Пример милосердного самарянина: теория и практика

Прит­ча о Ми­ло­серд­ном са­ма­ря­нине од­на из са­мых вы­ра­зи­тель­ных и тро­га­тель­ных. Здесь опи­са­на весь­ма жиз­нен­ная си­ту­а­ция. Го­род Иери­хон был важ­ным и по­след­ним пе­ре­ва­лоч­ным пунк­том из Га­ли­леи в Иеру­са­лим, и все па­лом­ни­ки, несо­мнен­но, про­хо­ди­ли через него и оста­ва­лись на ноч­лег, чтобы по­сле до­стиг­нуть свя­то­го го­ро­да. Рас­сто­я­ние от Иеру­са­ли­ма до Иери­хо­на – при­мер­но 30 км.

«…Неко­то­рый че­ло­век шел из Иеру­са­ли­ма в Иери­хон и по­пал­ся раз­бой­ни­кам, ко­то­рые сня­ли с него одеж­ду, из­ра­ни­ли его и ушли, оста­вив его ед­ва жи­вым. По слу­чаю один свя­щен­ник шел тою до­ро­гою и, уви­дев его, про­шел ми­мо. Так­же и ле­вит, быв на том ме­сте, по­до­шел, по­смот­рел и про­шел ми­мо. Са­ма­ря­нин же некто, про­ез­жая, на­шел на него и, уви­дев его, сжа­лил­ся и, по­дой­дя, пе­ре­вя­зал ему ра­ны, воз­ли­вая мас­ло и ви­но; и, по­са­див его на сво­е­го ос­ла, при­вез его в го­сти­ни­цу и по­за­бо­тил­ся о нем…» (Лк.10:31-34).

Ко­неч­но, мож­но упрек­нуть свя­щен­ни­ка или ле­ви­та, про­шед­ших ми­мо за­би­то­го до по­лу­смер­ти пут­ни­ка, в об­ря­до­ве­рии или черст­во­сти… Но не все так про­сто вы­хо­дит, ес­ли смот­реть на эту до­ро­гу в непо­сред­ствен­ной бли­зо­сти.

Толь­ко лишь в на­ча­ле пу­ти от Иеру­са­ли­ма в Иери­хон или об­рат­но мож­но най­ти хоть ка­кую-то тень, укрыв­шись под олив­ко­вы­ми де­ре­вья­ми или паль­ма­ми. Боль­шая же часть до­ро­ги пред­став­ля­ет су­ро­вый пу­стын­ный пей­заж.

Быть из­би­тым и ограб­лен­ным где-то по­сре­ди этой до­ро­ги, остав­шись под па­ля­щим солн­цем и без вся­ких ис­точ­ни­ков во­ды – за­ве­до­мо быть об­ре­чен­ным на му­чи­тель­ную смерть!

И вот идут по этой до­ро­ге свя­щен­ник и ле­вит… Ин­те­рес­ная де­таль: са­ма­ря­нин все-та­ки ехал на осле и мог та­ким об­ра­зом по­мочь это­му из­ра­нен­но­му пут­ни­ку, то­гда как свя­щен­ник и ле­вит шли са­ми по се­бе, пеш­ком! Ну и как то­гда они мог­ли по­мочь это­му рас­про­стер­то­му на до­ро­ге стра­даль­цу!? И как бы по­сту­пил лю­бой из нас, ока­зав­шись в их по­ло­же­нии, ес­ли б шел сам по се­бе пеш­ком? Прой­ти 10, 15 км, ну да­же 5, да хоть все­го один ки­ло­метр, во­ло­ча на се­бе бес­чув­ствен­но­го че­ло­ве­ка под па­ля­щим солн­цем, – физи­че­ски воз­мож­но ли!? И не оста­нешь­ся ли в та­ком слу­чае вме­сте с этим несчаст­ным, чтобы раз­де­лить его же участь?

Ес­ли же эта прит­ча все-та­ки пред­по­ла­га­ет, что свя­щен­ник, ле­вит и са­ма­ря­нин из­на­чаль­но бы­ли в рав­ном по­ло­же­нии по от­но­ше­нию к жерт­ве (мог­ли же и они иметь по­доб­ные транс­порт­ные сред­ства), а все эти де­та­ли вто­ро­сте­пен­ны и несу­ще­ствен­ны, то по­сту­пок са­ма­ря­ни­на еще боль­ше воз­вы­ша­ет­ся. В кон­це кон­цов, на­звать лю­бо­го иудея са­ма­ря­ни­ном счи­та­лось ве­ли­чай­шим оскорб­ле­ни­ем. «Не прав­ду ли мы го­во­рим, что Ты са­ма­ря­нин и что бес в те­бе?» (Ин.8:48) – с нескры­ва­е­мой до­са­дой и яро­стью бро­са­ли Хри­сту враж­до­вав­шие с Ним иудеи. Са­ма­ряне от­ве­ча­ли нена­ви­стью за нена­висть. Кро­ва­вые стыч­ки меж­ду ни­ми и иуде­я­ми бы­ли яв­ле­ни­ем неред­ким, и в са­мом луч­шем слу­чае Хри­ста про­сто не при­ня­ли в од­ном са­ма­рян­ском се­ле­нии, т.к. «Он имел вид пу­те­ше­ству­ю­ще­го в Иеру­са­лим» (Лк.9:53).

И вот тут-то некий са­ма­ря­нин, ви­дя на до­ро­ге меж­ду Иеру­са­ли­мом и Иери­хо­ном без­ды­хан­но­го, из­ра­нен­но­го, по­тен­ци­аль­но­го сво­е­го вра­га, не остав­ля­ет его на вер­ную смерть, но спа­са­ет ему жизнь!

Но по­че­му же два дру­гих еди­но­пле­мен­ни­ка это­го пут­ни­ка, еще рань­ше за­ме­тив­шие его, при­том слу­жи­те­ли ис­тин­ной ве­ры, свя­щен­ник и ле­вит, по оче­вид­но­сти долж­ные быть ему ближ­ни­ми, про­хо­дят ми­мо? Толь­ко ли де­ло в их пред­по­ла­га­е­мом рав­но­ду­шии и бес­сер­де­чии?

Ко­неч­но, нет: они мог­ли быть вполне по­ря­доч­ны­ми слу­жи­те­ля­ми, не ху­же мно­гих совре­мен­ных. Есть несколь­ко пред­по­ла­га­е­мых от­ве­тов на эти во­про­сы.

– Мож­но лег­ко убе­дить се­бя, что ле­жа­щий че­ло­век пьян, ес­ли не осмот­реть его вни­ма­тель­но. Или про­сто быть ис­кренне уве­рен­ным в этом… А что с пья­но­го возь­мешь? Про­спит­ся и сам пой­дет даль­ше – ему, как го­во­рит­ся, «мо­ре по ко­ле­но».

– Свя­щен­ник и ле­вит мог­ли спе­шить на служ­бу. Но здесь упус­ка­ет­ся од­на де­таль, неза­мет­ная в рус­ском пе­ре­во­де. Свя­щен­ник не про­сто “шел” и “про­шел ми­мо”, а κατέβαινεν, то есть «спус­кал­ся». Зна­чит, шел из Иеру­са­ли­ма в Иери­хон, а не на­обо­рот, по­сколь­ку Иери­хон на­хо­дит­ся в ни­зине, а Иеру­са­лим, на­обо­рот, на воз­вы­шен­но­сти. И зна­чит, во­все не по слу­жеб­ным де­лам.

– Свя­щен­ник и ле­вит бо­я­лись осквер­нить­ся и стать «нечи­сты­ми», по­сколь­ку при­кос­но­ве­ние к мерт­ве­цу или к кро­во­то­ча­ще­му ра­не­но­му ав­то­ма­ти­че­ски объ­яв­ля­ло «нечи­стым» каж­до­го. Тем бо­лее ри­ту­аль­ную чи­сто­ту по за­ко­ну дол­жен был стро­го со­блю­дать свя­щен­но­слу­жи­тель то­го вре­ме­ни.

– Неиме­ние по­про­сту соб­ствен­ной до­ста­точ­ной физи­че­ской си­лы, ес­ли ос­ла или вер­блю­да у слу­жи­те­лей не бы­ло, как и от­сут­ствие по­бли­зо­сти до­пол­ни­тель­ной по­мо­щи.

По еди­но­душ­но­му тол­ко­ва­нию свя­тых от­цов, как и по со­дер­жа­нию мно­го­чис­лен­ных бо­го­слу­жеб­ных тек­стов, ми­ло­серд­ный са­ма­ря­нин в этой прит­че про­об­ра­зу­ет Са­мо­го Хри­ста. Впад­ший же «в раз­бой­ни­ки» пут­ник сим­во­ли­зи­ру­ет стра­да­ю­щую ду­шу греш­ни­ка, «из­ра­нен­ную» мно­го­чис­лен­ны­ми гре­ха­ми и одоле­ва­е­мую «раз­бой­ни­че­ски­ми по­мыс­ла­ми». Ни свя­щен­ник, ни ле­вит, слу­жи­те­ли За­ко­на, не спо­соб­ны ис­це­лить или да­же сколь­ко-ни­будь смяг­чить боль от ран страж­ду­ще­го пут­ни­ка – их вра­чу­ет Сам Хри­стос, Сво­ею бла­го­да­тью.

Осо­бен­но ча­сто ми­ло­серд­ный са­ма­ря­нин вспо­ми­на­ет­ся Цер­ко­вью на 5-й сед­ми­це Ве­ли­ко­го по­ста, ко­гда по­втор­но чи­та­ет­ся Ве­ли­кий ка­нон преп. Ан­дрея Крит­ско­го. Не толь­ко по­то­му, что мы си­лим­ся от­крыть пе­ред Хри­стом на­ши ду­шев­ные яз­вы, чтоб Он воз­лил на них от Сво­е­го ви­на и елея. Но мож­но к кон­цу по­ста за­дать се­бе во­прос: на­сколь­ко пост мой про­шел угод­ным Бо­гу, и не успел ли я в оче­ред­ной раз вме­сте с тем свя­щен­ни­ком и ле­ви­том из прит­чи прой­ти ми­мо ко­го-то, кто немед­лен­но нуж­дал­ся в мо­ей по­мо­щи?

Мо­и­ми по­мыш­ле­нии в раз­бой­ни­ки впад, пле­нен бых ока­ян­ный умом, и лю­те уяз­вих­ся, всю ду­шу мою ура­них, и от­нюд ле­жу наг доб­ро­де­те­лей на жи­тей­стем пу­ти. Свя­щен­ник же ви­дев мя ра­на­ми бо­ля­ща бе­зис­цель­на, пре­зрев не воз­зре на мя: ле­ви­тя­нин же па­ки не тер­пя ду­шет­лен­ныя бо­лез­ни, и той ви­дев мя, ми­мо иде. Ты же бла­го­во­ли­вый, не от Са­ма­рии, но от Ма­рии во­пло­ти­ти­ся Хри­сте Бо­же, че­ло­ве­ко­лю­би­ем Тво­им по­даждь ми ис­це­ле­ние, из­ли­вая на мя ве­ли­кую Твою ми­лость

Рус­ский пе­ре­вод:

Мо­и­ми по­мыс­ла­ми впав в ру­ки раз­бой­ни­ков, стал я плен­ни­ком умом и лю­то уязв­лен­ным, всю мою ду­шу из­ра­нив, и с тех пор ле­жу об­на­жен­ным от доб­ро­де­те­лей на жиз­нен­ном пу­ти. Свя­щен­ник же, уви­дев ме­ня, неиз­ле­чи­мо боль­но­го от ран, возг­ну­шав­шись, не об­ра­тил ко мне взор; по­том и ле­вит, уви­дев ме­ня и не стер­пев рас­тле­ва­ю­щую ду­шу бо­лезнь, про­шел ми­мо. Ты же, Хри­сте Бо­же, бла­го­во­лив­ший прид­ти не от Са­ма­рии, но от Ма­рии во­пло­тить­ся, че­ло­ве­ко­лю­би­ем Тво­им по­дай мне ис­це­ле­ние, из­ли­вая на ме­ня ве­ли­кую Твою ми­лость!

(сти­хи­ра на «Гос­по­ди, воз­звах» в сре­ду ве­че­ра 5-й сед­ми­цы)

Но раз­ве дух за­кон­ни­че­ства и мерт­вой бук­вы так уж ис­чез за по­сле­ду­ю­щие две ты­ся­чи лет хри­сти­ан­ства?

«Вы не зна­е­те, че­му кла­ня­е­тесь, а мы зна­ем, че­му кла­ня­ем­ся, ибо спа­се­ние от иуде­ев, – го­во­рил Хри­стос са­ма­рян­ке у ко­лод­ца Иа­ко­вле­ва. – Но на­станет вре­мя, и на­ста­ло уже, ко­гда ис­тин­ные по­клон­ни­ки бу­дут по­кло­нять­ся От­цу в ду­хе и ис­тине; ибо та­ких по­клон­ни­ков Отец ищет Се­бе» (Ин.4:22-23).

Ищет… но не все­гда на­хо­дит: ни­вы по­бе­ле­ли, но «жат­вы мно­го, а де­ла­те­лей ма­ло» (Мф.9:37), при­чем по-преж­не­му ма­ло, и вряд ли боль­ше ста­ло. И ес­ли те, ко­го Он из­брал, ко­го «по­ста­вил блю­сти­те­ля­ми, па­сти Цер­ковь…, ко­то­рую Он при­об­рел Се­бе Кро­вию Сво­ею» (Деян.20:28), ока­зы­ва­ют­ся не на вы­со­те и под­па­да­ют под вли­я­ние ду­ха «ве­ка се­го» и ду­ха за­кон­ни­че­ства, Бог от­кры­ва­ет­ся и дей­ству­ет в ми­ре уже не толь­ко и не столь­ко через Сво­их ос­нов­ных из­бран­ни­ков, сколь­ко по­ми­мо них. И это ка­са­лось не толь­ко вет­хо­за­вет­но­го Из­ра­и­ля, но про­ис­хо­дит всю на­шу хри­сти­ан­скую ис­то­рию.

Бо­же­ствен­ная ис­ти­на не мо­жет быть от­де­ли­ма от Бо­жьей люб­ви и ее прак­ти­че­ско­го зем­но­го во­пло­ще­ния. По­это­му ко­гда утвер­жда­ют, что «Пра­во­сла­вие хра­нит ис­ти­ну», «Цер­ковь зна­ет ис­ти­ну», то тут, вслед за Пон­ти­ем Пи­ла­том, за­дав­шим во­прос «Что есть ис­ти­на?», по­не­во­ле нуж­но до­го­во­рить­ся о тер­мине. Ес­ли ис­ти­на в ду­хов­ном зна­че­нии не «ЧТО» (не без­лич­ный аб­стракт­ный на­бор тео­рий, утвер­жде­ний и идей), а «КТО» (то есть лич­ност­ная, жи­вая, ди­на­мич­ная в об­ще­нии и яв­лен­ная во Хри­сте как во­пло­щен­ном Сло­ве), то­гда ос­нов­ная ис­ти­на Еван­ге­лия нам от­кры­та не в тео­ре­ти­че­ских по­сту­ла­тах, а в прак­ти­че­ском дей­ствии. Не столь­ко нам от­кры­то, как мыс­лить и рас­суж­дать, сколь­ко как дей­ство­вать и жить.

В этом плане прит­ча о Ми­ло­серд­ном са­ма­ря­нине (Лк.10:2-37) – это от­дель­ное ма­лое Еван­ге­лие в боль­шом. Оно по­ка­зы­ва­ет, что ере­тик по об­ра­зу мыс­ли мо­жет на са­мом де­ле быть ку­да бли­же к ис­тине-Хри­сту по су­ще­ству. А пра­во­вер­ные по об­ра­зу мыс­ли свя­щен­ник или ле­вит, со­от­вет­ствен­но, ока­зы­ва­ют­ся прак­ти­че­ски­ми ере­ти­ка­ми по жиз­ни, при этом бу­дучи убеж­ден­ны­ми, что по­сту­па­ют пра­виль­но и по за­ко­ну.

В хри­сти­ан­ской ис­то­рии этот мо­мент был лег­ко за­быт, ско­рее все­го, по при­чине об­ще­го упад­ка го­ре­ния жи­вой ве­ры и од­новре­мен­но уси­ле­ния немо­щей сла­бой и гре­хов­ной че­ло­ве­че­ской при­ро­ды. Лю­ди, склон­ные к ин­тел­лек­ту­аль­ной фило­соф­ской де­я­тель­но­сти, но под­вер­жен­ные эмо­цио­наль­ным и про­чим стра­стям, воз­мож­но, стре­ми­лись оправ­дать се­бя тем, что они спа­сут­ся уже по­то­му, что рас­суж­да­ют и мыс­лят о Бо­ге пра­виль­но, так, как до них рас­суж­да­ли и ве­ро­ва­ли ав­то­ри­тет­ные свя­тые от­цы.

Спо­ру нет: о Бо­ге и Хри­сте мож­но на­со­чи­нять мно­го раз­ных бес­поч­вен­ных фан­та­зий, и, сле­до­ва­тель­но, есть опре­де­лен­ные пре­де­лы раз­ным мне­ни­ям в хри­сти­ан­стве. По­это­му – “стой­те и дер­жи­те пре­да­ние”, как при­зы­ва­ет апо­стол Па­вел.

С дру­гой сто­ро­ны, с те­че­ни­ем вре­ме­ни со­бор­ное цер­ков­ное ми­ро­воз­зре­ние, взра­щен­ное на ра­цио­наль­ной эл­ли­ни­сти­че­ской поч­ве, неуклон­но уточ­ня­лось и де­та­ли­зи­ро­ва­лось до та­кой сте­пе­ни, что ко­ри­дор раз­но­мыс­лий, в пер­вые ве­ка до­ста­точ­но ши­ро­кий, неуклон­но сужал­ся. Вплоть до то­го, что са­ми пра­во­слав­ные, уже и ото­рвав­ши­е­ся от преж­ней поч­вы, на­ча­ли де­лить­ся и во­е­вать меж­ду со­бой по по­во­ду со­всем уже вто­ро­сте­пен­ных тео­ре­ти­че­ских во­про­сов, ни­сколь­ко не ка­сав­ших­ся прак­ти­че­ской ду­хов­ной жиз­ни.

Так ор­то­док­сия вы­ро­ди­лась ли­бо в идео­ло­гию, ли­бо в луч­шем слу­чае в пред­став­ле­ние о го­то­вом ми­ре идей, вро­де пла­то­нов­ско­го, из­на­чаль­но все­гда су­ще­ство­вав­шем и впо­след­ствии или лишь спу­щен­ном с неба во всей сво­ей го­то­вой пол­но­те при воз­ник­но­ве­нии на зем­ле Церк­ви, или по­сте­пен­но рас­кры­ва­ю­щем­ся в ис­то­рии.

К Еван­ге­лию, где ис­ти­на неот­де­ли­ма от прак­ти­че­ско­го дей­ствия, от ис­пол­не­ния за­по­ве­дей, это име­ет весь­ма от­да­лен­ное от­но­ше­ние. Грош це­на тео­ре­ти­че­ско­му пра­виль­но­му ис­по­ве­да­нию (ор­то­док­сии), ес­ли оно не под­креп­ля­ет­ся прак­ти­че­ской лю­бо­вью в де­лах (ор­то­прак­си­ей). Ор­то­док­сия невоз­мож­на без ор­то­прак­сии. А вот ор­то­прак­сия без ор­то­док­сии?

Вы­хо­дит де­ло, ино­гда воз­мож­на, и при­мер то­му – в прит­че о ми­ло­серд­ном са­ма­ря­нине. И не толь­ко в прит­че, а и в ре­аль­ной ис­то­рии, ко­гда по­сле ис­це­ле­ния 10 про­ка­жен­ных толь­ко са­ма­ря­нин воз­вра­тил­ся, чтобы воз­дать сла­ву и бла­го­дар­ность Хри­сту (см. Лк.18). И здесь ор­то­прак­сия мо­жет да­же пе­ре­ра­с­ти в ор­то­док­сию.

В кон­це кон­цов, через лю­дей доб­рой во­ли дей­ству­ет Сам Хри­стос и им от­кры­ва­ет­ся, ко­гда уже не на­хо­дит сре­ди ма­ло­го ста­да лю­дей пра­вой ве­ры тех, ко­го бы Он мог из­брать для жат­вы. Цер­ковь как со­бра­ние лю­дей Хри­сто­вых те­ря­ет свою си­лу и соль, ес­ли до­воль­ству­ет­ся толь­ко тео­ре­ти­че­ски­ми рас­суж­де­ни­я­ми или ри­ту­а­ла­ми. То­гда она рис­ку­ет пре­вра­тить­ся да­же в свою про­ти­во­по­лож­ность, в «цер­ковь лу­кав­ну­ю­щих», о ко­то­рой ска­за­но в од­ном из псал­мов: «Воз­не­на­ви­дех цер­ковь лу­кав­ну­ю­щих и с нече­сти­вы­ми не ся­ду» (Пс.25:5).

Эта прит­ча об­ли­ча­ет нас, пра­во­слав­ных во­об­ще и свя­щен­ни­ков в осо­бен­но­сти, нестер­пи­мо глу­бо­ко, ес­ли вду­мать­ся, хо­тя об­ли­че­ние это, как и в лю­бых дру­гих прит­чах, неза­мет­ное и нена­вяз­чи­вое.

Быть мо­жет, оно срод­ни то­му взгля­ду Хри­ста, ко­то­рый пой­мал апо­стол Петр по­сле трое­крат­но­го сво­е­го от­ре­че­ния, и тут же горь­ко за­пла­кал? И не этот ли глу­бо­кий и крот­кий взгляд бу­дет для нас нестер­пи­мым, невы­но­си­мым на бу­ду­щем Су­де?

Мы-то, свя­щен­ни­ки, сколь­ко раз мог­ли от­ре­кать­ся от Хри­ста – не яв­ны­ми сло­ва­ми, но при­кро­вен­но, в жиз­ни, и сколь­ко раз про­хо­ди­ли ми­мо жду­щих от нас сло­ва люб­ви, ми­ра, доб­ро­го со­ве­та? Гос­по­ди! По­мя­ни нас, свя­щен­ни­ков негод­ных, егда при­и­де­ши во Цар­ствии Тво­ем!

Свя­щен­ник Филипп Пар­фе­нов

Ис­точ­ник: Пра­во­сла­вие и мир

Случайный тест