Искажения христианства

про­фес­сор А.И. Осипов

Прежде чем про­дол­жать, я напомню, о чем мы с Вами гово­рили в про­шлый раз, чтобы про­дол­же­ние было есте­ствен­ным. Итак, я про­вожу итог теме: «Сущ­ность хри­сти­ан­ства». В отли­чие от всех других рели­гий, хри­сти­ан­ство утвер­ждает нечто такое, чего не было в исто­рии рели­ги­оз­ного созда­ния и в исто­рии рели­ги­оз­ной жизни всего мира до этого момента.

Хри­сти­ан­ство утвер­ждает сле­ду­ю­щее: что ника­кая святая жизнь чело­века, ника­кое самое воз­вы­шен­ное учение, ника­кой самый опти­маль­ный путь жизни, неспо­собны при­ве­сти чело­века в то состо­я­ние, при кото­ром бы он мог иметь пол­но­цен­ное еди­не­ние с Богом, ибо спа­се­ние – это и есть еди­не­ние с Богом. Как Вы помните, мы гово­рили, при­чи­ной такого кажется, стран­ного вывода явля­ется то обсто­я­тель­ство, что по хри­сти­ан­скому учению, чело­век глу­боко иска­зился в своей при­роде, в силу отпа­де­ния от источ­ника жизни – Бога.

Хри­сти­ан­ство утвер­ждает, что самым глав­ным, что имеет место в исто­рии чело­ве­че­ства и что явля­ется спа­си­тель­ным для него, это есть та жертва, кото­рую принес Хри­стос, вопло­тив­шись, постра­дав, умерев и затем вос­крес­нув. Вот эта Жертва Хри­стова, кото­рая охва­ты­вает все этапы Его жизни, и явля­ется самим суще­ством хри­сти­ан­ства; без этой Жертвы, фак­ти­че­ски хри­сти­ан­ство пре­вра­ща­ется в одну из прочих рели­гий. Эта Жертва отли­чает и миссию Христа от миссии всех других осно­ва­те­лей других рели­гий. Поэтому мы гово­рим, что во-первых Хри­стос – Спа­си­тель, во-вторых, Он – Учи­тель.

Даже вет­хо­за­вет­ные пра­вед­ники, кото­рые дости­гали, кажется, очень боль­ших вершин свя­то­сти по хри­сти­ан­скому учению, не могли полу­чить того, к чему пред­на­зна­чен чело­век, т.е. того пол­но­цен­ного бытия, ради кото­рого создан чело­век. Только Жерт­вою Христа вос­ста­нав­ли­ва­ется чело­ве­че­ская при­рода в своей целост­но­сти и своей пол­ноте. Это очень важный момент, кото­рый нам хорошо нужно пони­мать.

Отсюда про­яс­ня­ется и другой момент, кото­рый так же имеет нема­ло­важ­ное зна­че­ние. Иногда есте­ственно, воз­ни­кает вопрос, ну хорошо, ну если бы постра­дал другой, из осно­ва­те­лей других рели­гий, так же вот, принес себя в жертву за своих после­до­ва­те­лей, его жертва какой бы имела смысл? Ответ совер­шенно одно­зна­чен. Это был чело­век и просто чело­век, и его жертва могла бы иметь тот же смысл, какой имеет любая жертва чело­века за свою семью, за свой народ, за свое оте­че­ство.

Помните, какое напри­мер впе­чат­ле­ние про­из­вела жертва Муция Сце­волы, когда Рим был окру­жен вра­гами, когда там уже голод, полный крах грозил его при­во­дят к вождю, перед тем костер, ско­во­рода, там что-то такое, решетка. Он кладет свою руку на эту горя­чую желез­ную решетку и начи­нает пере­го­воры с вождем и гово­рит: «Вы напрасно сюда пришли, мы – рим­ляне, не те люди, кото­рых можно поко­рить, у нас всего доста­точно на долгое-долгое время и пищи и воды». Доно­сится запах жарен­ного мяса. Вождь этот смот­рит на него, кругом смот­рят в ужасе, а Муций Сце­вола про­дол­жает гово­рить: «Вам сове­туем уйти отсюда, мы нико­гда не сда­димся, но и для вас могут быть не очень хоро­шие послед­ствия». Рука сго­рает, Муция Сце­вола увозят в Рим, бук­вально через какие-то час-два осада города сни­ма­ется, и Рим больше не видит врагов. Силь­ное впе­чат­ле­ние? Конечно! Это такой геро­и­че­ский посту­пок, кото­рый редко можно найти в исто­рии, какая была сила физи­че­ская, нерв­ная, это пора­зи­тельно, что он пере­нес! Он дей­стви­тельно спас свой народ, спас римлян от раз­грома, но какое зна­че­ние имеет эта жертва для дан­ного народа, какую силу?

Имеет силу и зна­че­ние как пси­хо­ло­ги­че­ское, а мы же гово­рим о при­роде чело­века как тако­вого, и ясно, что ничья жертва, ника­кого чело­века в исто­рии не могла иметь ника­кого зна­че­ния для изме­не­ния чело­ве­че­ской при­роды по суще­ству. Хри­стос вос­при­ни­мает при­роду чело­ве­че­скую. Хри­стос спа­сает не чело­века-Иисуса этой жертвы, не в чело­века-Иисуса вопло­ща­ется, не все­ля­ется в чело­века-Иисуса, как это гово­рил Несто­рий, Он соеди­ня­ется с чело­ве­че­ской при­ро­дой как тако­вой, пол­но­цен­ной, ее исце­ляет, изме­няет через Свой «кэно­сис» (греч.), свое уни­чи­же­ние. Он, Хри­стос ста­но­вится вторым Адамом. Что значит вторым Адамом? То есть тем, от кого может пойти новый род людей. Этот новый род людей назван – хри­сти­а­нами. Вот в чем суще­ство хри­сти­ан­ства. Потому Хри­стос не есть просто Учи­тель, или Вели­кий Учи­тель, т.е. Он есть, но это вто­рич­ное, пер­вич­ное: Он – Спа­си­тель. Вот в этом суть хри­сти­ан­ства. Мы с вами отдельно будем гово­рить по этому вопросу: что озна­чает Его Жертва, как ее пони­мать, посмот­рим на разные точки зрения. Но это в даль­ней­шем.

Сейчас мы гово­рим о сути сна­чала. Знаете – как о зерне, а потом уже выйдем из этого зерна. Далее мы начали гово­рить о невер­ных трак­тов­ках хри­сти­ан­ства.

Одна из этих трак­то­вок гово­рит, что хри­сти­ан­ство есть ничто иное, как про­дол­же­ние и раз­ви­тие вет­хо­за­вет­ной рели­гии. Но эта точка зрения не выдер­жи­вает кри­тики хотя бы потому, что вся исто­рия сви­де­тель­ствует о реши­тель­ном анта­го­низме, кото­рый тут же возник с появ­ле­нием хри­сти­ан­ства, как в отно­ше­нии Самого Христа со сто­роны иудеев, так и Его уче­ни­ков и про­дол­жа­те­лей Его дела. Хотя нужно ска­зать, что исто­рия пока­зы­вает нам, что эта мысль ока­за­лась очень соблаз­ни­тель­ной у нас на Руси, напри­мер, она при­несла в извест­ный Вам исто­ри­че­ский период очень боль­шое настро­е­ние, стра­да­ния и смуты, свя­занно это было с извест­ным явле­нием – ересью жидов­ству­ю­щих.

Сейчас фак­ти­че­ски запад­ное хри­сти­ан­ство все нахо­дится под вли­я­нием, очень силь­ным вли­я­нием Вет­хого Завета, вет­хо­за­вет­ных цен­но­стей. Все основ­ные цен­но­сти, именно цен­но­сти, кото­рые явля­ются кри­те­ри­ями в оценке чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти, берутся из Вет­хого Завета. Сами запо­веди, какие в основу пола­га­ются жизни – деся­то­сло­вие, а не запо­веди бла­жен­ства. Апо­стол Павел пишет, что между нами хри­сти­а­нами, стыдно и гово­рить даже о таких вещах как не убей, не укради, не пре­лю­бо­дей­ствуй, что мы – языч­ники что ли? Стыдно и гово­рить, как, знаете ли, в бла­го­род­ном каком-то обще­стве ска­зать это: «А вы не вор?». Стыдно гово­рить и в обще­стве хри­сти­ан­ском. Это одно из таких заблуж­де­ний или пре­врат­ных пред­став­ле­ний о хри­сти­ан­стве, кото­рые имеют место.

Затем мы с вами гово­рили о другом непо­ни­ма­нии хри­сти­ан­ства. Оно настолько оче­видно в своей сути, что о нем и гово­рить нечего. Дей­стви­тельно, сплошь и рядом мы нахо­дим в исто­рии, осо­бенно в кругах людей мысли, в кругах фило­соф­ских, когда хри­сти­ан­ство вос­при­ни­ма­ется как некая новая док­трина, новая система взгля­дов пред­став­ля­ю­щая новые инте­рес­ней­шие идеи, нового пони­ма­ния Бога. Это точка зрения на хри­сти­ан­ство как на док­трину не выдер­жи­вает ника­кой кри­тики, с точки зрения того, что мы ска­зали о суще­стве хри­сти­ан­ства. Не в учении суть его, а в Жертве.

Мы кос­ну­лись пони­ма­ния хри­сти­ан­ства как нового закона. Был закон Вет­хо­за­вет­ный. Это что такое? Система, сово­куп­ность правил и тре­бо­ва­ний к веру­ю­щему чело­веку, необ­хо­ди­мых для его рели­ги­оз­ной жизни. Вот это пони­ма­ние, оно хотя и не звучит нигде как утвер­жде­ние, я сомне­ва­юсь чтобы мы нашли вот в такой кате­го­ри­че­ской форме заяв­ле­ние о том, что все хри­сти­ан­ство зару­ча­ется в том, что мы испол­няем все пра­вила и про­яв­ле­ния сами по себе, по-моему так никто не скажет, все скажут, необ­хо­димо веро­ва­ние в Христа, необ­хо­димо испол­не­ние запо­ве­дей, но прак­ти­че­ски под­со­зна­тельно, без слов, мы видим прямо-про­ти­во­по­лож­ное. Мы нахо­дим широ­чай­ший слой, направ­ле­ние, име­ю­щее огром­ную силу, когда все суще­ство хри­сти­ан­ства сво­дится именно к испол­не­нию опре­де­лен­ной сово­куп­но­сти цер­ков­ных, обря­до­вых, кано­ни­че­ских, бого­слу­жеб­ных и прочих тре­бо­ва­ний, т.е. то, что раньше име­но­ва­лось закон­ни­ком, закон­ни­че­ством – закон­ники в вет­хо­за­вет­ный период были самыми почи­та­е­мыми людьми. Это люди, кото­рые поста­вили своей целью испол­нить весь закон. Воз­никла целая партия направ­ле­ний – фари­сеи, кото­рые стре­ми­лись испол­нить все до послед­ней мелочи. Мы видим, что в связи с этим про­изо­шло.

Вот эти испол­не­ния чисто внеш­них вещей при забве­нии цели, ради кото­рой были уста­нов­лены эти вещи, ока­зы­ва­ется, при­во­дят чело­века к глу­пей­шей, безум­ней­шей гор­дыне, к мнению о себе как о пра­вед­нике. Я пошел посо­лонь(по солнцу) с крест­ным ходом или против. Как кре­стился инте­ресно, пре­по­доб­ный Сергий, двумя пер­стами или тремя? Скорее навер­ное – двумя, а Сера­фим Саров­ский – тремя, что же теперь делать? А рав­ноап­о­столь­ная – может двумя или одним, а может пятью, и такое было. Какое имеет зна­че­ние, до какого убо­же­ства можно дойти, когда мы вели­кую веру под­ме­няем. Чем? Игруш­ками. Бла­женны чистые серд­цем, а не тем, в какую сто­рону вы ходите с крест­ным ходом или против. Эти вещи нужны? Да, дис­ци­плина нужна, в церкви все бла­го­об­разно и по чину да бывает. Да, но это есть вещи чисто цер­ков­ного порядка, кото­рые не имеют суще­ствен­ного зна­че­ния, они нужны для нор­маль­ной цер­ков­ной жизни, и все. Но они не спа­сают чело­века, но и не губят. Если чело­век по внеш­ним обсто­я­тель­ствам должен отсту­пить от каких – то этих правил, не в этом суть хри­сти­ан­ства. Но вы пре­красно знаете, что для народ­ного созда­ния это глав­ное. Съест живьем свою соседку, зато скажет: «Я молочка не съела в Вели­ком Посту». Все – пра­вед­ница, моли­тесь на нее.

Вот это беда, друзья мои. Это очень серьез­ное заблуж­де­ние, кото­рое не где-то не зафик­си­ро­вано в виде опре­де­лен­ных жест­ких ука­за­ний, но кото­рые про­хо­дят крас­ной нитью через широ­кий слой веру­ю­щих людей, и часто губит их. Вы нигде не най­дете «фурий» злых, озлоб­лен­ных, как в неко­то­рых наших храмах, кото­рые когда зайдет моло­дой чело­век или дев­чонка, кото­рые ничего не знают. Она может одета «выше крыши», и он «руки назад», или что-то такое, ну откуда они знают. Под­ле­тит («фурия»), съест бук­вально, но с какой нена­ви­стью обра­ща­ется, т.е. пока­зы­вает – хри­сти­ан­ство это рели­гия, чего? Любви? «Я вам покажу любовь, вы больше в храм после этого не зай­дете». И эти бедные моло­дые люди когда попа­дутся в руки этой «фурии»? Тут иска­же­ние хри­сти­ан­ства, это жуткая вещь, с этим надо бороться. И таких «фурий» гнать нужно из храма, ста­вить на поклоны пуб­лично, отлу­чать бук­вально на какое-то время, чтоб непо­вадно было. Они раз­ру­шают Цер­ковь!

Есть еще несколько ложных пони­ма­ний, кото­рые нужно иметь в виду. Я вам ради чего говорю, чтобы Вы просто имели пред­став­ле­ние о них. И когда это потре­бу­ется, при­ни­мали соот­вет­ству­ю­щие шаги для их уда­ле­ния. Есть очень силь­ное тече­ние, оно в свое время воз­ни­кало на Западе, так назы­ва­е­мое адог­ма­ти­че­ское хри­сти­ан­ство, кото­рое сводит всю суть хри­сти­ан­ства к мораль­ным тре­бо­ва­ниям. Пони­мая под хри­сти­ан­ством одну нагор­ную про­по­ведь, все сводит к ней, все сводит к нрав­ствен­ным прин­ци­пам, нормам, кото­рые заклю­чены в Еван­ге­лии. Это конечно убогая точка зрения, как пра­вило не счи­та­ется с истин­ными хри­сти­ан­скими взгля­дами и назы­ва­ется часто адог­ма­ти­че­ской. «А» – это чисто гре­че­ское «не» – т.е. «недог­ма­ти­че­ским» хри­сти­ан­ством. Эта точка зрения имела много сто­рон­ни­ков, и до сих пор есть целое тече­ние, кото­рое вообще не счи­та­ется просто с дог­ма­тами, ни коим обра­зом, глав­ное чтобы чело­век был поря­доч­ным, а во что и как он верит не имеет ника­кого зна­че­ния, назы­ва­ется хри­сти­а­ни­ном – и все в порядке.

В чем опас­ность этой вещи? Может в первую оче­редь нужно ска­зать вот о чем, здесь есть несколько очень важных момен­тов: первое – мы должны пони­мать и раз­ли­чать между собой нрав­ствен­ное и духов­ное. Эти вещи совсем разные – нрав­ствен­ность и духов­ность, да, что они вза­и­мо­свя­заны между собой, да, конечно. Что они, да, часто опре­де­ляют друг друга, но это просто разные вещи. В чем же раз­ли­чие между ними? Нрав­ствен­ность – это верное наше отно­ше­ние к окру­жа­ю­щему миру, в первую оче­редь к окру­жа­ю­щему миру при­роде, цен­но­стям если назвать этим словом окру­жа­ю­щее нас, ко всему твор­че­ству, тво­ре­нию Божию, к пра­виль­ному отно­ше­нию. Каково оно это пра­виль­ное отно­ше­ние? Укла­ды­ва­ется в золо­том пра­виле: не делай дру­гому того, чего не жела­ешь себе. Нрав­ствен­ность свя­зана с опре­де­лен­ными дей­стви­ями чело­века. Ведь меня же никто не назо­вет без­нрав­ствен­ным оттого, что у меня бывают кое-какие мысли, ну не совсем нрав­ствен­ные. А кто знает, какие у меня мысли? Никто не знает. Я вот только скажу о нрав­ствен­ных мыслях, а о без­нрав­ствен­ных не скажу, т.е. пони­ма­ете, когда мы пыта­емся оце­нить ту или иную дея­тель­ность чело­века, т.е. харак­тер, пове­де­ние, мы оце­ни­ваем по каким при­зна­кам – по его дей­ствиям, словом делам твор­че­ским. И мы назы­ваем нрав­ствен­ным какого чело­века? Кото­рый не обма­ны­вает, не пре­лю­бо­дей­ствует, никого не уби­вает и т.д. Так видите, мы каким обра­зом оце­ни­ваем дея­тель­ность пове­де­ния твор­че­ства чело­века с точки зрения тех норм, кото­рые оче­видны. Запом­ните, оче­видны. Кото­рые можем уви­деть, услы­шать, заме­тить, и в зави­си­мо­сти от этого, мы назы­ваем чело­века нрав­ствен­ным или без­нрав­ствен­ным. Напри­мер, нахо­дят у него соот­вет­ству­ю­щие открытки, гово­рят, ну понятно какая нрав­ствен­ность у чело­века, или какие фильмы он смот­рит, какие книги читает, т.е. про­ис­хо­дит оценка его нрав­ствен­но­сти по тому чем он инте­ре­су­ется. Это вот то, что отно­сится к нрав­ствен­но­сти.

Но Вы уже поняли, что отно­сится к духов­но­сти. Я могу внешне быть чело­ве­ком очень нище­лю­би­вым, чело­ве­ко­лю­би­вым, я могу пода­вать деньги нищим, когда просят, я могу делать бла­го­тво­ри­тель­ные акции или пере­во­дить деньги через банк и т.д. и т.п. Вопрос: что же я делаю – добро или зло? С точки зрения морали – бес­спор­ное добро. Вот тут-то мы и увидим, что такое духов­ность. Никто не знает, зачем я это делаю, а мне нужно это для того, чтобы мне в думу пройти. Я направо и налево пере­чис­ляю деньги, надо создать вес своей лич­но­сти, гля­дишь – по теле­ви­зору пока­жут. По тще­сла­вию, по рас­чету, по гор­дыне, никто не знает, что во мне и руко­во­дит мною. Мною могут руко­во­дить мотивы совсем не чело­ве­ко­лю­бия, совсем не испол­не­ния запо­ве­дей Божиих, о любви к ближ­нему, совсем не мило­сер­дие, а вещи не только про­ти­во­по­лож­ные, а вещи подчас без­об­раз­ные, отвра­ти­тель­ные, но, никто об этом не знает. Это во мне, в моем духе. Ведь внешне я могу просто быть святым чело­ве­ком, внутри же я могу быть испол­нен гор­ды­ней, испол­нен тще­сла­вием, пре­зре­нием к людям. Более чем доста­точно фактов, кото­рые встре­ча­ются у нас очень часто. Когда мы с удив­ле­нием гово­рим: «Такой чело­век, такой чело­век! Как он мог это сде­лать?» Ока­зы­ва­ется, про­ры­ва­ется, про­ры­ва­ется иногда, когда этот «святой сатана» вдруг пока­зы­вает свой рог. Троньте Вы этого «нрав­ствен­ного» чело­века, попро­буйте покри­ти­ко­вать его и он Вам пока­жет, «где раки зимуют!».

Духов­ность – это то, что cкрыто для внеш­него взора, что нахо­дится в самом духе чело­века, и что может внешне почти не выра­жа­ется, или выра­жа­ется почти неза­метно, что для взора неопыт­ного быть неви­ди­мым совсем. Поэтому, духов­ные цен­но­сти, каковы? В Еван­ге­лии их назы­вают, напри­мер, любовь, мило­сер­дие, но это совсем не озна­чает, что тот, кто испол­нен любви и мило­сер­дия обя­за­тельно будет внешне выра­жать так, что всем это будет оче­видно. Напро­тив, что чем больше цен­ность духов­ная при­сут­ствует в чело­веке, тем больше он ее скры­вает. Вы обра­тите вни­ма­ние на пора­зи­тель­ный факт, сово­куп­ность фактов, кото­рые мы нахо­дим в Еван­ге­лии. Вы обра­щали когда-нибудь вни­ма­ние, что Хри­стос, когда часто совер­шает чудо, при­ка­зы­вает никому об этом не гово­рить, не рас­ска­зы­вать. Это же пора­зи­тель­ная вещь! В чем дело? Это, дума­ете идет от ума? Или от чего-нибудь? Да нет, каждая духов­ная цен­ность, она цело­муд­ренна, цело­муд­ренна! Не ущербно муд­рена, а целость, т.е. по суще­ству цело­муд­ренна, а мы знаем что такое цело­муд­рие. Есть стыд­ли­вые особы, а есть бес­стыд­ные особы. Правда я уж в данном случае говорю о жен­щи­нах, потому что здесь одно муж­ское обще­ство, если бы здесь были только жен­щины, я привел бы пример наобо­рот. Мы пони­маем, что такое цело­муд­рие, мы знаем, оно пря­чется, оно скры­вает себя. Истин­ная доб­ро­де­тель, истин­ная духов­ная цен­ность всегда себя скры­вает. Неслу­чайно Хри­стос сказал: «Если хочешь помо­литься – затво­рись, затво­рись». Кстати, мне это не нра­вится, очень не нра­вится. Я пред­по­чел, чтобы меня сфо­то­гра­фи­ро­вали, когда я молюсь. А эти раз­бой­ники сту­денты нико­гда меня не фото­гра­фи­руют, когда я молюсь. Все одни митры фото­гра­фи­руют, это одно без­об­ра­зие;-).

Так вот, духов­ность и нрав­ствен­ность. Мы начи­наем пони­мать это все раз­ли­чие. Можно быть очень нрав­ствен­ным поэтом, но совер­шенно без­ду­хов­ным, т.е. иметь про­ти­во­по­лож­ную духов­ность. Дух то всегда есть. Тот или иной, другой, поло­жи­тель­ный или отри­ца­тель­ный, темный или свет­лый. Почему я говорю – без­ду­хов­ный, значит нрав­ствен­ность сама по себе не опре­де­ляет духов­ное содер­жа­ние. Нрав­ствен­ность тогда начи­нает опре­де­лять, поло­жи­тельно опре­де­лять духов­ность, когда она нахо­дится в опре­де­лен­ном ключе, т.е. когда чело­век стре­мится к испол­не­нию Еван­ге­лия своей жизни. Вот тогда его нрав­ствен­ные поступки могут иметь эту направ­лен­ность, т.е. поло­жи­тель­ную направ­лен­ность, и могут посте­пенно при­во­дить чело­века к тем духов­ным цен­но­стям, без кото­рых вся нрав­ствен­ность сама по себе ничего не стоит. Напри­мер, «если я раздам все имение мое, я отдам тело мое на сожже­ние, а любви не имею, – нет мне в этом ника­кой пользы». Помните заме­ча­тель­ные слова апо­стола Павла в его зна­ме­ни­том гимне о любви? Так оно и есть.

Поэтому, когда хри­сти­ан­ство пред­став­ляют как какую-то знаете, мораль­ную систему, я не могу выра­зить это урод­ство, эту кари­ка­туру на хри­сти­ан­ство, когда в хри­сти­ан­стве ничего боль­шего не видят, кроме вот этих неко­то­рых мораль­ных правил, да там в основ­ном почти все пра­вила они все те же. Пра­вило – не делай другим такого, чего не жела­ешь себе, по исто­рии рели­гии оно повто­ря­лось и раньше, это знает Кон­фу­ций, это знает Будда, это знали все фило­софы до Христа, ничего тут нового нет, это есте­ствен­ная вещь. Не в этом суть и вели­чие хри­сти­ан­ской нрав­ствен­но­сти, а в том, что оно дает соот­вет­ству­ю­щий ключ, в кото­ром эта нрав­ствен­ность порож­дает истин­ную духов­ность, нет этого ключа, есть другой ключ эта нрав­ствен­ность что порож­дает? Безум­ство, гор­дыню, лже­пра­вед­ность, кото­рые затем нена­ви­дят Христа и рас­пи­нают Его. Я встре­чался с таким явле­нием.

Я жил в Гжат­ске, теперь город Гага­рин. Там был хирург, заме­ча­тель­ный хирург. Чело­век, кото­рый никому ни в чем не отка­зы­вал. Просят его, он бро­сает обед и тут же идет и т.д. Вот он скон­чался. Пришла его жена к свя­щен­нику, и вдруг свя­щен­ник стал ей гово­рить такие стран­ные вещи, что она не смогла выне­сти. Она пришла к свя­щен­нику с тем, чтобы он про­сла­вил ее мужа одним словом. А он стал ей гово­рить в вопрос – ответ­ной форме, стал зада­вать ей кое-какие вопросы, в резуль­тате пока­зал ей вот это его пове­де­ние, кото­рое вызы­вало у всех вос­торг, славу. Ока­зы­ва­ется, вот это его пове­де­ние было сопря­жено с уди­ви­тельно, (т.е. неуди­ви­тельно) есте­ственно высо­ким пре­вы­со­ким мне­нием о себе с гор­до­стью. Это очень обна­ру­жи­ва­ется. Чело­век был пре­ис­пол­нен гор­до­сти. Такой тип людей очень часто встре­ча­ется на западе. Кото­рый: « все испол­няю, что еще нужно?». Без­упреч­ная нрав­ствен­ность, он свят, он дово­лен самим собой, он всегда себя ставит в пример.

Кстати, почи­тайте И.В. Кири­ев­ский где он пишет о раз­ли­чии между запад­ным чело­ве­ком и рус­ским. В част­но­сти он там дает такую харак­те­ри­стику: «Запад­ный чело­век всегда дово­лен собой, он всегда ставит себя в пример. Есте­ственно, чем он недо­во­лен, это теми обсто­я­тель­ствами, кото­рые не дают ему про­явить себя. Поэтому он всегда ставит себя в пример. Рус­ский чело­век, напро­тив, всегда чув­ствует свою недо­ста­точ­ность, свое несо­вер­шен­ство». Поэтому запад­ный моло­дой чело­век, он легко высту­пает, ему ничего не стоит гово­рить, хотя несет ахинею, но как смело: «Слу­шайте весь мир!» Наш чело­век стес­ня­ется. Один из мит­ро­по­ли­тов воз­глав­лял деле­га­цию и одному из наших моло­дых деле­га­тов сказал: «Ты высту­па­ешь сейчас», я посмот­рел: бедный, что с ним было, весь в краску уда­рился, потом уж спро­сил как он высту­пал, у него память у бед­ного всю отшибло, он не знал что гово­рить. А они совер­шенно запро­сто все высту­пают.

В рус­ском чело­веке от при­роды есть ощу­ще­ние, инту­и­тив­ное виде­ние, чув­ство­ва­ние той свя­тыни и нормы перед кото­рой «я что-то не то». И.В. Кири­ев­ский хорошо все это пока­зал. Вот это доб­ро­де­тель­ность, о кото­рой гово­рят эти люди и без­упреч­ность, она без вот этого хри­сти­ан­ского ключа, может исклю­че­ния какие – то есть, я не знаю, но пра­вила без­упречны, вот эти люди кото­рые видят: «я вижу что посту­паю исклю­чи­тельно доб­ро­де­тельно». Самое страш­ное дело. Это нужно понять и попы­таться найти язык и дове­сти до их све­де­ния. Я бы мог Вам ска­зать золо­тые слова, кото­рые могут быть ключом для нашего с вами пони­ма­ния, а потом и для объ­яс­не­ния им. И мы поймем что такое духов­ность. В отли­чие от нрав­ствен­но­сти. Золо­тые слова, кото­рые нужно всем знать, и без кото­рых мы вообще не поймем что такое духов­ная жизнь. Цити­рую точно: «Святые опла­ки­вали свои доб­ро­де­тели, как грехи.» Всем понятно? Что такое духов­ность и что такое нрав­ствен­ность? Этого совер­шенно не знают мир­ские люди. Они совер­шенно этого не знают. Ладно мир­ские, этого увы, к вели­чай­шему сожа­ле­нию, не знает запад­ный хри­сти­ан­ский мир. Като­ли­цизм, он весь построен на чем? Заслуги, заслуги. Вот дал я кому-то про­ходя в воро­тах, Слава Тебе Гос­поди, есть – в банк счет­чик при­ба­вился. Туда дал, сюда дал, а вот обра­тите вни­ма­ние к себе, нико­гда не заме­чали, что когда сде­ла­ешь что – то дей­стви­тельно доброе, кому – то помо­жешь чув­ству­ешь что «я уже…ну в общем – то Гос­подь Бог в долгу мне, одним словом». Весь като­ли­цизм откуда исхо­дит – из вет­хого чело­века. Из этого непо­ни­ма­ния того, что сами доб­ро­де­тели наши осквер­нены, бывает, тще­сла­вием, гор­ды­ней, рас­че­том, само­мне­нием, чело­ве­ко­уго­дием. Сколько мы чело­ве­ко­угод­ни­чаем! И совер­шаем доб­ро­де­тель нашу почему? Не ради добра, а ради чело­ве­ко­уго­дия, осо­бенно перед началь­ством, Вы знаете, какое добро готовы сде­лать – еще как, только дер­жись!

Вот так друзья мои, Кант вообще сводил суще­ство, даже рели­гии, вообще и хри­сти­ан­ство в част­но­сти к чему, к морали. Вы про­хо­дили на первом курсе основ­ное бого­сло­вие, вы помните точку зрения Канта на рели­гию, он все свел к морали. Ну, он же немец, это люди порядка. Все по полоч­кам, все по поря­дочку, какая там духов­ность Вам? Мораль – нрав­ствен­ность вот и вся духов­ность, что же вы хотите еще? Я помню, как на одном из собе­се­до­ва­ний с нем­цами в Одессе о духов­ной жизни, когда с нашей сто­роны был про­чи­тан доклад о святых, о свя­то­сти, о пра­во­слав­ном пони­ма­нии, то до сих пор я помню, какая реак­ция после­до­вала со сто­роны немцев. Они ска­зали: «Мы думали, что это пото­лок и все, а ока­за­лось что за потол­ком еще целый мир». Причем учтите, что на этих собе­се­до­ва­ниях встре­ча­ются про­фес­сора.

Я наде­юсь, теперь всем понятно, какое раз­ли­чие между духов­но­стью и нрав­ствен­но­стью в хри­сти­ан­стве. Все наце­лено и все суще­ствует в ключе именно духов­но­сти. Сами нрав­ствен­ные прин­ципы под­чи­нены духов­но­сти, более того, хри­сти­ан­ство впер­вые в исто­рии рели­гии совер­шило акт не зна­ю­щего ана­ло­гов кощун­ства. Знаете, что оно сде­лало? За одно это хри­сти­ан­ство нужно сте­реть в поро­шок с лица земли как я отца Матфея, напри­мер стираю. Знаете, что оно сде­лало, кто вошел в рай первым? Раз­бой­ник, него­дяй, попро­сту говоря. За что? За какие нрав­ствен­ные поступки? За какие заслуги? Ника­ких, вот вам и нрав­ствен­ность и духов­ность. Вы поду­майте, это же акт потря­са­ю­щий, най­дите в какой рели­гии чтобы святым счи­тать него­дяя, только за то, что он сказал: «Ах, верно пра­вильно меня осу­дили», ничего себе, есть за что во святые воз­во­дить, т.е. ну во святые уж ладно, но за что спа­се­ние полу­чить, за то что согла­сился. Так что тут согла­шаться нечего, сколько людей убил, да огра­бил. Согла­шаться соб­ственно нечего. Этим самым хри­сти­ан­ство пока­зало, в чем суще­ство всей рели­ги­оз­ной про­блемы. В исправ­ле­нии духа, духа чело­ве­че­ского, в при­об­ре­те­нии пра­виль­ной духов­но­сти, слы­шите, не пра­виль­ной нрав­ствен­но­сти, а пра­виль­ной духов­но­сти. Им же явля­ется нрав­ствен­ность в таком случае? Нрав­ствен­ность явля­ется одним из необ­хо­ди­мых, но недо­ста­точ­ных. Одним из средств, даже слово необ­хо­ди­мых в случае с раз­бой­ни­ком здесь даже не под­хо­дит, для духов­ного совер­шен­ства чело­века. И здесь я был бы даже еще более скром­ным: даже не нрав­ствен­ность, потому что это что-то поверх­ност­ное. Испол­не­ние запо­веди, вот что явля­ется сред­ством при­об­ре­те­ния пра­виль­ного духа, свя­того духа в чело­веке.

Вот только при каком усло­вии чело­век при­об­ре­тает истин­ное состо­я­ние духа, кото­рое делает его спо­соб­ным к вос­при­я­тию Бога. Не Бог нас при­ни­мает или не при­ни­мает, а мы ста­но­вимся спо­соб­ными к при­ня­тию Бога. Пока мы посту­паем так, как гово­рится, гре­ховно, мы не спо­собны при­нять Бога. Запом­ните, Бог есть любовь. И Он готов в каждый момент нашей жизни дать нам все, что может только дать. Почему не дает? Нельзя, нельзя. Надень на меня митру сейчас, я потом никого не под­пущу, Вас к себе – вы не достойны. Дай мне дар чудо­тво­ре­ния – сейчас такие чудеса наде­лаю, что весь мир пере­вер­нется. Пони­ма­ете, нельзя. Я весь испор­чен внутри, хотя этого не вижу, до вре­мени. Неда­ром гово­рят, хотите узнать чело­века, дайте ему власть.

Точно, нельзя ничего дать, пока я испор­чен, пока я не очи­стился, или лучше ска­зать пока я не увидел своей испор­чен­но­сти, вот в чем дело, поэтому от нас зави­сит, от нас самих зави­сит: Бог будет в нас дей­ство­вать или нет, ибо Бог есть любовь. И Он делал все, что можно было сде­лать, слы­шите, все уже сде­лано, все, оста­лось послед­нее, слы­шите, Он стоит и стучит, помните Апо­ка­лип­сис? «Вот стою при дверях, и стучу, кто откроет Мне, – помните, к тому мы войдем, и сотво­рим у него пир». От нас зави­сит. Этим ключом, кото­рым мы можем открыть дверь Богу, явля­ется вот то состо­я­ние, на кото­рое Гос­подь указал в Еван­ге­лии, состо­я­ние раз­бой­ника, ска­зав­шего: «Достой­ное – по делам нашим». Состо­я­ние того мытаря, о кото­ром Гос­подь сказал, что он вышел «более оправ­дан­ным», чем фари­сей. Очень многие не видят раз­ли­чия между нрав­ствен­но­стью и духов­но­стью, многие сводят все поря­доч­ность чело­века и свя­тость его, к одной морали, увы, это беда, совсем не о морали гово­рит хри­сти­ан­ство, оно гово­рит о духов­но­сти. И мы должны об этом гово­рить. Не стес­няй­тесь, если Вас будут поно­сить, вот мол, греш­ные такие, еще смеете гово­рить о духов­но­сти. Не стес­няй­тесь, по одной про­стой при­чине: у кого что болит, тот о том и гово­рит. И когда у чело­века болит зуб, он же не стес­ня­ется гово­рить об этом, правда? Тот, кто чув­ствует себя боль­ным, тот есте­ственно будет гово­рить о здо­ро­вье. Но тот, кто чув­ствует себя здо­ро­вым, тому нечего раз­го­ва­ри­вать о болез­нях. Поэтому, когда чело­век чув­ствует себя боль­ным, он будет гово­рить о духов­но­сти, а что такое духов­ность. Т.е. это здра­вость. Тот кто не чув­ствует себя боль­ным, тому духов­ность конечно не нужна. А.С. Пушкин хорошо сказал, лучше не при­ду­ма­ешь: «Всегда дово­лен сам собой, своим обедом и женой».

И еще об одном я хотел бы ска­зать, невер­ном пони­ма­нии хри­сти­ан­ства. Пони­ма­ние, кото­рое в общем-то при­сут­ство­вало может быть не всегда, то уже давно стало обо­зна­чаться, но кото­рое в наше время при­об­рело широ­кий размах. Речь идет о необыч­ном, на первый взгляд, пони­ма­нии хри­сти­ан­ства, но кото­рое выли­лось тем не менее уже у целое бого­слов­ское направ­ле­ние, док­трину. Речь идет о соци­ально – поли­ти­че­ском пони­ма­нии хри­сти­ан­ства. Кон­крет­нее. Речь идет о том, что хри­сти­ан­ство яви­лось той рели­гией в задачу кото­рой входит такое пре­об­ра­зо­ва­ние чело­ве­че­ского обще­ства, в кото­ром оно дей­стви­тельно станет обще­ством бла­го­дей­ству­ю­щих на земле. И все те основ­ные нрав­ствен­ные прин­ципы, кото­рые воз­ве­щены Хри­стом, они, и дог­ма­ти­че­ские истины, все они направ­лены именно к этому. Бог же – любовь есть ясно, конечно. Вот хри­сти­ан­ство, как раз и явля­ется такой док­три­ной, если хотите, систе­мой мысли, учения, кото­рая направ­лена на реше­ние этой задачи. В послед­нее время, сейчас уже как-то немно­жечко замол­чали, а вот в 60‑е, 70‑е годы даже в 80‑е, осо­бенно громко о себе заго­во­рило т.н. бого­сло­вие рево­лю­ции, затем бого­сло­вие осво­бож­де­ния, так и назы­ва­ется – бого­сло­вие осво­бож­де­ния. Бого­сло­вие рево­лю­ции, под осво­бож­де­нием разу­ме­ется такое осво­бож­де­ние людей от раб­ства, от экс­плу­а­та­ции, от неспра­вед­ли­во­сти, вот в этих земных усло­виях чело­ве­че­ского суще­ство­ва­ния. В бого­сло­вии рево­лю­ции прямо утвер­ждает, что хри­сти­ан­ство прямо при­зы­вает чело­века бороться с неспра­вед­ли­во­стью. При­зы­вает? Кто скажет, что не при­зы­вает? А вот какими такими сред­ствами, ну это изви­ните! Какими сред­ствами. Вплоть до рево­лю­ции. Хри­стос изгнал бичом из Храма, при­ме­нил наси­лие? При­ме­нил – сле­до­ва­тельно, воз­мож­ная рево­лю­ция, т.е. борьба за соци­аль­ную спра­вед­ли­вость и мате­ри­аль­ные блага допус­кает все сред­ства, если целью явля­ется спра­вед­ли­вость и блага чело­века.

Правда же, док­трина доста­точно ори­ги­наль­ная, она офор­ми­лась в таком виде, срав­ни­тельно недавно, как я Вам гово­рил. На самом деле под­спудно эти идеи, они очень давно уже воз­никли, да и неуди­ви­тельно, удив­ляться нечего, поскольку мы посто­янно пыта­емся все Запо­веди Божии, само хри­сти­ан­ство, при­спо­со­бить к чему? К жизни нашего вет­хого чело­века. Посмот­рите, как про­те­станты вели­ко­лепно при­спо­со­би­лись. Веру­ю­щему, грех – не вме­ня­ется грех. Что лучше можно при­ду­мать, най­дите что лучше, я и веру­ю­щий, хри­сти­а­нин и Библию читаю. Грешу, ну и что, а веру­ю­щим в грех не вме­ня­ется грех. Потому что я верю, что Хри­стос постра­дал за всех нас 2000 лет назад и принес полное удо­вле­тво­ре­ние за все грехи каж­дого веру­ю­щего чело­века. Вели­ко­лепно! Соб­ственно само бого­сло­вие рево­лю­ции, если хотите, оно своими кор­нями, своей базой имеет вот этот про­те­стант­ский тезис, хотя нужно ска­зать, это бого­сло­вие рево­лю­ции яви­лось даже, по-моему, пер­во­на­чально в лоне, кажется, като­ли­че­ской церкви. Я, по край­ней мере, знаю о том, что Вати­кан очень неодоб­ри­тельно отнесся к этому, да, и какие-то там были санк­ции, я не помню; это было в Латин­ской Аме­рике, они плю­нули на Вати­кан и все. Через океан тем более, не так страшно, океан боль­шой, Папа – далеко. А вот дей­стви­тельно вопрос, вопрос-то по суще­ству постав­лен. Дей­стви­тельно ли хри­сти­ан­ство свя­зано с этим?

Дей­стви­тельно, насколько хри­сти­ан­ство может оправ­дать подоб­ного рода идеи? Друзья мои, первое, на что мы должны обра­тить вни­ма­ние, ни в Еван­ге­лии, во всем Новом Завете, мы нигде не найдем, к вели­чай­шему удив­ле­нию, ни слова, ни мысли осуж­да­ю­щего тот строй, рабо­вла­дель­че­ский строй, в эпоху кото­рого воз­никло хри­сти­ан­ство. Но не только не нахо­дим осуж­де­ние, нахо­дим боль­шее и с этой точки зрения, кото­рую я только что пред­ста­вил, худшее, ужас­ное. «Рабы – пови­нуй­тесь своим гос­по­дам. Нет власти, кото­рая не от Бога, поэтому каждый, про­ти­вя­щийся власти, Богу про­ти­вится. Рабы, слу­шай­тесь господ! Не за страх, а за совесть», т.е. нет не только какого-нибудь при­зыва к соци­аль­ным пере­во­ро­там, нет даже осуж­де­ния той соци­аль­ной неспра­вед­ли­во­сти, кото­рая была вопи­ю­щим фактом того вре­мени. Ну, вы сами пони­ма­ете, что такое рабо­вла­дель­че­ский строй, и кто такой раб. Подчас раб рас­смат­ри­вался как вещь, даже ниже этого. Гибель обыч­ного раба – это ничто. А гибель какой-нибудь вещи, о! За это могли каз­нить много рабов! Вот это первое из момен­тов, кото­рое сразу вызы­вает, удив­ле­ние и, по край­ней мере, удив­ле­ние по сопо­став­ле­нию с данной точкой зрения. Еще больше, пожа­луй, недо­уме­ние с соци­аль­ной, поли­ти­че­ской точки зрения, вызы­вает другой момент. Хри­стос очень реши­тельно заявил, помните, совер­шенно реши­тельно. «Не ищите что есть, что пить и во что одеться, не ищите, посмот­рите на птиц небес­ных, посмот­рите на лилии поле­вые», на первый взгляд может пока­заться, уж не к туне­яд­ству ли Он при­зы­вает? Ока­зы­ва­ется нет, там стоит гре­че­ский глагол – «мерим­нао», озна­ча­ю­щий тер­заться. Не тер­зай­тесь душой, не отда­вайте всю душу на это. А к чему же он при­зы­вает? Ищите прежде всего, Цар­ство Божие, и правду его, апо­стол пишет: «Мы имеем зде пре­бы­ва­ю­щего града, но гря­ду­щего взыс­куем». Вы поду­майте, он реши­тельно отме­же­вы­ва­ется о том, чтобы зани­маться этими вещами, не с этой целью создана Цер­ковь, не с этой целью, ока­зы­ва­ется цель совер­шенно другая.

Есть один вопрос, на кото­рый нам с Вами надо бы отве­тить. Если хри­сти­ан­ство цен­траль­ным пунк­том своего учения, нрав­ствен­ного учения назы­вает – любовь, то как же все – таки понять воз­мож­но­сти осу­ществ­ле­ния любви без нис­про­вер­же­ния соци­аль­ной неспра­вед­ли­во­сти. Вопрос, конечно заслу­жи­ва­ю­щий вни­ма­ния. И как вообще понять тогда, что же хри­сти­ан­ство про­по­ве­дует? Что оно пол­но­стью отре­ка­ется от этого мира? Ока­зы­ва­ется, хри­сти­ан­ство осуж­дает тех кто, вы, навер­ное, помните из Посла­ний апо­столь­ских, кото­рые забро­сили все свои дела, так назы­ва­е­мые – мир­ские, и уже ждали только вто­рого при­ше­ствия и отло­жили все дела. Апо­стол, помните, как строго сказал, я вот долго никак не мог вспом­нить, кто же первый это сказал, Ленин или апо­стол все – таки: «Кто не рабо­тает, тот да не ест». Апо­стол сказал такие слова: «Если кто не рабо­тает, пусть не ест». Посто­янно при­зы­вает к тому, что «Если кто не забо­титься о своих, – пишет он, – а тем более о своих ближ­них, тот хуже невер­ного, и отрекся от веры», повто­ряю еще раз Вам там в словах Христа, когда не забо­ти­тесь, речь идет – не тер­зай­тесь душой, душу не отда­вайте. Это все что нужно, «Отче наш, хлеб наш насущ­ный дашь нам днесь», дай не с неба конечно, а помоги нам, в наших делах. Почему хри­сти­ан­ство не боро­лось с этой вот соци­аль­ной неспра­вед­ли­во­стью? С рабо­вла­дель­че­ским строем? В чем дело? Это вопрос серьез­ный, друзья мои, Вам при­дется на него отве­тить. А дело вот в чем. Хри­сти­ан­ство обра­щает свой взор на источ­ник чело­ве­че­ской неспра­вед­ли­во­сти, это самое глав­ное. Что явля­ется этим источ­ни­ком? Отсут­ствие любви в чело­веке. На этот источ­ник отсут­ствие любви в чело­веке порож­дает все неспра­вед­ли­во­сти, как в плане личном, так в плане соци­аль­ном. Отсут­ствие именно этого. Вот на это хри­сти­ан­ство и напра­вило все острие своего учения. Помните, что пишет апо­стол Павел Фили­мону: «Прими Ани­сима, бег­лого раба, как брата воз­люб­лен­ного», вы слы­шите? Хри­стос гово­рит уче­ни­кам: «Не назы­ваю вас рабами, назы­ваю вас дру­зьями». Хри­сти­ан­ство утвер­ждает уди­ви­тель­ные вещи, «Кто хочет быть первым, да будет всем слугой, да будет послед­ним, кто будет гос­по­ди­ном, да будет всем слугой». То есть, оно уста­нав­ли­вает прин­цип вот этого уди­ви­тель­ного нрав­ствен­ного равен­ства. Это не каса­ется дис­ци­плины жизни, это каса­ется нрав­ствен­ных отно­ше­ний. И поду­майте теперь, если рабо­вла­де­лец и раб, поме­щик и кре­стья­нин про­стой, капи­та­лист и рабо­чий, если они дей­стви­тельно по суще­ству явля­ются бра­тьями, не все ли равно, какой будет строй? Рабо­вла­дель­че­ский строй будет не рабо­вла­дель­че­ский, хотя бы назы­вался тако­вым, хотя этот раб был рабом, на каком он будет поло­же­нии? На поло­же­нии брата воз­люб­лен­ного. Хри­сти­ан­ство смот­рит на сердце чело­века, и вос­пи­ты­вает сердце, и это именно про­по­ве­дует. Без любви нет хри­сти­ан­ства. И если ты хри­сти­а­нин, ты должен в каждом чело­веке видеть рав­ного себе, брата своего, а не раба. Этим самым под­се­ка­ется основа, база фун­да­мент, от всякой соци­аль­ной неспра­вед­ли­во­сти, не по дис­ци­плине жизни, когда есть началь­ник – под­чи­нен­ный, а по соци­аль­ной неспра­вед­ли­во­сти. И это под­се­ка­ется настолько, что уже апо­стол Павел, помните, обра­ща­ется к рабам и гово­рит им, чтобы они не пре­воз­но­си­лись, над кем? Над своими гос­по­дами. Гос­пода, приняв хри­сти­ан­ство, так уже отно­си­лись к рабам, что рабы, кото­рые похуже при­няли хри­сти­ан­ство, чисто фор­мально, начали уже гос­под­ство­вать над своими хозя­е­вами. Ну, часто ведь из хама не сде­ла­ешь пана, вы знаете. Пан – то ведь принял по суще­ству, а хам принял только внешне, и тут же ста­но­вится паном. Вот даже какие вещи. Вот почему хри­сти­ан­ство имеет совер­шенно другую функ­цию – вос­пи­та­ние чело­века, чело­ве­че­ского сердца, а не соци­аль­ные пере­во­роты и поли­ти­че­ские кру­жева. Поэтому попытка све­де­ния хри­сти­ан­ства к какой-то соци­аль­ной или поли­ти­че­ской док­трине не выдер­жи­вает ника­кой кри­тики.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки