир» пере­во­ди­лось как frithus и обо­зна­чало отсут­ствие воен­ных дей­ствий.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки