Недостоин тот, кто считает себя достойным

игумен Нек­та­рий (Моро­зов)

Оглав­ле­ние


Вопросы о самом важном

Вместо пре­ди­сло­вия

Испо­ведь и При­ча­стие в жизни хри­сти­а­нина – каза­лось бы, на эту тему напи­сано мно­же­ство книг, но вопро­сов не ста­но­вится меньше. Почему?

Для боль­шин­ства наших совре­мен­ни­ков, при­шед­ших к вере взрос­лыми, первая испо­ведь и При­ча­стие ста­но­вятся под­лин­ным вхож­де­нием в цер­ков­ную жизнь – чаще всего вхож­де­нием выстра­дан­ным. На это очень трудно решиться – рас­ска­зать о себе незна­ко­мому чело­веку, свя­щен­нику, то, о чем не хоте­лось бы даже вспо­ми­нать… Трудно осо­знать необ­хо­ди­мость этого шага, при­знать свою неправоту, назвать грех – грехом («зачем мне испо­ведь: живу как все – не убивал, не грабил…»). Мно­же­ство вопро­сов воз­ни­кает у чело­века на этом «под­го­то­ви­тель­ном» этапе.

Со вре­ме­нем таин­ства Испо­веди и При­ча­стия в какой-то мере могут стать при­выч­ными. Мы один раз в жизни при­ни­маем Кре­ще­ние и Миро­по­ма­зы­ва­емся. В идеале один раз вен­ча­емся. Таин­ство Свя­щен­ства не носит все­объ­ем­лю­щего харак­тера: оно совер­ша­ется лишь над тем, кому Гос­подь судил быть при­ня­тым в клир. В таин­стве Собо­ро­ва­ния наше уча­стие очень неве­лико. А вот таин­ства Испо­веди и При­ча­ще­ния ведут нас через всю жизнь: без них немыс­лимо бытие хри­сти­а­нина. К ним мы при­сту­паем раз за разом, подчас не заду­мы­ва­ясь: а пра­вильно ли мы к ним отно­симся, достойно ли гото­вимся? Поэтому раз­го­вор об этих таин­ствах пред­став­ля­ется нам очень важным. Опыт­ные духов­ники гово­рят о том, что испо­ве­до­ваться надо учиться как наи­важ­ней­шему делу, от кото­рого во многом зави­сит не только наш земной путь, но и жизнь вечная.

Конечно, вдум­чи­вый чело­век, хри­сти­а­нин, стре­мя­щийся лучше узнать соб­ствен­ную веру, чита­ю­щий святых отцов, не может не заме­тить оче­вид­ной раз­ницы между отно­ше­нием святых к пока­я­нию и их глу­бо­чай­шим бла­го­го­ве­нием к таин­ствам – и своей к ним под­го­тов­кой. Почему мы не видим свои грехи, по слову отцов, бес­чис­лен­ные, как песок мор­ской, и не скор­бим о них? Если слово «пока­я­ние» в пере­воде с гре­че­ского бук­вально озна­чает «пере­мена ума», «пере­мена образа мыслей», то почему мы испо­ве­ду­емся годами, но ничего не меня­ется ни в нашей душе, ни в нашей жизни? Что мы делаем не так?

С этими вопро­сами жур­на­ли­сты М. Бирю­кова и Е. Фере­нец обра­ти­лись к насто­я­телю храма в честь иконы Божией Матери «Утоли моя печали» в г. Сара­тове, глав­ному редак­тору жур­нала «Пра­во­сла­вие и совре­мен­ность» игу­мену Нек­та­рию (Моро­зову). Беседа об испо­веди и При­ча­ще­нии стала осно­вой этой книги. Вторую ее часть соста­вили ответы отца Нек­та­рия на вопросы самых разных людей – посе­ти­те­лей пор­тала «Пра­во­сла­вие и совре­мен­ность» (http://www.eparhia-saratov.ru).

Мы наде­емся, что раз­го­вор об этих таин­ствах будет инте­ре­сен и поле­зен многим: кому-то помо­жет найти реше­ние про­блем, кото­рые его вол­нуют, а кого-то спо­двиг­нет задать свой первый вопрос свя­щен­нику в храме, чтобы начать путь к Тому, Кто обещал: Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пре­бы­вает во Мне, и Я в нем… и Я вос­крешу его в послед­ний день (Ин.6:56,40)…

Гото­вимся к первой испо­веди

– Отец Нек­та­рий, что такое испо­ведь и для чего она нужна чело­веку?

– В пра­во­слав­ном кате­хи­зисе содер­жится сле­ду­ю­щее опре­де­ле­ние: «Пока­я­ние есть таин­ство, в кото­ром испо­ве­ду­ю­щий грехи свои, при види­мом изъ­яв­ле­нии про­ще­ния от свя­щен­ника, неви­димо раз­ре­ша­ется от грехов Самим Иису­сом Хри­стом». Но, конечно, эти немно­гие и сухие слова не могут выра­зить всей глу­бины поня­тия пока­я­ния, рас­ска­зать о том, как оно необ­хо­димо для нас.

Испо­ведь – это таин­ство при­ми­ре­ния с Богом. Пред­ставьте, что вы сильно оби­дели близ­кого вам чело­века. Оби­дели так, что при встрече вам даже в глаза ему посмот­реть будет трудно. Но если он дей­стви­тельно вам дорог, вы нахо­дите в себе силы попро­сить про­ще­ния. И чело­век, увидев вашу искрен­ность, вас про­щает. При­мерно то же самое про­ис­хо­дит и на испо­веди. По образ­ному выра­же­нию, кото­рое нередко можно найти у святых отцов, наши грехи словно «кир­пи­чики», из кото­рых посте­пенно скла­ды­ва­ется стена между нами и Богом. И раз­ру­шить ее можно только посред­ством пока­я­ния.

Чаще всего люди не дога­ды­ва­ются, в чем при­чина их бед, болез­ней и невзгод. Как пра­вило, чело­век ищет воз­мож­ность реше­ния своих про­блем в чисто мате­ри­аль­ной плос­ко­сти, но никак не может найти. И не уди­ви­тельно. Мы не имеем источ­ника бытия в нас самих: каж­дого из нас сотво­рил Гос­подь. Если лам­почка не под­клю­чена к источ­нику пита­ния, то она не будет гореть. И чело­век, утра­тив­ший связь с Богом, уга­сает, жизнь под­лин­ная, пол­но­цен­ная посте­пенно остав­ляет его. А грехи как раз и есть то зло, кото­рое эту связь нару­шает.

– Многие думают так: «Я живу обыч­ной жизнью, ничего бес­че­ло­веч­ного не совер­шаю: зачем мне испо­ведь?».

– У чело­века нево­цер­ко­в­лен­ного, как пра­вило, поня­тие о том, что такое грех, очень рас­плыв­ча­тое, туман­ное. Допу­стим, испо­ве­ду­ю­щийся готов пока­яться в том, что он с роди­те­лями грубо раз­го­ва­ри­вает, но ему и в голову не придет рас­ска­зать о том, что он с кем-то живет вне брака. Тем не менее первое – это чело­ве­че­ская немощь, а второе – смерт­ный грех. Но и «немощи» – быто­вые, повсе­днев­ные грехи – не явля­ются чем-то без­вред­ным. Как-то раз пре­по­доб­ный Амвро­сий Оптин­ский пред­ло­жил собе­сед­нику инте­рес­ную притчу. Одного чело­века старец послал на берег реки с мешком камней, при­ка­зав ему высы­пать их, а после собрать. Чело­век без труда это сделал. Но затем, когда старец сказал, что то же самое ему надо про­де­лать с мешком песка, то собрать пес­чинки чело­век уже не смог. Есть мно­же­ство мелких грехов, кото­рые сами по себе, каза­лось бы, не явля­ются страш­ными, смерт­ными. Но их так много, что душа бук­вально изне­мо­гает под этим непо­силь­ным грузом – повсе­днев­ной лжи, лукав­ства, осуж­де­ния, раз­дра­же­ния и т. п.

К сожа­ле­нию, чаще всего люди при­хо­дят на первую испо­ведь, пере­жив жиз­нен­ное потря­се­ние или уже зайдя в какой-то тупик и поняв, что дальше так жить нельзя. И, пока это чув­ство не появится в душе чело­века, при­звать его к испо­веди очень сложно. Ведь это не при­вивка, в необ­хо­ди­мо­сти кото­рой можно убе­дить почти всех.

– Почему нельзя обра­титься к Богу, напри­мер, перед иконой и искренне попро­сить про­ще­ния? Почему сви­де­те­лем рас­ка­я­ния обя­за­тельно должен быть свя­щен­ник?

– Вы пра­вильно заме­тили: свя­щен­ник здесь всего лишь сви­де­тель. В Еван­ге­лии несколько раз повто­ря­ется одна и та же мысль. Гос­подь дает Своим уче­ни­кам – апо­сто­лам – власть свя­зы­вать и раз­ре­шать (см.: Мф.18:18; Ин.20:23). Эта власть не дана какому-то кон­крет­ному чело­веку: скорее, она есть у самой Церкви. Испо­ве­до­вать может или епи­скоп, или свя­щен­ник по пору­че­нию епи­скопа. В таин­ствах Гос­подь как бы про­тя­ги­вает чело­веку руку – Сам, первый. И если чело­век откли­ка­ется на это, то Гос­подь подает ему Свою бла­го­дат­ную помощь. И через «внеш­нее» – через опре­де­лен­ный обряд, опре­де­лен­ное чино­по­сле­до­ва­ние – чело­век, словно по какой-то лесенке, под­ни­ма­ется к Богу, воз­вы­ша­ется до воз­мож­но­сти при­нять от Него дар. В таин­стве Пока­я­ния – дар про­ще­ния грехов. Если же чело­век таин­ством пре­не­бре­гает – по страху или по гор­до­сти, то он как бы отвер­гает Боже­ствен­ную помощь, лиша­ется ее. Да, каяться дома перед ико­нами или просто в своем сердце можно и нужно, но это лишь под­го­товка к тому пока­я­нию, кото­рое должно совер­шиться в храме.

У про­то­пре­сви­тера Алек­сандра Шме­мана1 есть очень глу­бо­кий и содер­жа­тель­ный образ. Он по-своему тол­кует извест­ную притчу Спа­си­теля о мило­серд­ном Сама­ря­нине, точнее, опре­де­лен­ную ее часть. Под Сама­ря­ни­ном он, как и многие святые отцы, пони­мает Христа. А вот два дина­рия, данные хозя­ину гости­ницы на содер­жа­ние и вра­че­ва­ние постра­дав­шего от раз­бой­ни­ков и изра­нен­ного, он изъ­яс­няет очень инте­ресно. Постра­дав­ший от раз­бой­ни­ков – чело­век, попав­ший во власть стра­стей и демо­нов, раны – гре­хов­ные язвы, уко­ре­нив­ши­еся гре­хов­ные навыки. Поэтому о каждом из нас в той или иной сте­пени можно ска­зать, что постра­дав­шие и изра­нен­ные – это мы, ока­зав­ши­еся в руках «раз­бой­ни­ков». А хозяин гости­ницы – это, по мысли отца Алек­сандра, свя­щен­ник, пас­тырь Церкви, тот, кому пору­чено Хри­стом попе­че­ние об овцах Его стада. И два дина­рия – два таин­ства, Испо­ведь и При­ча­стие, то, бла­го­даря чему отпав­ший от Христа через свои грехи снова соеди­ня­ется и всту­пает в тес­ней­шее обще­ние с Ним.

– И все же непро­сто открыться перед незна­ко­мым чело­ве­ком. Как пере­бо­роть этот страх?

– В душе каж­дого из нас в том или ином виде содер­жится прак­ти­че­ски любой грех. Если и не реа­ли­зо­вав­шийся, то хотя бы обо­зна­чив­шийся. И то, что скажем на испо­веди лично мы, не будет прин­ци­пи­ально «более постыд­ным», чем то, в чем каются перед тем же свя­щен­ни­ком другие люди. То есть, иными сло­вами, свя­щен­ника мы этим не удивим и не заста­вим пре­зи­рать нас. Он на это, в общем-то, и права не имеет. Другое дело, что искренне рас­ска­зать обо всем, тем более в первый раз, непро­сто. Трудно и каяться в при­сут­ствии свя­щен­ника, кото­рого, воз­можно, видишь впер­вые. Но, если пре­одо­леть этот барьер один раз, в даль­ней­шем ста­но­вится намного легче.

Надо пом­нить, что свя­щен­ник не судит при­шед­шего на испо­ведь чело­века, а молится о нем. Когда видишь, что чело­век при­зна­ется даже в каких-то страш­ных дея­ниях, его начи­на­ешь ува­жать. Пони­ма­ешь, что ему при­шлось побе­дить себя, про­явить духов­ное муже­ство, чтобы решиться на это. Конечно, очень многое зави­сит от самого свя­щен­ника. Люди на испо­веди очень ранимы, и их легко оби­деть. Хоро­ший свя­щен­ник нико­гда не осудит чело­века, что бы тот ему ни рас­ска­зал. И если кому-то слу­чится прийти на испо­ведь, но не найти у свя­щен­но­слу­жи­теля пони­ма­ния и сочув­ствия, то… горе такому свя­щен­нику. Бояться не надо еще и потому, что на самом деле есть только один Судия наших грехов и наших доб­ро­де­те­лей – Гос­подь. И это – самое глав­ное.

– Какие чув­ства чело­век испы­ты­вает после испо­веди?

– Очень часто, испо­ве­до­вав­шись, чело­век ощу­щает необык­но­вен­ную душев­ную лег­кость. Он может при этом пла­кать, может улы­баться, но чув­ствует: с его души сва­лился камень. Но бывает, что люди и с тяже­лым серд­цем выхо­дят из храма. Про­ис­хо­дит это, если они что-то не ска­зали, попро­сту сма­ло­душ­ни­чали, или потому, что не имеют сил оста­вить те грехи, в кото­рых испо­ве­ду­ются. Важно знать: в этом таин­стве жела­ние оста­вить грехи не менее важно, чем искрен­ность.

– О чем нужно пом­нить и что делать, гото­вясь к первой испо­веди?

– Сего­дня суще­ствует мно­же­ство книг, кото­рые помо­гают под­го­то­виться к таин­ству Пока­я­ния. Напри­мер, «Опыт постро­е­ния испо­веди» архи­манд­рита Иоанна (Кре­стьян­кина)2 или выборка «В помощь каю­ще­муся» из тво­ре­ний свя­ти­теля Игна­тия (Брян­ча­ни­нова). Но самая важная под­го­товка – чтение Еван­ге­лия, потому что грех – это укло­не­ние от еван­гель­ских запо­ве­дей, в кото­рых полнее и яснее всего выра­жена воля Божия. Если чело­век не читал Еван­ге­лие, то с ним непро­сто раз­го­ва­ри­вать на испо­веди. Кроме того, храм – это не то место, где нужно что-то вспо­ми­нать: в церкви люди теря­ются от вол­не­ния, поэтому важно прийти уже под­го­тов­лен­ным.

Для первой испо­веди нужно поста­раться вспом­нить всю свою жизнь. Причем не дове­рять соб­ствен­ной памяти, не наде­яться на то, что «приду и все рас­скажу», а просто садиться и запи­сы­вать все. Тут есть две край­но­сти. Кто-то ничего осо­бен­ного в своей жизни не заме­чает, считая, что живет как все или даже немного лучше. А вторая край­ность, когда чело­век видит всю свою жизнь и ему просто ста­но­вится невы­но­симо стыдно за нее. Но этого не нужно бояться, потому что должно сты­диться гре­шить, а не сты­диться каяться в этом.

Еще очень важно обра­тить вни­ма­ние на такую деталь – какие дни выби­рать для испо­веди. Огром­ное коли­че­ство людей, испо­ве­ду­ю­щихся впер­вые или нере­гу­лярно, как пра­вило, выби­рают для испо­веди Рож­де­ство, Пасху или другие боль­шие празд­ники, причем зача­стую – утро, когда совер­ша­ется Литур­гия. И искренне удив­ля­ются, почему свя­щен­ник не смог уде­лить им доста­точ­ного вни­ма­ния… Удоб­нее же всего прийти в храм в суб­боту на вечер­нюю службу, когда там совер­ша­ется испо­ведь, или в будний день на Литур­гию с утра. Но лучше всего спро­сить о вре­мени для своей испо­веди за всю жизнь самого свя­щен­ника, чтобы была воз­мож­ность обсто­я­тельно пого­во­рить, задать вопросы и полу­чить на них ответы.

– У людей навер­няка могут воз­ник­нуть сомне­ния: а вдруг их откро­ве­ния невольно может услы­шать кто-то посто­рон­ний? Как быть в этой ситу­а­ции?

– На бого­слу­же­ниях всегда что-то чита­ется и поется, и рас­слы­шать слова каю­ще­гося сто­я­щим в оче­реди на испо­ведь не так уж легко. Но кое-что для успо­ко­е­ния того, кто испо­ве­ду­ется, может сде­лать и свя­щен­ник. Напри­мер, попро­сить осталь­ных при­хо­жан немного отсту­пить назад от испо­ве­ду­ю­ще­гося, хотя чело­век со здо­ро­вым нрав­ствен­ным чув­ством и сам не захо­чет слу­шать чужую испо­ведь. Ну и потом, конечно, непри­ятно, если наши слова кто-то услы­шит. Но ведь, с другой сто­роны, наста­нет день, когда наша жизнь и наши поступки станут оче­вид­ными для всех людей: этот день назы­ва­ется Страш­ным судом. Когда я был юношей, то тоже сму­щался посто­рон­них ушей во время испо­веди, но именно мысль о Страш­ном суде осво­бо­дила меня от ненуж­ных стра­хов.

– Как лучше выбрать храм, куда впер­вые пойти испо­ве­даться, и свя­щен­ника, кото­рый примет пока­я­ние?

– Храм нужно выби­рать тот, кото­рый вам по душе. Во всех церк­вях совер­ша­ются одни и те же бого­слу­же­ния, но в каждой своя особая атмо­сфера. А «своего» свя­щен­ника можно найти только путем проб и ошибок. В идеале испо­ве­до­ваться нужно одному и тому же свя­щен­нику. Но не обя­за­тельно сразу испо­ве­до­ваться: сна­чала, воз­можно, лучше просто прийти пого­во­рить. Посмот­реть свя­щен­нику в глаза, услы­шать, что он скажет, чтобы во второй раз было уже проще открыться.

Пока­я­нию нужно учиться

– Пред­по­ла­гаю, точнее, дога­ды­ва­юсь: девять из десяти при­хо­дя­щих на испо­ведь испо­ве­до­ваться не умеют…

– Дей­стви­тельно, это так. Даже регу­лярно ходя­щие в храм люди многих вещей в нем делать не умеют, но хуже всего дело обстоит именно с испо­ве­дью. Очень редко при­хо­жане испо­ве­ду­ются пра­вильно. Испо­ве­до­ваться надо учиться. Конечно, о таин­стве Испо­веди, о Пока­я­нии полез­нее было бы услы­шать слова опыт­ного духов­ника, чело­века высо­кой духов­ной жизни. Если я и реша­юсь об этом гово­рить, то прежде всего как чело­век, испо­ве­ду­ю­щийся сам, и как свя­щен­ник, кото­рому довольно часто при­хо­дится при­ни­мать испо­ведь, а также потому, что вопрос о том, как надо пра­вильно испо­ве­до­ваться, из разных уст слышу посто­янно. Я поста­ра­юсь обоб­щить свои наблю­де­ния за соб­ствен­ной душой и за тем, как другие участ­вуют в таин­стве Пока­я­ния. Но ни в коем случае не считаю свои наблю­де­ния доста­точ­ными.

– Пого­во­рим о наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ных недо­уме­ниях, заблуж­де­ниях и ошиб­ках. Вот чело­век нако­нец решился и идет на испо­ведь впер­вые. Он слышал, что прежде, чем при­ча­щаться, надо испо­ве­до­ваться и что на испо­веди надо гово­рить о своих грехах. У него сразу воз­ни­кает вопрос: а за какой период «отчи­ты­ваться»? За всю жизнь начи­ная с дет­ства? Но разве это все пере­ска­жешь? Или не надо все пере­ска­зы­вать, а надо просто ска­зать: «В дет­стве и в юности много раз про­яв­лял эгоизм»; или: «В моло­до­сти был очень горд и тще­сла­вен, да и сейчас, по сути, оста­юсь таким же»?

– Если чело­век пришел на испо­ведь впер­вые, совер­шенно оче­видно, что ему надо испо­ве­даться за всю про­шед­шую жизнь. Начи­ная с того воз­раста, когда он уже мог отли­чать добро от зла, и до того момента, когда он решил нако­нец испо­ве­даться.

Как можно рас­ска­зать всю свою жизнь за корот­кое время? На испо­веди мы рас­ска­зы­ваем все же не всю свою жизнь, а то, что явля­ется грехом. Грехи – это кон­крет­ные без­за­кон­ные дей­ствия. Однако нет необ­хо­ди­мо­сти пере­ска­зы­вать все случаи, когда вы согре­шили гневом, напри­мер, или ложью. Над­ле­жит ска­зать, что вы совер­шали этот грех, и при­ве­сти какие-то наи­бо­лее яркие, наи­бо­лее, с вашей точки зрения, без­об­раз­ные про­яв­ле­ния этого греха – те, от кото­рых по-насто­я­щему болит душа.

Есть еще один «ука­за­тель»: спро­сите себя, что вам меньше всего хочется о себе рас­ска­зы­вать? Вот именно это и надо рас­ска­зать в первую оче­редь. Я сказал, что надо гото­виться к испо­веди за всю жизнь. Это так. Но, исходя из опыта, замечу, что даже если чело­век мак­си­мально серьезно гото­вится к первой испо­веди, он все равно не вспом­нит «всего», не успеет «всего» ска­зать, и пона­до­бится новый, более глу­бо­кий пере­смотр про­жи­той жизни. Поэтому лучше всего поста­вить перед собой такую задачу: испо­ве­даться в самых тяже­лых, самых мучи­тель­ных грехах. Потом испо­ведь станет более полной, более глу­бо­кой. Первая испо­ведь такой быть не может по при­чине пси­хо­ло­ги­че­ского барьера: впер­вые прийти и при свя­щен­нике, то есть при сви­де­теле, ска­зать Богу о своих грехах – это совсем нелегко, кроме того, могут быть и разные другие пре­пят­ствия.

Чело­век ведь не всегда пони­мает, что есть грех. К сожа­ле­нию, даже и не все люди, живу­щие цер­ков­ной жизнью, знают и хорошо пони­мают Еван­ге­лие. А, кроме как в Еван­ге­лии, ответа на вопрос, что есть грех и что есть доб­ро­де­тель, нигде, пожа­луй, не най­дешь. В окру­жа­ю­щей нас жизни многие грехи стали при­выч­ным явле­нием… Но даже и чита­ю­щий Еван­ге­лие чело­век видит свои грехи не сразу: их посте­пенно откры­вает ему бла­го­дать Божия. Пре­по­доб­ный Петр Дамас­кин3 гово­рит, что начало здра­вия души есть в‘идение своих грехов бес­чис­лен­ными, как песок мор­ской. Если бы Гос­подь сразу открыл чело­веку его гре­хов­ность во всем ее без­об­ра­зии, ни один чело­век этого выне­сти не смог бы. Вот почему Гос­подь откры­вает чело­веку его грехи посте­пенно. Это можно срав­нить с чист­кой луко­вицы: сна­чала одну одежку сняли, потом вторую – и, нако­нец, до самой луко­вицы добра­лись.

– Здесь же необ­хо­димо уточ­нить: что мы под­ра­зу­ме­ваем под словом «грех»? Боль­шин­ство испо­ве­ду­ю­щихся, про­из­нося это слово, имеют в виду именно гре­хов­ный посту­пок, то есть, по сути, про­яв­ле­ние греха. Напри­мер: «Вчера был резок и жесток с мамой». Но ведь это не отдель­ный, не слу­чай­ный какой-то эпизод, это про­яв­ле­ние греха нелюбви, нетер­пи­мо­сти, непро­ще­ния, эго­изма. Значит, нужно не так гово­рить, не «вчера был жесток», а просто: «я жесток, во мне мало любви». Или как нужно гово­рить?

– Грех – это про­яв­ле­ние стра­сти на деле. Надо каяться в кон­крет­ных грехах. Не в стра­стях как тако­вых, потому что стра­сти всегда одни и те же – так можно на всю жизнь одну испо­ведь себе напи­сать,– а в тех грехах, кото­рые от испо­веди до испо­веди были совер­шены. Испо­ведь – это то таин­ство, кото­рое дает нам воз­мож­ность поло­жить начало новой жизни. Мы пока­я­лись в совер­шен­ных грехах, и с этого момента наша жизнь должна начаться заново. Это и есть то чудо, кото­рое в таин­стве Испо­веди совер­ша­ется. Вот почему каяться нужно всегда – в про­шед­шем вре­мени. Не надо гово­рить: «Я обижаю ближ­них», надо ска­зать: «Я обижал ближ­них», потому что у меня есть наме­ре­ние, сказав это, впредь людей не оби­жать.

Каждый грех на испо­веди должен быть назван так, чтоб было понятно, в чем именно он заклю­ча­ется. Если мы каемся в празд­но­сло­вии, не надо все эпи­зоды нашего празд­но­сло­вия пере­ска­зы­вать и все наши празд­ные слова повто­рять. Но если в каком-то случае празд­но­сло­вия было таково, что мы кого-то этим уто­мили или наго­во­рили что-то совсем уж лишнее, то, навер­ное, надо об этом на испо­веди ска­зать чуть подроб­ней, опре­де­лен­ней. Есть ведь такие слова еван­гель­ские: за всякое празд­ное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда (Мф. 12:36). Надо и на испо­ведь свою зара­нее с этой точки зрения посмот­реть, не будет ли в ней празд­но­сло­вия?

– Видимо, надо оста­но­виться на «болезни рас­ска­зы­ва­ния», про­ис­те­ка­ю­щей от опре­де­лен­ного мало­ду­шия при испо­веди. К при­меру, вместо того чтобы ска­зать: «Я вела себя эго­и­стично», я начи­наю рас­ска­зы­вать: «На работе… мой кол­лега гово­рит… а я в ответ говорю…» и т. д. О грехе своем я в конеч­ном итоге сооб­щаю, но – именно вот так, в обрам­ле­нии рас­сказа. Это даже не обрам­ле­ние, эти рас­ска­зы­ва­ния играют, если разо­браться, роль одежды: мы оде­ва­емся в слова, в сюжет, чтоб не чув­ство­вать себя «голыми» на испо­веди.

– Дей­стви­тельно, так легче. Но стоит ли облег­чать себе задачу испо­веди? На испо­веди не должно быть ненуж­ных подроб­но­стей, не сле­дует назы­вать каких-то других людей, рас­ска­зы­вать об их словах и поступ­ках, потому что когда мы гово­рим о других людях, то чаще всего пыта­емся оправ­дать себя, так же как оправ­ды­ва­емся какими-то обсто­я­тель­ствами, под­толк­нув­шими нас ко греху. С другой сто­роны, иногда мера пре­гре­ше­ния зави­сит от обсто­я­тельств совер­ше­ния греха. Избить чело­века по пьяной злобе – это одно, оста­но­вить пре­ступ­ника, защи­щая жертву,– совсем другое. Отка­зать в помощи ближ­нему из-за лени и эго­изма – одно, отка­зать потому, что тем­пе­ра­тура в тот день была 40, – другое. Если чело­век, уме­ю­щий испо­ве­до­ваться, испо­ве­ду­ется подробно, свя­щен­нику легче уви­деть, что и почему с этим чело­ве­ком про­ис­хо­дит. Таким обра­зом, обсто­я­тель­ства совер­ше­ния греха нужно сооб­щать только в том случае, если без этих обсто­я­тельств не поня­тен совер­шен­ный вами грех. Этому тоже учатся на опыте.

Лишнее рас­ска­зы­ва­ние на испо­веди может иметь еще и другую при­чину – потреб­ность чело­века в уча­стии, в душев­ной помощи и тепле. Здесь, может быть, уместна беседа со свя­щен­ни­ком, но она должна быть в другое время, никак уж не в момент испо­веди. Испо­ведь – это таин­ство, а не беседа.

– Неко­то­рые при­хо­жане пред­по­чи­тают испо­ведь в такой форме: «Согре­шил против такой-то запо­веди». Это удобно: «Согре­шил против седь­мой» – и больше ничего рас­ска­зы­вать не надо.

– Я пола­гаю, что это совер­шенно непри­ем­лемо. Любая фор­ма­ли­за­ция духов­ной жизни эту жизнь уби­вает. Грех – это боль чело­ве­че­ской души. Если этой боли нет, то нет и пока­я­ния. Пре­по­доб­ный Иоанн Лествич­ник гово­рит, что о про­ще­нии наших грехов нам сви­де­тель­ствует та боль, кото­рую мы чув­ствуем, каясь в них. Если мы не испы­ты­ваем боли, у нас есть все осно­ва­ния сомне­ваться в том, что грехи нам про­щены. А пре­по­доб­ный Вар­со­но­фий Вели­кий, отве­чая на вопросы раз­лич­ных людей, неод­но­кратно гово­рил, что при­знак про­ще­ния – это потеря сочув­ствия к прежде совер­шен­ным грехам. Вот это и есть то изме­не­ние, кото­рое с чело­ве­ком должно про­изойти, внут­рен­ний пово­рот.

– И все же о стра­стях. Если я испы­ты­ваю раз­дра­же­ние от просьбы моего ближ­него, но ничем этого раз­дра­же­ния не выдаю и необ­хо­ди­мую помощь ему ока­зы­ваю, должна ли я каяться в испы­тан­ном мною раз­дра­же­нии как в грехе?

– Если Вы, чув­ствуя в себе это раз­дра­же­ние, созна­тельно боро­лись с ним, это одна ситу­а­ция. Если же Вы это свое раз­дра­же­ние при­няли, раз­ви­вали его в себе, упи­ва­лись им, это ситу­а­ция другая. Все зави­сит от направ­ле­ния воли чело­века. Если чело­век, испы­ты­вая гре­хов­ную страсть, обра­ща­ется к Богу и гово­рит: «Гос­поди, я этого не хочу, помоги мне от этого изба­виться», греха на чело­веке прак­ти­че­ски нет. Грех есть настолько, насколько в этих иску­си­тель­ных жела­ниях участ­во­вало наше сердце и насколько мы поз­во­ляли ему в этом участ­во­вать.

Пока­я­ние заклю­ча­ется в реши­мо­сти не повто­рять грех

– Свя­щен­ник Алек­сандр Ель­ча­ни­нов4 в одной из своих запи­сей бла­го­да­рит Бога за то, что Он помо­гает ему всякий раз пере­жи­вать испо­ведь как ката­строфу. Что мы должны делать для того, чтоб наша испо­ведь, по край­ней мере, не была сухой, холод­ной, фор­маль­ной?

– Надо пом­нить, что испо­ведь, кото­рую мы про­из­но­сим в храме,– это вер­хушка айс­берга. Если эта испо­ведь – это все и ею все огра­ни­чи­ва­ется, можно ска­зать, что у нас ничего нет. Не было испо­веди на самом деле. Есть только бла­го­дать Божия, кото­рая вопреки нашему нера­зу­мию и без­рас­суд­ству все-таки дей­ствует. У нас есть наме­ре­ние каяться, но оно фор­мально, оно сухо и без­жиз­ненно. Это как та смо­ков­ница, кото­рая если и при­не­сет какие-то плоды, то с вели­ким трудом.

Можно даже так ска­зать: наша испо­ведь в другое время гото­вится и в другое время совер­ша­ется, по край­ней мере, начи­на­ется. Когда мы, зная, что завтра пойдем в храм и будем испо­ве­до­ваться, садимся и раз­би­ра­емся в своей жизни; когда заду­мы­ва­емся о том, почему за это время столько раз осуж­дали людей; что, осуж­дая других, воз­вы­шаем себя и, вместо того чтоб зани­маться соб­ствен­ными гре­хами, оправ­ды­ваем себя или даже нахо­дим для себя в этом осуж­де­нии какое-то удо­воль­ствие; когда пони­маем, что, осуж­дая других, мы лиша­емся бла­го­дати Божией, и когда мы гово­рим: «Гос­поди, помоги, иначе сколько я еще буду уби­вать свою душу!», то после этого придем на испо­ведь с пока­я­нием: «Без числа осуж­дая людей, я пре­воз­но­сился над ними, даже нахо­дил для себя в этом сла­дость. Прости меня, Гос­поди, и помоги мне от этого отстать». Наше пока­я­ние не только в этом при­зна­нии своего греха, оно прежде всего в том, что мы решили больше этого не делать. Когда чело­век кается именно так, он от испо­веди полу­чает очень боль­шое бла­го­дат­ное уте­ше­ние и совсем по-дру­гому начи­нает испо­ве­до­ваться. Пока­я­ние – это изме­не­ние чело­века. Если изме­не­ния не про­изо­шло, испо­ведь оста­лась до извест­ной сте­пени фор­маль­но­стью – «испол­не­нием хри­сти­ан­ского долга», как почему-то при­нято было выра­жаться до рево­лю­ции.

Есть при­меры жизни святых, кото­рые при­но­сили пока­я­ние Богу в сердце своем, изме­няли свою жизнь, и Гос­подь это пока­я­ние при­ни­мал, хотя не было над ними епи­тра­хили и молитва об остав­ле­нии грехов не была про­чи­тана. Но пока­я­ние-то было! А у нас по-дру­гому: и молитва про­чи­тана, и при­ча­стился чело­век, а пока­я­ния как тако­вого не про­изо­шло – раз­рыва в цепи гре­хов­ной жизни нет.

– Как пра­вильно гото­виться к испо­веди?

– Есть люди, кото­рые при­хо­дят на испо­ведь и, стоя уже перед ана­лоем с кре­стом и Еван­ге­лием, начи­нают вспо­ми­нать, чем они согре­шили. Это всегда сущее муче­ние – и для свя­щен­ника, и для тех, кто ждет своей оче­реди, и, конечно, для самого чело­века. Как к испо­веди гото­виться? Во-первых,– вни­ма­тель­ной, трез­вой жизнью. Во-вторых, есть хоро­шее пра­вило, взамен кото­рого ничего не при­ду­ма­ешь: каждый день вече­ром уде­лять пять-десять минут даже не раз­мыш­ле­нию о том, что про­изо­шло в тече­ние дня, а пока­я­нию пред Богом в том, в чем счи­таем себя согре­шив­шими. Сесть и мыс­ленно иссле­до­вать свой день – от утрен­них часов до вечер­них. И каждый грех для себя осо­знать. Боль­шой грех или малый – его надо понять, про­чув­ство­вать и, как гово­рит пре­по­доб­ный Анто­ний Вели­кий, поста­вить меж собой и Богом. Что это значит? Мы должны поста­раться восчув­ство­вать, что вот, пред нами Гос­подь, вез­де­су­щий, все­мо­гу­щий. А между нами и Им, как стена, наши грехи. И боль­шие они или малень­кие, а каждый из них – отступ­ле­ние от Него, пре­да­тель­ство по отно­ше­нию к Нему. И о каждом нам надо сокру­шиться серд­цем, а если этого сокру­ше­ния нет, то про­сить его, как дара, у Бога. И, конечно, вспо­ми­нать о том, что одна­жды, завер­шив свой земной путь, мы явимся пред Богом и во всех этих грехах совесть обли­чит нас на Страш­ном Его суде. И в этом случае прийти на испо­ведь с чув­ством пока­я­ния нам будет уже гораздо легче.

За каждый осо­знан­ный нами грех надо попро­сить у Бога про­ще­ния. И в сердце своем поло­жить жела­ние оста­вить этот грех в дне минув­шем. Жела­тельно запи­сы­вать грехи в какой-то блок­нот: это помо­гает пола­гать греху предел. Не запи­сали мы этот грех, чисто меха­ни­че­ского такого дей­ствия не сде­лали, и он «пере­шел» в сле­ду­ю­щий день. Да и гото­виться к испо­веди тогда будет проще: не надо все «вдруг» при­по­ми­нать.

– Еще одно рас­про­стра­нен­ное мнение: зачем я буду каяться, если я знаю, что все равно не изме­нюсь, – это будет с моей сто­роны лице­ме­рием и хан­же­ством.

– Невоз­мож­ное чело­ве­кам воз­можно Богу (Лк.18:27). Что такое грех, почему чело­век вновь и вновь его повто­ряет, даже пони­мая, что делает плохо? Потому, что это то, что воз­об­ла­дало им, что вошло в его при­роду, сло­мало ее, иска­зило. И сам чело­век с этим спра­виться не может, ему нужна помощь – бла­го­дат­ная помощь Божия. Через таин­ство Пока­я­ния чело­век при­бе­гает к Его помощи. Первый раз чело­век при­хо­дит на испо­ведь и подчас даже не соби­ра­ется свои грехи остав­лять, но пусть он хотя бы рас­ка­ется в них пред Богом. О чем мы просим Бога в одной из молитв таин­ства Пока­я­ния? – «Ослаби, остави, прости». Сна­чала ослаби силу греха, потом остави и уж потом – прости.

Бывает так, что чело­век при­хо­дит на испо­ведь много раз и кается в одном и том же грехе, не имея сил, не имея реши­мо­сти его оста­вить, но кается искренне. А Гос­подь за это пока­я­ние, за это посто­ян­ство посы­лает чело­веку Свою помощь. Есть такой заме­ча­тель­ный пример, по-моему, у свя­ти­теля Амфи­ло­хия Ико­ний­ского5: некий чело­век при­хо­дил в храм и там вста­вал на колени перед иконой Спа­си­теля и слезно каялся в ужас­ном грехе, кото­рый раз за разом вновь совер­шал. Его душа настолько исстра­да­лась, что он одна­жды сказал: «Гос­поди, я устал от этого греха, я нико­гда его более не совершу, я Тебя Самого при­зы­ваю в сви­де­тели на Страш­ном суде: этого греха отныне не будет в моей жизни». После этого он вышел из храма и вновь впал в этот грех. И что же он сделал? Нет, не уда­вился и не уто­пился. Вновь пришел в храм, встал на колени и каялся в паде­нии. И так, возле иконы, умер. И свя­ти­телю была открыта участь этой души. Гос­подь поми­ло­вал каяв­ше­гося. И диавол спра­ши­вал Гос­пода: «Как же так, разве он не обещал Тебе много раз, не при­зы­вал Тебя Самого в сви­де­тели и не обма­ны­вал потом?». И Бог отве­чал: «Если ты, будучи чело­ве­ко­не­на­вист­ни­ком, столько раз после его обра­ще­ний ко Мне при­ни­мал его к себе обратно, как же Я его не приму?».

Очень важно верить в про­ще­ние грехов, в силу таин­ства. Те, кто не верит, жалу­ются, что после испо­веди не насту­пает облег­че­ния, что они уходят из храма с тяже­лой душой. Это от мало­ве­рия, даже от неве­рия в про­ще­ние. Вера должна давать чело­веку радость, а если веры нет, то и ожи­да­ние радо­сти и облег­че­ния напрасно.

– Но что делать, если реши­мо­сти нет, если сердце колеб­лется, если грех влечет к себе, если чело­век в духов­ном смысле чув­ствует себя каким-то без­воль­ным, бес­силь­ным пара­ли­ти­ком? Что делать в таком случае?

– Напом­нить себе, что Богу все воз­можно, но Гос­подь в первую оче­редь ищет нашего про­из­во­ле­ния. Ска­зать себе, что, как и каждый дар, надо бук­вально выма­ли­вать, выпра­ши­вать у Бога дар этой реши­мо­сти. И многие святые не сразу обрели ее, но и в их сердце рас­ка­чи­вался этот страш­ный маят­ник внут­рен­ней раз­дво­ен­но­сти.

Клас­си­че­ский пример – жизнь бла­жен­ного Авгу­стина6. Сколько он мучился, пока не пришла к нему реши­мость поло­жить начало новой жизни! Чего только стоит его молитва, с кото­рой обра­щался он к Богу в дни своей моло­до­сти: «Гос­поди, дай мне цело­муд­рие. Но только не сейчас!». Зато когда реши­мость пришла, этот немощ­ный прежде чело­век стал ада­ман­том бла­го­че­стия. Он боролся с грехом в любом его про­яв­ле­нии, даже в самом мель­чай­шем: об этом сви­де­тель­ствует его бес­смерт­ная «Испо­ведь»7. Он кается в том, что если не наяву, то во сне его посе­щают нечи­стые меч­та­ния. Он корит себя даже в том, что любит кра­си­вые цер­ков­ные пес­но­пе­ния. Он даже запре­тил на время в своей церкви петь, но после снова раз­ре­шил, поняв, что это все-таки край­ность. Всем известно, что один из наи­бо­лее трудно изжи­ва­е­мых грехов – грех осуж­де­ния людей, грех пере­су­жи­ва­ния. И, как рас­ска­зы­вает жиз­не­опи­са­тель бла­жен­ного Авгу­стина, у него над обе­ден­ным столом висело напо­ми­на­ние: «Здесь не осуж­дают ближ­них!».

Но помимо того, что чело­век должен про­сить реши­мо­сти у Бога, он может сде­лать кое-что и сам. У Псал­мо­певца есть такие слова: Совер­шен­ною нена­ви­стию воз­не­на­ви­дех я: во враги быша ми (Пс. 138:22). Святые отцы гово­рят, что враги в данном случае – это грехи и стра­сти, это именно их необ­хо­димо воз­не­на­ви­деть совер­шен­ной нена­ви­стью. Мы знаем, что весь чело­век, все его душев­ные силы пора­жены, повре­ждены грехом. И воля, и чув­ства, и ум – все под­верг­лось этой порче. Но все-таки ум повре­жден менее всего. Чув­ство вле­чется ко греху, услаж­дая чело­века пред­вку­ше­нием его мнимой сла­до­сти. Воля изне­мо­гает. Но ум имеет спо­соб­ность отли­чать добро от зла, доб­ро­де­тель от греха. Глав­ное – не дать ему ока­заться ослеп­лен­ным, оглу­шен­ным гре­хов­ными жела­ни­ями. Надо предо­ста­вить ему воз­мож­ность пра­вильно оце­нить все, что про­ис­хо­дит в нашей внут­рен­ней жизни. И при­слу­шаться к его сви­де­тель­ству. Это то, что в бого­слу­жеб­ных пес­но­пе­ниях в служ­бах пре­по­доб­ным отцам выра­жа­ется сло­вами: «Ум вла­дыку над страстьми поста­вил еси». Тогда ум ясно скажет, что грех – это зло, это враг, кото­рый хочет нас погу­бить. Тогда в сердце начнет рож­даться чув­ство непри­язни ко греху, чув­ство непри­я­тия его. А от этого чув­ства неда­леко и до той нена­ви­сти, о кото­рой гово­рит царь и пророк Давид. Совер­шен­ная же нена­висть заклю­ча­ется в полной непри­ми­ри­мо­сти по отно­ше­нию ко греху в любой его форме. Есте­ственно, ко греху не вообще, а в нас самих.

– Иногда бывает так, что некий давний (как пра­вило) наш посту­пок вызы­вает у нас реак­цию скорее юмо­ри­сти­че­скую, чем пока­ян­ную, и нам пред­став­ля­ется, что гово­рить об этом поступке на испо­веди – это излиш­нее усер­дие, гра­ни­ча­щее с хан­же­ством либо с кокет­ством. Пример: я вдруг вспо­ми­наю, что когда-то в юности украла книгу в биб­лио­теке дома отдыха. Думаю, что надо ска­зать об этом на испо­веди: как ни крути, вось­мая запо­ведь нару­шена. И тут же самой ста­но­вится смешно…

– Я бы не отно­сился к этому столь несе­рьезно. Есть поступки, кото­рые нельзя даже фор­мально совер­шать, потому что они нас раз­ру­шают – даже не как людей веры, а просто как людей совест­ли­вых. Есть опре­де­лен­ные барьеры, кото­рые мы должны себе уста­но­вить. Это святые могли иметь духов­ную сво­боду, кото­рая поз­во­ляет совер­шать вещи, фор­мально осуж­да­е­мые, но они совер­шали их только тогда, когда эти поступки были во благо.

– Мы доста­точно много гово­рили сейчас о том, как гото­виться к испо­веди, но что мы должны читать или, как гово­рят, вычи­ты­вать нака­нуне дома, какие молитвы? В молит­во­слове есть После­до­ва­ние ко Свя­тому При­ча­ще­нию. Нужно ли вычи­ты­вать его цели­ком и доста­точно ли этого? Кроме того, При­ча­стия за испо­ве­дью может ведь и не сле­до­вать. Что читать перед испо­ве­дью?

-Очень хорошо, если чело­век перед испо­ве­дью про­чи­тает Пока­ян­ный канон Спа­си­телю. Есть также очень хоро­ший Пока­ян­ный канон Божией Матери. Но под­го­тов­кой может быть и просто молитва с пока­ян­ным чув­ством: «Боже, мило­стив буди мне, греш­нику». И очень важно, вспо­ми­ная каждый совер­шен­ный грех, доводя до сердца созна­ние его гибель­но­сти для нас, от души, своими сло­вами попро­сить за него про­ще­ние у Бога, стоя перед ико­нами или пола­гая поклоны. Прийти к тому, что пре­по­доб­ный Нико­дим Свя­то­го­рец8 назы­вает ощу­ще­нием себя «винов­но­ми­лу­е­мым», то есть почув­ство­вать: я поги­баю и это сознаю и не оправ­ды­ваю себя. Я при­знаю себя достой­ным этой гибели. Но я с этим иду к Богу, повер­га­юсь пред Его любо­вью и наде­юсь на Его милость, веря в нее.

У игу­мена Никона (Воро­бьева)9 есть заме­ча­тель­ное письмо некоей жен­щине, уже немо­ло­дой, кото­рой из-за воз­раста и болезни пред­сто­яло гото­виться к пере­ходу в Веч­ность. Он пишет ей: «Вспо­ми­най все свои грехи и в каждом – даже и в том, кото­рый испо­ве­дала – кайся пред Богом, пока не почув­ству­ешь, что Гос­подь тебя про­щает. Это не пре­лесть – почув­ство­вать, что Гос­подь про­щает, это то, что святые отцы назы­вали радост­но­твор­ным плачем – пока­я­нием, при­но­ся­щим радость». Это самое необ­хо­ди­мое – почув­ство­вать мир с Богом.

Пере­па­хать жизнь

– Суще­ствует поня­тие «гене­раль­ная испо­ведь». Что это такое?

– Так иногда назы­вают испо­ведь за всю про­жи­тую жизнь, испо­ведь глу­бо­кую, все­сто­рон­нюю. При­ходя на испо­ведь время от вре­мени, чело­век гово­рит о том, что мучает его душу непо­сред­ственно в момент пока­я­ния. Но многое оста­ется невы­ска­зан­ным, забы­тым и, как след­ствие, неис­це­лен­ным. Очень часто бывает так: чело­век ходит в храм, регу­лярно испо­ве­ду­ется, при­ча­ща­ется – и осо­знает нако­нец необ­хо­ди­мость пере­смотра всей своей жизни. Ведь мы видим, что одни и те же грехи у нас повто­ря­ются, изба­виться от них не полу­ча­ется,– вот поэтому надо разо­браться в себе. Всю свою жизнь, как она есть сейчас, пере­смот­реть.

Испо­ведь за всю жизнь – это некий «плуг», кото­рый поз­во­ляет всю ее пере­па­хать и под­нять тая­ще­еся в глу­бине на поверх­ность. Это уни­каль­ная воз­мож­ность уви­деть свою жизнь во всей ее пол­ноте. Как пра­вило, такая испо­ведь совер­ша­ется лишь одна­жды. Но могут быть и исклю­че­ния. Напри­мер, суще­ствует тра­ди­ция при­но­сить испо­ведь за всю про­жи­тую жизнь перед при­ня­тием мона­ше­ского пострига или руко­по­ло­же­нием в свя­щен­ный сан вне зави­си­мо­сти от того, что подоб­ная испо­ведь совер­ша­лась прежде. В любом случае после этого в жизни чело­века про­ис­хо­дят какие-то добрые пере­мены. Ему словно неви­ди­мые двери откры­ва­ются – двери его соб­ствен­ного сердца.

– Как отно­ситься к так назы­ва­е­мым вопрос­ни­кам для гене­раль­ной испо­веди? Их можно видеть в цер­ков­ных лавках.

– Если под гене­раль­ной испо­ве­дью пони­мать именно испо­ведь за всю про­жи­тую жизнь, то здесь дей­стви­тельно воз­ни­кает необ­хо­ди­мость в каких-то внеш­них посо­биях. Лучшее посо­бие для испо­ве­ду­ю­щихся – это книга архи­манд­рита Иоанна (Кре­стьян­кина) «Опыт постро­е­ния испо­веди»: она о духе, о пра­виль­ном настрое каю­ще­гося чело­века, о том, в чем именно надо каяться. Есть книга «Грех и пока­я­ние послед­них времен. О тайных неду­гах души» архи­манд­рита Лазаря (Аба­шидзе)10. Полезны выдержки из тво­ре­ний свя­ти­теля Игна­тия (Брян­ча­ни­нова) – «В помощь каю­ще­муся». Что каса­ется вопрос­ни­ков – да, есть духов­ники, есть свя­щен­ники, кото­рые этих вопрос­ни­ков не одоб­ряют. Гово­рят, что в них можно вычи­тать такие грехи, о кото­рых чита­ю­щий и слыхом не слыхал, а про­чи­тает – и повре­дится… Но, к сожа­ле­нию, почти не оста­лось таких грехов, о кото­рых совре­мен­ный чело­век не знал бы. Да, там есть вопросы неум­ные, грубые, есть вопросы, гре­ша­щие явно излиш­ним физио­ло­гиз­мом… Но если отно­ситься к вопрос­нику как к рабо­чему инстру­менту, как к тому же плугу, кото­рым один раз нужно всего себя пере­па­хать, то, я думаю, исполь­зо­вать его можно. В ста­рину подоб­ные вопрос­ники назы­вали таким чудн‘ым для совре­мен­ного уха словом – «понов­ле­ние». Дей­стви­тельно, чело­век с их помо­щью понов­лял себя как образ Божий, как понов­ляют старую, обвет­шав­шую и закоп­чен­ную икону. Думать о том, в хоро­шей или плохой лите­ра­тур­ной форме состав­лены эти вопрос­ники, совер­шенно необя­за­тельно. К серьез­ным недо­стат­кам неко­то­рых вопрос­ни­ков нужно отне­сти вот что: соста­ви­тели вклю­чают в них то, что, в сущ­но­сти, грехом не явля­ется. Не мыл ли, напри­мер, руки души­стым мылом или не стирал ли в вос­кре­се­нье… Если стирал во время вос­крес­ной службы,– это грех, а если стирал после службы, потому что дру­гого вре­мени не было,– лично я в этом греха не вижу.

– К сожа­ле­нию, в наших цер­ков­ных лавках можно подчас такое купить…

– Вот почему необ­хо­димо посо­ве­то­ваться со свя­щен­ни­ком прежде, чем исполь­зо­вать вопрос­ник. Могу поре­ко­мен­до­вать книгу иерея Алек­сия Мороза «Испо­ве­дую грех, батюшка» – это разум­ный и очень подроб­ный вопрос­ник.

Епи­ти­мья не нака­за­ние

– Сего­дняш­ний при­хо­жа­нин очень мало знает о епи­ти­мье, разве что пона­слышке, и поэтому это слово пугает. С гре­че­ского слово «епи­ти­мья» (епи­ти­мия, эпи­ти­мия) пере­во­дится как «нака­за­ние». Это дей­стви­тельно нака­за­ние? Или выплата свое­об­раз­ного штрафа? Или некое духов­ное упраж­не­ние, спо­соб­ству­ю­щее избав­ле­нию от греха, непо­вто­ре­нию его? Может быть, епи­ти­мья нужна для того, чтоб чело­век не рас­слаб­лялся и не забы­вал о своей «удо­бо­пре­клон­но­сти» к какому-либо греху?

– Можно ска­зать, что епи­ти­мья – нака­за­ние, если мы обра­тимся к цер­ков­но­сла­вян­скому зна­че­нию этого слова: нака­за­ние – это не кара, а науче­ние, наказ. Епи­ти­мья не нака­за­ние в совре­мен­ном зна­че­нии этого слова и не штраф, потому что не может чело­век при­не­сти Богу какую-то ком­пен­са­цию за совер­шен­ные грехи: слиш­ком нерав­ные это субъ­екты – Бог и чело­век. Гос­подь ищет не удо­вле­тво­ре­ния в юри­ди­че­ском смысле, а дру­гого – сердца сокру­шен­ного и сми­рен­ного (Пс.50:19), сердца, от греха отвра­ща­ю­ще­гося. Епи­ти­мья – это дея­тель­ное выра­же­ние нашего пока­я­ния. Если чело­век совер­шил грех, осо­бенно тяжкий, тре­бу­ется нечто, что помогло бы ему самому этот грех про­чув­ство­вать и осо­знать.

Виждь сми­ре­ние мое, и труд мой, и остави вся грехи моя – это слова из 24-го псалма (Пс.24:19). Чело­век сми­ря­ется и тру­дится, а Гос­подь посы­лает ему Свою бла­го­дать.

К сожа­ле­нию, у нас сего­дня нет единой епи­ти­мий­ной прак­тики. Многие свя­щен­ники не дают епи­ти­мьи вообще; есть отдель­ные свя­щен­ники, кото­рые дают, и подчас слиш­ком тяже­лую, неудо­бо­но­си­мую, скорее подав­ля­ю­щую и раз­ру­ша­ю­щую чело­века как хри­сти­а­нина, как лич­ность, нежели сози­да­ю­щую его. Есть, конечно, и те, кто руко­вод­ству­ется в своей духов­ни­че­ской прак­тике разум­ными прин­ци­пами: назна­чают такую епи­ти­мью, кото­рая помогла бы чело­веку и с грехом спра­виться, и более глу­боко воцер­ко­виться и была бы при этом посильна.

– В чем может заклю­чаться епи­ти­мья, кроме чтения опре­де­лен­ных молитв?

– Она может заклю­чаться, напри­мер, в более стро­гом посте, если чело­век физи­че­ски спо­со­бен более стро­гий пост выдер­жать; в отказе от каких-либо удо­воль­ствий; но наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ная епи­ти­мья – это опре­де­лен­ное молит­вен­ное пра­вило, либо какое-то коли­че­ство покло­нов с пока­ян­ной молит­вой, либо чтение пока­ян­ных кано­нов – Спа­си­телю, Божией Матери. При­меры при­ме­не­ния епи­ти­мьи можно брать из прак­тики архи­манд­рита Иоанна (Кре­стьян­кина) и архи­манд­рита Кирилла (Пав­лова). Чаще всего эти епи­ти­мьи выра­жа­лись в чтении опре­де­лен­ного молит­вен­ного пра­вила, и бывало так, что люди, испол­нив­шие уже эти епи­ти­мьи, не хотели потом от этого молит­вен­ного пра­вила отка­зы­ваться. Таким обра­зом эти два старца через епи­ти­мью при­учали чело­века к молитве.

Архи­манд­рит Кирилл (Павлов) нередко назна­чал в каче­стве епи­ти­мьи чтение Свя­щен­ного Писа­ния – Еван­ге­лия, Апо­стола. Ну, каза­лось бы, что это за епи­ти­мья – читать Еван­ге­лие? А отец Кирилл давал такую епи­ти­мью людям, кото­рые и Еван­ге­лия-то нико­гда не откры­вали и не могли себя заста­вить. Он гово­рил: ты совер­шил такой-то грех, вот теперь читай Еван­ге­лие. Чело­век начи­нал читать и втя­ги­вался и при­вы­кал читать его посто­янно. А у схи­и­гу­мена Саввы (Оста­пенко)11 была такая епи­ти­мья для неко­то­рых людей: не про­из­но­сить более 33 слов в день. Не при всяком образе жизни это воз­можно, конечно, но, видимо, он назна­чал ее тем, для кого это было реально. И многие потом, когда он раз­ре­шал их от этой епи­ти­мьи, про­сили ее оста­вить, поскольку чув­ство­вали духов­ную пользу.

– При­хо­ди­лось читать, что при искрен­нем рас­ка­я­нии епи­ти­мья не обя­за­тельна. В каком же случае ее все-таки нала­гают и как опре­де­ля­ется ее «размер»?

– Все это очень инди­ви­ду­ально. Иной чело­век настолько убит своим грехом, что ему не епи­ти­мью надо давать, а под­дер­жать и уте­шить и убе­дить, что Гос­подь про­стит.

Иногда бывает так: чело­век при­хо­дит в храм и кается в таком наборе тяжких, смерт­ных грехов, что свя­щен­ник ужа­са­ется. Но в то же время он видит этого чело­века и пони­мает: этот чело­век ни разу в жизни своей не молился иначе, чем сло­вами: «Гос­поди, помоги», и то только в самые страш­ные минуты своей жизни. И застав­лять его читать Пока­ян­ный канон, в кото­ром он не поймет ни еди­ного слова, навер­ное, непра­вильно. Лучше дать ему какую-то самую про­стую епи­ти­мью: клади утром и вече­ром хотя бы 10 покло­нов с молит­вой: «Боже, мило­стив буди мне греш­нику», но только с чув­ством. Навер­ное, это оправ­данно, потому что боль­шей епи­ти­мьи этот греш­ник не испол­нит. А может быть так: к свя­щен­нику при­хо­дит посто­ян­ный при­хо­жа­нин, регу­лярно испо­ве­ду­ю­щийся, веду­щий вполне бла­го­че­сти­вую жизнь, и кается, напри­мер, в том, что съел моро­же­ное в пост­ный день. Здесь важно пом­нить: чем ближе чело­век стоит к Богу, чем больше он уже полу­чил, тем больше с него спра­ши­ва­ется. Потому вполне есте­ственно дать этому чело­веку какую-то епи­ти­мью для того, чтобы рас­слаб­ле­ние не пора­зило его еще глубже. Но епи­ти­мья и в этом случае может быть разной. Если перед свя­щен­ни­ком чело­век, для кото­рого моро­же­ное – силь­ней­ший соблазн, можно дать, напри­мер, такую епи­ти­мью: не ешь моро­же­ного месяц. А в другом случае за то же моро­же­ное можно назна­чить епи­ти­мью в виде чтения пока­ян­ного канона. Но надо всегда поста­раться понять, с чем каю­щийся пришел, что в нем глав­ное. Епи­ти­мья должна быть чув­стви­тель­ной, но не лома­ю­щей чело­века.

– Всегда ли епи­ти­мья сопро­вож­да­ется запре­том на При­ча­ще­ние? Может ли чело­век, не испол­нив­ший еще до конца своей епи­ти­мьи, при­ча­щаться?

– Запрет на При­ча­стие Святых Хри­сто­вых Таин в каче­стве епи­ти­мьи нала­га­ется в тех слу­чаях, когда чело­ве­ком совер­шены смерт­ные грехи, не дающие воз­мож­но­сти допу­стить его до При­ча­стия. Это – убий­ство, блуд, пре­лю­бо­де­я­ние, обра­ще­ние к магии. Что каса­ется сроков, мы не можем сего­дня руко­вод­ство­ваться кано­нами, пред­пи­сы­ва­ю­щими отлу­чить этих людей от При­ча­стия на долгие годы. Если мы сего­дня отлу­чим чело­века от При­ча­стия на 10 лет, он, скорее всего, будет поте­рян для Церкви и погиб­нет. Меж тем все, что дела­ется в Церкви, дела­ется ради спа­се­ния чело­века, а не наобо­рот. Поэтому за тяжкие, смерт­ные грехи (я не говорю об убий­стве, это вообще отдель­ный случай) те же отец Кирилл и отец Иоанн давали епи­ти­мью кому-то на два месяца, кому-то на четыре. Если в грехе была какая-то особая тяжесть, то порой епи­ти­мья могла длиться и до года.

Я сам в свое время зада­вал отцу Кириллу такой вопрос: при­хо­дит чело­век в храм, кается в тяжких грехах, и я пони­маю, что если я сейчас этого чело­века до При­ча­стия не допущу, он уйдет и не придет больше,– можно ли его допу­стить и лишь потом дать ему епи­ти­мью, не свя­зан­ную с запре­том При­ча­ще­ния? Отец Кирилл отве­чал: в неко­то­рых слу­чаях ради пользы чело­века так можно сде­лать. Но, если видно, что чело­век в силах поне­сти епи­ти­мью, что он не уйдет и не про­па­дет, тогда лучше посту­пить иначе – отлу­чить его от При­ча­стия на какое-то время. И опять-таки, допу­стить или не допу­стить каю­ще­гося до при­ня­тия Святых Хри­сто­вых Таин, в каждом кон­крет­ном случае реша­ется строго инди­ви­ду­ально…

– Одно дело, когда перед свя­щен­ни­ком (духов­ни­ком) хорошо, глу­боко извест­ный ему чело­век, другое – когда к свя­щен­нику на испо­ведь пото­ком идут незна­ко­мые люди. В этом, послед­нем случае так же воз­можно нало­же­ние епи­ти­мьи?

– Врач, кото­рый хорошо знает наш орга­низм, назна­чает лече­ние с учетом осо­бен­но­стей орга­низма. А когда мы при­хо­дим к врачу незна­ко­мому, он вполне может про­пи­сать нам лекар­ство, кото­рое не при­не­сет пользы, а, напро­тив, навре­дит. То же самое и в Церкви: если духов­ник хорошо знает чело­века, он знает, что ему ска­зать и какую епи­ти­мью необ­хо­димо дать. Если же перед свя­щен­ни­ком незна­ко­мый чело­век, он должен прежде всего пом­нить древ­нюю вра­чеб­ную запо­ведь: «Не навреди». И идти сре­дин­ным путем, давая чело­веку епи­ти­мью нестро­гую, но ощу­ти­мую.

– К сожа­ле­нию, в цер­ков­ной жизни послед­них лет мы часто стал­ки­ва­емся с раз­лич­ными пере­ко­сами. Как быть чело­веку, на кото­рого нало­жена епи­ти­мья дей­стви­тельно неудо­бо­но­си­мая или просто жесто­кая, напри­мер отлу­че­ние от При­ча­стия на много лет?

– В этом случае надо писать про­ше­ние на имя пра­вя­щего архи­ерея той епар­хии, в кото­рой чело­век живет. Отме­нить епи­ти­мью, назна­чен­ную свя­щен­ни­ком, в какой-то слож­ной ситу­а­ции может только архи­ерей. Впро­чем, есть исклю­че­ния. Известны случаи, когда епи­ти­мья назна­ча­лась за грех, кото­рый уже испо­ве­дан и за кото­рый чело­век понес в свое время епи­ти­мью. Нередко такое бывает в «палом­ни­че­ских» поезд­ках к тем, кто, не имея на то ника­ких духов­ных прав, име­нует себя «стар­цем». Если чело­век после этого при­хо­дит к своему духов­нику и спра­ши­вает его: «Что мне теперь делать?», духов­ник должен объ­яс­нить ему, что епи­ти­мья в данном случае нало­жена некор­ректно и испол­нять ее не надо. Чтобы не стать жерт­вой пере­коса, лучше испо­ве­до­ваться всегда у одного и того же свя­щен­ника.

– Но почему, на Ваш взгляд, епи­ти­мья уходит из цер­ков­ной прак­тики?

– Мне пред­став­ля­ется, что одна из причин отми­ра­ния епи­ти­мий­ной прак­тики заклю­ча­ется в частоте повто­ре­ния грехов. То, что ранее вос­при­ни­ма­лось самим чело­ве­ком как паде­ние, сего­дня вос­при­ни­ма­ется как «есте­ствен­ное», то есть вполне про­сти­тель­ное, пре­гре­ше­ние. Чело­век, пере­жи­вав­ший свое паде­ние, был готов испол­нять дли­тель­ную суро­вую епи­ти­мью и с Божией помо­щью в конце концов справ­лялся с грехом. А чело­веку, кото­рый, даже и каясь на испо­веди, внут­ренне отно­сится к своему греху очень легко, епи­ти­мья далеко не всегда помо­жет. Он будет испол­нять эту епи­ти­мью и падать раз за разом. И свя­щен­ни­ком может овла­деть своего рода мало­ду­шие: ну что ж я буду опять давать ему епи­ти­мью, если она бес­по­лезна, если он все равно упадет. Хотя в данном случае надо было бы вспом­нить пре­по­доб­ного Иоанна Лествич­ника: если чело­век падает, но раз за разом вос­стает и пола­гает начало пока­я­нию, рано или поздно его Ангел-хра­ни­тель почтит такое посто­ян­ство и твер­дость и подаст помощь против греха, в кото­ром чело­век кается. Поэтому не надо, навер­ное, отка­зы­ваться от епи­ти­мьи.

– Но только ли поэтому от нее отка­зы­ва­ются или еще и потому, что совре­мен­ный чело­век совер­шенно к этому не готов, нет у него ни сми­ре­ния, ни послу­ша­ния?

– Да, бывает, что чело­век настолько горд и обид­чив, что само слово «епи­ти­мья» вызы­вает у него непри­я­тие. Но дело в том, что епи­ти­мья как раз и помо­гает поло­жить начало выра­ботке сми­ре­ния, послу­ша­ния, тер­пе­ния. Пре­по­доб­ный Исаак Сирин12 гово­рит, что милость Божия дается чело­веку в первую оче­редь все-таки не за труды, а за сми­ре­ние. Труды без сми­ре­ния не спа­сают, а сми­ре­ние без трудов может спасти. Смысл епи­ти­мьи именно в том, чтоб не сам чело­век назна­чил себе какое-то испы­та­ние или нака­за­ние, а принял то, что запо­ве­дует ему испол­нить Цер­ковь.

Почему уходим от епи­ти­мьи? Есть такое слово – «апо­ста­сия», «отступ­ни­че­ство». Это поня­тие объ­ем­лет, пожа­луй, все недо­статки нашей сего­дняш­ней цер­ков­ной жизни. Отступ­ни­че­ство и, как след­ствие,– охла­жде­ние. Отми­ра­ние епи­ти­мий­ной прак­тики имеет при­чи­ной именно это. Но все зави­сит от кон­крет­ного чело­века. Если свя­щен­ник серьезно отно­сится к своему слу­же­нию и к людям, кото­рые при­хо­дят на испо­ведь, он обя­за­тельно будет при­бе­гать к епи­ти­мье.

– Но я боюсь в своей цер­ков­ной жизни столк­нуться с епи­ти­мьей. И не я одна, навер­ное, боюсь. При­чина – выне­сен­ный из дет­ства страх перед нака­за­нием (точнее, страх ока­заться в уни­зи­тель­ном поло­же­нии нака­зан­ного) и страх чьего-то втор­же­ния в мою личную жизнь: «Не навя­зы­вайте, сама раз­бе­русь, что и когда мне делать». Как это пре­одо­леть?

– Здесь нет, навер­ное, смысла гово­рить: «Вы все равно должны». Лучше гово­рить о том, что чело­век на сей день еще не может в силу каких-то душев­ных осо­бен­но­стей; и о свя­щен­нике. Отно­ше­ние свя­щен­ника к чело­веку в идеале сродни отно­ше­нию рестав­ра­тора к иконе – испор­чен­ной, иско­ре­жен­ной, закоп­чен­ной, да еще и заля­пан­ной какими-то совре­мен­ными крас­ками. Опыт­ный рестав­ра­тор ста­ра­ется понять наме­ре­ние автора, кото­рый эту икону писал. И ради этого всмат­ри­ва­ется в те черты, кото­рые сохра­ни­лись. И очень лег­кими, очень осто­рож­ными дви­же­ни­ями начи­нает поне­многу воз­вра­щать иконе пер­во­на­чаль­ный образ. У свя­щен­ника та же задача – повер­нуть чело­века к пер­во­об­разу, к тому образу Божи­ему, кото­рый напе­чат­лен в нашей душе изна­чально, и при этом не навре­дить. Он должен очень дели­катно дей­ство­вать, чтобы не было вот этой реак­ции оттор­же­ния – страха, о кото­ром Вы гово­рите. Не внеш­ней вла­стью для чело­века быть, а его со-труд­ни­ком, со-работ­ни­ком, чтобы чело­век чув­ство­вал: свя­щен­ник пыта­ется что-то сде­лать не с ним, как с каким-то внеш­ним объ­ек­том, а вместе с ним. Тогда воз­ни­кает дове­рие, и чело­век внут­ренне успо­ка­и­ва­ется, справ­ля­ется с этим стра­хом. Отец Кирилл (Павлов) нико­гда не вме­ши­вался бес­це­ре­монно в жизнь чело­века, более того, когда при­хо­дил к нему чело­век и спра­ши­вал: «Как посту­пить?…», он гово­рил в ответ: «А как надо, по-твоему? Как ты сам дума­ешь?». И зача­стую выяс­ня­лось, что чело­век думает пра­вильно. Он нес уже в себе знание о том, как над­ле­жит ему посту­пать, но не нахо­дил сил сде­лать этот выбор. Бывало и иначе: отец Кирилл молится, и ему от Бога при­хо­дит ответ, и это видно, что ему от Бога ответ пришел, и он сразу ложится на сердце чело­века. Какое же здесь втор­же­ние, какое наси­лие?

Если чело­веку не дает епи­ти­мью свя­щен­ник, ему дает ее Гос­подь. Только чело­век это не всегда пони­мает. Очень важно и «заме­тить» ее вовремя, и пра­вильно к ней отне­стись. Это могут быть болезнь, невзгоды, неуря­дицы. Если чело­век пони­мает, что это нис­по­слано ему во исце­ле­ние его от грехов и стра­стей, тогда такая епи­ти­мья, нало­жен­ная Самим Богом, бывает спа­си­тельна. Без­условно, Гос­подь епи­ти­мью чело­веку под­би­рает гораздо вернее и пра­виль­нее, чем подо­брал бы свя­щен­ник, но если бы мы понесли епи­ти­мью от свя­щен­ника, то, воз­можно, Гос­подь не стал бы нам епи­ти­мью давать Сам. И нас не ждал бы путь куда более скорб­ный и труд­ный, нежели чтение пока­ян­ного канона в тече­ние какого-то недол­гого вре­мени.

При­ча­ща­ясь, мы участ­вуем в боже­ствен­ной жизни

– Мы идем при­ча­щаться, не зная отве­тов на многие вопросы, свя­зан­ные с Евха­ри­стией. А хоте­лось бы разо­браться… Напри­мер, все при­ча­ща­ю­щи­еся знают, что вино и хлеб в Чаше пре­тво­ря­ются в Тело и Кровь Хри­стовы, но не всякий притом с ходу объ­яс­нит: почему Тело и Кровь мы при­ни­маем внутрь? Чело­веку совре­мен­ной куль­туры трудно это понять; читая в Еван­ге­лии о Тайной Вечере, он также не сразу пони­мает смысл дей­ствий Спа­си­теля, смысл Его слов: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изли­ва­е­мая во остав­ле­ние грехов (Мф.26:27–28). Если Кровь изли­ва­ется «во остав­ле­ние грехов», то есть ради того, чтоб грехи были про­щены, то почему ее надо пить? Вопрос кажется грубым, однако же от него никуда не деться.

– Вопрос дей­стви­тельно грубый, но глав­ная беда этого вопроса даже не в гру­бо­сти, а в нехватке дове­рия к Богу. Если чело­век имеет тот мини­мум дове­рия, без кото­рого вера невоз­можна, то ему доста­точно услы­шать слова Христа: при­и­мите, ядите: сие есть Тело Мое… (Мф.26:26). Нужно ли зада­ваться вопро­сом, почему Гос­подь велел нам посту­пать именно так – есть Его Тело и пить Его Кровь? Неко­гда первые люди в рай­ском саду зада­лись вопро­сом: почему нельзя есть плодов с древа позна­ния добра и зла? Не сами по себе зада­лись, а бла­го­даря тому, кто и сего­дня нашеп­ты­вает людям подоб­ные вопросы… Плодов с этого древа нельзя было есть потому, что Гос­подь сказал: нельзя. Потому, что Он запре­тил это чело­веку. Самое страш­ное зло заклю­ча­лось не в том, что чело­век вкусил плод с древа позна­ния добра и зла, а в том, что чело­век не дове­рился Богу. Не пове­рил Ему, поду­мал, что Бог его обма­ны­вает.

Есть вещи, в кото­рых нашим разу­мом невоз­можно разо­браться. Самый тонкий, самый глу­бо­кий, самый изощ­рен­ный чело­ве­че­ский ум непре­менно в этом запу­та­ется. Почему вели­кие бого­словы пре­вра­ща­лись в вели­ких ере­ти­ков? Потому, что они пыта­лись на чело­ве­че­ском языке объ­яс­нить то, что на нем необъ­яс­нимо. Пре­по­доб­ный Исаак Сирин сказал, что мол­ча­ние – это таин­ство буду­щего века, а сло­веса суть орудия века сего. Невоз­можно, поль­зу­ясь ору­ди­ями века сего, объ­яс­нить то, что отно­сится к веку гря­ду­щему. Есть вопросы, ответы на кото­рые нам может дать наше сердце, но не ум, не интел­лект. Можем ли мы на чело­ве­че­ском языке ска­зать, кто такие Сера­фимы, окру­жа­ю­щие Пре­стол Творца? А если нет, то как мы можем ска­зать, что такое Тело и Кровь Хри­стовы?

При­ча­ще­ние Тела и Крови Его – это глу­бо­чай­шее еди­не­ние между Богом и чело­ве­ком. Высшая форма еди­не­ния людей на земле – это брак. В браке люди ста­но­вятся единой плотью. А в таин­стве Евха­ри­стии, в таин­стве При­ча­ще­ния Тела и Крови Хри­сто­вых дости­га­ется бОль­шее еди­не­ние. Спа­си­тель гово­рит:Если не будете есть Плоти Сына Чело­ве­че­ского и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни… Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пре­бы­вает во Мне, и Я в нем (Ин.6:53, 56). При­ча­ща­ясь, мы участ­вуем в Боже­ствен­ной жизни, и эта жизнь участ­вует в нас.

– Все равно не до конца понятно. Так и должно быть? Именно поэтому таин­ство При­ча­ще­ния назы­вают При­ча­ще­нием Святых Таин?

– Да, именно поэтому. И само слово «таин­ство» – отсюда же. Нам неиз­вестно, как именно, каким обра­зом чело­веку дается бла­го­дать,– в таин­стве Кре­ще­ния, в таин­стве Еле­освя­ще­ния мы совер­шаем какие-то очень про­стые дей­ствия. Но эти дей­ствия ока­зы­ва­ются лесен­кой: мы под­ни­ма­емся к Богу по ней, и Гос­подь нам пре­по­дает бла­го­дать. Только Богу известно, почему и как это про­ис­хо­дит.

– Почему таин­ство При­ча­ще­ния назы­ва­ется также таин­ством Евха­ри­стии, то есть бла­го­да­ре­ния?

– Опять-таки обра­тимся к Еван­ге­лию: И, взяв чашу, бла­го­да­рив, подал им: и пили из нее все (Мк.14:23). Евха­ри­сти­че­ский канон – это время, когда мы бла­го­да­рим Бога за все. За то, что Он нас создал и ввел в этот мир. За то, что Он не отвра­тился от нас, когда мы пали, когда мы сами отошли от Него. И за то, что Он дал нам это непо­сти­жи­мое для нашего ума таин­ство – ради нашего спа­се­ния, ради при­об­ще­ния к Нему, еди­не­ния с Ним.

– После­до­ва­ние ко Свя­тому При­ча­ще­нию, кото­рое есть почти в любом молит­во­слове,– оно ведь содер­жит ответы на многие наши вопросы…

– К сожа­ле­нию, в наших нынеш­них молит­во­сло­вах поме­щены подчас очень разные молитвы… но те, кото­рые входят в После­до­ва­ние ко Свя­тому При­ча­ще­нию, состав­лены вели­кими свя­тыми отцами. В них рас­кры­ва­ется не только смысл этого таин­ства, но и опыт пере­жи­ва­ния его теми свя­тыми, кото­рые оста­вили нам эти молитвы. Вот молитва пре­по­доб­ного Симеона Нового Бого­слова13: «…несквер­ных Твоих при­ча­щуся и пре­свя­тых Таин, ими же ожив­ля­ется и обо­жа­ется всяк ядый же и пияй чистым серд­цем». «Обо­жа­ется» (от слова «Бог»), ибо цель при­ше­ствия Христа на землю заклю­ча­ется в том, чтобы вер­нуть нам эту уди­ви­тель­ную воз­мож­ность – будучи, с одной сто­роны, огра­ни­чен­ными, твар­ными суще­ствами, стать, с другой сто­роны, богами по бла­го­дати. Помните, Гос­подь Сам в Еван­ге­лии от Иоанна цити­рует 81‑й псалом: не напи­сано ли в законе вашем: Я сказал: вы боги? (Ин. 10:34). Вот опять-таки, как это чело­ве­че­ским умом понять: мы люди, и мы можем быть богами по бла­го­дати? Не малень­кими язы­че­скими бож­ками, нет, а мы можем пре­бы­вать в Боге, и Бог в нас. У пре­по­доб­ного Мак­сима Испо­вед­ника14 есть такое срав­не­ние, есть оно и у кого-то из более позд­них отцов: рас­ка­лен­ное железо, кото­рое, не пере­став быть желе­зом, в то же время стало огнем.

– Это несколько наивно, может быть, но мы каждый раз ждем от При­ча­стия неких внут­рен­них изме­не­ний – умо­по­сти­га­е­мых и непо­сред­ственно ощу­ща­е­мых, таких, в кото­рых мы могли бы дать себе отчет. Насколько это оправ­данно, каких изме­не­ний мы можем ждать?

– Изме­не­ний не про­изой­дет, если чело­век, открыв­ший свои уста для При­ча­ще­ния Тела и Крови Хри­сто­вых, не откроет при том свое сердце ни на мил­ли­метр. А если он хоть чуть-чуть свое сердце при­от­кроет, Гос­подь войдет, и изме­не­ния будут про­ис­хо­дить. Пре­по­доб­ный Сера­фим Саров­ский очень ярко и точно гово­рил: чело­век, кото­рый посто­янно с верою и с долж­ным при­го­тов­ле­нием при­ча­ща­ется Святых Хри­сто­вых Таин, посте­пенно про­све­ща­ется, освя­ща­ется и изме­ня­ется. Каждый раз, когда мы гото­вимся к При­ча­стию, мы должны сде­лать некий шаг вперед. Мы делаем этот шаг, и Гос­подь нас за этот шаг ведет еще на много-много шагов дальше. И если мы в после­ду­ю­щее время не отсту­паем назад, а делаем еще один шаг вперед, то Гос­подь вновь берет нас за руку и вновь ведет дальше – к очи­ще­нию, к освя­ще­нию и об‘ожению. Беда, когда мы руку у Него выры­ваем и идем назад. Гос­подь нас ведет вперед, а мы посто­янно отсту­паем назад. Поэтому тех плодов, кото­рых ждем от При­ча­ще­ния, не полу­чаем. Или полу­чаем, но теряем.

– Мы читаем: Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я вос­крешу его в послед­ний день (Ин.6:54), и для многих именно это ста­но­вится глав­ным сти­му­лом – не только к тому, чтобы при­ча­щаться, но и к тому, чтобы в Пра­во­сла­вие прийти. Обе­ща­ние бес­смер­тия! О чем сле­дует думать в первую оче­редь, при­сту­пая к Таин­ству,– о вос­кре­ше­нии в послед­ний день или о том, что сейчас, здесь с нами про­ис­хо­дит?

– Для того чтобы отве­тить на этот вопрос, нужно для начала про­яс­нить: что мы пони­маем под бес­смер­тием, а точнее: что мы пони­маем под смер­тью? Под­лин­ная смерть, от кото­рой нас Гос­подь спас и изба­вил,– это пре­бы­ва­ние без Бога. Бог есть един­ствен­ный источ­ник бытия, источ­ник жизни. Мы сами в себе жизни не имеем, мы полу­чаем ее от Него как дар. Поэтому, когда мы гово­рим о бес­смер­тии, кото­рое полу­чает чело­век, при­ча­ща­ю­щийся Святых Хри­сто­вых Таин, то это бес­смер­тие как неот­па­де­ние от Бога, как воз­мож­ность всегда пре­бы­вать с Богом. Это как раз то, о чем гово­рит пре­по­доб­ный Симеон Новый Бого­слов: «…не убо есть един, но с Тобою, Христе мой, Светом три­сол­неч­ным…». Конечно, пер­во­на­чально чело­век может руко­вод­ство­ваться какими-то при­ми­тив­ными, даже корыст­ными пред­став­ле­ни­ями о духов­ной жизни: «Надо при­ча­ститься, чтобы со смер­тью не уме­реть». Но Гос­подь в чело­веке изыс­ки­вает мель­чай­шие воз­мож­но­сти, те «уголки» в душе чело­века, к кото­рым может при­виться бла­го­дать. Корыст­ное отно­ше­ние к таин­ству непра­вильно, но жела­ние бес­смер­тия может при­ве­сти чело­века в Цер­ковь, и затем Гос­подь будет его к Себе при­бли­жать и про­све­щать,– разу­ме­ется, если чело­век сам будет при­ла­гать к тому усилия. Тогда чело­век поймет, что при­ча­ща­емся мы не для того, чтобы не уме­реть, но для того, чтобы быть со Хри­стом. По мысли свя­ти­теля Гри­го­рия Паламы15, Боже­ствен­ная бла­го­дать, кото­рая пре­по­да­ется в таин­ствах, не есть нечто внеш­нее, что Гос­подь берет и дает чело­веку как бы отдельно от Самого Себя, нет: бла­го­дать есть Сам Бог, дей­ству­ю­щий в чело­веке. В Святых Таинах Бог дает чело­веку Самого Себя каждый раз. Не здо­ро­вье, или радость, или сча­стье, не бес­смер­тие даже, а Самого Себя.

Недо­стоин При­ча­стия тот, кто счи­тает себя достой­ным

– В совре­мен­ной цер­ков­ной прак­тике таин­ство При­ча­ще­ния неот­рывно от таин­ства Испо­веди. Отсюда вывод, дела­е­мый боль­шин­ством: испо­ве­дался – значит, готов при­ча­щаться. А что в данном случае озна­чает готов­ность или него­тов­ность? Какое При­ча­ще­ние можно назвать недо­стой­ным? Слова свя­ти­теля Иоанна Зла­то­уста о том, что при­ча­ща­ю­щийся недо­стойно подо­бен Иуде, целу­ю­щему Христа, и под­ле­жит веч­ному муче­нию, пугают, но в то же время кто достоин-то, кроме святых?

– Пара­док­саль­ный ответ: При­ча­стия недо­стоин тот чело­век, кото­рый счи­тает себя достой­ным. Не надо думать, что святые счи­тали себя достой­ными, напро­тив: «…вем, яко несмь достоин, ниже дово­лен, да под кров вни­деши храма души моея, занеже весь пуст и пался есть, и не имаши во мне места достойна, еже главу под­к­ло­нити…» – это из молитвы того же свя­ти­теля Иоанна Зла­то­уста, также вхо­дя­щей ныне в После­до­ва­ние ко Свя­тому При­ча­ще­нию. Никто этого не достоин. Весь вопрос, с каким душев­ным рас­по­ло­же­нием под­хо­дит чело­век к Чаше. Апо­стол Павел писал, что в его время многие хри­сти­ане уми­рали от того, что при­ча­ща­лись не рас­суж­дая (см.: 1Кор. 11:29), то есть не иссле­дуя соб­ствен­ной души. Гре­ховны, в той или иной мере, все. Иуда был гре­хо­вен, и Петр тоже. Иуда предал Христа, Петр от Него отрекся. Но в пре­да­тель­стве Иуды было созна­тель­ное реше­ние и отказ от пока­я­ния как обра­ще­ния и изме­не­ния, а в отре­че­нии Петра – страх, есте­ствен­ная чело­ве­че­ская сла­бость. И за его отре­че­нием после­до­вало рас­ка­я­ние, воз­вра­ще­ние ко Христу. Петр в час Тайной вечери не ведал своей сла­бо­сти и дей­стви­тельно был готов уме­реть за Христа, а Иуда, при­ча­ща­ясь, уже был готов пре­дать. Отсюда вывод: если у нас, под­хо­дя­щих к Чаше, есть реши­мость не повто­рять более тех грехов, в кото­рых мы только что кая­лись, то Гос­подь удо­стоит нас при­ча­ститься неосуж­денно. А если мы под­хо­дим с иным рас­по­ло­же­нием, как бы тая в себе мысль: вот, я сейчас при­ча­щусь, а потом буду вести преж­нюю жизнь,– вот это, по сути, рас­по­ло­же­ние Иуды, это и есть недо­стой­ное При­ча­ще­ние. Достой­ное При­ча­ще­ние – это когда чело­век всеми силами стре­мится изме­нить себя.

Пре­по­доб­ный Вар­со­но­фий Вели­кий16, отве­чая на вопросы уче­ни­ков, гово­рил: чело­век должен при­сту­пать к При­ча­ще­нию, как боль­ной, при­хо­дя­щий к врачу за исце­ле­нием. Если именно исце­ле­ния мы ищем – не тела, а души,– то Гос­подь нас не осудит. Ведь у Гос­пода одно жела­ние о нас – изме­нить нас, испра­вить нашу жизнь, сде­лать нас достой­ными Цар­ствия Небес­ного. И если мы того же от При­ча­стия ждем, оно не будет нам в осуж­де­ние.

– Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст воз­ла­гает огром­ную ответ­ствен­ность на свя­щен­ника за «чистоту источ­ника», то есть за то, чтоб никто недо­стой­ный у него не при­ча­стился; более того, Зла­то­уст воз­ла­гает эту ответ­ствен­ность на всю хри­сти­ан­скую общину: «Нема­лое нака­за­ние ожи­дает вас, если вы, при­знавши кого-либо нече­сти­вым, поз­во­лите при­ча­ститься сей Тра­пезы»17. Но насколько при­ме­нимы эти нормы в совре­мен­ной цер­ков­ной прак­тике?

– Можете ли Вы, стоя сего­дня в храме и увидев чело­века, с Вашей точки зрения недо­стой­ного При­ча­стия, не пустить его к Чаше? Вряд ли: что Вы о нем в дей­стви­тель­но­сти знаете? Древ­няя хри­сти­ан­ская община пре­бы­вала в другом состо­я­нии. Она явля­лась именно общи­ной, в кото­рой каждый был так или иначе знаком с каждым, хотя соблазн чело­ве­ко­уго­дия при­сут­ство­вал и тогда, и далеко не все архи­ереи и пас­тыри его пре­одо­ле­вали. Воз­можно, это имеет в виду Зла­то­уст. Но вот пример из жития свя­ти­теля Амвро­сия Медио­лан­ского18. Когда импе­ра­тор Фео­до­сий Вели­кий19 учинил страш­ный раз­гром в Фес­са­ло­ни­ках, то пришел после этого в храм и желал при­ча­ститься. Но святой Амвро­сий гово­рит ему: «Ты – убийца, ты не можешь при­ча­щаться, ты должен каяться, про­во­дить время в посте и молитве, пеплом посып‘ать голову». И что же? – Импе­ра­тор посы­пАл голову пеплом и каялся. Каялся до тех пор, пока святой не увидел: «силь­ный мира сего» нахо­дится в таком сокру­шен­ном состо­я­нии духа, что к нему надо про­явить милость.

Оче­видно, что так посту­пали далеко не все архи­ереи: по край­ней мере, для импе­ра­тора подоб­ная стро­гость яви­лась неожи­дан­ной. Однако святой Амвро­сий «всего лишь» посту­пил по сове­сти. Если же кто-то в подоб­ном случае «видя, не видит», то вряд ли избег­нет осуж­де­ния.

– Но кого сего­дня свя­щен­ник не должен допу­стить к При­ча­стию?

– Не допус­ка­ется к Чаше чело­век, кото­рый живет в смерт­ном грехе и не желает этого греха остав­лять. К таким грехам в данном случае будут отно­ситься пре­лю­бо­де­я­ние или блуд, пре­ры­ва­ние бере­мен­но­сти, заня­тие кол­дов­ством, магией, поль­зо­ва­ние оккульт­ными услу­гами; не допус­ка­ются и те, кто состоял в секте и не принес пока­я­ния. Нормы древ­ней Церкви во всей стро­го­сти мы при­ме­нять сего­дня не можем, но мы должны пони­мать: если чело­век сразу после тяж­кого, смерт­ного греха к нам пришел, ему надо дать какое-то время на пока­я­ние. Это время может быть раз­лич­ным (месяц, сорок дней, два месяца), но оно не должно быть слиш­ком долгим, дабы, по слову апо­стола Павла, сатана не погу­бил этого чело­века, не отвел его еще дальше от Церкви (См.: 2Кор.2:10–11). Ведь задача свя­щен­ника в этом случае не нака­зать чело­века, а под­го­то­вить его к достой­ному При­ча­ще­нию. Вернее, не к достой­ному, а к тому При­ча­ще­нию, кото­рое не будет ему в суд или в осуж­де­ние.

Здесь очень разные бывают случаи. Иногда чело­век при­хо­дит, и выяс­ня­ется, что он очень давно совер­шил какой-то страш­ный грех, а сейчас, может быть, только из тюрьмы вышел. Можно, конечно, дать ему епи­ти­мью и ска­зать: два месяца читай Пока­ян­ный канон, а потом при­ходи при­ча­щаться. А можно посмот­реть на него и уви­деть, что если он сейчас уйдет, то не придет больше и про­па­дет. Лучше допу­стить его до При­ча­стия, а уж потом ска­зать: читай канон. Бывает такое, что чудо обра­ще­ния чело­века про­ис­хо­дит после При­ча­ще­ния, даже и полу­чен­ного «неза­конно» – без испо­веди, напри­мер. Я наблю­дал такие чудеса, но это скорее именно исклю­че­ние, чем пра­вило.

– Есть, однако, свя­щен­ники, кото­рые в данном вопросе гораздо строже. А иные и неоправ­данно строги. В пра­во­слав­ных СМИ не так давно обсуж­дался эпизод, когда в одном из мос­ков­ских храмов жен­щину не допу­стили к При­ча­стию под Рож­де­ство, потому что она в ново­год­нюю ночь выпила бокал вина и на испо­веди об этом ска­зала.

– Сле­дует пом­нить: свя­щен­ник в равной сте­пени несет ответ­ствен­ность как за При­ча­ще­ние недо­стой­ного, так и за недо­пу­ще­ние до При­ча­стия чело­века, кото­рый в При­ча­стии нуж­да­ется. В обоих слу­чаях ответ­ствен­ность за это цели­ком лежит на свя­щен­нике. Конечно, кроме тех смерт­ных, тяжких грехов, о кото­рых мы гово­рили, суще­ствуют и другие при­чины, по кото­рым не сле­дует допус­кать чело­века к Чаше. Напри­мер: чело­век не был на вечер­нем бого­слу­же­нии нака­нуне. Свя­щен­ник не должен его к При­ча­стию допус­кать, ведь бого­слу­жеб­ный день начи­на­ется с вечера. Если чело­век не про­чи­тал После­до­ва­ние ко Свя­тому При­ча­ще­нию, опять-таки свя­щен­ник допус­кать его не должен. Но здесь, навер­ное, надо делать какое-то раз­ли­чие меж людьми, регу­лярно в храм ходя­щими и зна­ю­щими, что на вечер­ней службе надо быть и что пра­вило надо читать, и людьми, кото­рые пришли впер­вые. Чело­век при­хо­дит на Литур­гию, он испо­ве­ду­ется со сле­зами, с насто­я­щим сокру­ше­нием сердца. Ему кто-то сказал, что перед При­ча­ще­нием нужно три дня поститься, и он это делал, а что пра­вило надо читать – не знал. Что делать, ска­зать: «Иди и в сле­ду­ю­щий раз не при­ходи, не про­чи­тавши пра­вила» – или все же при­ча­стить его, объ­яс­нив при этом, что и почему надо нака­нуне читать? Задача свя­щен­ника – при­об­ре­сти чело­века для Бога, для Церкви, а не поте­рять. С моей точки зрения, в этом случае чело­века надо при­ча­щать. Однако совер­шенно непра­вильно, если свя­щен­ник раз­ре­шает чело­веку, регу­лярно при­хо­дя­щему в храм, не бывать на вечер­ней службе или не читать молит­вен­ного пра­вила перед таин­ством.

Впро­чем, и здесь бывают исклю­че­ния. У свя­того пра­вед­ного Иоанна Крон­штадт­ского есть такой пример. К нему при­хо­дит жен­щина и гово­рит, что не может при­ча­щаться: не гото­ви­лась, все это время «пре­бы­вала в суете». А ее «суета», ока­зы­ва­ется, была слу­же­нием ближ­нему. И отец Иоанн гово­рит ей: «Нет, ты при­ча­щайся, потому что все твои дела и были как раз под­го­тов­кой». Буква уби­вает, а дух живо­тво­рит – об этом свя­щен­нику надо пом­нить. Ну и, разу­ме­ется, не забы­вать о снис­хож­де­нии к реаль­ной физи­че­ской немощи, не тре­бо­вать от тяжело боль­ного чело­века соблю­де­ния «всего во всей стро­го­сти», в том числе и поста.

Что каса­ется эпи­зода с бока­лом вина – такая стро­гость лично мне не кажется оправ­дан­ной. Новый год нецер­ков­ный празд­ник, но неко­то­рое снис­хож­де­ние к этому празд­нику Цер­ковь все же делает. Пост ста­но­вится более стро­гим уже после граж­дан­ского Нового года, когда насту­пает период пред­праздн­ства Рож­де­ства. И если Новый год не при­хо­дится на среду или пят­ницу, и если в этот день по сло­жив­шейся уже тра­ди­ции слу­жится поли­е­лей­ная служба муче­нику Вони­фа­тию или пре­по­доб­ному Илье Муромцу, то упо­мя­ну­тый здесь бокал вина вполне воз­мо­жен, даже исходя из Типи­кона.

К сожа­ле­нию, у нас наблю­да­ется иногда своего рода ком­пен­са­ция: отсут­ствие долж­ной стро­го­сти к соб­ствен­ной жизни обо­ра­чи­ва­ется жела­нием строго спра­ши­вать с других.

– Вопрос: «Часто или редко?» – обсуж­да­ется посто­янно, но какое вообще зна­че­ние имеет в данном случае пери­о­дич­ность?

– Первые хри­сти­ане при­ча­ща­лись часто (напри­мер, в Кеса­рий­ской Церкви, по сви­де­тель­ству свя­ти­теля Васи­лия Вели­кого, – четыре раза в неделю). Но это был совер­шенно другой накал духов­ной жизни. Они были готовы к смерти в любой день, к смерти за свое сви­де­тель­ство о Христе. И они жили ожи­да­нием Цар­ства Небес­ного, кото­рое вот-вот придет, вот-вот откро­ется. А сего­дняш­нему чело­веку нужно при­го­то­виться к При­ча­ще­нию, нужно свой ум, свое сердце ото­рвать от того, чем при­хо­дится жить каждый день, истрез­виться от пре­бы­ва­ния в при­выч­ных стра­стях, в при­выч­ной суете. Поэтому так часто при­ча­щаться, как при­ча­ща­лись первые хри­сти­ане, мы не можем. Нам нужно, по всей види­мо­сти, руко­вод­ство­ваться таким прин­ци­пом: нельзя при­ча­щаться слиш­ком редко; в этом случае душа, лишен­ная обще­ния с Богом, оди­чает и ока­жется «зве­ро­улов­лен­ной от диа­вола», как гово­рили святые отцы; но не сле­дует и слиш­ком часто при­ча­щаться, дабы не при­вык­нуть и не поте­рять бла­го­го­ве­ния. Чело­век ведь при­вы­кает ко всему. Золо­тую сере­дину найти трудно, но архи­манд­рит Иоанн (Кре­стьян­кин) считал, что в сред­нем чело­век должен при­ча­щаться раз в две недели. Он же сове­то­вал при­ча­щаться каждую неделю боль­ным людям или тем, кто прошел через оккуль­тизм, через иску­ше­ние нечи­стыми духами. Также многие духов­ники бла­го­слов­ляли при­ча­щаться еже­не­дельно тем хри­сти­а­нам, кото­рые живут стро­гой вни­ма­тель­ной жизнью, ста­ра­ются по силам под­ви­заться. Но нужно еще и сове­то­ваться по этому поводу каж­дому чело­веку с тем свя­щен­ни­ком, кото­рому он испо­ве­ду­ется.

– На Ваш взгляд, стоит ли регу­лярно при­ча­щать малень­ких детей, мла­ден­цев? Один свя­щен­ник с горе­чью гово­рил мне, что роди­тели этих мла­ден­цев сами при­ча­ща­ются крайне редко, да и в храме-то не бывают: захо­дят на 10 минут, чтобы при­ча­стить дитя, и уходят.

– Ребе­нок очень тонко чув­ствует атмо­сферу, в кото­рой он пре­бы­вает, не только душев­ную, но и духов­ную тоже. Если ребе­нок, кото­рого при­ча­стили Святых Хри­сто­вых Таин, воз­вра­ща­ется после этого в атмо­сферу, лишен­ную бла­го­дати (той бла­го­дати, кото­рая всегда при­сут­ствует в доме людей, живу­щих цер­ков­ной жизнью), он теряет полу­чен­ный дар. Если роди­тели при­ча­щают ребенка, но при том не забо­тятся о его пра­во­слав­ном вос­пи­та­нии, если они сами не явля­ются цер­ков­ными людьми, то боль­шой пользы это не при­но­сит (хотя, с другой сто­роны, лучше так, чем никак). Вообще же часто при­ча­щать ребенка очень хорошо. Это дан­ность: чем чаще ребе­нок при­ни­мает Тело и Кровь Хри­стовы, тем лучше для его духов­ного раз­ви­тия.

– Людям свой­ственно ждать от При­ча­стия «телес­ного здра­вия», выздо­ров­ле­ния от болез­ней. Для кого-то это – глав­ный стимул: «Мне надо при­ча­ститься поско­рей, потому что я болею». Насколько это оправ­данно?

– Когда свя­щен­ник выхо­дит с Чашей, он про­из­но­сит такие слова: «…во исце­ле­ние души и тела. Аминь». Значит, надежда на исце­ле­ние тела оправ­данна. Однако заметьте: сна­чала речь о душе, а потом – о теле. Если чело­век ищет телес­ного здра­вия и притом не забо­тится об исце­ле­нии души, ожи­да­е­мой пользы он не полу­чит. Здесь связь прямая: если наши болезни – след­ствие наших грехов, то есть болезни души,– значит, через исце­ле­ние души может про­изойти исце­ле­ние тела. Но само­це­лью телес­ное здра­вие быть не может.

Когда покой­ного Пат­ри­арха Алек­сия II спра­ши­вали, как у него хва­тает сил на труды, в его воз­расте и при его здо­ро­вье совер­шенно невоз­мож­ные, он отве­чал, что его под­дер­жи­вает и питает частое слу­же­ние Литур­гии. И то же могут о себе ска­зать многие свя­щен­ники, бла­го­го­вейно и тре­петно отно­ся­щи­еся к Евха­ри­стии. При­хо­дишь в алтарь совер­шенно без сил, но совер­ша­ешь Литур­гию, при­ча­ща­ешься – и будто в тебе, по слову Псал­мо­певца, обно­ви­лась, яко орля, юность твоя (Пс.102:5).

Ответы на вопросы

Часть 1

На вопросы посе­ти­те­лей пор­тала «Пра­во­сла­вие и совре­мен­ность» отве­чает насто­я­тель Архи­ерей­ского подво­рья – храма в честь иконы Божией Матери «Утоли моя печали» г. Сара­това игумен Нек­та­рий (Моро­зов)

Сего­дня люди очень часто при­ни­мают кре­ще­ние уже в зрелом воз­расте, за спиной – много всего, в том числе, к сожа­ле­нию, и грехов. Надо ли испо­ве­до­ваться в них или же они все про­ща­ются в самом таин­стве и их можно просто забыть?

Согласно учению Пра­во­слав­ной Церкви, в кре­ще­нии чело­век дей­стви­тельно полу­чает про­ще­ние всех прежде соде­лан­ных грехов, из купели он выхо­дит омытым от их нечи­стоты, подоб­ным мла­денцу, родив­ше­муся по бла­го­дати Божией для новой, святой и пра­вед­ной жизни. «Юри­ди­че­ски» необ­хо­ди­мо­сти в испо­веди за про­жи­тую до кре­ще­ния жизнь, кажется, нет. Однако на деле это не совсем так.

В первые века хри­сти­ан­ства, когда оно только вхо­дило в жизнь чело­ве­че­ского обще­ства, когда за свою вер­ность Христу людям при­хо­ди­лось пла­тить и несе­нием креста гоне­ний, и стра­да­ни­ями, и даже смер­тью, отно­ше­ние к при­ня­тию кре­ще­ния было совер­шенно иным. Оно ста­но­ви­лось момен­том корен­ного изме­не­ния жизни, и шел к этому моменту чело­век иногда месяцы, иногда годы (хотя в неко­то­рых слу­чаях обра­ще­ние и пере­мена и вслед за тем кре­ще­ние – все про­ис­хо­дило очень быстро). Непре­мен­ным усло­вием его ста­но­ви­лось: Покай­тесь и веруйте в Еван­ге­лие (Мк.1:15), то есть кре­ще­ние обя­за­тельно пред­по­ла­гало осмыс­ле­ние про­жи­того до него отрезка жизни в свете запо­ве­дей еван­гель­ских, пока­я­ние в том, что этим запо­ве­дям было про­тивно, и новую жизнь по тем же запо­ве­дям после вступ­ле­ния в Цер­ковь. И вполне обыч­ной, само собой разу­ме­ю­щейся вещью было то, что кре­стив­ши­еся кре­сти­лись… испо­ве­дуя грехи свои (Мф.3:6). Поэтому можно ска­зать, что испо­ведь перед кре­ще­нием или даже в момент кре­ще­ния явля­лась тра­ди­цией древ­ней Церкви.

В наши дни такую тра­ди­цию нельзя назвать рас­про­стра­нен­ной повсе­местно. Подоб­ной прак­тики (испо­веди перед кре­ще­нием) при­дер­жи­ва­ются в немно­гих храмах. А между тем необ­хо­ди­мость в подоб­ной испо­веди есть, и очень боль­шая.

Если в древ­но­сти кре­ще­нию пред­ше­ство­вал, как пра­вило, доста­точно дли­тель­ный период огла­ше­ния и настав­ле­ния в вере Хри­сто­вой, в нрав­ствен­ных и дог­ма­ти­че­ских исти­нах хри­сти­ан­ства, то сего­дня люди при­хо­дят в храм и погру­жа­ются в купель кре­ще­ния в полном смысле слова «с улицы», не только не настав­лен­ные в исти­нах Пра­во­сла­вия, но очень часто не читав­шие Еван­ге­лия, не дер­жав­шие его в руках и даже не зна­ю­щие порой, что пред­став­ляет собой эта книга… Таким обра­зом, сам обряд кре­ще­ния пре­вра­ща­ется для таких людей во что-то таин­ствен­ное, но совер­шенно непо­нят­ное. Они не пони­мают, от чего, от каких «дел сатаны» отре­ка­ются, в чем заклю­ча­ется их «соче­та­ва­ние» со Хри­стом, какие обеты они дают, какую ответ­ствен­ность берут на себя.

Выйдя из храма, только-только омытые в купели кре­ще­ния, люди сразу же вновь впа­дают в свои преж­ние грехи, попи­рают данные обеты, воз­вра­ща­ются к тому, от кого отрек­лись20, отпа­дают от Того, с Кем соче­та­лись. И это бывает очень горько, поскольку таким обра­зом попи­ра­ется вели­чай­ший дар Божий чело­веку – дар про­ще­ния грехов и рож­де­ния в вечную жизнь.

Вот почему очень важно, чтобы кре­ще­нию обя­за­тельно пред­ше­ство­вала обсто­я­тель­ная беседа с разъ­яс­не­нием основ­ных хри­сти­ан­ских истин, про­чте­ние Еван­ге­лия и – осмыс­лен­ная, созна­тель­ная испо­ведь во всем, чем отя­го­тил чело­век свою совесть до этого момента. Тогда-то и при­хо­дит пони­ма­ние того, что должно остаться в про­шлом, к чему чело­век уже не должен воз­вра­щаться по при­ня­тии кре­ще­ния,– при­хо­дит пони­ма­ние того, что такое грех. И есть надежда, что после такого, пусть и малого, крат­кого при­го­тов­ле­ния чело­век сможет по-насто­я­щему войти в цер­ков­ную жизнь, что кре­ще­ние не оста­нется для него фор­маль­но­стью.

Почему после кре­ще­ния, когда про­ща­ются все грехи чело­века, снова нужна испо­ведь?

Кре­ще­ние омы­вает грехи, но отнюдь не упразд­няет их в после­ду­ю­щей жизни хри­сти­а­нина. Оно реально дает чело­веку воз­мож­ность достиг­нуть свя­то­сти, но путь к ней лежит через позна­ние своего паде­ния, своей страст­но­сти, немощ­но­сти, неспо­соб­но­сти что-либо доброе сде­лать без Бога. И такое позна­ние хри­сти­а­нину, вни­ма­тель­ному к себе, очень скоро достав­ляет его повсе­днев­ная жизнь. Он на опыте узнает, что все его земное бытие явля­ется посто­ян­ной борь­бой с грехом в себе, с пре­одо­ле­нием окру­жа­ю­щих его в мире соблаз­нов. Причем борьба эта бывает подчас очень и очень жесто­кой, тре­бу­ю­щей напря­же­ния всех внут­рен­них сил чело­века, а еще более – его молит­вен­ного обра­ще­ния к Богу, все­усиль­ного иска­ния помощи Божией, без кото­рой все оста­нется тщет­ным. Борьба эта с полным правом может назы­ваться борь­бой не на жизнь, а на смерть, потому что от исхода ее зави­сит вечная участь, вечная жизнь чело­века.

Но есте­ственно, что как бы строг ни был к себе хри­сти­а­нин, как бы серьезно ни отно­сился к делу своего спа­се­ния, все равно на поприще борьбы он не обой­дется без вре­мен­ных пора­же­ний, более или менее круп­ных, но так или иначе уда­ля­ю­щих его от Бога. И именно поэтому на про­тя­же­нии всей своей жизни хри­сти­а­нин нуж­да­ется в таин­стве Пока­я­ния. Не будь этого таин­ства, не спасся бы никто, потому что пред Богом грешны все, нечи­сто пред Ним, по слову книги Иова, и самое небо (Иов.15:15).

«Источ­ник слез после кре­ще­ния,– гово­рит пре­по­доб­ный Иоанн Лествич­ник,– больше кре­ще­ния, хотя сии слова и кажутся несколько дерз­кими, ибо кре­ще­ние очи­щает нас от прежде бывших зол, а слезы очи­щают грехи, сде­лан­ные и после кре­ще­ния. Кре­ще­ние приняв в мла­ден­че­стве, мы все осквер­нили его, а сле­зами снова очи­щаем его. И если бы чело­ве­ко­лю­бие Божие не даро­вало нам оных, то поис­тине редки были бы и едва обре­та­лись бы спа­са­ю­щи­еся»21.

Решила испо­ве­даться. Впер­вые. Очень вол­ну­юсь: мне 32 года, очень много грехов. Про­чи­тала, что нельзя при­сту­пать к испо­веди, нахо­дясь с кем-то в ссоре. А как быть, если эта ссора про­изо­шла много лет назад, мучает вина, но про­сить о про­ще­нии уже нельзя по разным при­чи­нам?

Очень отрадно, что эта мысль – при­сту­пить к Богу с пока­я­нием – нашла отклик в Вашем сердце. Пока­я­ние – то, с чего начи­на­ется наша жизнь в Церкви и наша жизнь в Боге. Вол­не­ние есте­ственно: ведь гово­рить на испо­веди нам при­хо­дится не о чем-то при­ят­ном, а, наобо­рот, о самом горь­ком и скорб­ном, что только есть в нашей жизни, – о грехах. Но после испо­веди, чистой и искрен­ней, это вол­не­ние сме­ня­ется радо­стью от созна­ния своего при­ми­ре­ния с Богом, ощу­ще­ния, что мы, подобно блуд­ному сыну, вновь воз­вра­ти­лись в оте­че­ский дом, напол­нен­ный любо­вью и теплом.

Дей­стви­тельно, при­сту­пая к пока­я­нию, по слову Самого Спа­си­теля, необ­хо­димо обя­за­тельно про­стить от сердца всем, на кого мы имели когда-либо обиду, испро­сить про­ще­ния у того, кто обижен на нас (см.: Мф.5:24; 6:14–15). Но если по какой-то совер­шенно объ­ек­тив­ной при­чине мы не можем встре­титься и при­ми­риться с тем, с кем когда-то рассо­рил нас враг нашего спа­се­ния, то доста­точно при­ми­риться хотя бы в сердце, при­ми­риться и молиться об этом чело­веке, чтобы Гос­подь был мило­стив к нему, чтобы и его сердцу «изве­сти­лось» про­стить нам нашу вину.

Как испо­ве­до­вать плот­ские грехи? Можно ли, если очень стес­ня­ешься, просто напи­сать и пока­зать свя­щен­нику?

Святые отцы учат, что испо­ве­до­вать плот­ские грехи подробно и в дета­лях (равно как и блуд­ные помыслы) не сле­дует. Во-первых, такое вни­ма­ние к дета­лям может воз­об­но­вить в душе самого испо­ве­ду­ю­ще­гося вос­по­ми­на­ние пере­жи­тых паде­ний и иску­ше­ний; во-вторых, будет небез­вредно и для при­ни­ма­ю­щего испо­ведь свя­щен­ника, если только он не бес­стра­стен. Однако гово­рить о грехе всегда надо так, чтобы было ясно, в чем заклю­ча­ется его суть, чтобы грех не ума­лялся и не пре­уве­ли­чи­вался. В неко­то­рых слу­чаях ради пре­одо­ле­ния стыда дей­стви­тельно бывает необ­хо­димо напи­сать грехи на листе бумаги и дать про­чи­тать свя­щен­нику. Подоб­ные при­меры можно найти и в неко­то­рых житиях святых, в част­но­сти, в житии свя­ти­теля Васи­лия Вели­кого, к кото­рому пришла жен­щина, чьи грехи были столь постыдны (или же она сама столь чув­стви­тельна), что ей никак не уда­ва­лось назвать их вслух, почему она и дове­рила их бумаге. Но лучше все же ради сми­ре­ния бывает пону­дить себя и ска­зать о грехе так, как есть, само­сто­я­тельно.

Я читала, что какому-то чело­веку было открыто, как во время испо­веди каждый грех в виде змея выхо­дит из уст каю­ще­гося при его огла­ше­нии. А как же тогда выхо­дит этот змей, если часто батюшка сам про себя про­чи­ты­вает грехи каю­ще­гося по бумажке?

Нужно пом­нить, что во всех подоб­ных откро­ве­ниях види­мое людьми являло собой лишь образ про­ис­хо­див­шего в обла­сти духов­ной. И ни в коем случае нельзя отно­ситься к таин­ству так «мате­ри­а­ли­сти­че­ски». «Выхо­дя­щий из уст змей» – образ обна­ру­же­ния каю­щимся своего греха в пока­я­нии, откры­тие его пред Богом и перед свя­щен­ни­ком. И нет реши­тель­ного раз­ли­чия, как именно это про­ис­хо­дит – посред­ством сло­вес­ного огла­ше­ния или же посред­ством напи­са­ния на бумаге. Хотя, как уже гово­ри­лось выше, лучше все-таки муже­ственно назы­вать грехи самому, терпя при этом цели­тель­ные боль и стыд.

Я совер­шила тяжкий грех, кото­рый хочу испо­ве­дать. Но мне стыдно испо­ве­дать его батюшке, у кото­рого я обычно испо­ве­ду­юсь, потому что он меня знает. Не скрою: боюсь и того, что он будет ко мне более строг, тем более что не истек срок епи­ти­мьи, кото­рую он нало­жил на меня за другой грех. Если я пойду на испо­ведь в другой храм, это нор­мально? Или это будет лукав­ством с моей сто­роны и попыт­кой избе­жать насто­я­щего пока­я­ния?

Вы абсо­лютно правы: это дей­стви­тельно будет лукав­ством и попыт­кой избе­жать насто­я­щего пока­я­ния, а также очень боль­шой ошиб­кой, вызван­ной мало­душ­ным, совер­шенно непра­виль­ным стра­хом. Стыд, кото­рый нам при­хо­дится пере­жи­вать на испо­веди, спа­си­те­лен. Память о том, что вновь при­дется каяться в одном и том же грехе, нередко удер­жи­вает от него, или же, по край­ней мере, таким обра­зом, раз за разом испо­ве­ду­ясь в своих пре­ткно­ве­ниях перед одним духов­ни­ком, чело­век начи­нает при­об­ре­тать угод­ное Богу более всех иных доб­ро­де­те­лей сми­ре­ние. Во время испо­веди сердце чело­века должно «рас­крыться» для дей­ствия бла­го­дати, чтобы она дей­стви­тельно очи­стила, пре­об­ра­зила его. А лукав­ство, попытка что-то «спря­тать», утаить от свя­щен­ника, у кото­рого Вы обычно испо­ве­ду­е­тесь, такому рас­кры­тию поме­шают; у Вас оста­нется мучи­тель­ное чув­ство чего-то неза­вер­шен­ного, ощу­ще­ние непол­ноты. Менять духов­ника, когда Вы видите, что обще­ние с ним не при­но­сит духов­ной пользы, можно. Но только тогда, когда это дей­стви­тельно так. А по страху чело­ве­че­скому – не стоит.

Я, к сожа­ле­нию, пока не воцер­ко­в­лен­ный чело­век, поти­хоньку начи­наю читать духов­ную лите­ра­туру, но многое неясно. Так, напри­мер, в книге «Полная испо­ведь» напи­сано, что явля­ется грехом при­ни­мать у себя дома в каче­стве друзей людей, живу­щих в грехе. Полу­ча­ется, я должна судить, насколько те или иные мои друзья и зна­ко­мые грешны, чтобы при­нять их у себя, когда сама я мало чем от них отли­ча­юсь? Также в этой книжке напи­сано, что явля­ется грехом поме­нять при­ход­скую цер­ковь, а я в данный момент пере­ехала, и мне теперь ближе другая цер­ковь. Как же мне быть? И еще один вопрос: можно ли испо­ве­до­ваться разным батюш­кам?

Жела­ние глубже воцер­ко­виться, по-насто­я­щему узнать свою веру, навер­ное, одно из лучших жела­ний. Каждый свя­щен­ник может лишь радо­ваться, когда видит перед собой чело­века, подоб­ное жела­ние выра­жа­ю­щего. Но каковы пути воцер­ко­в­ле­ния? Прежде всего – сама цер­ков­ная жизнь чело­века: ему необ­хо­димо чаще бывать в храме на бого­слу­же­нии, вслу­ши­ваться, всмат­ри­ваться, вду­мы­ваться в то, что там про­ис­хо­дит. Цер­ков­но­сла­вян­ский язык кажется вна­чале чужим, непо­нят­ным, но доста­точно быстро вни­ма­тель­ный чело­век начи­нает улав­ли­вать слухом зна­ко­мые слова, начи­нает про­ни­кать в смысл того, что чита­ется и поется. И потом вдруг с удив­ле­нием видит, что язык на самом деле и понят­ный, и «свой».

Но, конечно, воз­ни­кают вопросы, тре­бу­ю­щие раз­ре­ше­ния. К сча­стью, время, в кото­рое мы живем, хотя и время край­него духов­ного неве­же­ства людей, но вместе с тем и пора вели­чай­шего книж­ного изоби­лия. Читая книги, можно найти в них раз­ре­ше­ние зна­чи­тель­ной части недо­уме­ний и затруд­не­ний в пони­ма­нии цер­ков­ной жизни. И чем с боль­шим усер­дием и при­ле­жа­нием читать, тем скорее удастся «обра­зо­ваться», изба­виться от незна­ния и неуве­рен­но­сти.

Однако глав­ной «школой» цер­ков­ной жизни должно стать для хри­сти­а­нина обще­ние с пас­ты­рем, свя­щен­ни­ком – с тем, кому и пору­чена Самим Хри­стом забота о при­хо­дя­щих в ограду Его Церкви «сло­вес­ных овцах». Необ­хо­димо найти воз­мож­ность регу­лярно (скажем, на испо­веди или вне ее) зада­вать свои вопросы свя­щен­нику, у кото­рого Вы испо­ве­ду­е­тесь, про­ве­рять свое пони­ма­ние тех или иных реалий духов­ной жизни, с кото­рыми Вам при­хо­дится сопри­ка­саться.

Можно ли менять при­ход­скую цер­ковь? Если храм дей­стви­тельно стал для Вас именно «при­хо­дом», родным домом, то Вы, даже пере­ехав на новое место житель­ства, поста­ра­е­тесь его не остав­лять. Это тот случай, когда руко­вод­ство­ваться нужно поль­зой для своей души, исхо­дить из того, что Вашей душе в данном случае потребно и, конечно, что по обсто­я­тель­ствам жизни посильно.

Можно ли испо­ве­до­ваться у разных батю­шек? Вообще испо­ве­до­ваться лучше у одного свя­щен­ника, от духов­ного обще­ния с кото­рым Вы опять-таки полу­ча­ете пользу для своей души, так же как и лечиться лучше у одного врача, а не пере­ска­зы­вать раз за разом новому врачу исто­рию своей болезни. Но по необ­хо­ди­мо­сти (если свя­щен­ника, у кото­рого Вы испо­ве­ду­е­тесь обычно, нет или Вы гото­ви­лись при­ча­щаться, а он не может Вас при­нять на испо­ведь) можно испо­ве­до­ваться и у любого свя­щен­ника, кото­рый будет совер­шать таин­ство Испо­веди в храме.

Что каса­ется при­ня­тия дома людей, живу­щих в грехе, то не совсем понятно, о чем кон­кретно идет речь. Если здесь гово­рится о предо­став­ле­нии своего жилища кому-либо для совер­ше­ния греха, то это, без­условно, предо­су­ди­тельно. Если же просто о том, что к Вам в дом при­хо­дят люди, веду­щие образ жизни, не соот­вет­ству­ю­щий еван­гель­ским запо­ве­дям, то тут дать одно­знач­ный ответ гораздо слож­нее. Ведь Ваши отно­ше­ния могли сло­житься еще до при­хода в Цер­ковь, можно ли так легко остав­лять старых друзей? Глав­ное, чтобы Вы не согла­ша­лись с чужим грехом, не одоб­ряли его, а, напро­тив, ста­ра­лись обра­тить ко Христу своих не про­све­щен­ных еще светом Боже­ствен­ной истины друзей. И тем более не увле­ка­лись их недоб­рым при­ме­ром (если такой пример имеет место).

Помоги Вам Гос­подь на пути Вашего хри­сти­ан­ского ста­нов­ле­ния.

Я хочу испо­ве­до­ваться, но боюсь, что свя­щен­ник нало­жит на меня епи­ти­мью. Что это такое?

Епи­ти­мьи ни в коем случае не сле­дует бояться: она не явля­ется нака­за­нием, а служит лишь сред­ством увра­че­ва­ния ран, нане­сен­ных чело­веку тем или иным грехом, сред­ством борьбы с уко­ре­нив­ши­мися вслед­ствие дол­гого навыка стра­стями. Бла­го­ра­зум­ный свя­щен­ник всегда сле­дует важ­ней­шему вра­чеб­ному прин­ципу – «не навреди» и не нала­гает на каю­ще­гося бре­мени чрез­мерно тяже­лого, неудо­бо­но­си­мого. Бывают, правда, случаи, когда свя­щен­ники моло­дые или же просто «горя­щие рев­но­стью не по разуму» пыта­ются извлечь соринку из глаза дру­гого чело­века посред­ством удара брев­ном (см.: Мф.7:4–5), то есть дают ему непо­силь­ное молит­вен­ное или пост­ни­че­ское пра­вило либо отлу­чают от При­ча­стия на слиш­ком долгий срок, так что каю­щийся по зло­хит­рому умыслу сатаны ока­зы­ва­ется погло­щен­ным чрез­мер­ной печа­лью, чего так опа­сался в свое время сам апо­стол Павел, сна­чала поза­бо­тив­шийся об исправ­ле­нии, а затем – об уте­ше­нии одного из членов цер­ков­ной общины, впав­шего в страш­ный даже по тем вре­ме­нам про­ти­во­есте­ствен­ный грех (см.: 2Кор.2:7). Если подоб­ное (то есть встреча со свя­щен­ни­ком не очень опыт­ным и не очень осто­рож­ным) про­изо­шло, то необ­хо­димо обра­титься к духов­нику и опыт­ному, и искус­ному, име­ю­щему доброе сви­де­тель­ство как от веру­ю­щих, так и от своих собра­тий, с тем, чтобы испро­сить у него совета и настав­ле­ния.

Вообще же под епи­ти­мьей обычно пони­ма­ется или опре­де­лен­ное молит­вен­ное пра­вило, или посиль­ный подвиг – поклоны, пост, или вре­мен­ное отлу­че­ние от При­ча­стия. Но повто­римся еще раз: глав­ный прин­цип назна­ча­е­мой епи­ти­мьи заклю­ча­ется в том, что она должна слу­жить не делу раз­ру­ше­ния, а делу сози­да­ния души хри­сти­а­нина, должна не уязв­лять, а вра­че­вать. Конечно, для чело­века с чув­стви­тель­ным само­лю­бием и срав­ни­тельно легкая епи­ти­мья может быть непро­стым испы­та­нием, однако, если он сми­рится с ней, она, без­условно, при­не­сет ему пользу.

Я не могу заста­вить себя пойти на испо­ведь. Если я пра­вильно все поняла, то в идеале чело­век, испо­ве­до­вав­ший свои грехи, уже не должен их повто­рять. А полу­ча­ется, что рас­ска­зы­вать при­дется все то, что я рас­ска­зы­вала на преды­ду­щей испо­веди, то есть ничего не испра­вила, хоть и пыта­лась. Очень тяжело и стыдно рас­ска­зы­вать детально. О неко­то­рых вещах вообще не хочется гово­рить никому, даже на испо­веди, хотя я и знаю, что это грех. Посо­ве­туйте, пожа­луй­ста, как мне быть.

Лече­ние от немо­щей духов­ных не бывает без­бо­лез­нен­ным. Да оно и не должно быть таким. Оно тре­бует труда, порой – краски стыда, зали­ва­ю­щей лицо, порой сер­деч­ной боли, очень часто – слез. В том-то все и дело, что стыдно снова и снова гово­рить на испо­веди об одном и том же, стыдно гово­рить о вещах, о кото­рых бы просто хоте­лось забыть и нико­гда не вспо­ми­нать. Но надо пре­одо­леть себя и ска­зать, несмотря ни на что. И в сле­ду­ю­щий раз, когда придет иску­ше­ние, вспом­нится испо­ведь, вспом­нятся стыд, боль, слезы, и это помо­жет усто­ять, не упасть. А если и слу­чится опять пошат­нуться, снова надо будет об этом ска­зать. Сколько раз? Столько, сколько будем падать. До каких пор? До той поры, пока Гос­подь не при­зо­вет нас из этой жизни и не заста­нет – или в грехе, или в пока­я­нии.

Пока­я­ние, испо­ведь «в одних и тех же грехах» сми­ряет нас, учит менее строго судить других людей за их недо­статки, смяг­чает жест­кость (жесто­кость) нашего сердца, делает ближе к Богу, научая видеть в Нем мило­серд­ного и любя­щего Отца, раз за разом не отвер­га­ю­щего, а при­ни­ма­ю­щего нас. Пока­я­ние – наше сви­де­тель­ство пред Богом и перед самими собой, что мы не хотим жить в грехе, что мы желаем испра­виться, изме­ниться, что мы не бежим со своим грехом «в кусты», подобно Адаму (Быт. 3:8), но идем ко Гос­поду и гово­рим слова мытаря: Боже, мило­стив буди мне, греш­нику.

И, кроме того, Пока­я­ние – таин­ство, в кото­ром всегда дей­ствует и при­сут­ствует Сам Бог. И Его бла­го­дать незримо вра­чует нас, подает силы встать и идти дальше, снова тру­диться над собой, снова бороться с тем, что пыта­ется встать между нами и Им.

А стыд перед свя­щен­ни­ком надо пре­одо­леть. Он не судья, а сви­де­тель, хотя и необ­хо­ди­мый. Свя­щен­ник знает, что такое чело­ве­че­ская сла­бость, знает, как удо­бо­пре­кло­нен чело­век ко греху, и оттого, скорбя о паде­ниях каю­ще­гося, раду­ется его испо­веди и жела­нию жить по Богу, каким бы несо­вер­шен­ным оно ни было.

Поэтому не бой­тесь, не отсту­пайте, и Гос­подь Сам обя­за­тельно помо­жет Вам на поприще пока­я­ния и исправ­ле­ния себя. Только запа­си­тесь муже­ством и тер­пе­нием.

Три дня я соблю­дала пост, гото­ви­лась к испо­веди, При­ча­стию. У меня еще нет своего духов­ного отца, поэтому я испо­ве­ду­юсь тому свя­щен­нику, кото­рый испо­ве­дует всех. Раньше на испо­веди и в храме я пла­кала, а теперь – нет. И сего­дня у меня испо­ведь не полу­чи­лась, тяжесть на сердце стала не меньше, а, кажется, еще больше, и я сама для себя решила, что не могу при­ча­ститься. Я не права?

Жаль, что у Вас, как Вы гово­рите сами, нет пока духов­ника или, по край­ней мере, свя­щен­ника, у кото­рого бы Вы испо­ве­до­ва­лись регу­лярно: если бы он был, Вы могли бы задать эти вопросы ему и не мучаться сомне­ни­ями и коле­ба­ни­ями, скорее при­но­ся­щими вред, нежели пользу. Для чело­века, только начи­на­ю­щего цер­ков­ную жизнь, все, что про­ис­хо­дит в ней, про­ис­хо­дит впер­вые, и потому многое ему просто трудно пра­вильно оце­нить. А свя­щен­ник, перед кото­рым прошло уже мно­же­ство подоб­ных людей, гораздо скорее поймет, в чем суть той или иной духов­ной про­блемы, каким обра­зом раз­ре­шить воз­ник­шее недо­уме­ние. Поэтому поста­рай­тесь все же выбрать одного свя­щен­ника, кото­рый, зная Вас по испо­веди, мог бы с б‘ольшим удоб­ством вни­кать в Вашу жизнь и давать необ­хо­ди­мые советы.

Что же каса­ется той кон­крет­ной ситу­а­ции, кото­рую Вы опи­сы­ва­ете, то здесь, скорее всего, враг иску­сил и смутил Вас. Испо­ведь «не полу­ча­ется» в том случае, если чело­век испо­ве­ду­ется непра­вильно. А пра­виль­ная испо­ведь заклю­ча­ется в сле­ду­ю­щем: рас­смот­реть свою жизнь и уви­деть в ней те грехи, в кото­рых мы вино­ваты пред Богом и людьми, искренне, ничего не ута­и­вая, пока­яться в них и утвер­диться в реши­мо­сти более их не повто­рять. И при этом верить без сомне­ния в силу таин­ства Пока­я­ния,– верить, что в этом таин­стве Гос­подь истинно про­щает и раз­ре­шает нас, от сердца каю­щихся, от наших грехов. Соб­ственно в этой вере и заклю­ча­ется радость и лег­кость, кото­рые испы­ты­вает обычно при испо­веди чело­век,– радость от созна­ния того, что Гос­подь про­стил, и лег­кость от созна­ния того, что наши грехи больше не тяго­теют над нами.

От При­ча­стия же Вы отлу­чили себя само­вольно и совер­шенно напрасно. Знайте напе­ред, что враг обя­за­тельно ста­ра­ется так или иначе навре­дить чело­веку, гото­вя­ще­муся при­нять Святые Хри­стовы Таины. И делает он это не только посред­ством каких-то иску­ше­ний, но и просто наводя помра­че­ние на ум и сердце чело­века, ввер­гая его в состо­я­ние печали и уныния. Поэтому на буду­щее, если совесть не обли­чает Вас в том, что Вы что-то утаили на испо­веди, и испо­ве­ду­ю­щий свя­щен­ник допус­кает Вас до При­ча­стия, ни в коем случае не уда­ляй­тесь от Чаши по соб­ствен­ному реше­нию: это будет не по воле Божией, а по воле вра­жией.

Я поте­рял ори­ен­тир, что есть грех, а что не явля­ется тако­вым. Ста­ра­юсь часто при­бе­гать к молитве или (чтобы избе­жать греха) не общаться со своими зна­ко­мыми. Но ведь грех не только в раз­го­во­рах. А все время молиться не всегда воз­можно (когда окру­жают люди, или в усло­виях огра­ни­чен­ного вре­мени, или когда просто тре­бу­ется вни­ма­ние). Кроме того, иногда, когда хочешь молиться, воз­ни­кает очень непри­ят­ное состо­я­ние: как будто что-то удер­жи­вает, и для пре­одо­ле­ния этого состо­я­ния нужно много сил. Как же быть в таких слу­чаях?

Состо­я­ние, о кото­ром Вы пишете, едва ли не самое харак­тер­ное для совре­мен­ного чело­века: пред­став­ле­ние о грехе сего­дня у людей очень рас­плыв­ча­тое, грех настолько стал «нормой» жизни, что чаще всего можно слы­шать такие слова: «Что осо­бен­ного я делаю? Не убиваю, не ворую, просто живу как все!». Но, похоже, у Вас речь идет о другой край­но­сти: о чрез­мер­ном «утон­че­нии сове­сти», когда грехом пред­став­ля­ется все. С одной сто­роны, мы люди страст­ные, и во всем, что мы делаем, стра­сти при­сут­ствуют. Но значит ли это, что нужно избе­гать любых раз­го­во­ров, любого обще­ния, любых зна­ко­мых, дел, заня­тий, мыслей, в конце концов (а у Вас, кажется, что-то близ­кое к этому имеет место)? Разу­ме­ется, нет. Просто необ­хо­димо учиться видеть свои стра­сти и про­ти­виться им, очи­щать от них свои дей­ствия, слова, помыш­ле­ния. Однако при этом пони­мать, что подоб­ный труд очи­ще­ния – дело не одного или немно­гих дней, а, напро­тив, нужда в нем оста­ется в тече­ние всей (!) жизни чело­века. Поэтому ожи­дать от себя чистоты уже сейчас и чрез­мерно угне­таться соб­ствен­ной нечи­сто­той в дей­стви­тель­но­сти – скорее про­яв­ле­ние замас­ки­ро­ван­ной гор­до­сти, чем бла­го­че­стия. Видя в себе внут­рен­нюю непра­вость, нужно уко­рить себя, воз­дох­нуть от сердца к Богу и попро­сить, чтобы Гос­подь про­стил и Сам очи­стил и испра­вил нас. И так – раз за разом.

Навы­кать молитве не только во время испол­не­ния пра­вила, а и за любым делом – долг хри­сти­а­нина. Но и тут нельзя ожи­дать от себя сразу же нерас­се­ян­но­сти, сосре­до­то­чен­но­сти: к этому тоже нужно вос­хо­дить посте­пенно. Кто нас «удер­жи­вает», как Вы пишете, или мешает во время молитвы – хорошо известно. Это тот, против кого молитва – наше глав­ное оружие, то есть диавол. Пре­одо­ле­ние сего в том, чтобы, несмотря ни на что, про­дол­жать пре­бы­вать в молитве с тер­пе­нием. Гос­подь в данном случае тре­бует от чело­века его про­из­во­ле­ния, посто­ян­ства и сми­ре­ния, а также под­твер­жде­ния жизнью того, что испра­ши­ва­е­мое в молитве дей­стви­тельно его цель. И в этом случае дивный цветок молитвы Его бла­го­да­тью воз­рас­тает в сердце и жизни чело­века так и тогда, как нахо­дит это нужным и воз­мож­ным Сам Гос­подь.

Часть 2

Дайте, пожа­луй­ста, насколько это воз­можно, опре­де­ле­ние «рас­ка­я­ния». Мне давно сле­дует пойти на испо­ведь, но я не уве­рена, что рас­ка­и­ва­юсь в той сте­пени, в кото­рой необ­хо­димо. Я, без­условно, сожа­лею о многих своих грехах, ко многим помимо сожа­ле­ния при­ме­ши­ва­ются и брезг­ли­вость, и отвра­ще­ние («зачем, зачем я это делала!»). В то же время неко­то­рые грехи свои я вос­при­ни­маю с сожа­ле­нием, но одно­вре­менно и с пони­ма­нием, почему я так сде­лала – от безыс­ход­но­сти, от оди­но­че­ства и т. д. Совре­мен­ная жизнь во многом более жестока к жен­щине и к ее правам, чем неко­гда пат­ри­ар­халь­ная.

Рас­ка­яться в грехе – значит осо­знать его, опла­кать (не столько сле­зами, сколько серд­цем), испо­ве­дать и более не повто­рять его. Однако нужно очень хорошо пони­мать и то, что пока­ян­ный плач, сер­деч­ное сокру­ше­ние – дар, о кото­ром как о вели­кой мило­сти потребно молить Бога. Наши сердца, сердца совре­мен­ных людей, око­ваны ледя­ной броней нечув­ствия, и только бла­го­дать Божия может ее рас­то­пить. От нас же зави­сит – быть чест­ными с собой и с Гос­по­дом. Есть Еван­ге­лие, вечный и непре­лож­ный закон Хри­стов, в нем – ответ на все вопросы о добре и о зле. Наш ум спо­со­бен вос­при­нять еван­гель­скую истину, и сооб­разно с ней должны мы оце­ни­вать свою жизнь, поступки, слова и мысли. Видя себя совер­шив­шим грех, есте­ственно при­бе­гать к пока­я­нию – даже тогда, когда нет живого чув­ства рас­ка­я­ния. Испо­ведь – таин­ство, в кото­ром дей­ствует Сам Хри­стос. И Он не только про­щает и раз­ре­шает каю­ще­гося, но и исправ­ляет и вра­чует его. Поэтому не откла­ды­вайте испо­веди, если и видите себя «не во всем» или «не вполне» рас­ка­яв­шейся. Не отно­си­тесь при этом к пока­я­нию как к чему-то еди­но­вре­мен­ному и еди­но­крат­ному: пока­я­ние – путь, на кото­рый встает и кото­рым идет чело­век к своему спа­се­нию всю жизнь.

А жизнь, причем не только совре­мен­ная, но и вообще как тако­вая, дей­стви­тельно жестока. И вряд ли к жен­щине она более жестока, нежели к муж­чине. Она жестока вообще. Почему? Потому, что в мире очень много людей, не зна­ю­щих своего Творца, отвер­га­ю­щих Его, а сле­до­ва­тельно, доб­ро­вольно отда­ю­щих себя во власть жесто­кого и бес­че­ло­веч­ного «князя мира сего». Вот почему жить бывает порой так трудно. Но это только до тех пор, пока не обре­тем мы Бога, не найдем в Нем Помощ­ника и Покро­ви­теля, Уте­ши­теля и Настав­ника. Познать Его как Высшую Цен­ность и Цель, дости­же­нию Кото­рой нужно под­чи­нить все,– в этом раз­ре­ше­ние всех недо­уме­ний, пре­одо­ле­ние всех про­ти­во­ре­чий, а вместе с тем и то сча­стье, ради кото­рого создан чело­век, кото­рое не остав­ляет места ни для оди­но­че­ства, ни для безыс­ход­но­сти.

Я воцер­ков­ля­юсь, в храм хожу всего 2,5 года… Дело вот в чем: я не могу посто­янно думать о своих грехах, то есть перед испо­ве­дью, иногда в тече­ние дня я думаю о них и каюсь, но в тече­ние всего дня – не могу. Может, если бы я о них думала посто­янно, я бы никого в жизни не осу­дила, а так за суетой забы­ва­ются свои грехи и, когда видишь чужие, иногда рас­хо­дишься настолько, что в этот момент бес­смыс­ленно себе напо­ми­нать, что я еще хуже… Надо ли созна­тельно напо­ми­нать себе о грехах посто­янно? Я где-то читала, что непо­лезно в них все время копаться, а с другой сто­роны, как сохра­нить состо­я­ние осо­зна­ния, что я ничто и хуже всех?

Это очень хоро­ший вопрос, потому что он пока­зы­вает под­лин­ное пони­ма­ние самых основ духов­ной жизни. Дей­стви­тельно, осо­зна­ние своей гре­хов­но­сти и пока­ян­ное дви­же­ние к Богу – это вступ­ле­ние на путь ко спа­се­нию. Пре­по­доб­ный Петр Дамас­кин писал, что первый при­знак «начи­на­ю­ще­гося здра­вия» чело­ве­че­ской души – это виде­ние своих грехов, «бес­чис­лен­ных, как песок мор­ской». Почему так? Потому, что и мир, и чело­ве­че­ство на самом деле больны – больны страст­но­стью, вошед­шей в нас с паде­нием пра­от­цев, больны грехом, порож­де­нием этой страст­но­сти.

Но когда может начаться исце­ле­ние боль­ного? Конечно, не раньше, чем он поймет, что болен и что нуж­да­ется во враче. Поэтому и наше спа­се­ние начи­на­ется с того, что мы пони­маем, что мы страстны и грешны и един­ствен­ным врачом, могу­щим исце­лить нас от этого смер­то­нос­ного недуга, явля­ется Гос­подь. Лишь с этого момента у чело­века появ­ля­ется чув­ство того, что Бог для него необ­хо­дим, что без Него невоз­можно спа­се­ние, невоз­можна сама жизнь.

Но это чув­ство, как и все доброе, легко утра­тить, легко поза­быть о нем, погру­зиться в при­выч­ную мно­го­за­бот­ли­вость и суету. И вместе с этим чув­ством уйдет и живая память о Боге, и стрем­ле­ние к Нему как к Един­ствен­ному, могу­щему уте­шить, укре­пить и спасти. И хуже того – вновь начнут про­сы­паться стра­сти, в жизнь вновь начнут про­кра­ды­ваться преж­ние, уже опла­кан­ные, каза­лось бы, грехи. И, конечно, не осуж­дая себя за то, что нам дей­стви­тельно о себе известно, мы будем судить других за то, чего на самом деле может вовсе и не быть. Вот почему святые отцы запо­ве­дуют нам иметь пока­я­ние своим непре­стан­ным дела­нием, а один из них гово­рит об этом так: «Хотя бы ты взошел и на самый верх доб­ро­де­те­лей, об остав­ле­нии согре­ше­ний молись». И одной из таких молитв, помо­га­ю­щих чело­веку всегда пре­бы­вать в пока­я­нии, отцы, древ­ние и близ­кие нам по вре­мени, назы­вали крат­кую молитву Иису­сову: «Гос­поди Иисусе Христе, Сыне Божий, поми­луй мя, греш­наго».

Однако Вы правы, когда гово­рите о том, что нельзя посто­янно копаться в своих грехах, подробно при­по­ми­ная и ана­ли­зи­руя их. Такое вос­по­ми­на­ние всегда ранит и осквер­няет ум и сердце чело­века. Поэтому нужно пом­нить о своей гре­хов­но­сти, но не вспо­ми­нать детально грехи.

Только нужно пра­вильно пони­мать, что это значит – жить с созна­нием того, что ты греш­ный чело­век. Это не пред­по­ла­гает какой-то «заби­то­сти», «уни­жен­но­сти» чело­века. Нет, просто хри­сти­а­нину необ­хо­димо посто­янно ста­вить себя пред Богом и в свете Его свя­то­сти, чистоты и совер­шен­ства видеть свое соб­ствен­ное несо­вер­шен­ство и нечи­стоту, но и наде­яться вместе с тем на то, что Его Боже­ствен­ный свет про­све­тит нас, Его сила исце­лит и очи­стит, Его бла­го­дать вос­пол­нит наши недо­статки. Правда, будет это лишь в том случае, если упо­вать мы будем на Бога, а не на самих себя.

Что пони­мают под «откро­ве­нием помыс­лов»? Мне при­хо­ди­лось встре­чать такое выра­же­ние в свя­то­оте­че­ской лите­ра­туре, но я слы­шала, что это такая прак­тика, кото­рой нужно руко­вод­ство­ваться только мона­хам, а миря­нам это непо­лезно. В то же время меня иногда настой­чиво мучают именно помыслы (напри­мер, страхи), и я в этом каюсь. Но откро­ве­ние помыс­лов, навер­ное, нечто иное?

Дей­стви­тельно, откро­ве­ние помыс­лов – это дела­ние, по пре­иму­ще­ству доступ­ное для мона­ше­ству­ю­щих, да и то, навер­ное, далеко не для всех, а лишь для тех, кто имеет необ­хо­ди­мые для этого усло­вия. А глав­ное усло­вие здесь – иметь воз­мож­ность жить по-насто­я­щему вни­ма­тельно к себе и иметь духов­ника, у кото­рого можно было бы испо­ве­до­ваться так часто, как это необ­хо­димо.

Суть откро­ве­ния помыс­лов заклю­ча­лась в том, что послуш­ник при­хо­дил к старцу и гово­рил ему о том, что его бес­по­коит, что зани­мает его ум, что иску­шает, что сму­щает. Таким обра­зом, услы­шав ответ своего духов­ного руко­во­ди­теля и приняв его с полным дове­рием, он мог иметь сво­боду от брани и, как след­ствие, от скорби, веря, что тяготу его несет за него на вые своей его духов­ный отец. Бла­го­даря этому высво­бож­да­лись душев­ные силы, необ­хо­ди­мые для труда над собой, для пре­тво­ре­ния себя в «нового чело­века». О пре­по­доб­ном Доси­фее22, напри­мер, повест­ву­ется, что он имел такую сво­боду в испо­ве­да­нии помыс­лов, что как только что-то при­хо­дило ему на ум, что вызы­вало легкую немир­ность сердца, он тотчас же гово­рил это своему старцу, авве Доро­фею, с кото­рым прак­ти­че­ски всегда нахо­дился рядом.

Наша сего­дняш­няя жизнь подоб­ных усло­вий нам не предо­став­ляет. Поэтому та прак­тика откро­ве­ния помыс­лов, кото­рая суще­ство­вала в наи­бо­лее бла­го­устро­ен­ных, с духов­ной точки зрения, оби­те­лях, сейчас все же невоз­можна. Однако в каком-то виде можем «касаться» этого дела­ния и мы. Есть мысли, кото­рые мучают чело­века и не дают ему покоя, есть гре­хов­ные помыслы, кото­рые посто­янно иску­шают его, есть что-то, что посто­янно вызы­вает недо­уме­ние и мыс­лен­ную брань. Это-то и нужно испо­ве­до­вать, чтобы брань отсту­пала, чтобы враг не мог без­на­ка­занно и тайно дей­ство­вать в нашей душе. Только, чтобы это было воз­можно, нужно регу­лярно при­бе­гать к таин­ству Пока­я­ния и со вни­ма­нием отно­ситься к своей внут­рен­ней жизни.

Если чело­век пол­года регу­лярно при­ча­ща­ется и искренне желает под­го­то­виться как можно лучше, но не чув­ствует после При­ча­стия (ни разу) ни радо­сти, ни спо­кой­ствия,– значит, с ним что-то не так? Что Вы посо­ве­ту­ете?

На такой вопрос невоз­можно вполне отве­тить «заочно»: для ответа на него необ­хо­димо знать Вашу внут­рен­нюю (да и «внеш­нюю») жизнь. При­чины отсут­ствия радо­сти и покоя при При­ча­ще­нии Святых Хри­сто­вых Таин могут быть самые разные. Это может быть и непол­ная испо­ведь, и созна­тель­ное при­ми­ре­ние с грехом в себе, и отсут­ствие в жизни той все­це­лой надежды на Бога, кото­рая одна и достав­ляет нашему сердцу покой. А бывает и так, что жела­ние «под­го­то­виться как можно лучше» имеет осно­ва­нием мысль о том, что мы «можем что-то сами». Эта самая мысль «не дает» дей­ство­вать Богу: Гос­подь остав­ляет нас наглядно убе­диться в том, что такое «мы сами» и что мы «можем» без Него. Поста­рай­тесь все же задать свой вопрос свя­щен­нику, у кото­рого испо­ве­ду­е­тесь, думаю, что он скорее помо­жет Вам разо­браться в себе.

Имеет ли какое-то зна­че­ние время испо­веди и При­ча­стия (будни или празд­ник). У меня есть воз­мож­ность при­хо­дить на испо­ведь и в будние дни, но гово­рят, что в празд­ник лучше. Только не могут объ­яс­нить, чем же лучше. Не хочется в празд­ники мешать тем, кто не может при­хо­дить в другие дни. Как быть?

Вряд ли этот вопрос можно отне­сти к числу прин­ци­пи­аль­ных. Как При­ча­ще­ние в будни, так и При­ча­ще­ние в вос­крес­ные и празд­нич­ные дни имеют свои «доводы за». В будний день, когда число испо­ве­ду­ю­щихся неве­лико, можно испо­ве­до­ваться подроб­нее, спо­кой­нее, не опа­са­ясь кого-то сильно задер­жать, можно задать свои вопросы и полу­чить ответы на них. И на службе можно помо­литься вни­ма­тель­нее, нераз­вле­чен­нее, не рас­се­и­ва­ясь умом по при­чине боль­шого собра­ния народа, в том числе и не вполне еще цер­ков­ного.

С другой сто­роны, в празд­ник, когда вос­по­ми­на­ется то или иное собы­тие Свя­щен­ной исто­рии, веру­ю­щему порой осо­бенно хочется всту­пить в то тес­ней­шее еди­не­ние со Хри­стом, кото­рое может доста­вить именно При­ча­ще­ние Святых Хри­сто­вых Таин. Поэтому каждый должен сам выби­рать то, что ближе и полез­нее его душе. Или, что еще лучше, просто спро­сить бла­го­сло­ве­ния, как посту­пать, у своего духов­ника.

Я испо­ве­дался, но не при­ча­стился; про­ща­ются ли мне испо­ве­дан­ные грехи?

Испо­ведь и При­ча­ще­ние – два само­сто­я­тель­ных таин­ства. Начи­ная с семи­лет­него воз­раста, хри­сти­а­нину необ­хо­димо прежде При­ча­ще­ния очи­щать свою совесть пока­я­нием, то есть при­ча­щаться без испо­веди он не может. Но нет такого пра­вила, чтобы нельзя было испо­ве­до­ваться, затем не при­ча­ща­ясь. Поэтому если Вы испо­ве­до­ва­лись, то, конечно, грехи, назван­ные Вами, про­щены, вне зави­си­мо­сти от того, при­об­щи­лись ли Вы на этот раз Тела и Крови Хри­сто­вых или же отло­жили При­ча­ще­ние на более позд­нее время.

Как нужно вести себя в день При­ча­стия? Правда ли, что нельзя чистить зубы в этот день?

Не только в день При­ча­стия, но и в каждый день своей жизни хри­сти­а­нину необ­хо­димо пом­нить о том, что каждое мгно­ве­ние он нахо­дится пред взором все­ви­дя­щего Бога. Нет ничего – ни во внеш­них поступ­ках его, ни в сокро­вен­но­сти души, что не было бы ведомо Гос­поду и вместе с тем не было бы зна­чимо для Него, ибо все, что каса­ется чело­века, каса­ется, как пора­зи­тельно сильно ска­зано в молитве пре­по­доб­ного Сера­фима Выриц­кого, зеницы Божи­его ока23.

Но день При­ча­стия все же особый: это день тес­ней­шего еди­не­ния со Хри­стом, когда мы при­ни­маем Его в себя в Его Пре­чи­стых Таинах и имеем в нас «живуща и пре­бы­ва­юща». Соот­вет­ственно и пре­дельно вни­ма­тель­ными к себе мы должны быть до и после При­ча­ще­ния, осо­бенно осте­ре­гаться, как бы не про­гне­вать Гос­пода своими делами, сло­вами и мыс­лями и не лишиться слиш­ком скоро того дара, кото­рый пре­по­дал Он нам в этом вели­чай­шем таин­стве.

Вопрос же о чистке зубов, равно как и другие из этого ряда – о том, можно ли есть рыбу, выпле­вы­вать виш­не­вые косточки и прочее,– вряд ли явля­ется самым суще­ствен­ным. Хотя ради бла­го­го­ве­ния и неко­то­рой есте­ствен­ной предо­сто­рож­но­сти можно от всех таких дей­ствий воз­дер­жаться; помня, впро­чем, что после При­ча­стия мы спе­ци­ально при­ни­мали запивку и кусо­чек просфоры или артоса, и не под­да­ваться панике, если вдруг вече­ром по рас­се­ян­но­сти все же почи­стили перед сном зубы.

Почему сейчас не бла­го­слов­ляют при­ча­щаться так часто, как при­ча­ща­лись древ­ние хри­сти­ане? Нам ведь это нужно не меньше, а скорее даже больше? А, по свя­ти­телю Иоанну Зла­то­усту, тогда при­ча­ща­лись несколько раз в неделю, как совре­мен­ные иереи. Какие этому при­чины? Ведь При­ча­стие не награда за бого­угод­ную жизнь, а скорее помощь, при­вивка для обнов­ле­ния есте­ства. Но ведь тогда чем чаще, тем лучше?

Дей­стви­тельно, При­ча­ще­ние Святых Хри­сто­вых Таин не награда, а дар, помощь чело­ве­че­ской немощи. Но в то же время это и нечто несрав­ненно боль­шее. А именно – встреча с Богом. И не только встреча, но и тес­ней­шее еди­не­ние с Ним, при­ня­тие Его в себя. А одно из глав­ных усло­вий этой встречи, того, чтобы не послу­жила она «в суд или во осуж­де­ние»,– сми­ренно-пока­ян­ное рас­по­ло­же­ние души чело­века, тот бла­го­го­вей­ный страх, без кото­рого любая попытка бого­об­ще­ния ока­жется гре­хов­ной, пр‘елестно-фамильярной. Чело­век имеет обык­но­ве­ние при­вы­кать ко всему – и к доб­рому, и к худому. Эта черта его может при­но­сить в равной сте­пени и пользу, и вред, в зави­си­мо­сти от того, к чему он при­вы­кает и каковы послед­ствия такого при­вы­ка­ния. И вот заме­чено, что многие люди, «слиш­ком» часто при­ча­ща­ю­щи­еся, посте­пенно при­вы­кая к свя­тыне, теряют пер­во­на­чаль­ное чув­ство бла­го­го­ве­ния перед ней. В то же время на самом деле, надолго уда­ля­ясь от При­ча­стия, мы уда­ля­емся от Источ­ника жизни и вся­кого блага и духовно изне­мо­гаем. Поэтому, как и во всем, здесь необ­хо­димо дер­жаться сред­него, «цар­ского» пути: не при­ча­щаться чрез­мерно часто, но и не «отлу­чать» себя самого от Чаши надолго. Весь вопрос в мере самого чело­века, а она у каж­дого своя (первые века хри­сти­ан­ства – период осо­бого духов­ного «горе­ния», явных бла­го­дат­ных даро­ва­ний, период муче­ни­че­ства за Христа, веры живой и силь­ной. Кто не согла­сится с тем, что мы живем в совер­шенно иную эпоху и что многое из воз­мож­ного и есте­ствен­ного для древ­них хри­стиан – в том числе и столь частое При­ча­ще­ние – ока­зы­ва­ется непо­силь­ным для нас?). Мера же чело­века опре­де­ля­ется самой его жизнью и рас­суж­де­нием духов­ника, на суд кото­рого лучше всего и пред­ло­жить вопрос о том, насколько часто необ­хо­димо при­ча­щаться именно Вам.

Может ли миря­нин несколько дней подряд при­ча­щаться Святых Хри­сто­вых Таин, не испо­ве­ду­ясь (скажем, в вос­кре­се­нье испо­ве­до­вался, с вос­кре­се­нья по суб­боту еже­дневно при­ча­ща­юсь без испо­веди, только вычи­ты­вая пра­вило)?

Хотя в наши дни доста­точно гово­рится и пишется (и вполне, надо пола­гать, спра­вед­ливо) о необ­хо­ди­мо­сти более частого При­ча­ще­ния, все должно иметь разум­ную меру. Если избе­гать край­но­стей и при­ни­мать во вни­ма­ние советы многих опыт­ных духов­ни­ков, то можно реко­мен­до­вать при­ча­щаться раз в одну-две-три недели – в зави­си­мо­сти от духов­ной рев­но­сти и чистоты жизни кон­крет­ного чело­века, а также от мнения того свя­щен­ника, у кото­рого он испо­ве­ду­ется. Более частое При­ча­ще­ние воз­можно в слу­чаях, когда «встре­ча­ется» несколько боль­ших цер­ков­ных празд­ни­ков, или на Страст­ной Сед­мице Вели­кого поста, или при каких-то особых обсто­я­тель­ствах в жизни чело­века (тяжкая болезнь, невы­но­си­мая скорбь и т. п.), но только – по совету и бла­го­сло­ве­нию свя­щен­ника. В таких слу­чаях дей­стви­тельно можно испо­ве­до­ваться одна­жды, а в после­ду­ю­щие дни, если ника­ких круп­ных грехов не слу­чи­лось, при­ча­щаться уже без испо­веди.

Если я хочу при­ча­ститься на ночной (Рож­де­ствен­ской или Пас­халь­ной) службе, то с какого вре­мени надо воз­дер­жи­ваться от пищи и воды?

Какой-то единой нормы на этот счет не суще­ствует, но «тра­ди­ци­онно» при­нято в канун таких дней есть не позже семи-восьми часов вечера. Если же есть воз­мож­ность, то лучше поупраж­няться в воз­дер­жа­нии и послед­ний раз потра­пез­ни­чать еще раньше ‑днем. Но тут каждый должен пра­вильно рас­счи­тать свои силы, чтобы, если после ночной службы раз­го­ве­ние в тра­пез­ной храма не преду­смат­ри­ва­ется, не изне­мочь и не при­не­сти вреда своему здо­ро­вью.

У меня сло­жи­лась такая ситу­а­ция: год назад мы кре­стили ребенка, и в церкви нам ска­зали, что его надо при­ча­стить. Но сразу же после этого мы попали в боль­ницу, а теперь время как-то ушло, целый год прошел…

На самом деле ника­кого объ­ек­тив­ного пре­пят­ствия для того, чтобы при­ча­стить Вашего ребенка, мне кажется, нет. Прак­ти­че­ски во всех город­ских храмах каждый день совер­ша­ется Боже­ствен­ная литур­гия, а в выход­ные дни – даже дважды. И если взрос­лому чело­веку к При­ча­стию нужно гото­виться: соблю­дать трех­днев­ный пост, про­чи­ты­вать опре­де­лен­ное молит­вен­ное пра­вило, быть нака­нуне на вечер­ней службе, испо­ве­до­ваться, то малень­кому ребенку ничего этого делать не надо, его можно при­не­сти к При­ча­стию в любой день и даже не к началу бого­слу­же­ния. Не нужно откла­ды­вать такое важное дело и лишать Вашего ребенка помощи Божией, тем более что детей вообще лучше при­ча­щать по воз­мож­но­сти часто.

С какого воз­раста дети должны испо­ве­до­ваться перед При­ча­стием? Как научить ребенка испо­ве­до­ваться?

При­нято счи­тать, что впер­вые ребе­нок должен испо­ве­до­ваться перед При­ча­стием по дости­же­нии семи­лет­него воз­раста. Этого пра­вила лучше всего и при­дер­жи­ваться. С неко­то­рой лишь ого­вор­кой: бывают дети, кото­рые и в шесть лет обла­дают настолько ясным созна­нием и душев­ным раз­ви­тием, что могут по-насто­я­щему серьезно и вдум­чиво испо­ве­до­ваться, а бывают такие, что и в восемь лет совер­шенно не пони­мают, чего хотят от них роди­тели, когда под­во­дят к аналою с кре­стом и Еван­ге­лием. И вполне разумно одних допу­стить до испо­веди несколько раньше, а от других не тре­бо­вать того, к чему они еще не готовы, поскольку фор­ма­лизм в духов­ной жизни непри­ем­лем и может при­не­сти огром­ный вред, взра­щи­вая в хри­сти­а­нине с младых ногтей самого насто­я­щего фари­сея.

Научить чело­века испо­ве­до­ваться не так уж и легко. Не только дети, но и вполне взрос­лые при­хо­жане испо­ве­до­ваться не умеют. И огром­ную ошибку допус­кают роди­тели, когда тре­буют, чтобы дети испо­ве­до­ва­лись по неко­то­рому – фор­маль­ному же – списку вопро­сов. Тем более непри­ем­лема такая урод­ли­вая прак­тика, когда папа и мама «надик­то­вы­вают» ребенку его испо­ведь и он твер­дит ее раз за разом, слово в слово, словно заез­жен­ная пла­стинка, не давая себе даже труда понять, что значит тот или иной назван­ный им грех.

Куда важнее учить не испо­ве­до­ваться, а жить по сове­сти, причем учить не наби­ва­ю­щим оско­мину нази­да­нием, а соб­ствен­ным ярким и кра­си­вым при­ме­ром. Когда совесть жива, сильна, она остро ощу­щает всякую совер­шен­ную нами неправду, и это ощу­ще­ние рож­дает пока­я­ние под­лин­ное – глу­бо­кое, искрен­нее, сопря­жен­ное с нена­ви­стью ко греху и жела­нием от греха изба­виться и более его не допус­кать. Это в равной сте­пени отно­сится к испо­веди как дет­ской, так и взрос­лой.

Здрав­ствуйте! Вчера при­ча­щала сына (ему 3,5 года). До этого ребе­нок болел (про­блемы с желуд­ком), я спе­ци­ально хотела его при­ча­стить, чтобы быст­рее выздо­ро­вел. При­ча­щаю его регу­лярно. Он выстоял почти всю службу, при­ча­стился, выпил запи­вочку. Но когда слу­шали про­по­ведь, поперх­нулся (жевал просфорку), и его вырвало. Вытерли все тряп­кой и забрали, чтобы сжечь. Но я не сооб­ра­зила, что одежду тоже надо было сжечь, и высти­рала ее. Нужно ли мне теперь что-то делать с этой одеж­дой? Что делать, чтобы такие случаи больше не повто­ря­лись?

Конечно, что об этом про­ис­ше­ствии обя­за­тельно надо упо­мя­нуть на испо­веди. При­но­сить ли одежду в храм для сожже­ния? Думаю, что если под­хо­дить к этому вопросу все­рьез, то да, сле­дует при­не­сти. Из Вашего рас­сказа можно понять, что вырвало ребенка просто из-за того, что он поперх­нулся просфо­рой. Если так, то вины Вашей в этом нет и на буду­щее можно смот­реть, пожа­луй, лишь за тем, чтобы кусо­чек просфоры не был слиш­ком боль­шой. Если же его вырвало из-за желу­доч­ного забо­ле­ва­ния, то, конечно, бла­го­ра­зум­ней было бы подо­ждать сна­чала, пока он попра­вится вполне, а уже затем вести на При­ча­стие. Не исклю­чено, что Вы могли погре­шить в том, что отнес­лись к Таин­ству слиш­ком «ути­ли­тарно»: «чтобы быст­рее выздо­ро­вел», и потому Гос­подь попу­стил иску­ше­ние. Впро­чем, это лишь мое пред­по­ло­же­ние.

Как быть, если ребе­нок каприз­ни­чает перед При­ча­стием? При­ча­щать ли его или при­ве­сти в другой день?

Разум­нее будет посмот­реть на состо­я­ние ребенка; попы­таться успо­ко­ить и, если это удастся, все же при­ча­стить. Только при­нять при этом необ­хо­ди­мые меры предо­сто­рож­но­сти: покрепче дер­жать ручки, ножки, головку и даже попро­сить кого-то в этом помочь. Если же ребе­нок бук­вально захо­дится в крике и никак не успо­ка­и­ва­ется, так что есть риск толк­нуть Чашу, то При­ча­стие лучше отло­жить до дру­гого дня. Но, разу­ме­ется, надо потом, придя домой, разо­браться в себе: ведь чаще всего такое пове­де­ние ребенка во время При­ча­ще­ния свя­зано не столько с его само­чув­ствием, сколько с жизнью роди­те­лей. Всегда похвально жела­ние папы и мамы чаще при­ча­щать сына или дочку, но не менее необ­хо­димо регу­лярно испо­ве­до­ваться и при­ча­щаться им самим.

До какого воз­раста допус­ка­ется кор­мить мла­денца перед При­ча­стием?

До того момента, когда он объ­ек­тивно уже сможет обхо­диться без этого приема пищи.

Под­ска­жите, пожа­луй­ста, как можно при­ча­щаться и испо­ве­до­ваться бере­мен­ным жен­щи­нам. Дело в том, что цер­ковь, в кото­рую я хожу, нахо­дится далеко от дома, и с утра мне трудно ничего не кушать, потому что могу упасть в голод­ный обмо­рок, но при­ча­ститься очень хочется. Как посту­пить? Есть ли какие-то смяг­чен­ные пра­вила испо­веди и При­ча­стия по отно­ше­нию к бере­мен­ным?

Жен­щина, нахо­дя­ща­яся в поло­же­нии, как и кор­мя­щая мать, согласно цер­ков­ным пра­ви­лам, осво­бож­да­ется от поста. Если по физи­че­скому состо­я­нию трудно быть на службе вече­ром, то в виде исклю­че­ния можно огра­ни­читься при­сут­ствием только на Литур­гии. И, конечно, если храм нахо­дится далеко от дома и доби­раться до него трудно, то лучше в период бере­мен­но­сти при­ча­щаться в храме, рас­по­ло­жен­ном где-то побли­зо­сти.

Мои бабушка и дедушка очень ста­рень­кие (85 лет), из дома давно не выхо­дят и в церкви по этой же при­чине давно не бывают. Я пред­ло­жила им при­ча­ститься, и они согла­си­лись. Как они должны под­го­то­виться к испо­веди и При­ча­стию, учи­ты­вая, что поститься им здо­ро­вье не поз­во­ляет, да и молиться стоя они никак не смогут? Я сама живу очень далеко и при­ез­жаю раз в два-три месяца, но я, един­ствен­ная в семье, кто ходит в цер­ковь и хоть что-то знает, чув­ствую на себе боль­шую ответ­ствен­ность. И очень боюсь оши­биться.

Дей­стви­тельно, воз­раст у Ваших дедушки с бабуш­кой такой, что откла­ды­вать их испо­ведь и При­ча­ще­ние ни в коем случае нельзя. Как их при­го­то­вить к этим таин­ствам? Без­условно, мно­гого тре­бо­вать от людей в таких годах невоз­можно. Прежде всего необ­хо­димо помочь им под­го­то­виться к испо­веди, вспом­нить обо всем, что тяго­тит их совесть, в чем погре­шили они в жизни пред Богом и перед людьми, попро­сить свя­щен­ника, кото­рого Вы при­гла­сите к ним в дом, чтобы он про­явил к ним снис­хож­де­ние и теплое вни­ма­ние, сам задал обя­за­тель­ные в таких слу­чаях вопросы. Что каса­ется поста, то нельзя тре­бо­вать от дедушки с бабуш­кой стро­гого воз­дер­жа­ния, можно просто поста­раться соблю­сти пост хотя бы в самой мини­маль­ной мере, пусть даже как-то «сим­во­ли­че­ски» (скажем, воз­дер­жаться в тече­ние дня от мясных про­дук­тов и т. п.). Если есть кто-то (напри­мер, Вы), кто мог бы про­чи­тать для них пра­вило ко При­ча­ще­нию вслух, то обя­за­тельно нужно это сде­лать. При этом, конечно, не будет ничего страш­ного в том, что они выслу­шают молитвы не стоя, а сидя. Кроме того, сейчас про­да­ются диски с запи­сями утрен­него, вечер­него правил и пра­вила к При­ча­стию.

Поскольку Вы не часто видите дедушку с бабуш­кой, то поста­рай­тесь, по край­ней мере, в каждый свой приезд поза­бо­титься о при­гла­ше­нии к ним свя­щен­ника со Свя­тыми Дарами, чтобы так под­го­то­вить их к пере­ходу к веч­ность, тем более что забы­тое, не вспом­нив­ше­еся при первой испо­веди, воз­можно, удастся ска­зать при после­ду­ю­щих; попро­сите посо­бо­ро­вать их.

Воз­можна ли без­греш­ная жизнь в совре­мен­ном мире?

Поис­тине, нет никого из рож­ден­ных, кто не посту­пил бы нече­стиво, и из испо­ве­да­ю­щих Тебя нет никого, кто не согре­шил бы,– эти слова пра­вед­ника Вет­хого Завета Ездры (3Ездр.8:35) очень точно отве­чают на вопрос о том, воз­можна ли без­греш­ная жизнь как тако­вая. Но в то же время жизнь пра­вед­ная, бла­го­че­сти­вая, бого­угод­ная была воз­можна всегда, и не будет такого вре­мени на про­тя­же­нии исто­рии чело­ве­че­ства, когда она ока­жется невоз­мож­ной.

Другое дело, что гораздо легче жить доброй хри­сти­ан­ской жизнью, имея перед собой столь же добрые при­меры, уда­ля­ясь от гос­под­ству­ю­щего в мире рас­тле­ния похо­тью, о кото­ром гово­рит апо­стол Петр (2Пет.1:4). И гораздо труд­ней, когда при­ме­ров искрен­ней веры и бла­го­че­стия мало, а «рас­тле­ние похо­тью» заяв­ляет в окру­жа­ю­щем нас обще­стве о своем «гос­под­стве» все реши­тель­ней.

Но невоз­мож­ное чело­ве­кам воз­можно Богу (Лк.18:27). И, конечно, знает Гос­подь, как избав­лять бла­го­че­сти­вых от иску­ше­ния (2Пет.2:9). Однако рас­су­дите и вот о чем: если среди людей, изне­мо­га­ю­щих от своей немощи, явля­ется некто, близ­кий к хри­сти­ан­скому совер­шен­ству, то легко ли будет ему не раз­вить в себе одну страсть, с лег­ко­стью «ком­пен­си­ру­ю­щую» отсут­ствие прочих и губя­щую чело­века гораздо скорее их? Страсть эта – гор­дость. И потому не скоро подает Гос­подь хри­сти­а­нину, ищу­щему без­греш­но­сти, эту самую без­греш­ность, хотя бы и отно­си­тель­ную. А сна­чала учит его видеть свои грехи и недо­статки, дает вполне познать, что без Бога он ничто, что сам, своими силами он нико­гда не достиг­нет спа­се­ния. И только когда сми­ря­ется по-насто­я­щему чело­век, когда теряет спо­соб­ность пре­воз­но­ситься чем бы то ни было, подает ему Гос­подь исце­ля­ю­щую его от стра­стей бла­го­дать, вводит его в ту жизнь, в кото­рой над ним уже не власт­вует грех.


При­ме­ча­ния:

1 Про­то­пре­сви­тер Алек­сандр Шмеман (1921–1983). Клирик Пра­во­слав­ной Церкви в Аме­рике, выда­ю­щийся бого­слов и про­по­вед­ник, автор ряда книг по литур­ги­че­скому бого­сло­вию и исто­рии Церкви, адре­со­ван­ных самому широ­кому кругу чита­те­лей.

2 Архи­манд­рит Иоанн (Кре­стьян­кин; 1910–2006). Около 40 лет был насель­ни­ком Псково-Печер­ского мона­стыря. Один из наи­бо­лее почи­та­е­мых стар­цев Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви. Письма отца Иоанна – насто­я­щая школа духов­ной жизни для совре­мен­ных хри­стиан.

3 Пре­по­доб­ный Петр Дамас­кин (пред­по­ло­жи­тельно жил в VIII в.). Автор сочи­не­ния о духов­ной жизни в двух книгах, пере­ве­ден­ного с гре­че­ского языка на рус­ский в 1874 г.

4 Свя­щен­ник Алек­сандр Ель­ча­ни­нов (1881–1934). Пас­тырь, педа­гог, духов­ный писа­тель. Широко известна его книга «Записи», в кото­рую вошли корот­кие заметки, раз­мыш­ле­ния, отрывки из писем, фраг­менты про­по­ве­дей (впер­вые опуб­ли­ко­вана в Париже в 1935 г.; в России пере­из­да­ва­лась не одна­жды).

5 Свя­ти­тель Амфи­ло­хий, епи­скоп Ико­ний­ский (ок. 340 – после 394; память 23 ноября / 6 декабря). Совре­мен­ник и друг свя­ти­те­лей Васи­лия Вели­кого и Гри­го­рия Бого­слова. Участ­во­вал в дея­ниях Вто­рого Все­лен­ского Собора, воз­глав­лял борьбу против ереси Маке­до­ния. Сохра­ни­лись Посла­ния и Слова свя­ти­теля Амфи­ло­хия, в кото­рых совер­шен­ная форма изло­же­ния соче­та­ется с глу­бо­ким апо­ло­ге­ти­че­ским и дог­ма­ти­че­ским содер­жа­нием.

6 Бла­жен­ный Авгу­стин, епи­скоп Иппо­ний­ский (354–430; память 1528 июня). Родился в Африке, в г. Тага­сте, обра­зо­ва­ние полу­чил в Кар­фа­гене. В каче­стве пре­по­да­ва­теля рито­рики прибыл в Медио­лан в период епи­скоп­ства свя­ти­теля Амвро­сия († 397; память 7 декабря) и под его руко­вод­ством изучил Свя­щен­ное Писа­ние. Слово Божие про­из­вело в душе бла­жен­ного Авгу­стина корен­ной пере­лом: он кре­стился, раздал все свое имение бедным и принял мона­ше­ство. В 395 г. был воз­ве­ден в сан епи­скопа. Понес много трудов по борьбе с ере­сями дона­ти­стов, мани­хеев и пела­гиан. Среди наи­бо­лее извест­ных тво­ре­ний бла­жен­ного Авгу­стина – «О граде Божием», «Испо­ведь», 17 книг против пела­гиан и «Хри­сти­ан­ская наука».

7 «Испо­ведь» – авто­био­гра­фи­че­ская повесть, напи­сан­ная бла­жен­ным Авгу­сти­ном в 397–400 гг., спустя 10 лет после его обра­ще­ния ко Христу, вскоре после воз­ве­де­ния в епи­скоп­ское досто­ин­ство. Все свои долгие поиски, свой непро­стой путь к Богу Авгу­стин изла­гает в «Испо­веди» как в пла­мен­ной молитве к Нему. Помимо соб­ственно авто­био­гра­фи­че­ского, «Испо­ведь» имеет важное бого­слов­ское и фило­соф­ское зна­че­ние.

8 Пре­по­доб­ный Нико­дим Свя­то­го­рец (1749–1809; память 114 июля). Родился в Греции на ост­рове Наксос, полу­чил обра­зо­ва­ние в г. Смирна. В воз­расте 26 лет пришел на Афон, принял постриг в мона­стыре Дио­ни­сиат, где ему была пору­чена под­го­товка изда­ния руко­писи «Доб­ро­то­лю­бие», обна­ру­жен­ной в 1777 г. в Вато­пед­ском мона­стыре. В 1783 г. принял схиму и пре­бы­вал в затворе шесть лет, затем до кон­чины зани­мался лите­ра­турно-бого­слов­скими тру­дами. Пре­по­доб­ный Нико­дим – автор пре­ди­сло­вия к «Доб­ро­то­лю­бию», книг «Неви­ди­мая брань», «Учение об испо­веди», «Бла­го­нра­вие хри­стиан», ряда тол­ко­ва­ний на апо­столь­ские Посла­ния, бого­слу­жеб­ных тек­стов.

9 Игумен Никон (Воро­бьев; 1894–1963). В 1931 г. принял мона­ше­ский постриг и свя­щен­ный сан, в 1933 г. был аре­сто­ван и сослан в Сибирь на 5 лет. Служил на при­хо­дах в Козель­ске, Гжат­ске. Его бла­го­го­вей­ное слу­же­ние при­влекло к нему мно­же­ство духов­ных чад. Письма игу­мена Никона духов­ным чадам неод­но­кратно пуб­ли­ко­ва­лись под общим назва­нием «Нам остав­лено пока­я­ние».

10 Архи­манд­рит Лазарь (Аба­шидзе). Извест­ный цер­ков­ный писа­тель, клирик Пра­во­слав­ной Гру­зин­ской Церкви.

11 Схи­и­гу­мен Савва (Оста­пенко; 1898–1980). Посту­пил в МДС вскоре после ее откры­тия в 1946 г. Принял мона­ше­ский постриг в Свято-Тро­иц­кой Сер­ги­е­вой Лавре и вскоре был назна­чен духов­ни­ком бого­моль­цев. В 1955 г. был пере­ве­ден в Свято-Успен­ский Псково-Печер­ский мона­стырь, где окорм­лял мно­го­чис­лен­ных духов­ных чад до кон­чины.

12 Пре­по­доб­ный Исаак Сирин, епи­скоп Нине­вий­ский (память 28 января / 10 фераля). Жил в VII в. Про­во­дил пустын­ни­че­скую жизнь, достиг высо­кого духов­ного совер­шен­ства. Сочи­не­ния пре­по­доб­ного известны в Европе с VIII в.

13 Пре­по­доб­ный Симеон Новый Бого­слов (946‑1021; память 1225 марта). Около 980 г. был постав­лен игу­ме­ном мона­стыря свя­того Маманта и пробыл в этом сане 25 лет. Уда­лив­шись на покой, создал свои бого­слов­ские труды, отрывки из кото­рых вошли в 5‑й том «Доб­ро­то­лю­бия». Глав­ная тема его тво­ре­ний – сокро­вен­ное дела­ние во Христе.

14 Пре­по­доб­ный Максим Испо­вед­ник (ок. 580–662; память 21 января / 3 фев­раля; 1326 авгу­ста). Родился в Кон­стан­ти­но­поле, полу­чил раз­но­сто­рон­нее обра­зо­ва­ние. Достиг высо­кого поло­же­ния на госу­дар­ствен­ной службе, но уда­лился в мона­стырь и принял постриг. Бого­слов, фило­соф и про­по­вед­ник, вел борьбу с моно­фе­лит­ской ересью, кото­рую под­дер­жи­вал нахо­див­шийся в то время у власти импе­ра­тор Кон­станс II. За свое испо­ве­да­ние был дважды осуж­ден в Кон­стан­ти­но­поле, под­верг­нут пыткам и сослан в Кол­хиду, где вскоре умер. Пре­по­доб­ному Мак­симу при­над­ле­жит ряд бого­слов­ских и антро­по­ло­ги­че­ских трудов, а также несколько про­из­ве­де­ний цер­ков­ной гим­но­гра­фии.

15 Свя­ти­тель Гри­го­рий Палама, архи­епи­скоп Солун­ский (1296–1359; память 1427 ноября). В 20-летнем воз­расте уда­лился на Афон, где посвя­тил себя духов­ной молитве – умному дела­нию. В 1326 г. был вынуж­ден вер­нуться в Солунь (Фес­са­ло­ники), где принял свя­щен­ный сан, а затем был воз­ве­ден в епи­скоп­ское досто­ин­ство. Автор мно­же­ства бого­слов­ских трудов, основ­ные из кото­рых посвя­щены при­роде Нетвар­ного Света, исхож­де­нию Свя­того Духа, вопро­сам обо­же­ния чело­века.

16 Пре­по­доб­ный Вар­со­но­фий Вели­кий († ок. 563 г.; память 619 фев­раля). Более 50 лет про­во­дил подвиж­ни­че­скую жизнь в уеди­нен­ной келье близ пале­стин­ского мона­стыря аввы Серида. Сохра­ни­лись настав­ле­ния пре­по­доб­ного Вар­со­но­фия и его уче­ника пре­по­доб­ного Иоанна Про­рока, запи­сан­ные в форме отве­тов на вопросы мона­хов и мирян.

17 Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Таин­ство Чаши Гос­под­ней.

18 Свя­ти­тель Амвро­сий Медио­лан­ский (ок. 340–397; память 720 декабря). Полу­чив пре­крас­ное обра­зо­ва­ние, зани­мал высо­кий пост в про­вин­ции Лигу­рия. В 374 г. чудес­ным обра­зом был избран во епи­скопа этой про­вин­ции, раздал бедным свое иму­ще­ство и стал усердно изу­чать Свя­щен­ное Писа­ние и тво­ре­ния отцов Восточ­ной Церкви. Вел непри­ми­ри­мую борьбу с ари­ан­ством и язы­че­ством, обла­дал непре­ре­ка­е­мым авто­ри­те­том и пас­тыр­ской твер­до­стью. Святой Амвро­сий почи­та­ется в числе вели­чай­ших бого­сло­вов и отцов Церкви. Он изве­стен также как гим­но­граф и пре­об­ра­зо­ва­тель цер­ков­ного пения.

19 Фео­до­сий I Вели­кий (Флавий Фео­до­сий, 346–395 гг.). Послед­ний импе­ра­тор единой Рим­ской импе­рии.

20 «Отри­ца­ешься ли сатаны…».

21 Пре­по­доб­ный Иоанн Лествич­ник. Лествица. Слово 7, п. 6.

22 Пре­по­доб­ный Доси­фей (память 19 фев­раля / 4 марта). Ученик пре­по­доб­ного аввы Доро­фея. Жил в конце VI – начале VII в., вос­пи­ты­вался в бога­той и знат­ной семье. После явле­ния ему Пре­свя­той Бого­ро­дицы оста­вил все и посту­пил в оби­тель аввы Серида, где нес послу­ша­ние в мона­стыр­ской боль­нице, служа недуж­ным. Тяжело забо­лел и умер, прожив в оби­тели всего пять лет. Вскоре после его кон­чины одному подвиж­нику было открыто: юноша Доси­фей удо­сто­ился вели­кой славы в Цар­стве Небес­ном за свое совер­шен­ное послу­ша­ние старцу и полное отре­че­ние от своей воли.

23 Име­ется в виду текст, кото­рый счи­та­ется духов­ным заве­ща­нием прп. Сера­фима Выриц­кого: «От Меня это было». Он состав­лен как беседа Бога с душой чело­века: «Думал ли ты когда-либо, что все, каса­ю­ще­еся тебя, каса­ется и Меня? Ибо каса­ю­ще­еся тебя каса­ется зеницы ока Моего». Цит. по: «От Меня это было». М.: Дани­лов муж­ской мона­стырь. 2007.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки