Актер Джонатан Джексон: «Небеса отверзлись, а я просто стоял»

Актер Джонатан Джексон: «Небеса отверзлись, а я просто стоял»

Пор­тал Православие.Ru пуб­ли­ку­ет запись бесе­ды с акте­ром и музы­кан­том Джо­на­та­ном Джек­со­ном, четы­рех­крат­ным побе­ди­те­лем «Эмми», сни­мав­шем­ся в извест­ном аме­ри­кан­ском теле­се­ри­а­ле «Глав­ный гос­пи­таль» и мело­дра­ме «Бес­смерт­ные». О сво­ем пути к Пра­во­слав­ной Церк­ви, о семье, о том, как сов­ме­стить жизнь гол­ли­вуд­ско­го акте­ра и пра­во­слав­ную веру, Джо­на­тан Джек­сон рас­ска­зы­ва­ет свя­щен­ни­ку Антио­хий­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви Энд­рю Сти­ве­ну Дами­ку, слу­жа­ще­му в при­хо­де в честь апо­сто­ла Пав­ла в город­ке Эммаус аме­ри­кан­ско­го шта­та Пен­силь­ва­ния. Бесе­да состо­я­лась в фев­ра­ле 2012 года в эфи­ре учре­жден­но­го Антио­хий­ской Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью в Аме­ри­ке пра­во­слав­но­го интер­нет-радио «Ancient Faith Radio». Вско­ре после это­го интер­вью актер и его семья при­ня­ли Православие.

– Сего­дня у меня в гостях Джо­на­тан Джек­сон, став­ший зна­ме­ни­тым бла­го­да­ря сыг­ран­ной им роли Лаки Спен­се­ра в сери­а­ле «Глав­ный гос­пи­таль». У него так­же есть своя музы­каль­ная груп­па под назва­ни­ем «Enation». Вы може­те спро­сить, поче­му я беру интер­вью у звез­ды теле­се­ри­а­ла. Ответ заклю­ча­ет­ся в том, что он и его семья гото­вят­ся стать чле­на­ми Пра­во­слав­ной Церк­ви. Бла­го­да­рю вас, гос­по­дин Джек­сон, для меня боль­шая честь бесе­до­вать с вами.

– Бла­го­да­рю вас, отче. Для меня тоже боль­шая честь быть здесь.

– Мой пер­вый вопрос такой: како­во ваше рели­ги­оз­ное происхождение?

– Мои роди­те­ли вырос­ли адвен­ти­ста­ми седь­мо­го дня, они оба были адвен­ти­ста­ми в чет­вер­том поко­ле­нии. Тако­вым при­мер­но было и мое рели­ги­оз­ное вос­пи­та­ние до 9 или 10 лет. Но роди­те­ли ста­ли отхо­дить от этой дено­ми­на­ции, и наша семья пере­еха­ла в Лос-Андже­лес. Мне вско­ре испол­ни­лось 11 лет, и я почти сра­зу после пере­ез­да стал рабо­тать акте­ром. Начал сни­мать­ся очень рано, в 11 лет уже играл в «Глав­ном гос­пи­та­ле». По пере­ез­де в Лос-Андже­лес у нас не было хра­ма, в кото­рый бы мы мог­ли ходить. Тогда мы с моим бра­том Ричар­дом Ли Джек­со­ном (он тоже актер и игра­ет в груп­пе) почти каж­дую ночь ста­ли слу­шать маг­ни­то­фон­ные запи­си про­по­ве­дей хри­сти­ан­ских про­по­вед­ни­ков. Такой в те дни была наша «цер­ковь», наша духов­ная жизнь. Пять лет, про­ве­ден­ных в Лос-Андже­ле­се, я почти не ходил ни в один храм. Про­сто слу­шал эти маг­ни­то­фон­ные про­по­ве­ди по ночам, а так­же начал читать апо­ло­ге­ти­че­скую духов­ную хри­сти­ан­скую лите­ра­ту­ру. Две про­по­ве­ди, надо ска­зать, вско­ре реаль­но «заце­пи­ли» меня, заде­ли до глу­би­ны души – имен­но тогда мои вза­и­мо­от­но­ше­ния с Богом нача­ли скла­ды­вать­ся более серьез­но. Я начал читать Клай­ва Лью­и­са. «Про­сто хри­сти­ан­ство», «Рас­тор­же­ние бра­ка» и дру­гие заме­ча­тель­ные кни­ги. Они реаль­но напра­ви­ли меня к Богу. Но я все еще не посе­щал хра­ма. Не видел в этом смыс­ла. Для меня это не име­ло ника­ко­го зна­че­ния. Я чув­ство­вал, что люб­лю Бога, люб­лю Иису­са, а Цер­ковь каза­лась мне совер­шен­но непо­нят­ной иде­ей. Мне это каза­лось бес­смыс­лен­ным: если я могу читать хри­сти­ан­ские кни­ги, слу­шать запи­си, то зачем мне куда-то идти?

– Да-да. Толь­ко «я и Иисус», верно?

– Совер­шен­но вер­но! Но в то же вре­мя меня не поки­да­ло какое-то слов­но бы кос­ми­че­ское чув­ство… Я все­гда ощу­щал, что не хочу быть частью отдель­ной дено­ми­на­ции, но желаю быть частью уни­вер­саль­но­го, миро­во­го хри­сти­ан­ства. Я тогда не имел ни малей­ше­го пред­став­ле­ния, что это такое: уни­вер­саль­ная Цер­ковь. Чув­ство­вал свою связь с Клай­вом Лью­и­сом: он был пред­ста­ви­те­лем преды­ду­ще­го поко­ле­ния, из Англии…

– Он был англиканином.

– Да, англи­ка­ни­ном. Но для меня он был тем, с кем я чув­ство­вал осо­бую вза­и­мо­связь. Любые дено­ми­на­ции каза­лись мне совер­шен­но стран­ны­ми, если гово­рить чест­но. Когда мне было при­мер­но 17 лет, мы нача­ли нахо­дить наши пер­вые цер­ков­ные общи­ны. Это были общи­ны некон­фес­си­о­наль­ной, хариз­ма­ти­че­ской направленности.

– А сколь­ко вам сей­час лет и каков был ваш путь к Пра­во­сла­вию от ран­ней юно­сти до насто­я­ще­го момента?

– Мне 29. Еще несколь­ко лет назад я даже не знал, что озна­ча­ет сло­во «Пра­во­сла­вие». Вер­нем­ся к мое­му рас­ска­зу. Позна­ко­мив­шись с хариз­ма­ти­че­ским дви­же­ни­ем, мы орга­ни­зо­ва­ли домаш­нюю цер­ковь в Бер­бан­ке (штат Кали­фор­ния, рядом с Лос-Андже­ле­сом. – Прим. перев.). Мы с бра­том, а так­же наши роди­те­ли руко­во­ди­ли этой цер­ко­вью при­мер­но два с поло­ви­ной года. Наш зна­ко­мый пас­тор кон­тро­ли­ро­вал нашу общи­ну. Каж­дые выход­ные к нам при­ез­жа­ли от 15 до 20 мест­ных акте­ров и актрис, людей, рабо­та­ю­щих в этой индустрии.

– Зна­чит, вы и ваша семья состав­ля­ли серд­це этой общи­ны, в состав кото­рой вхо­ди­ли и дру­гие люди?

– Да, это было вели­ко­леп­но. Было чудес­ное вре­мя и пре­крас­ный опыт для меня.

Я вер­нул­ся в штат Вашинг­тон после вступ­ле­ния в брак. Ско­ро испол­нит­ся 10 лет со дня моей свадьбы.

– Вы жени­лись в девят­на­дцать лет?

– Мне было око­ло два­дца­ти. Теперь у меня уже трое детей: 8 лет, 6 лет и 17 меся­цев соот­вет­ствен­но! Итак, 10 лет в хариз­ма­ти­че­ском дви­же­нии. И у нас было нема­ло чудес­ных собы­тий за это вре­мя. Я счи­таю, что в хариз­ма­ти­че­ском дви­же­нии есть что-то, что при­вле­ка­ет людей в Пра­во­сла­вие, в то вре­мя как дух раци­о­на­лиз­ма, царя­щий во мно­гих дру­гих про­те­стант­ских тра­ди­ци­ях, наобо­рот, отво­дит людей от Свя­то­го Духа. Поэто­му мно­гие про­те­стан­ты и отво­ра­чи­ва­ют­ся от все­го мисти­че­ско­го и сверхъ­есте­ствен­но­го. Пола­гаю, что в серд­це это­го стрем­ле­ния, кото­рым обла­да­ют хариз­ма­ты, лежит жаж­да встре­чи с Богом, жаж­да испы­тать, Кто есть Бог. Но у них (хариз­ма­тов) отсут­ству­ет цер­ков­ная Тра­ди­ция. Поэто­му они изоб­ре­та­ют свои соб­ствен­ные тра­ди­ции; но мое мне­ние тако­во, что изна­чаль­но серд­ца боль­шин­ства из них направ­ле­ны в нуж­ную сто­ро­ну. Они ищут Бога, ищут этой встре­чи. Думаю, мно­гие из них най­дут отве­ты на свои вопро­сы в древ­ней вере и обре­тут там свой дом. Имен­но так слу­чи­лось и со мной.

– Каким же обра­зом начал­ся для вас пере­ход­ный пери­од? Что послу­жи­ло ката­ли­за­то­ром, бла­го­да­ря кото­ро­му вы в ито­ге откры­ли для себя Православие?

– Меня при­гла­си­ли в Румы­нию на съем­ки одно­го филь­ма. Я про­вел с женой и дву­мя малень­ки­ми детьми три с поло­ви­ной меся­ца в Буха­ре­сте. Это очень инте­рес­ная исто­рия: я дол­жен был играть в этом филь­ме одну, хотя и не глав­ную, но очень зна­чи­мую роль. Но когда уже было все отсня­то и фильм редак­ти­ро­ва­ли, мое­го героя было реше­но совсем выбро­сить из филь­ма! Полу­ча­ет­ся, фильм так и остал­ся без моей роли, но я был отправ­лен в Румы­нию про­мыс­ли­тель­но. Смеш­но ска­зать, но Пра­во­сла­вие я открыл для себя не в Румынии.

– Хотя там пра­во­слав­ные хра­мы сто­ят почти на каж­дом углу!

– Да, это так. Но в то вре­мя для меня все древ­нее рели­ги­оз­ное было каким-то угне­та­ю­щим и тира­ни­че­ским. Это было как акси­о­ма. Вот все, что я знал об этом. Вооб­ще-то мы зашли в несколь­ко малю­сень­ких пра­во­слав­ных хра­мов – там я уви­дел мно­го золо­та, и они пока­за­лись мне совер­шен­но чужи­ми. И ниче­го осо­бен­но­го о них не поду­мал. Я тогда думал, что Пра­во­сла­вие – это про­сто какой-то при­чуд­ли­вый род­ствен­ник като­ли­циз­ма (надо ска­зать, что моя жена дума­ла точ­но так же: она ита­льян­ка и вос­пи­ты­ва­лась в Римо-като­ли­че­ской церк­ви, хотя потом отпа­ла от нее). И это все, что мы думали.

– Да, мы часто полу­ча­ем такие заявления…

– Я даже и не соби­рал­ся боль­ше захо­дить в пра­во­слав­ные хра­мы. Думал про себя: «А, это, навер­ное, все­го лишь стран­ное ответв­ле­ние Рима».

– Вы ходи­ли на какие-либо цер­ков­ные служ­бы, пока были в Буха­ре­сте, или про­сто захо­ди­ли в храмы?

– Мы толь­ко захо­ди­ли в хра­мы. Пер­вым делом загля­ну­ли имен­но в одну пра­во­слав­ную церк­вуш­ку, но как толь­ко вышли отту­да, нас тут же огра­би­ли цыгане. Я не шучу! Все это не было похо­же на при­вет­ствие: «Доб­ро пожа­ло­вать в Румы­нию!» Хотя стра­на, конеч­но, вели­ко­леп­ная. Посколь­ку моя супру­га ита­льян­ка, то мы поду­ма­ли – а поче­му бы не съез­дить в Рим. Так и сде­ла­ли, ведь это совсем неда­ле­ко от Румы­нии. И имен­но в Риме меня впер­вые осе­ни­ла мысль: «Подо­жди минут­ку! В этой вере, хри­сти­ан­стве, есть нечто боль­шее, чем я себе пред­став­лял. И оно сво­и­ми кор­ня­ми вос­хо­дит совсем не к отцам-осно­ва­те­лям Аме­ри­ки, а к гораз­до более ран­не­му периоду».

– Ваша жена тогда была прак­ти­ку­ю­щей католичкой?

– Нет! Ее обрат­ный путь ко Хри­сту был тяжел… Она ото­шла от като­ли­циз­ма, когда ей было чуть за два­дцать, а затем после­до­вал доволь­но мрач­ный духов­ный пери­од. Это уже часть дру­гой, дол­гой и силь­ной исто­рии о том, как мы с ней сошлись. Она воз­вра­ти­лась к вере во Хри­ста в пери­од нашей «домаш­ней церк­ви», о кото­рой я уже рассказывал.

– Зна­чит, вы позна­ко­ми­лись с нею через вашу «домаш­нюю церковь»?

– Не совсем. Она тоже сни­ма­лась в «Глав­ном гос­пи­та­ле», мы с ней пере­се­ка­лись. Но по-насто­я­ще­му подру­жи­лись во вре­мя одной из наград «Эмми». Но тогда она была дале­ка от Господа…

Поэто­му в те дни, в Румы­нии, она при­дер­жи­ва­лась взгля­дов, близ­ких к моим: была ско­рее «некон­фес­си­о­наль­ной» хри­сти­ан­кой, но точ­но не като­лич­кой. От Рима я не ожи­дал мно­го­го, думал, что уви­жу там лишь рели­ги­оз­ное лице­ме­рие и боль­ше ниче­го. Но в реаль­но­сти ока­за­лось все наоборот!

Итак, мы при­бы­ли в Рим. Ока­за­лось, в тот день был празд­ник Вхо­да Гос­под­ня в Иеру­са­лим (на Запа­де он так­же назы­ва­ет­ся Паль­мо­вое Вос­кре­се­нье. – Прим. перев.). Это было что-то неве­ро­ят­ное! Повсю­ду на ули­цах были вид­ны паль­мо­вые вет­ви, и Папа Бене­дикт обра­щал­ся к собрав­шим­ся веру­ю­щим. Мы были в трех квар­та­лах от бази­ли­ки свя­то­го Пет­ра, и она выгля­де­ла вол­шеб­ной! Это было поис­ти­не, поис­ти­не вели­че­ствен­но, хотя я даже не осо­зна­вал, поче­му. Осо­бен­но нас с женой пора­зил огром­ный крест в Коли­зее! Мы были про­сто потря­се­ны – нахо­дить­ся прак­ти­че­ски в при­сут­ствии ран­них хри­сти­ан­ских муче­ни­ков! Одно дело – читать об этом в кни­ге, но дру­гое дело – быть там физи­че­ски и пони­мать смысл.

Это путе­ше­ствие раз­бу­ди­ло нечто внут­ри меня. Я сра­зу захо­тел узнать боль­ше о сво­ей вере, об исто­рии хри­сти­ан­ства. Мы вер­ну­лись в Румы­нию, и я тут же зака­зал кни­гу исто­ри­ка Хусто Гон­за­ле­са. Он поис­ти­не вели­кий исто­рик, напи­сав­ший двух­том­ник «Исто­рии хри­сти­ан­ства». Хотя Гон­за­лес – про­те­стант-инди­ви­ду­а­лист, но по про­чте­нии его пер­во­го тома у меня откры­лись гла­за на исто­рию христианства.

– Тут вспо­ми­на­ет­ся одна ста­рая цита­та. Эти сло­ва были ска­за­ны Джо­ном Ген­ри Нью­ме­ном – англи­ка­ни­ном, пере­шед­шим в като­ли­че­ство: «Глу­бо­ко погру­зить­ся в исто­рию – зна­чит пере­стать быть протестантом».

– Да, имен­но! Забав­но, но я тоже его читал. Это слу­чи­лось со мной пото­му, что я съез­дил в Рим. И все исто­ри­ки, кого с тех пор начал читать, были либо като­ли­ка­ми, либо про­те­стан­та­ми. И ни у кого из них о Пра­во­сла­вии, восточ­ном хри­сти­ан­стве почти ниче­го не упоминалось.

– Точ­но мы слов­но бы невидимые!

– Я читал кни­ги по исто­рии, осо­бен­но исто­рии хри­сти­ан­ства, но не встре­тил почти ни одно­го упо­ми­на­ния о Пра­во­сла­вии – все эти кни­ги напи­са­ны запад­ны­ми исто­ри­ка­ми. С того пери­о­да я стал пони­мать, что «исто­ри­че­ская Цер­ковь» может стать моим един­ствен­ным выбо­ром. Тогда пола­гал, что она берет свое нача­ло от Рима. Читал Гил­бер­та Честер­то­на, про­чел при­мер­но 15 книг Бене­дик­та XVI, тру­ды Иоан­на Пав­ла II, Ген­ри Нью­ме­на. Очень кра­си­вые и силь­ные тру­ды! Но в римо-като­ли­че­стве я видел неко­то­рые вещи, с кото­ры­ми не смог бы свык­нуть­ся, напри­мер, уче­ние о непо­гре­ши­мо­сти Папы. Еще заме­тил, что этот дог­мат был при­нят като­ли­ка­ми доволь­но позд­но – толь­ко где-то в 1870 году. А я искал пре­ем­ствен­ность, Цер­ков­ную исто­рию. Нако­нец, спу­стя три года настал такой момент, когда ска­зал себе: «Ну, хоро­шо». И мы с женой нача­ли ходить на като­ли­че­ские мес­сы. По-мое­му, я посе­тил в общей слож­но­сти 12 месс. И мне это было инте­рес­но. Но ощу­ще­ния ско­рее были таки­ми, что нахо­жусь слов­но бы в Сред­не­ве­ко­вье, а я искал нечто иное. И толь­ко в Пра­во­слав­ной Церк­ви с пер­вой посе­щен­ной мной служ­бы у меня появи­лось ясное ощу­ще­ние, что «вот она – древ­няя, пер­во­на­чаль­ная, исто­ри­че­ская Цер­ковь». Но забе­гаю вперед.

Я дошел до того момен­та, когда серьез­но спро­сил себя: «Соби­ра­юсь ли стать като­ли­ком?» Но внут­ри меня оста­ва­лись неко­то­рые вопро­сы, очень важ­ные вопро­сы в като­ли­циз­ме, с кото­ры­ми я никак не мог сми­рить­ся. Тогда я начал про­сить Бога открыть мне дру­гую дверь. Стал уси­лен­но молить­ся, гово­ря при­мер­но такие сло­ва: «Я боль­ше не пони­маю про­те­стан­тизм. Ибо дом, раз­де­лив­ший­ся сам в себе, не усто­ит. А в одной лишь Аме­ри­ке насчи­ты­ва­ет­ся более 23000 дено­ми­на­ций». Дено­ми­на­ции в Шта­тах исчис­ля­ют­ся тыся­ча­ми! В какое это может идти срав­не­ние с еди­ной Цер­ко­вью пер­во­го тыся­че­ле­тия? Ере­сей все­гда было мно­го, но уни­вер­саль­ная Цер­ковь оста­ет­ся еди­ной; даже като­ли­цизм, кото­рый отпал от еди­ной Церк­ви, все рав­но счи­та­ет себя уни­вер­саль­ной Цер­ко­вью до сих пор.

– До сих пор глав­ный вопрос – вопрос единства.

– Да, это так. Но даже Мар­тин Лютер и дру­гие пер­вые про­те­стан­ты не сра­зу заго­во­ри­ли о том, что «вы може­те быть кем угод­но и верить, как вам угод­но», а ста­ра­лись быть Еди­ной, Свя­той, Собор­ной и Апо­столь­ской Цер­ко­вью. Я про­дол­жал молить­ся, но был на поро­ге пол­но­го духов­но­го опу­сто­ше­ния. В мучи­тель­ных поис­ках исти­ны я отча­ян­но желал най­ти един­ство с древ­ней верой. В като­ли­че­ской вере было нечто, с чем я до кон­ца не мог согла­сить­ся. Оста­вал­ся, как я думал, толь­ко один выбор – быть про­те­стан­том. Мои поис­ки завер­ши­лись спу­стя при­мер­но три года. Я про­сто про­из­нес в молит­ве: «Посколь­ку не могу пол­но­стью при­нять като­ли­цизм, то мне, по всей види­мо­сти, при­дет­ся сми­рить­ся и стать про­те­стан­том». Но затем мне в голо­ву при­шла дру­гая мысль: преж­де чем ста­ну покор­ным про­те­стан­том, мне сле­ду­ет изу­чить исто­рию Вели­ко­го рас­ко­ла. Но как толь­ко я начал изу­чать этот вопрос, меня слов­но пора­зи­ла мол­ния! Все неожи­дан­но ста­ло про­яс­нять­ся. Даже не знаю, как все это про­изо­шло. Думаю, пер­вым авто­ром, кото­ро­го я стал читать, был отец Джон Энто­ни Мак­га­кин (хри­сти­ан­ский иссле­до­ва­тель, бого­слов и поэт, обра­тив­ший­ся из като­ли­че­ства в Пра­во­сла­вие и став­ший про­то­и­е­ре­ем в юрис­дик­ции Румын­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви в США. – Прим. перев.). Это была его новая кни­га под загла­ви­ем «Пра­во­слав­ная Цер­ковь», я читал ее на сво­ем Айфоне. Реко­мен­дую ее всем, жела­ю­щим боль­ше узнать о Пра­во­слав­ной Церк­ви. Я не мог от нее ото­рвать­ся и бодр­ство­вал до глу­бо­кой ночи, читая ее. Это была куль­ми­на­ция мое­го четы­рех­лет­не­го пути посто­ян­ных изу­че­ний и поис­ков. Затем начал читать такие пра­во­слав­ные тру­ды, как «Пра­во­слав­ный путь» епи­ско­па (ныне мит­ро­по­ли­та) Кал­ли­ста (Уэра), «За жизнь мира» про­то­пре­сви­те­ра Алек­сандра Шме­ма­на (фено­ме­наль­ная вещь), «Стать пра­во­слав­ным» свя­щен­ни­ка Пите­ра Гилл­кви­ста (быв­ший еван­ге­лик, пере­шед­ший в Пра­во­сла­вие) и «Гора мол­ча­ния» Кири­а­ко­са Мар­ки­де­са. Послед­няя кни­га име­ет осо­бен­но пре­об­ра­жа­ю­щее дей­ствие. С тех пор появил­ся огром­ный спи­сок дру­гих пра­во­слав­ных книг, кото­рые я про­чи­тал или читаю до сих пор – все они неве­ро­ят­но силь­ные и глу­бо­кие. Затем стал искать пра­во­слав­ные хра­мы через «Гугл» и нашел две мест­ные гре­че­ские церк­ви. Пер­вая из них была совер­шен­но пуста, когда я в нее вошел. Дверь была запер­та. Я посту­чал­ся. Мне откры­ла очень милая ста­руш­ка и пред­ло­жи­ла вой­ти. Я ска­зал ей, что про­сто решил посмот­реть церк­ви и что пока очень мало знаю о них. Она отве­ти­ла: «Вхо­ди­те! Она пустая, так что може­те осмот­реть ее. Чув­ствуй­те себя как дома!» Я мол­ча вошел внутрь и ока­зал­ся окру­жен­ным со всех сто­рон боль­ши­ми ико­на­ми, чуж­ды­ми мое­му рели­ги­оз­но­му про­ис­хож­де­нию; под­нял голо­ву и уви­дел образ Хри­ста-Все­дер­жи­те­ля. Уви­дев Его, я был про­сто оше­лом­лен и чуть даже не про­из­нес бран­ное сло­во… Меня пере­пол­ня­ли непе­ре­да­ва­е­мые чув­ства… В тот самый момент я понял, что нахо­жусь в той самой истин­ной Церк­ви, кото­рую так искал. Еще один пора­зи­тель­ный факт – я видел сон, что нахо­жусь в пра­во­слав­ной церк­ви еще до того, как впер­вые в нее попал. Надо ска­зать, это была очень кра­си­вая гре­че­ская цер­ковь. Но еще до того, как я попал в нее во сне, мне пред­ста­ви­лась очень живая кар­ти­на того, как я буду себя чув­ство­вать в этой самой церк­ви! И затем я стал ходить в обе церк­ви (вто­рой была цер­ковь свя­то­го Нико­лая близ Вен­ту­ры), и они лишь немно­гим отли­ча­лись от церк­ви, виден­ной мной во сне. Я про­дол­жил поис­ки в интер­не­те и нако­нец нашел ту самую цер­ковь, в кото­рую хожу с тех пор – это кафед­раль­ный собор Пре­свя­той Бого­ро­ди­цы в Силь­вер­лей­ке. Фото­гра­фия хра­ма на сай­те в точ­но­сти сов­па­да­ла с тем, что я видел во сне! В ней не было сиде­ний, свет лил­ся через окна, люди ходи­ли по хра­му, и вся атмо­сфе­ра была таин­ствен­ной. Я вос­клик­нул: «Вот оно! Вот имен­но то, что я испы­тал во сне!» Позво­нил в храм, и на мой зво­нок отве­тил сам насто­я­тель – отец Джон (Иоанн) Стри­к­ленд, кото­ро­го за два дня до мое­го звон­ка напра­ви­ли сюда из Сиэт­ла. Ока­за­лось, что он сам был обра­щен из ино­сла­вия и тоже про­ис­хо­дил из шта­та Вашинг­тон. Мы сра­зу ста­ли дру­зья­ми. Несколь­ко раз с ним встре­ча­лись, а затем я при­вел к нему свою жену Эли­зу, и мы ста­ли дер­жать­ся с ним на связи.

Когда я попал на свое пер­вое бого­слу­же­ние, то чув­ство­вал себя совер­шен­но оди­но­ким. Я тогда все еще нахо­дил­ся в поис­ках. И это инте­рес­но, пото­му что моей пер­вой реак­ци­ей при попа­да­нии в пра­во­слав­ный храм было: «Ухо­ди отсю­да. Убе­гай. Про­сто вый­ди. Иди. Не надо. Тебе не сле­ду­ет здесь быть». И эти мыс­ли каза­лись мне стран­ны­ми, ибо я к тому вре­ме­ни уже про­чи­тал какое-то коли­че­ство пра­во­слав­ной лите­ра­ту­ры и глу­бо­ко в серд­це ощу­щал, что имен­но сюда меня ведет Гос­подь. Я прак­ти­че­ски начал обли­вать­ся потом… Мне было очень неком­форт­но. Я нико­го здесь не знал. Все было слов­но очень чужим. Не знал, что со всем с этим делать, но внут­ри себя чув­ство­вал, слов­но бы Свя­той Дух шеп­чет мне: «Нет. Все же остань­ся на всю служ­бу, а потом пой­мешь, как тебе здесь». Пер­вые сорок пять минут мне было крайне некомфортно.

– Навер­ное, дога­ды­ва­е­тесь, что вы не пер­вый чело­век, от кого я это слы­шу. Очень мно­гие люди при сво­ей пер­вой встре­че с Пра­во­сла­ви­ем ощу­ща­ют это силь­ное чув­ство неудоб­ства. Лич­но я интер­пре­ти­рую это так: в эти мину­ты люди по-насто­я­ще­му нахо­дят­ся в при­сут­ствии Божи­ем. И если у вас при виде изоб­ра­же­ния Все­дер­жи­те­ля было жела­ние про­из­не­сти руга­тель­ство, то что же люди гово­рят в при­сут­ствии Божи­ем? Что они чув­ству­ют и дела­ют? Я знал одно­го пар­ня-ате­и­ста, кото­рый пошел в пра­во­слав­ный храм толь­ко из-за того, что инте­ре­со­вал­ся одной девуш­кой, ходив­шей в этот храм. Он про­сто­ял в хра­ме два­дцать минут, а потом про­сто выбе­жал через глав­ный вход. Его затем вырва­ло на лужай­ке перед хра­мом, и он убе­жал прочь. Конеч­но, у него был гораз­до более ради­каль­ный опыт, чем у вас…

– Я был слов­но совер­шен­но один и весь обли­вал­ся потом. Но со мной при­сут­ство­ва­ла эта живая мысль. Живая, но не моя соб­ствен­ная мысль. «Беги. Уби­рай­ся отсю­да. Сей­час же». Я поду­мал: «Что же это такое? Не думаю, что эта мысль от Бога. Что же тут про­ис­хо­дит?» Но одно­вре­мен­но было неве­ро­ят­ное вну­ше­ние: «Остань­ся до кон­ца и уви­дишь, как тебе здесь». Спу­стя сорок пять минут слов­но бы что-то про­изо­шло, после тоталь­но­го дис­ком­фор­та все пред­ста­ло теперь пол­но­стью пре­об­ра­жен­ным. Это слу­чи­лось со мной во вре­мя пения одно­го гим­на, кото­рый поет­ся после про­по­ве­ди и после молит­вы об огла­шен­ных. Сре­ди мно­го­чис­лен­ных гим­нов, пою­щих­ся на Боже­ствен­ной Литур­гии, этот особенный.

– Навер­ное, вы име­е­те в виду Херу­вим­скую песнь?

– Да, навер­ное, это она.

– Так мы пред­став­ля­ем Анге­лов. И мы слу­жим поис­ти­не у само­го Пре­сто­ла Божия.

– Имен­но это со мной и про­изо­шло! Небе­са отверз­лись. А я про­сто сто­ял. От одной край­но­сти («Выме­тай­ся отсю­да. Здесь все чужое, стран­ное и неком­форт­ное») я пере­шел к дру­гой: слез, бегу­щих по мое­му лицу, и пол­но­му оча­ро­ва­нию. После это­го я ходил еще в несколь­ко гре­че­ских церк­вей, что­бы посмот­реть, как буду чув­ство­вать себя в них – но все «про­стран­ство» уже было абсо­лют­но пре­об­ра­зив­шим­ся. А на самую первую свою служ­бу я попал в Неде­лю о мыта­ре и фарисее.

А что более все­го поко­ри­ло меня на том бого­слу­же­нии – я нико­гда ранее не видел объ­еди­нен­ную общи­ну людей (слов­но еди­ное целое), моля­щих­ся вме­сте Богу с таким сми­ре­ни­ем. У меня про­сто спер­ло дыха­ние от уми­ле­ния – люди осе­ня­ли себя крест­ным зна­ме­ни­ем со сло­ва­ми: «Гос­по­ди, поми­луй! Гос­по­ди, поми­луй!» Это не было каким-то пока­я­ни­ем-само­би­че­ва­ни­ем. Отнюдь! Это было пока­я­ние, свя­зан­ное с радо­стью. Пока­я­ние, свя­зан­ное с Вос­кре­се­ни­ем. Даже нечто вро­де роман­ти­че­ских отно­ше­ний с Богом, если мож­но так выра­зить­ся. Сле­зы рекой тек­ли по мое­му лицу, и я мог лишь молить­ся таки­ми сло­ва­ми: «Все, что я хочу – это быть здесь, в этом при­сут­ствии. Меня не забо­тит боль­ше ничто в этом мире. Все, чего желаю, это про­сто быть здесь с этим собра­ни­ем людей». Даже не собра­ни­ем людей, а в еди­ном теле.

– Да, в еди­ном Теле.

– В Теле Хри­сто­вом! Но с того момен­та… С того момен­та все было нелегко.

– Да, нелег­ко! Все­гда, все­гда нелегко.

– Но это, конеч­но, был пово­рот­ный момент для меня.

– Была ли тогда с вами ваша супруга?

– Нет, она не была со мной в тот самый пово­рот­ный момент.

– Вы взя­ли ее в храм потом?

– Да, и еще я при­вел ее пого­во­рить с отцом Джо­ном, преж­де чем она побы­ва­ла на служ­бе. Он ока­зал­ся про­сто заме­ча­тель­ным. Мы вме­сте лег­ко раз­го­ва­ри­ва­ли о мно­гих вещах. Он спер­ва про­вел нас по само­му хра­му. И для супру­ги это был пуга­ю­щий опыт. Она смот­ре­ла на ико­ны и ощу­ща­ла внут­ри какой-то испуг. Как гово­рят – не мы судим ико­ны, а ико­ны судят нас. И это прав­да. Это страш­но, это пуга­ю­ще. Если чело­век вырос на Запа­де – в като­ли­че­ской или в одной из боль­шин­ства про­те­стант­ских тра­ди­ций – то он смот­рит на внеш­нюю сто­ро­ну Пра­во­сла­вия через приз­му опы­та и пред­став­ле­ний, накоп­лен­ных во вре­мя пре­бы­ва­ния в като­ли­че­стве или протестантизме.

Но я бы не хотел сей­час кри­ти­ко­вать като­ли­ков. Я про­ник­нут ува­же­ни­ем к ним. У меня нема­ло близ­ких дру­зей сре­ди като­ли­ков, и я не хотел бы всту­пать с ними в поле­ми­ку по это­му пово­ду – но у нас с ними, конеч­но, очень раз­ные тра­ди­ции. У них черес­чур «юри­ди­че­ское» поня­тие о спа­се­нии души и так далее… Такой опыт неко­гда был у моей жены. Пото­му, зай­дя в пра­во­слав­ный храм, она сна­ча­ла все виде­ла через приз­му като­ли­че­ства. А еще, как я уже гово­рил, она про­ве­ла при­мер­но десять лет в про­те­стант­ской сре­де, кото­рая сама по себе явля­ет­ся крайне анти­ка­то­ли­че­ской. Есть даже такой тер­мин – «римо­фо­бия».

– Да, это осо­бен­но каса­ет­ся «низ­кой церк­ви» в протестантизме.

– Да, абсо­лют­но. У меня не было, напри­мер, ни малей­ше­го пред­став­ле­ния о Таин­ствах. Мне пона­до­би­лось мно­го вре­ме­ни, что­бы их понять, и мой рост в пони­ма­нии Таинств все еще про­дол­жа­ет­ся. Наде­юсь, с Божи­ей помо­щью, в кон­це кон­цов смо­гу сто­ять твер­до на ногах в этом отношении.

Итак, моя жена коле­ба­лась во всем еще боль­ше, чем я. Но я делил­ся с ней всем – каж­дой про­чи­тан­ной мною кни­гой о Пра­во­сла­вии. Зачи­ты­вал ей мно­гие вещи, бесе­до­вал с ней на эти темы. Даже когда быв­ший про­те­стант посмот­рит на като­ли­цизм, то ему откро­ет­ся совер­шен­но новое виде­ние Девы Марии, кото­рое для про­те­стант­ско­го мира явля­ет­ся совер­шен­но чуж­дым и непо­нят­ным. Когда моя жена ото­шла от като­ли­циз­ма, то и забы­ла про Бого­ро­ди­цу – для про­те­стан­тов Бого­ма­терь явля­ет­ся совер­шен­но «лиш­ней», кро­ме как, может быть, в празд­ник Рож­де­ства Хри­сто­ва, когда о Ней еще вспо­ми­на­ют… Нако­нец, моя супру­га ста­ла при­хо­дить в храм вме­сте со мной, и ее серд­це посте­пен­но отта­я­ло. Так мы вме­сте вошли в Вели­кий пост в про­шлом году. Я сра­зу с радо­стью начал постить­ся, но моя жена, к сожа­ле­нию, не мог­ла пол­но­цен­но дер­жать пост, пото­му что в то вре­мя кор­ми­ла наше­го тре­тье­го – тогда еще груд­но­го – ребен­ка… Но, в целом, теперь ее серд­це пол­но­стью погру­же­но в нашу веру. Бук­валь­но вче­ра она так соби­ра­лась пой­ти на все­нощ­ную перед Про­ще­ным вос­кре­се­ньем, но не смог­ла пой­ти из-за малы­ша. Она позво­ни­ла мне в сле­зах, она очень сожа­ле­ла, что не может пой­ти, хотя так хоте­ла. Ясно, где теперь пре­бы­ва­ет ее сердце.

– Да, мы зна­ем, что такое быть мате­рью груд­но­го ребен­ка и одно­вре­мен­но пра­во­слав­ной хри­сти­ан­кой. То же самое я заме­чал и в сво­ей матуш­ке. Это, мож­но ска­зать, раз­но­вид­ность аске­ти­че­ской борь­бы. Но давай­те теперь вытрем сле­зы и пере­клю­чим­ся на дру­гое. Мне бы хоте­лось задать вам вопрос, кото­рый, я уве­рен, вол­ну­ет мно­гих ваших поклон­ни­ков. Как ваша вера (в све­те того, что вы соби­ра­е­тесь стать вер­ным чле­ном Пра­во­слав­ной Церк­ви) фор­ми­ру­ет вашу сего­дняш­нюю дея­тель­ность как акте­ра и музыканта?

– Да, это вели­ко­леп­ный вопрос. Как уже гово­ри­лось, я начал играть в 11 лет.

– В «Глав­ном госпитале».

– Имен­но. При­чем и мой брат, и я доволь­но рано заду­ма­лись, как наша актер­ская дея­тель­ность будет сов­ме­щать­ся с нашей верой.

– Конеч­но, в све­те того, что герои, кото­рых игра­ет актер, неред­ко дела­ют то, что хри­сти­а­нин нико­гда в жиз­ни делать не будет.

– Абсо­лют­но вер­но. Вот что зна­чит актер­ство. Вы игра­е­те дру­гих людей.

– Вы ста­но­ви­тесь кем-то другим.

– Да, это чрез­вы­чай­но инте­рес­ная реаль­ность. Одно из обсто­я­тельств, кото­рое меня уте­ша­ет, это то, что Хри­стос часто общал­ся с людь­ми через прит­чи, исто­рии. Мой под­ход к актер­ско­му мастер­ству и заклю­ча­ет­ся в повест­во­ва­нии, чест­ном изоб­ра­же­нии жиз­ни, в надеж­де, что зри­те­ли уви­дят в этом как в зер­ка­ле и свой жиз­нен­ный опыт. К при­ме­ру, если исто­рия в кино­кар­тине изоб­ра­жа­ет месть, то зри­тель может уви­деть, как урод­ли­во и жут­ко выгля­дит пол­ное вопло­ще­ние мести в реаль­но­сти. Это очень по-биб­лей­ски, по-шекспировски.

– Да. Я тоже счи­таю, что Шекс­пир исполь­зу­ет образ зер­ка­ла, пока­зы­ва­ет жизнь как бы через зеркало.

– Самое кра­си­вое в этом то, что, если, допу­стим, в вашем серд­це есть семе­на гне­ва или горе­чи к како­му-то чело­ве­ку, есть инстинкт к мести – пус­кай и не в боль­шом мас­шта­бе – и вы вдруг види­те фильм, где месть вопло­ще­на в огром­ном мас­шта­бе. И вдруг вы вне­зап­но осо­зна­е­те: «Вот это да – как оно работает!»

– «Как рабо­та­ет насто­я­щее зло».

– О, да! Это поз­во­ля­ет вам уви­деть себя со сво­и­ми наме­ре­ни­я­ми, но через «уве­ли­чи­тель­ное стек­ло» – и это может ради­каль­но изме­нить жизнь людей. Или, возь­мем нар­ко­ма­нию. Пред­ста­вим, что некий чело­век балу­ет­ся «трав­кой», но не соби­ра­ет­ся когда бы то ни было начи­нать упо­треб­ле­ние геро­и­на, силь­но­дей­ству­ю­щих нар­ко­ти­ков. Потом этот чело­век смот­рит фильм о нар­ко­ма­нах, сидя­щих на силь­ных нар­ко­ти­ках, и видит раз­ру­ши­тель­ное дей­ствие этой мер­зо­сти. Может быть, это помо­жет ему мно­го раз поду­мать, преж­де чем бало­вать­ся «трав­кой». Может быть, он запом­нит образ стра­да­ю­ще­го героя (хотя это все­го-навсе­го актер, игра­ю­щий его), и под вли­я­ни­ем уви­ден­но­го ска­жет себе: «Я нико­гда бы не хотел кон­чить так же, как этот герой».

– Я тоже думаю, что часто кон­крет­ные исто­рии могут научить мно­гих людей боль­ше­му, чем про­по­ве­ди и поуче­ния о том, «вот какая у нас мораль». Да, по-мое­му, нам сле­ду­ет так делать; но, в то же вре­мя, если внут­ри нас нет чет­ко­го пред­став­ле­ния о том, что из себя пред­став­ля­ет зло, что из себя пред­став­ля­ет свя­тость, то мы и не суме­ем это пока­зать дру­гим – да и сто­ит ли это делать в таком случае?

– Да, тогда это оста­ет­ся абстрак­ци­ей, тео­ри­ей. В Пра­во­сла­вии – это, преж­де все­го, встре­ча с Богом. Одна из про­чи­тан­ных мной книг на эту тему – это «Встре­ча с тай­ной» Кон­стан­ти­но­поль­ско­го Пат­ри­ар­ха Вар­фо­ло­мея. Пре­вос­ход­ный труд. Актер­ская игра – это тоже раз­но­вид­ность такой встре­чи. Одним из тех, кто для меня все­гда явля­ет­ся источ­ни­ком вдох­но­ве­ния, это Клайв Лью­ис – воз­мож­но, один из луч­ших хри­сти­ан­ских апо­ло­ге­тов за послед­нее сто­ле­тие. Он писал рас­ска­зы. У него в опре­де­лен­ный момент сво­ей жиз­ни тоже была такая «встре­ча» с Богом, но он про­дол­жал писать рас­ска­зы. Он напи­сал, в част­но­сти, «Хро­ни­ки Нар­нии». Автор понял, что ему сле­ду­ет «пода­вать мате­ри­ал так, что­бы люди име­ли эту встре­чу внут­ренне, инстинк­тив­но, эмоционально».

Думаю, это как и с женить­бой. Чело­век нико­гда не влюб­ля­ет­ся тео­ре­ти­че­ски или раци­о­наль­но. Вы влюб­ля­е­тесь посред­ством «встре­чи» с дру­гим, осо­бен­ным чело­ве­ком. Если люди вас попро­сят рас­ска­зать, что кон­крет­но вы нашли в этом чело­ве­ке, то вы может быть и назо­ве­те несколь­ко вещей, но вам все рав­но будет труд­но точ­но отве­тить на этот вопрос. Пото­му что это… это тайна.

– Да, это имен­но так.

– Исто­рии дей­стви­тель­но помо­га­ют людям. Еще одним вели­ким чело­ве­ком, чье огром­ное вли­я­ние я испы­тал на себе, был Досто­ев­ский. Я им про­ник­ся еще, будучи тинэй­дже­ром. Он писал об очень мрач­ных вещах. Но писал о них слов­но бы из све­та. Так вот, будучи акте­ром, я уже сыг­рал серий­ных убийц, само­убийц, закон­чен­ных нар­ко­ма­нов. Поче­му-то боль­шин­ство моих ролей были доволь­но мрач­ны­ми. Поэто­му я усерд­но искал, как пра­виль­но изоб­ра­зить этих совсем не свет­лых геро­ев, при этом само­му не погру­жа­ясь во мрак, но, наобо­рот, най­ти доро­гу к све­ту и молит­ве и отту­да пока­зы­вать сво­их геро­ев. С Божи­ей помо­щью, это было бы осво­бож­де­ни­ем и про­све­ще­ни­ем для мно­гих людей.

– Теперь у меня к вам более лич­ный вопрос. Сми­ре­ние – это важ­ней­шая хри­сти­ан­ская доб­ро­де­тель. Это то, как мы долж­ны жить, будучи пра­во­слав­ны­ми хри­сти­а­на­ми. Воз­мож­но, неко­то­рые люди могут поду­мать: «Поче­му он берет интер­вью у это­го моло­до­го чело­ве­ка – звез­ды теле­се­ри­а­лов и извест­но­го музы­кан­та?» Но я беру у вас интер­вью, в первую оче­редь, не пото­му что вы зна­ме­ни­тость. Хотя, с дру­гой сто­ро­ны, у меня есть жела­ние пока­зать неко­то­рым нашим слу­ша­те­лям, что на све­те есть и пра­во­слав­ные зна­ме­ни­то­сти. Я гово­рю не толь­ко о тех звез­дах кино, кото­рые уже роди­лись и вырос­ли в Пра­во­сла­вии, таких, как актри­сы Тина Фей и Джен­ни­фер Эни­стон, а так­же бра­тья-акте­ры Джон и Джеймс Белу­ши, но и о тех, кто само­сто­я­тель­но при­шли к истин­ной вере взрос­лы­ми людь­ми. К тако­вым отно­сят­ся зна­ме­ни­тый фут­бо­лист Трой Пола­ма­лу (пра­во­слав­ные жите­ли шта­та Пен­силь­ва­ния счи­та­ют его сво­им мест­ным геро­ем), актер Том Хэнкс (женив­ший­ся на гре­чан­ке), певец Крис Кор­нелл (глав­ный вока­лист груп­пы «Sound Garden») и, нако­нец, вы. «Быть зна­ме­ни­тым» – это одна из неотъ­ем­ле­мых цен­но­стей для совре­мен­ных дея­те­лей куль­ту­ры; одна­ко наша цель как хри­сти­ан – учить­ся сми­ре­нию. Как вам лич­но уда­ет­ся вос­пи­ты­вать в себе сми­ре­ние на фоне мно­го­чис­лен­ных поклон­ни­ков, посто­ян­но гово­ря­щих вам, насколь­ко вы велики?

– Я пола­гаю, что учить­ся сми­ре­нию – это путь дли­ною в жизнь. Молит­ва Иису­со­ва здесь очень помо­га­ет. Посто­ян­но задаю себе тот же самый вопрос при­мер­но с две­на­дца­ти лет. С тех пор, как во мне про­изо­шло то судь­бо­нос­ное пре­об­ра­же­ние по отно­ше­нию к Богу (кото­рое опи­сал выше), я ста­ра­юсь каж­дое утро про­сы­пать­ся с при­бли­зи­тель­но такой молит­вой: «Гос­по­ди, дай мне муд­ро­сти. Но толь­ко муд­ро­сти про­пор­ци­о­наль­но мое­му сми­ре­нию». Ина­че мне не нуж­на муд­рость без сми­ре­ния – тогда нару­шит­ся равновесие.

Как пра­виль­но ска­зал Клайв Лью­ис: чем сми­рен­нее чело­век ста­но­вит­ся, тем боль­ше осо­зна­ет свою гор­ды­ню. Одно из самых боль­ших изме­не­ний во мне про­изо­шло, когда я был еще под­рост­ком и слу­шал про­по­ве­ди на маг­ни­то­фон­ной запи­си. Одна из про­по­ве­дей как раз была посвя­ще­на гор­дыне. Она заде­ла меня за живое. Ранее я и не подо­зре­вал, насколь­ко был полон гор­ды­ни, тще­сла­вия и невни­ма­ния к дру­гим в моих мыс­лях и раз­го­во­рах. Это же все рав­но, что шутить шут­ки со Свя­тым Духом. Сра­зу после это­го я начал сле­дить за собой при обще­нии с людь­ми. Про­сто поду­мал тогда: «Вот как! Даже нико­гда не пред­став­лял, что все это суще­ству­ет во мне». Но, зная, что пре­бы­ва­ю­ще­му во Хри­сте не может быть осуж­де­ния, я начал каять­ся, осу­див себя, но не теряя при этом надеж­ды на спасение.

На этот вопрос о сми­ре­нии, види­мо, даже и невоз­мож­но отве­тить… Лич­но я знаю, что молит­ва «Гос­по­ди, Иису­се Хри­сте, Сыне Божий, поми­луй меня, греш­но­го» явля­ет­ся частью мое­го каж­до­днев­но­го пре­бы­ва­ния с Гос­по­дом. Если вы дума­е­те, что сми­рен­ны или свя­ты, то почи­тай­те житие хотя бы одно­го свя­то­го и ста­нет оче­вид­но, что меж­ду вашим нынеш­ним состо­я­ни­ем и уров­нем свя­тых – целая веч­ность. Несо­мнен­но, сла­ва сме­хо­твор­на и в каком-то смыс­ле про­ти­во­по­лож­на Цар­ству Небес­но­му. Ведь послед­ние ста­нут пер­вы­ми, а пер­вые – послед­ни­ми. И надо быть, как дитя, что­бы вой­ти в Цар­ство Небесное.

– Думаю, что сла­ва – это крест. Мно­гие люди очень под­вер­же­ны ее вли­я­нию, и я уве­рен, что вы встре­ча­ли таких людей. А как насчет вас самих? Если вы вос­при­ни­ма­е­те сла­ву как крест, то неза­ви­си­мо от того, высту­па­е­те ли вы перед ауди­то­ри­ей в сто чело­век или перед мил­ли­о­на­ми, для вас она оста­ет­ся кре­стом. Это все­гда крест.

– О, да! И надо ска­зать, что на моем пути с Богом я посто­ян­но отча­ян­но повто­ряю эту прось­бу: «Боже, Боже, помо­ги мне оста­вать­ся в Тво­ем при­сут­ствии». Оста­вать­ся, пре­бы­вать в бла­го­да­ти невоз­мож­но без сми­ре­ния… На пер­вом бого­слу­же­нии, на кото­ром я при­сут­ство­вал, меня очень пора­зил тот момент, когда отец Джон в сере­дине служ­бы вышел и, покло­нив­шись, ска­зал, обра­ща­ясь к при­хо­жа­нам: «Про­сти­те меня, бра­тья и сест­ры». Так дела­ют свя­щен­ни­ки на каж­дой Литур­гии. Это было потря­са­ю­ще, пото­му что мы на Запа­де при­вык­ли видеть в свя­щен­стве нечто вро­де кле­ри­ка­лиз­ма, когда духо­вен­ство ста­вит себя выше дру­гих. А здесь было все по-дру­го­му. Это свя­щен­ство, осно­ван­ное на сми­ре­нии и слу­же­нии, на том, что свя­щен­ник есть отра­же­ние и образ Хри­ста. И это явля­ет­ся частью тра­ди­ции. То же самое сми­ре­ние уди­ви­ло меня в свя­щен­ни­че­ских молит­вах, чита­е­мых при испо­ве­ди. Это зву­чит не как «да, да, ты бед­ный греш­ник, и я осво­бож­даю тебя от гре­хов», а, ско­рее, как «я с тобой в одной лод­ке, мы оба сто­им перед еди­ным Судьей, Кото­рый при­дет сно­ва». Я бла­го­да­рен Пра­во­слав­ной Церк­ви, пото­му что Она дала мне дом и место для духов­ной борь­бы ради дости­же­ния смирения.

– Когда вы соби­ра­е­тесь с семьей при­нять Таин­ство Крещения?

– На Пас­ху. В Вели­кую Субботу.

– Вы, ваша жена и трое детей?

– Да, все сра­зу! Я еще хотел рас­ска­зать о заме­ча­тель­ном опы­те моих детей в Церк­ви. Они очень любят храм. Когда дети впер­вые при­шли в храм, то были про­сто пора­же­ны… Об этом еще гово­рят мно­гие авто­ры… На пра­во­слав­ной Боже­ствен­ной Литур­гии при­сут­ству­ют все чув­ства вос­при­я­тия дей­стви­тель­но­сти: запах лада­на, звук гим­нов, сли­ва­ю­щий­ся с пени­ем Анге­лов, ико­ны и визу­аль­ный эле­мент, а так­же, конеч­но, вку­ше­ние Тела и Кро­ви Христа.

Мой млад­ший сын, Тит, кото­ро­му все­го 17 меся­цев отро­ду, про­сы­па­ет­ся каж­дое утро и сра­зу хочет пой­ти к свя­то­му углу и поце­ло­вать ико­ны. Он вста­ет с посте­ли и пыта­ет­ся ска­зать: «Иисус» и сде­лать крест­ное зна­ме­ние. Они такие юные, но уже пони­ма­ют, что Иисус – это не тео­ре­ти­че­ское поня­тие. Есть изоб­ра­же­ние Гос­по­да, и это очень важ­но. Пото­му что Бог сде­лал Себя види­мым в Иису­се, и связь меж­ду ико­на­ми и Бого­во­пло­ще­ни­ем для меня очень глу­бо­ка; я вижу, что мои дети пере­жи­ва­ют встре­чу с Богом не толь­ко через веро­уче­ние, но и визуально.

– У меня оста­лось к вам два вопро­са. Пер­вый каса­ет­ся ваших нынеш­них про­ек­тов. Об одном из них вы мне рас­ска­за­ли до интер­вью – вы рабо­та­е­те над кни­гой о вза­и­мо­свя­зи и пере­пле­те­нии Пра­во­сла­вия и рабо­ты акте­ра, чем вы и зани­ма­е­тесь в сво­ей жизни.

– Эта кни­га будет назы­вать­ся «Актер­ская игра в духе». На дан­ный момент суще­ству­ет мно­же­ство мето­дов актер­ско­го мастер­ства – по Ста­ни­слав­ско­му, Майс­не­ру и дру­гим… Ниче­го не имею про­тив их мето­дик, но я хотел иссле­до­вать новый спо­соб под­хо­да к актер­ско­му искус­ству, и зани­ма­юсь этим, по сути, с само­го нача­ла. Я играю уже 20 лет и хотел иссле­до­вать такие вопро­сы, как под­ход к изоб­ра­же­нию «мрач­ных» геро­ев и так далее. Кни­га имен­но это­му и посвя­ще­на. Каж­дая гла­ва в ней, при­мер­но, будет зву­чать так: «актер­ская игра как молит­ва», «игра как про­ро­че­ство», «игра как встре­ча». Она свя­за­на не толь­ко с актер­ской дея­тель­но­стью, но и с любым видом искус­ства. Если вы музы­кант, или поэт, или писа­тель, или дири­жер – эта кни­га для вас, хотя более все­го она сфо­ку­си­ро­ва­на на актерстве.

Один из клю­че­вых пунк­тов в этой кни­ге – пра­во­слав­ный взгляд, сакра­мен­таль­ное миро­воз­зре­ние, кото­рое было очень силь­ным для меня. Я осо­знал, что весь мир есть таин­ство, где неви­ди­мый Бог встре­ча­ет­ся с физи­че­ским тво­ре­ни­ем. Актер­ство – это физи­че­ское сред­ство, вы вза­и­мо­дей­ству­е­те с дру­ги­ми людь­ми, это вопло­ще­ние. Поэто­му, в каком-то смыс­ле, сло­во обя­за­тель­но долж­но стать пло­тью – мисти­че­ски, в нас, пре­бы­ва­ю­щих во Хри­сте, встре­чая все чело­ве­че­ство в актер­ском искус­стве. Это – откры­тие. Я ни в коем слу­чае не хочу делать вид, буд­то обла­даю обшир­ны­ми зна­ни­я­ми. В кни­ге я задаю мно­го вопро­сов и, отве­чая на них, объ­яв­ляю: «Это мой опыт», наде­ясь, что это вдох­но­вит хотя бы неко­то­рых. Мно­гие моло­дые акте­ры, игра­ю­щие нар­ко­ма­нов, сами начи­на­ют про­бо­вать нар­ко­ти­ки, счи­тая, что так нуж­но под­хо­дить к этой роли. Я счи­таю, что это совсем не нуж­но. Если в вас рас­тет состра­да­тель­ное серд­це (о чем гово­рит Иса­ак Сирин), и вы под­хо­ди­те к это­му с «кос­ми­че­ско­го» места (а не толь­ко как инди­ви­ду­аль­ная лич­ность), то ваше серд­це долж­но быть откры­то, что­бы пла­кать с пла­чу­щи­ми и радо­вать­ся с раду­ю­щи­ми­ся; а для акте­ра это ста­но­вит­ся очень, очень «кос­ми­че­ским» опы­том, духов­ным опытом…

– Будем с нетер­пе­ни­ем ждать выхо­да кни­ги. А вот мой послед­ний вопрос.

Что бы вы ска­за­ли сво­им поклон­ни­кам, слу­ша­ю­щим вас сей­час, или про­сто слу­ша­те­лям, у кото­рых нет ника­ко­го поня­тия о Пра­во­сла­вии? Что бы вы ска­за­ли им, если бы пред­ста­ви­лась воз­мож­ность сесть рядом с ними, как сиди­те сей­час со мной?

– Хм. Я бы боль­ше дове­рял молит­ве, чем мно­гим сло­вам, при встре­че с новым чело­ве­ком. Про­сто бы ска­зал, что Пра­во­сла­вие – это самое заме­ча­тель­ное, что вы толь­ко може­те испы­тать, и что «ибо так воз­лю­бил Бог мир, что отдал Сына Сво­е­го Еди­но­род­но­го…» (Ин. 3:16). И эта вера доступ­на для цело­го мира, для все­го тво­ре­ния. Если кто-то име­ет стрем­ле­ние ко Хри­сту, то я бы ска­зал, что это самый совер­шен­ный дом. И если вы при­шли из дру­гой тра­ди­ции, то вре­мя от вре­ме­ни вам будет немно­го нелов­ко, но во всем этом есть такое вели­кое бла­го­сло­ве­ние, ради кото­ро­го сто­ит все перетерпеть.

Лич­но для меня этот путь похож на эпи­зод из шестой гла­вы Еван­ге­лия от Иоан­на, где Хри­стос гово­рит: «Если не буде­те есть Пло­ти Сына Чело­ве­че­ско­го и пить Кро­ви Его, то не буде­те иметь в себе жиз­ни» (Ин. 6:53). С того вре­ме­ни мно­гие уче­ни­ки ото­шли от Иису­са, а с Ним оста­лись лишь две­на­дцать апо­сто­лов. «Не хоти­те ли и вы отой­ти?» – спро­сил у них Спа­си­тель. За этим после­до­вал ответ Пет­ра, кото­рый так похож на то, что мое серд­це чув­ству­ет по отно­ше­нию к Пра­во­слав­ной Церк­ви. Эти сло­ва мож­но интер­пре­ти­ро­вать так: «То, что ты сей­час ска­зал, мне тяже­ло до кон­ца понять. Но у Тебя гла­го­лы Веч­ной жиз­ни. К кому же мне еще идти?!» Я так­же пол­но­стью оча­ро­ван и, несмот­ря на нелов­ко­сти и затруд­не­ния, чув­ствую эту выхо­дя­щую за пре­де­лы реаль­но­сти кра­со­ту и обще­ние с Богом, кото­рые не про­ме­нял бы ни на что дру­гое. Пото­му что это Цер­ковь, кото­рой две тыся­чи лет.

Мисти­че­ское обще­ние меж­ду все­ми вер­ны­ми тоже име­ет огром­ную силу – осо­зна­ние того, что когда мы на Боже­ствен­ной Литур­гии, то не про­сто молим­ся вме­сте. Мы молим­ся с уни­вер­саль­ным Телом Хри­сто­вым – с веру­ю­щи­ми, кото­рые живы и при­сут­ству­ют здесь; но мы еще молим­ся и с Телом Хри­сто­вым, кото­рое нахо­дит­ся за пре­де­ла­ми вре­ме­ни, и так соеди­ня­ем­ся с Небом. Быть частью это­го мисти­че­ско­го опы­та – это что-то, что нель­зя пере­дать сло­ва­ми – и это­го невоз­мож­но най­ти боль­ше нигде. Пото­му что это исто­ри­че­ская Цер­ковь, исто­ри­че­ская вера.

 

С Джо­на­та­ном Джек­со­ном бесе­до­вал свя­щен­ник Энд­рю Дамик

Пере­вел с англий­ско­го Дмит­рий Лапа

Источ­ни­ки: Ancient Faith Radio / Православие.ру

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки