Откровенные рассказы странника духовному своему отцу

Откровенные рассказы странника духовному своему отцу

(184 голоса4.3 из 5)

Предисловие к новому изданию

Выхо­дя­щие ныне новым изда­нием «Откро­вен­ные рас­сказы стран­ника духов­ному сво­ему отцу» уже давно и доста­точно известны рус­скому обще­ству. Напи­сан­ные во вто­рой поло­вине про­шлого сто­ле­тия, они рас­про­стра­ня­лись и в руко­пис­ном виде, и печатно. Пере­пи­саны они были на Афоне насто­я­те­лем Чере­мис­ского мона­стыря Казан­ской епар­хии, игу­ме­ном Паи­сием, и им же изданы, ижди­ве­нием этого мона­стыря. В 1884 г. в Москве вышло уже чет­вер­тое изда­ние. Рас­сказы были два­жды пере­из­даны и за гра­ни­цей, изда­тель­ством YMCA-Press, в Париже.

Кроме этих четы­рех «рас­ска­зов стран­ника», в Рос­сии, еще в 1911 г., было издано (2‑мя изда­ни­ями) допол­не­ние к этим рас­ска­зам, най­ден­ное в руко­писи в бума­гах извест­ного Оптин­ского старца, иерос­хи­мо­наха Амвро­сия. Эти новые, – пятый, шестой и седь­мой, – рас­сказы были также пере­из­даны отдель­ной бро­шю­рой за-гра­ни­цей в Рус­ской цер­ков­ной типо­гра­фии во Вла­ди­ми­ро­вой на Сло­вен­ску в 1933 г. К пер­вым (четы­рем) рас­ска­зам было состав­лено пре­ди­сло­вие насто­я­те­лем Чере­мис­ского мона­стыря, а к загра­нич­ному изда­нию пре­ди­сло­вие напи­сал проф. Б. П. Выше­слав­цев. Допол­ни­тель­ному изда­нию трех рас­ска­зов пред­по­слал свое пре­ди­сло­вие еп. Воло­год­ский, Никон, изда­тель «Тро­иц­ких Листков».

В насто­я­щем изда­нии чита­тель имеет все семь рас­ска­зов, допол­нен­ные, как и раньше, тремя «клю­чами» для внут­рен­него молит­вен­ного дела­ния, состав­лен­ными из тво­ре­ний извест­ных отцов-аскетов.

Автор этих рас­ска­зов остался неиз­вест­ным. Уст­ное пре­да­ние назы­вало раз­ные имена: и игу­мена Тихона, насто­я­теля одного из мона­сты­рей Ниже­го­род­ской или Вла­ди­мир­ской епар­хии, автора несколь­ких душе­по­лез­ных книг (напри­мер, «Высо­кое слу­же­ние иерея Божия на земле»), и старца, о. иерос­хи­мо­наха Амвро­сия оптин­ского, и даже самого еп. Фео­фана Затвор­ника Вышен­ского. Но ника­ких неопро­вер­жи­мых дан­ных нет в пользу кого бы то ни было из них. Очень воз­можно, что это вообще никому не ведо­мый писа­тель. Во вся­ком слу­чае, надо ска­зать, что он был не лишен лите­ра­тур­ного даро­ва­ния и вкуса.

В зна­чи­тель­ной сте­пени успех этой книжки объ­яс­ня­ется ее внеш­ними каче­ствами, вполне соот­вет­ству­ю­щими и ее внут­рен­нему содер­жа­нию. Излишне гово­рить, что часто стиль духовно-про­све­ти­тель­ной лите­ра­туры, не под­чи­няв­шийся тре­бо­ва­ниям лите­ра­тур­ной кри­тики и куль­туры, оттал­ки­вал от себя очень мно­гих чита­те­лей, жаж­дав­ших рели­ги­оз­ного про­све­ще­ния. Книги духовно-нрав­ствен­ного содер­жа­ния почему-то почти все­гда писа­лись осо­бым, непри­ем­ле­мым для лите­ра­тур­ного слуха язы­ком, обильно усна­щен­ным сла­вяно-рус­скими обо­ро­тами, язы­ком услов­ным, при­торно-елей­ным и потому легко кажу­щимся неис­крен­ним. Можно смело ска­зать, что при всем богат­стве бого­слов­ских трак­та­тов и моно­гра­фий пер­во­класс­ной науч­ной цен­но­сти, рус­ское обще­ство, жаж­дав­шее рели­ги­оз­ного про­све­ще­ния, было совер­шенно лишено книг, напи­сан­ных вполне есте­ствен­ным язы­ком, не режу­щим слух лите­ра­турно-обра­зо­ван­ного чита­теля. Даже ака­де­ми­че­ские пере­воды свя­то­оте­че­ских тво­ре­ний, почти все­гда выпол­нен­ные про­фес­со­рами выс­ших бого­слов­ских школ, зача­стую стра­дали от этого искус­ствен­ного при­спо­соб­ле­ния к выра­бо­тан­ному стилю духов­ных лист­ков и бро­шю­рок для народа. Пуш­кин­скому языку почему-то закрыты были двери в эту область рели­ги­оз­ной литературы.

«Рас­сказы стран­ника» слу­жат как раз счаст­ли­вым исклю­че­нием. Их автор сумел воз­вы­ситься над утвер­жден­ным уров­нем духовно – нрав­ствен­ной пись­мен­но­сти. Эта книга напи­сана живым, народ­ным и пра­виль­ным рус­ским язы­ком. Конечно, она не чужда извест­ной доли манер­но­сти; язык ее для нашего вре­мени зна­чи­тельно уста­рел; он не сво­бо­ден от при­меси цер­ковно-сла­вя­низ­мов; ритм и стиль кое-где не выдер­жан до конца. Но, в общем, эти детали никак не ума­ляют бла­го­при­ят­ного впе­чат­ле­ния от всего повест­во­ва­ния Стран­ника. Это все не выду­мано и не искус­ственно создано. Автор без­условно слы­шал этот говор, так ска­зать, с натуры. Он вполне вошел в этот рас­пев и вла­деет им умело и уверенно.

Встает вопрос, при­над­ле­жат-ли вто­рые три рас­сказа тому же автору, что и пер­вые четыре? Стран­ным кажется, почему только в 1911-ом году, после того, как книга выдер­жала четыре изда­ния и была широко рас­про­стра­нена по всей Рос­сии, вдруг были най­дены послед­ние рас­сказы. Най­дены, пови­ди­мому, и не сразу после смерти покой­ного старца Амвро­сия. У меня лично нет пол­ной уве­рен­но­сти в тож­де­ствен­но­сти соста­ви­те­лей. Автор послед­них трех рас­ска­зов вполне, пови­ди­мому, овла­дел сти­лем преды­ду­щих повест­во­ва­ний, но какая-то доля сомне­ния все же оста­ется. Но это и не столь важно.

Гораздо важ­нее этой внеш­ней сто­роны самое внут­рен­нее содер­жа­ние книги. Это – путь стран­ника по бес­ко­неч­ным доро­гам, боль­ша­кам и про­сел­кам Св. Руси; одного из пред­ста­ви­те­лей той «во Хри­сте бро­дя­чей» Рос­сии, кото­рую мы так хорошо знали тогда, давно, давно…, – Рос­сии, кото­рой теперь нет и кото­рой, веро­ятно, нико­гда больше и не будет. Это те, кто от преп. Сер­гия шли в Саров и на Валаам, в Оптину и к киев­ским угод­ни­кам; захо­дили и к Тихону и Мит­ро­фа­нию, бывали и в Иркут­ске у свя­ти­теля Инно­кен­тия, дохо­дили и до Афона и до Св. Земли. Они, «не имея пре­бы­ва­ю­щего града, искали гря­ду­щего». Это те, кого манила даль и бес­печ­ная лег­кость без­дом­ного жития. Оста­вив свой дом, они нахо­дили его в ино­че­ских оби­те­лях. Сла­до­сти семей­ного уюта они пред­по­чли нази­да­тель­ную беседу стар­цев и схим­ни­ков. Креп­кому укладу веко­вого быта они про­ти­во­по­ста­вили ритм мона­стыр­ского бого­слу­жеб­ного года с его празд­ни­ками и цер­ков­ными вос­по­ми­на­ни­ями. Они кажутся нам теперь гораздо более близ­кими к Бед­няку из Ассизи или еще ближе к тем пер­во­хри­сти­а­нам, о кото­рых древ­ний автор напи­сал: «хри­сти­ане насе­ляют свои оте­че­ства, но как при­шельцы; во всем участ­вуют, как граж­дане, но все тер­пят, как чуже­странцы; вся­кая чуж­бина им – оте­че­ство, и вся­кое оте­че­ство – чуж­бина… Будучи во плоти, они не по плот­скому живут; по земле ски­та­ются, но на небе житель­ствуют» (так назы­ва­е­мое «Письмо к Диогнету»).

И вот этот «по мило­сти Божией чело­век-хри­сти­а­нин, по делам вели­кий греш­ник, по зва­нию бес­при­ют­ный стран­ник», ночу­ю­щий то у мужика-поле­сов­щика, то у купца, или в захо­луст­ной сибир­ской оби­тели, а то у бла­го­че­сти­вого поме­щика или свя­щен­ника, ведет свой безыс­кус­ствен­ный рас­сказ о своем стран­ство­ва­нии. Ритм его напева легко захва­ты­вает чита­теля, под­чи­няет себе и застав­ляет слу­шать и поучаться. Обо­га­щаться тем бога­тым сокро­ви­щем, кото­рым вла­деет этот бед­няк, не име­ю­щий ничего с собою, кроме сумки суха­рей, Биб­лии за пазу­хой, да «Доб­ро­то­лю­бия» в своей сумке. Это сокро­вище – молитва. Тот дар и та сти­хия, кото­рым без­мерно богаты те, кто его стя­жали. Это – то духов­ное богат­ство, кото­рое отцы-аскеты назвали «умным дела­нием» или «духов­ным трез­ве­нием», кото­рое уна­сле­до­вано от подвиж­ни­ков Египта, Синая и Афона, и корни кото­рого ухо­дят в седую древ­ность хри­сти­ан­ства. Это – то богат­ство, кото­рое близко всем мисти­кам всех рели­гий, то внут­рен­нее само­углуб­ле­ние, кото­рое откры­вает «пота­ен­ного сердца чело­века», кото­рое пока­зы­вает подвиж­нику «веде­ние лого­сов твари», т. е. пре­мир­ный смысл и худо­же­ствен­ный замы­сел боже­ствен­ного плана создан­ной вселенной.

Стр. 1 из 58 Следующая

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

7 комментариев

Открыть весь текст
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки