- Пролог. «А помнишь?»
- Часть 1. Эйфория. «Наконец-то можно расслабиться»
- Часть 2. Инерция. «Не могу и не хочу»
- Часть 3. Пробуждение и удар. «Господи, помоги!»
- Часть 4. Чистилище. «Жить не хочется»
- Часть 5. Медленное исцеление. «Без отпусков»
- Финал. Великий пост приходит с миром
- Эпилог
Вот и настало долгожданное время Великого поста! Читается Великий покаянный канон свт. Андрея Критского. Душа тянется к покаянию. Все предрасполагает к тому: время, православное окружение, да и совесть. Очень многим знакомо это: грешу, грешу, а вот придет пост – буду каяться. И вот он пришел! Радость-то какая! Но правилен ли такой подход? И к чему это может привести?
Хочу рассказать историю моего очень хорошего знакомого, можно даже сказать, друга. Мы часто общались с ним до моего ухода в монастырь, спорили, соглашались, опять спорили. В последние годы общение стало редким, но оттого не менее интересным и полезным. Он рассказал мне много историй из своей насыщенной православной жизни, которыми я захотел поделиться с читателями для пользы души. Когда я сказал об этом моему другу, он сначала растерялся, потом рассмеялся и сказал:
– Ну ты нашел «Героя нашего времени»! О себе напиши!
На что я ему ответил:
– Жизнь моя монашеская, внешне скучная, она больше в душе и духе совершается. Современным читателям это далеко не всегда интересно. А вот твоя жизнь – сплошные приключения. Правда, с православным смыслом… Не отказывай мне, по-дружески прошу!
– Ладно, – согласился мой приятель. – Только имя и географическую привязку измени. Чтобы в меня не тыкали пальцем. Писатель!..
Дальше последовало некоторое фольклорное выражение, которое я приводить не буду. Итак, разрешение на описание следующих событий мною было получено…
Пролог. «А помнишь?»
Все началось с письма. Сижу я как-то в своей келье, перебираю четки, и вдруг на телефоне всплывает уведомление: электронное письмо от Александра. Тема короткая: «Вспомнил твои слова». Открываю, а там всего одна фраза: «Я опять хочу в отпуск, но теперь знаю, что это самоубийство. Помолись».
И сразу нахлынули воспоминания. За несколько лет до моего пострига, когда я был еще послушником, мы сидели с ним на веранде моей кельи. Спорили о монашестве, а он вдруг, посерьезнев, рассказал мне историю, которая перевернула его жизнь.
Часть 1. Эйфория. «Наконец-то можно расслабиться»
Александр – человек увлекающийся, архитектор, талантливый, с огоньком. И к вере он пришел так же, как брался за все: с полной отдачей. Великий пост для него был временем подвигов. Строжайшее воздержание в пище, длинные молитвы, чтение святых отцов – все по расписанию, все «на отлично». Как спортсмен перед соревнованиями, он выкладывался полностью, жил мыслью о финише.
И вот он – финиш. Пасха. Светлая седмица. А за ней – череда будней. И тут в голову закралась мысль, сладкая, как запретный плод: «Я заслужил отдых. Пост был трудным – теперь можно все. До Апостольского поста еще далеко, я как раз “отойду”».
Начался «отпуск от покаяния».
Вечерами Саша, вместо келейного правила, заказывал пиццу и запивал ее пивом. Покупал подписки на все стриминговые сервисы, «залипал» в сериалы до утра, а в воскресенье утром, продрав глаза, говорил: «Я устал, Бог у меня в сердце, Он поймет». На работе он сблизился с Мариной, крещеной, но далекой от Церкви женщиной. Начиналось с безобидных шуток за чаем. Обедали вместе. Александр убеждал себя:
– Это просто человеческое тепло. Разве может быть в этом грех?
Но это тепло быстро стало огнем.
Часть 2. Инерция. «Не могу и не хочу»
Прошло полгода. Прошли Апостольский и Успенский посты – и как-то мимо. Все ждал того «особого настроения», но оно не приходило.
И вот скоро Рождественский пост. Саша попытался «включить режим покаяния», как он выражался. Открыл календарь, посмотрел, когда начинается, вздохнул… И понял: сил нет. Тело привыкло к сытной пище, душа – к пустым развлечениям, сердце – к теплоте отношений с Мариной. Молитвенное правило он читал поспешно, без внимания, в храме стоял, как посторонний, механически крестился, думая о рабочих чертежах. Марине он говорил: «Главное – не пища, а Христос», – и сам не замечал, как маскирует этой фразой отсутствие Христа в своей жизни. Внутри нарастало глухое раздражение на себя, но выбраться из этого болота он уже не мог. Инерция греха – страшная вещь. Душа привыкает к полумраку и уже не тянется к свету.
Часть 3. Пробуждение и удар. «Господи, помоги!»
Все решил случай, который, как мы знаем, – Промысл Божий. Перед самым Рождеством Александр задержался на работе, а выходя из офиса, увидел Марину. Она садилась в дорогую иномарку, а за рулем ей улыбался мужчина. Их близость читалась в каждом жесте. Саша замер. Вспышка ревности, обиды… а потом – ледяной стыд, обливший с головы до ног. Он понял: все, что он называл «человеческим теплом», было пошлостью и самообманом. И он, православный христианин, стоял сейчас перед витриной магазина, как оплеванный собственным грехом.
В ту ночь он не спал. Вспомнил своего духовника, отца Владимира – пожилого священника с пронзительными глазами. Утром, в воскресенье, пошел в храм.
Александр встал в очередь на исповедь. Когда подошел к аналою, слова застряли в горле. Он только открыл рот – и заплакал, как мальчишка. Говорил все: про «отпуск», про Марину, про обжорство, про то, что Христос ему стал не нужен за эти месяцы.
Отец Владимир молчал. Потом накрыл его голову епитрахилью и тихо, но отчетливо произнес:
– Чадо, ты сам выключил свет в доме и удивился, что стало темно. А теперь просишь Господа включить рубильник. Но Он хочет большего – чтобы ты сам научился беречь этот свет. Иди. Будут скорби, не пугайся – это Господь убирает мусор из твоей души. Больно будет.
Часть 4. Чистилище. «Жить не хочется»
Сразу после Рождества началось то, что Саша потом назовет «полосой препятствий». Свалился с гриппом, тяжелым, с осложнениями. Едва оправился – обострилась старая травма позвоночника. Боль была такой, что спать не мог. А тут еще заказчик, с которым работал год, разорвал контракт. Позже выяснилось – из-за интриг коллеги, которому Александр когда-то помог. А следом друг детства, занявший крупную сумму, перестал брать трубку. Неприятности посыпались, как из рога изобилия…
Саша впал в тяжелое уныние, на грани депрессии. Ему казалось: Господь его жестоко наказывает за грехи. «Я пришел, Господи, покаялся, а Ты меня добиваешь!» – кричал он в подушку по ночам.
В отчаянии он позвонил мне. Я тогда был еще мирянином, работал в проектном институте. Голос у него был чужой, потухший.
– Боря, жить не хочется, – выдохнул он.
Я слушал и молчал. А потом процитировал то, что всегда меня самого вытаскивало из черных ям: «Вас постигло искушение не иное, как человеческое; и верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести». И еще: «Ибо Господь, кого любит, того наказывает; бьет же всякого сына, которого принимает».
Саша молча сбросил вызов.
Часть 5. Медленное исцеление. «Без отпусков»
Это состояние длилось около месяца. Но Александр, хоть и роптал, но продолжал ходить в храм. Заставлял себя, даже когда сердце было каменным. И постепенно молитва начала делать свое дело. Он перестал просить у Бога: «Убери скорби», а начал просить: «Дай сил выдержать».
Чтобы расплатиться с долгами, нашел подработку – чертежи на дому по ночам. Написал письма всем, кого когда-то мог задеть, прося прощения, ничего не требуя взамен. И, о чудо, боль стала уходить. Не сразу, по капле, но уходила. Он почувствовал, что душа стала чище, словно ветровое стекло, с которого долго соскребали грязь, и вот наконец-то забрезжил свет.
Однажды в супермаркете он столкнулся с Мариной. Она была с тем самым мужчиной из иномарки и смотрела на Сашу с вызовом, ожидая реакции. Александр спокойно кивнул ей и прошел мимо. В душе не было горечи, только жалость к ней и огромное, невероятное облегчение за себя. Он чувствовал себя человеком, которого вытащили из болота и отмыли.
Финал. Великий пост приходит с миром
Когда наступил следующий Великий пост, Александр не кричал: «Радость-то какая!» Он просто тихо стоял на каноне святителя Андрея Критского и повторял:
– Помилуй мя, Боже, помилуй мя…
И эти слова были не всплеском эмоций, а покаянным дыханием.
После службы из алтаря вышел отец Владимир. Поравнявшись с Сашей, он чуть слышно, одними губами, произнес:
– Вот теперь – пост. А то, что было – то было, это жизнь. Старайся, чтобы пост и жизнь не расходились.
Эпилог
Когда мой друг Александр закончил этот рассказ, мы сидели на веранде моей кельи и пили чай. Я сказал ему:
– А ведь многие, наверное, ждут поста, чтобы начать каяться, как ждут отпуска, чтобы начать полноценно жить.
Он усмехнулся:
– Да. И разбиваются о реальность. В покаянии нельзя брать отпуск. Иначе однажды в этот отпуск уйдет и твоя душа – без обратного билета.
Мы помолчали. За лесом садилось солнце. Великий пост был еще далеко, но воздух уже был напоен его ожиданием – чистым, прозрачным, как слеза. И я подумал: какое же это счастье, что наша жизнь – не череда «каникул» от Бога, а возможность быть с Ним всегда. Даже в минуты боли. И в минуты радости. Особенно – если перестаём делить время на «постное» и «скоромное», а учимся видеть Его лицо в каждом мгновении. Тогда пост становится не началом подвига, а продолжением жизни с Богом.
Комментировать