- Религиозность как инстинкт духа
- Человек как зеркало Бога
- Каждый из нас – живописец
- Кому поклоняется человек: четыре пути
- Уточняющие вопросы
- Непрестанная борьба
Эта народная мудрость как нельзя лучше описывает духовную природу человека. Выражение родилось из практики храма: «святым местом» именуется престол в алтаре – главная святыня, которая по церковным правилам никогда не должна оставаться непокрытой. Отсюда буквальный смысл: святое место не может быть пустым. Позже выражение приобрело переносный смысл – любое значимое место не может долго пустовать, кто-то обязательно его займёт. Богословское же осмысление этого афоризма созвучно притче Спасителя о пустом доме (Мф.12:43-45; Лк.11:24-26): если нечистый дух выйдет из человека, а тот не заполнит освободившееся место Богом, дух вернётся «с семью другими, злейшими себя». Духовной пустоты не бывает – она неизбежно заполняется либо благодатью, либо злом. Так и человеческая душа, созданная Богом и для Бога, не может пребывать в духовном вакууме.
Религиозность как инстинкт духа
Прежде чем говорить о типах богопоклонения, необходимо условиться о том, что мы понимаем под религиозностью. В дальнейшем мы будем использовать следующее определение: религиозность – это направленность личности на высшую ценность, которой она приписывает безусловный, предельный характер. Религиозный человек – не обязательно тот, кто участвует в культовых обрядах, но тот, кто живёт ради чего-то, что считает для себя абсолютным, непререкаемым, превышающим все прочие ценности. Именно в этом смысле мы говорим, что человек не может не быть религиозным: он не может не иметь в своей жизни того, чему он служит безусловно. Различие между людьми – не в наличии или отсутствии религиозности, а в том, какая именно ценность занимает в их жизни место высшей.
Святые отцы и религиозные философы единодушно свидетельствуют: идея Бога, вера в Него как высшее Существо – врождённы человеку, заложены в него изначально, помимо его воли. Преподобный Иустин (Попович) прямо утверждает, что «Бог не есть для человека что-то неестественное, механическое, навязанное, а напротив – самая естественная потребность его природы»[1].
Священное Писание с первых страниц свидетельствует об этом. «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему… И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их» (Быт.1:26-27). И далее: «Когда Бог сотворил человека, по подобию Божию создал его» (Быт.5:1); «Кто прольёт кровь человеческую, того кровь прольётся рукою человека: ибо человек создан по образу Божию» (Быт.9:6). В книге Премудрости Соломона сказано: «Бог создал человека в неистление, и во образ подобия Своего сотвори его» (Прем.2:23). И апостол Иаков напоминает: «…языком проклинаем человеков, сотворённых по подобию Божию» (Иак.3:9).
Поэтому, даже отрицая Бога, человек на самом деле ставит на Его место другого и преклоняется перед ним. Туда, откуда изгоняется один бог, тут же приглашается другой. Все люди – верующие и богопоклонники. Различие между нами только в том, какому богу мы поклоняемся.
Человек как зеркало Бога
Наша жизнь по сути своей – не что иное, как отображение и уподобление: люди всегда отображают и уподобляются Богу, миру и другим людям с зачатия до смерти, осознанно и неосознанно, вольно и невольно. Отражение заложено в наши изначальные «производственные настройки».
Святитель Григорий Нисский раскрывает это с предельной ясностью: «Христианство есть подражание Божескому естеству»[2]. Подражание это не есть внешнее копирование – оно укоренено в самом творении человека. Святитель напоминает: «Сотвори Бог человека, по образу Божию сотвори его» (Быт.1:27), и потому название «христианство» выражает «возведение человека в древнее благополучие»[3]. Быть христианином – значит возвращаться к тому, чем человек был задуман изначально, восстанавливать в себе помрачённый образ Творца.
Апостол Павел развивает эту мысль: «Мы же все открытым лицем, как в зеркале, взирая на славу Господню, преображаемся в тот же образ от славы в славу, как от Господня Духа» (2Кор.3:18). Это преображение есть возвращение к утраченному образу: «…совлекшись ветхого человека с делами его и облекшись в нового, который обновляется в познании по образу Создавшего его» (Кол.3:9-10). «И облечься в нового человека, созданного по Богу, в праведности и святости истины» (Еф.4:24). Ибо Христос есть «образ Бога невидимого» (2Кор.4:4; Кол.1:15), и в Нём мы призваны стать «подобными образу Сына Своего» (Рим.8:29), дабы «когда откроется, быть подобными Ему» (1Ин.3:2).
Поэтому святитель Феофан Затворник подчёркивал: «Жажда Бога – это не что-то привходящее в душу, а сама сущность её жизни»[4].
Каждый из нас – живописец
Григорий Нисский предлагает удивительно наглядный образ этого уподобления. «Каждый из нас, – говорит он, – есть живописец собственной своей жизни. Наша душа есть как бы полотно, добродетели – краски, Иисус Христос есть образец, с которого мы должны списывать»[5]. Как живописец держит перед глазами образец, так и христианин при всех своих действиях должен устремлять взор на Христа. И как кисть в руке художника кладёт на полотно краски, соответствующие образцу, так и воля наша, вспомоществуемая благодатию, через исполнение добродетелей «силится напечатлеть Его образ в душе нашей»[6]. Мы становимся более или менее христианами – смотря по тому, более или менее сходства имеем со Христом.
Этот образ с особой силой обличает всякое внешнее, лишь обрядовое христианство. Святитель прямо говорит: если кто принимает на себя имя Христово, а того, что с этим именем соединяется, не являет в жизни, «тот ложно носит сие имя» – он подобен «бездушной личине с чертами человеческого образа, наложенной на обезьяну»[7].
Кому поклоняется человек: четыре пути
По содержанию религиозного служения люди делятся на 4 типа. Это деление укоренено в Писании и подтверждается духовным опытом Церкви.
Первый тип – поклонение Единому Богу Творцу. Это то поклонение, к которому человек призван изначально. «Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи» (Мф.4:10) – эти слова Христа суть фундаментальная заповедь человеческого бытия. Первая заповедь Декалога гласит: «Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим» (Исх.20:3). Это не произвол Божий, а выражение самой природы вещей: как глаз создан для света, как лёгкие – для воздуха, так душа человеческая создана для Бога. «Как лань желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже!» (Пс.41:2). Блаженный Августин выразил это в знаменитых словах: «Ты создал нас для Себя, и не знает покоя сердце наше, пока не успокоится в Тебе»[8]. Это поклонение есть не рабство, а свобода, ибо «познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ин.8:32).
Второй тип – поклонение материальному миру. Это обожествление твари вместо Творца, о котором апостол Павел говорит с горечью: «Они заменили истину Божию ложью и служили твари вместо Творца» (Рим.1:25). Человек, не желающий знать Бога, обожествляет то, что видимо и осязаемо: солнце, звёзды, стихии, животных, а в современном мире – вещи, деньги, комфорт, технологии. Идолы XXI века – не золотые тельцы, а банковские счета, не статуи Зевса, а рейтинги и потребительские корзины. Христос предупреждает: «Не можете служить Богу и мамоне» (Мф.6:24). Апостол Иоанн умоляет: «Дети! храните себя от идолов» (1Ин.5:21). Трагедия этого пути в том, что материя не может ответить на глубочайшие запросы духа: «Не хлебом одним будет жить человек» (Мф.4:4). Поклоняющийся вещам становится рабом вещей, ибо «где сокровище ваше, там будет и сердце ваше» (Мф.6:21).
Третий тип – поклонение человеку: личности или обществу. Это обожествление человеческого «я» в индивидуальном или коллективном измерении. Сюда относится и древний культ императоров, и современный культ вождей, и «человекобожие» гуманизма, и коллективистское обожествление народа, класса, нации, государства. Апостол Павел предвидел эту опасность: «В последние дни наступят времена тяжкие. Ибо люди будут самолюбивы… более сластолюбивы, нежели боголюбивы» (2Тим.3:1-4). Человек, отвергнув Бога, ставит на Его место себя – и неизбежно терпит крах, ибо «проклят человек, который надеется на человека и плоть делает своею опорою» (Иер.17:5). Обожествление общества также не спасает: «Не надейтесь на князей, на сына человеческого, в котором нет спасения» (Пс.145:3). Всякая человеческая личность и всякое общество конечны, ограниченны, подвержены греху, тлению и смерти. Обожествляя их, человек ищет бесконечного в конечном, вечного во временном – и неизбежно разочаровывается.
Четвёртый тип – поклонение небытию, пустоте, ничто. Это самый страшный и самый последовательный вид религиозного служения. Человек, разочаровавшийся во всём, не находящий смысла ни в Боге, ни в мире, ни в себе, обращает своё поклонение к пустоте. Это нигилизм, атеизм в радикальной форме, философия абсурда, культ ничто.
Здесь необходимо сделать важное уточнение. Логически возможна иная интерпретация: нигилист не поклоняется ничему, ибо всё отрицает. Однако это возражение не учитывает одного: нигилист не просто отрицает все ценности – он утверждает отсутствие смысла как единственную истину, придавая пустоте статус высшей реальности. Он не говорит: «Я не знаю, есть ли смысл». Он говорит: «Смысла нет – и это единственное, что я знаю наверняка». Тем самым пустота становится для него тем, что обладает безусловным, предельным характером, – то есть, по нашему определению, предметом религиозного служения. Он жертвует собой ради Ничто. Как утверждал один из героев Ф.М. Достоевского: «Если Бога нет, то всё позволено» – и это «всё позволено» есть не свобода, а бездна. Человек, поклоняющийся пустоте, есть живой мертвец, ибо «есть пути, которые кажутся человеку прямыми, но конец их – путь к смерти» (Притч.14:12).
Таким образом, четвёртый тип – это предельный случай, где религиозность вырождается в свою противоположность, но не исчезает. Поклонение пустоте сохраняет главный признак религиозного отношения: безусловную преданность тому, что человек считает высшей реальностью.
Уточняющие вопросы
Нам могут возразить, вопрошая: «А как же буддизм: разве это не религия без Бога? Как же духовные, но при этом не религиозные люди? Как же нравственно живущие атеисты, наконец?»
По первому вопросу: Буддизм действительно не имеет Бога-Творца в теистическом смысле. Однако нирвана в буддизме – не просто отсутствие страдания, а высшая реальность, к которой устремлена вся жизнь верующего; дхарма – не личный Бог, но вечный закон, которому подчинено всё сущее. Если под поклонением мы понимаем безусловную преданность высшей реальности, то буддизм подпадает под это определение. Это подтверждает тезис: человек не может не поклоняться, он лишь выбирает предмет поклонения.
По второму: «Духовность» без Бога неизбежно замыкается на самом человеческом субъекте, который и становится высшей ценностью. Это поклонение «своему внутреннему я», которое есть лишь замаскированная форма третьего типа – поклонения человеку.
По третьему вопросу: Нравственная жизнь возможна и без веры в Бога. Однако нравственность сама по себе не отменяет религиозной природы человека. Атеист может быть нравственным, но он всё равно кому-то или чему-то служит безусловно – человечеству, прогрессу, собственной совести, профессиональному долгу. Это служение может не осознаваться как религиозное, но по структуре своей оно является таковым: предполагает высшую ценность, которой человек подчиняет свою жизнь. Нравственность атеиста автономна, но его предельное служение всё равно имеет религиозный характер.
Непрестанная борьба
На самом деле идёт непрестанная борьба как внутри каждого человека, так и в обществе, но борьба эта не между верой и неверием, религией и атеизмом, но между различными религиозными верами, различными образами бога в сознании человеческом. Неверие упрямо оборачивается верой – верой в ничто, в пустоту, в отсутствие смысла. Отрекаясь от веры в Бога, человек парадоксально утверждает и обосновывает эту веру: он не может выйти за пределы религиозного отношения, он может лишь сменить его предмет.
Преподобный Иустин (Попович) подчёркивал, что «человек весь трансцендентен, весь “вышестествен”, весь – с неба. Его естество выше естественного происхождения – от Бога Троичного»[9]. Именно поэтому никакие земные боги – будь то материя, человек или пустота – не способны утолить эту небесную жажду.
Но если человек не может не поклоняться, то вопрос не в том, поклоняться или не поклоняться, а в том, кому поклоняться. И здесь Церковь даёт решающий критерий: истинное богопоклонение есть не что иное, как уподобление Христу – восстановление в себе того образа жизни, по которому человек был сотворён: «по образу Нашему и по подобию Нашему» (Быт.1:26). Только Единый Бог Творец, открывшийся во Христе, отвечает на глубочайший запрос человеческого духа, ибо только в Нём человек находит не идола, пожирающего своего служителя, а Первообраз, взирая на Который, он сам становится тем, кем призван быть.
***
Итак, человек есть существо, неискоренимо религиозное по самой своей природе. Он создан по образу и подобию Божию (Быт.1:26-27), и потому его душа не может не стремиться к Первообразу – так же, как река не может не стремиться к морю. Эта врождённая жажда Бога не уничтожается ни неверием, ни богоборчеством – она лишь искажается, направляясь на ложные предметы. «Свято место пусто не бывает» – и человеческое сердце, эта величайшая святыня, не терпит пустоты: оно всегда занято либо истинным Богом, либо идолом.
Четыре типа богопоклонения – поклонение Единому Богу, материи, человеку и небытию – суть не отвлечённая классификация, а зеркало, в котором каждый может увидеть себя. Первый путь ведёт к жизни вечной. Второй и третий – к разочарованию и рабству, ибо тварь не может заменить Творца. Четвёртый – к духовной смерти уныния, ибо пустота не может наполнить пустоту.
Однако образ Божий, который помрачён в нас грехом, может быть восстановлен – во Христе Иисусе, Который есть «образ Бога невидимого» (Кол.1:15) и «путь, и истина, и жизнь» (Ин.14:6). Взирая на Него, как живописец на образец, мы «преображаемся в тот же образ от славы в славу» (2Кор.3:18). Христианство есть не что иное, как уподобление Христу – возвращение к исконному богопочитанию, восстановление утраченного сыновства.
И потому вопрос, который стоит перед каждым человеком, – не поклоняться или не поклоняться, а кому поклоняться: идолу, который обманет и погубит, или Богу, Который спасёт. Этот выбор совершается здесь и сейчас – в каждом устремлении нашего сердца, в каждом нашем решении, в каждом поступке.
«Вот, я сегодня предложил тебе жизнь и добро, смерть и зло… Избери жизнь, дабы жил ты и потомство твоё» (Втор.30:15,19).
[1] Иустин (Попович), прп. Собрание творений: в 4 т. Т. 2: Догматика Православной Церкви
[2] Григорий Нисский, свт. К Армонию о том, что значит звание «христианин»
[3] Там же.
[4] Феофан Затворник, свт. Что есть духовная жизнь и как на неё настроиться. Гл. 9.
[5] Цит. по Христианин / Григорий Дьяченко, прот. Практическая симфония для проповедников Слова Божия
[6] Там же.
[7] Григорий Нисский, свт. К Армонию о том, что значит звание «христианин»
[8] Августин, блж. Исповедь. Кн. 1, гл. 1.
[9] Иустин (Попович), прп. Стословие 3:10 / Подвижнические и богословские главы
Комментировать