- Культ молодости: можно ли построить башню без Бога
- Страх смерти: иллюзия контроля и попытка спрятаться
- «Христос Воскресе»: от красивых слов к встрече
- Жизнь с избытком: реализовать себя
- Зачем нам календарная Пасха?
«Смерть побеждена», – поем мы на Пасху. Но вокруг нас – целая индустрия, построенная на страхе перед смертью. Блогеры продают системы биохакинга, соцсети пестрят фотографиями «успешного успеха», а сериалы превращают смерть в шоу. Мы панически боимся умереть, но старательно делаем вид, что смерти не существует. Как в таком мире звучат слова «Христос Воскресе»?
Говорим об этом с протоиереем Андреем Битюковым, настоятелем храма св. мученицы Раисы Александрийской при институте детской гематологии и трансплантологии СПбГМУ им. И. П. Павлова.
Культ молодости: можно ли построить башню без Бога
– Отец Андрей, посмотрите вокруг: бьюти-индустрия, пластическая хирургия, биохакинг… Весь этот огромный рынок держится на обещании «ты можешь не стареть». С христианской точки зрения, это просто бизнес или новая религия – попытка построить Вавилонскую башню бессмертия без Бога?
– Человек изначально хочет жить подольше, это мы видим даже в Священном Писании. Количество лет потомков Адама тяготеет к тысяче. С точки зрения богословов, это был, видимо, идеальный возраст – тысяча лет, к которому человек должен стремиться. Вот и молитва Манассии, царя иудейского, которая в Великий пост читается за каждым великим повечерием, – это же, в общем, молитва человека, который очень огорчился, узнав, что ему предстоит смерть.
Поэтому, наверное, в этом нет ничего необычного. Плюс мы видим, что происходит ежедневно: как тонка грань, которая бережет человеческую жизнь, и как много потерь сейчас происходит. Начиная с эпохи ковида, человек не может уверенно сказать: «Я проживу столько-то лет». И такая ситуация вызывает предложение: «Да, всё плохо, но вы-то будете жить долго, если последуете нашим советам, техникам, практикам». Это попытка убежать от реальности.
Но гораздо важнее, чтобы человек сам себя ощущал молодым. Тело всегда будет нам изменять, подкидывать разные «интересные» ситуации. Венедикт Ерофеев был однажды приглашен в Париже к последней фрейлине императорского двора. Она девочкой немного успела послужить фрейлиной во дворце, потом началась революция, и ее перевезли в Париж, где она прожила всю жизнь. По национальности она была грузинкой. И, как рассказывал Ерофеев, дверь ему открыла высокая старуха в пальто – хотя дело было летом. Они пошли по комнатам, уже пустым, практически всё было распродано. Остановились в комнате, где горел камин, стояли два кресла, а у кресла, где сидела эта дама, стояла початая бутылка джина и стакан. И вот она села, налила себе джину, они начали беседовать. Ерофеев задал этой женщине вопрос: «Скажите, а что такое старость?» Она подумала и ответила: «Старость – это когда тебе 18 лет, а тебя заперли в железную клетку».
– В железную клетку? В смысле, реальную или умозрительную?
– В железную клетку возраста, болезней, невозможностей, которые сопутствуют возрасту. Она себя ощущала такой. Наверное, больше всего людей беспокоит эта самая железная клетка, с ней хочется обязательно что-то сделать, иногда возводя это в культ. И когда начинаются все эти ухищрения, когда человек занимается каким-то улучшением себя, любой разумный врач скажет только одно: как же потом это всё будет болеть. Все эти рубцы, перекошенные мимические мышцы, инородные компоненты в теле – насколько они человеку потом осложнят жизнь.
Но находятся разумные люди, причём публичные, которые воспринимают возраст и всё, что с ним связано, вполне адекватно. Конкретный пример: известная итальянская актриса Моника Беллуччи, икона женской красоты, сейчас совершенно спокойно, с достоинством стареет. При этом получает огромное количество писем от поклонников, где ей запрещают стареть, советуют массу разных техник, убеждают пройти какие-нибудь процедуры или операции, чтобы выглядеть помоложе. Но она, всё разумно понимая, отвергает эти предложения.
Страх смерти: иллюзия контроля и попытка спрятаться
– Старение и смерть – настолько страшные вещи, что современный человек не хочет их принять. И вся эта суета – как будто убегание от мысли, что я ничего не контролирую, что всё не вечно. Мы цепляемся за какие-то действия, чтобы просто себя успокоить. Защищаемся от чувства собственного бессилия. Это, вообще, нормально – цепляться за какие-то физические вещи, чтобы уходить от глобальных вопросов, отвлекаться?
– Человек, конечно же, боится всего, чего не знает. Странно было бы говорить о смерти с видом эксперта: мы можем только видеть какие-то моменты ее приближения, а потом уже финал. Человек так устроен, он хочет всё контролировать, и невозможность контролировать эту область вводит в состояние паники. Вполне естественно, что люди, как дети, играют в прятки: лицо закрыл ладошками – и вот нет меня.
Но мне кажется, это какое-то временное состояние. Сначала человек совсем юн, он не думает о смерти, потому что он весь – жизнь. Потом подросток, который находится в состоянии противоречий, понимая какую-то тщетность своего существования, очень часто задумывается о смерти и о лишении себя жизни. Потом, когда происходит накопление опыта, каких-то материальных благ, человек начинает бояться всё это потерять, видя, что количество ушедших в вечность его друзей и близких увеличивается с прожитыми годами.
И вот когда человек уже приходит в состояние зрелости, граничащее со старостью, важно, чтобы он адекватно отдал себе отчет: да, это неизбежно, и я буду готовиться. Не к смерти, а к вечной жизни. Наверное, большинство людей в Церкви среднего возраста, потому что человек хочет эту проблему решить и с помощью Церкви как-то подготовить себя.
«Христос Воскресе»: от красивых слов к встрече
– И вот с этим грузом страха и иллюзий человек приходит в храм на Пасху, слышит «Христос Воскресе!» Но для него это просто красивые слова? Или за ними может открыться что-то иное – не побег от смерти, а встреча с ней на других условиях?
– Как тут не вспомнить Гарри Поттера, который единственный мог называть Волан-де-Морта по имени. А в тропаре Воскресения Христова мы же многократно произносим: «мертвые», «смерть», «гроб» – и произносим с радостью. В этом тоже особый смысл. Мы ничего не скрываем, мы говорим, что теперь это ничего не значит.
В чем состояла трагедия Ветхого Завета? Как бы человек ни жил, он неизбежно попадет в ад, то есть неизбежно будет отторгнут от Бога. Его общение с Богом ограничивалось только земной жизнью, и кем бы он ни был – праведником или грешником, язычником или иудеем, – его ждала адская участь. Ад, по представлению, был трехкамерным: лоно Авраамово, где праведники; шеол, место, лишенное света; и геенна огненная, в которой находились отъявленные грешники. Лоно Авраамово, конечно, это лучше, чем ничего, но и там был, условно говоря, субботний обед, и всё. Бога-то там не было. В этом месте была пропасть, как мы читаем в притче о богаче и Лазаре.
И вот эта пропасть была преодолена Христовым воскресением. Он туда пришел, и отныне нет места, где Господь не появлялся. Поэтому постепенно формируется отношение к смерти как к переходу. Со мной поспорят лингвисты, но именно «Пасха» может быть истолкована как «переход». На рубеже жизни земной и жизни вечной – Пасха, которая становится совершенно новой жизнью для человека.
Когда говоришь с людьми о смерти – вернее, даже не о смерти, а о жизни, о вот этом переходе, – вспоминается потрясающий пример митрополита Сурожского Антония. Он говорил, что человек в своем развитии проживает три периода, которые совершенно отличаются один от другого: это внутриутробное развитие, земная жизнь и жизнь вечная.
Владыка Антоний предлагает представить, что мы наделили ребенка в утробе матери интеллектом и способностью разговаривать и размышлять. И задаем ему вопрос: «Что ты думаешь, что будет потом?» Ребенок, конечно, нам не поверит, если мы скажем: «У тебя будет мама, ты будешь видеть солнце, кушать ягоды, купаться в пруду, бегать по траве». Ребенок ответит: «Какая трава? Какая мама? Этого ничего нет». Он же этого не видит, ему сложно представить, как это – ходить. И тут начинается то, что в медицине называется регулярная родовая деятельность, которая для ребенка является крахом всего, к чему он привык. Отходят воды, кости черепа складываются, начинаются сильнейшие спазмы мускулатуры, вся эта утроба исторгает ребенка. Ребенку кажется, что он умирает, его блаженная, замечательная жизнь в животе закончилась. Но мы-то знаем, что ребенок рождается в жизнь, и всё, о чем мы ему говорили, исполнилось.
И потом происходит следующая стадия, которую мы опять же не можем помыслить, можем только теоретизировать. Еще будучи волонтером в хосписе, я присутствовал при моменте физического умирания. Особенно тяжело, когда у тебя на руках, буквально держа за руку, уходит молодой человек. Но как человек, который по роду службы нередко становится свидетелем перехода, могу сказать: это состояние – ощущение какого-то торжественного момента. Я об этом часто говорю в интервью, это непередаваемый опыт какой-то мистерии, какого-то триумфа. Он не красивый, он значительный по своему смыслу. Ты как бы проходишь с человеком, физически держа его за руку, до этого порога и отпускаешь его дальше. И ощущения совершенно непередаваемые.
Прав митрополит Антоний, который, когда умерла его мама, даже воскликнул: «И вы говорите, что есть смерть?» Настолько это было для него торжественное событие. И радость – когда ты знаешь, что там тебя ждут, там тебя ждет не мука, там тебя ждет любовь. Тогда все эти трагические моменты оказываются меньше, чем то, что ты получаешь.
Жизнь с избытком: реализовать себя
– Христос сказал: «Я пришел, чтобы имели жизнь и имели с избытком». Если отбросить страх смерти, но и не впадать в иллюзию бессмертия, где искать эту «жизнь с избытком» здесь и сейчас? Это же не значит, что у нас всё хорошо: много друзей, вкусной еды, наверное, тут что-то другое.
– Да, это всё заканчивается, этот видимый избыток…
– Что для вас жизнь с избытком в этом, евангельском смысле?
– Для меня жизнь с избытком – это ощущение реализации себя. Когда всё, что ты хотел бы реализовать в этой жизни: впечатления, навыки созерцания, умения, переживания, – случилось. Всё это ты позволил себе осуществить, пережить. Говорят, что 80-85% стариков, которые умирали в американских домах престарелых, сожалели о том, что они прожили не свою жизнь. А как сказал Байрон: мы можем прожить только свою роль, все остальные роли уже разобраны.
Человек иногда боится реализовать свои желания, считает, что он не достоин, не может, некогда и так далее. А жить-то надо прямо сейчас. Бог каждого из нас сделал уникальным. Кому-то нравится верховая езда, кому-то – стрельба по тарелочкам, а кому-то – сидеть под елочкой и наблюдать за облаками. Но это нужно себе позволить сделать, чтобы не чувствовать, что жизнь прошла совершенно бездарно, за следованием чужим мнениям, чужим навязанным стандартам. Человек как явление Божие – уникален. Суть христианства в том, что Бог ставит каждого перед Самим Собой, что Ему нужна не людская масса, а уникальная личность.
Именно поэтому, с точки зрения любых пиар-технологий, у Христа была провальная миссия. У любого блогера в тысячу раз больше последователей, чем у Христа. Но Христос никогда не тянулся за массовостью, ему нужен был человек. Поэтому Он говорит с самарянкой, говорит с Закхеем, даже с апостолом Петром говорит наедине и задает ему один вопрос: «Любишь ли ты Меня?» – хотя можно было бы о многом другом поговорить после всего, что было.
– Вы знаете, мне это очень близко – стремление к реализации себя. Но как понять, какого себя? Чтобы понять, что я хочу, мне потребовались годы. То есть что хочу я, а не общественность, мама, муж, классная руководительница. Если я реализуюсь в том, что во мне видят, в этих социальных масках, то это не жизнь с избытком. А если я наконец поняла, кто я, – а понять это можно только находя образ Божий в себе, – тогда всё сходится.
– Вообще, мне кажется, поиск себя настоящего – это удел человека эмоционально зрелого. Когда я уже не оглядываюсь по сторонам, а понимаю, кто я и чего я хочу. Опять же, митрополит Сурожский Антоний задает вопрос: а какого себя я должен полюбить? «Возлюби ближнего как самого себя» – какого себя я должен полюбить? Он приводит простой пример: вот вы сидите дома, у вас есть какие-то задачи. И вдруг приходит известие, что кому-то плохо, кто-то нуждается в помощи. Вы понимаете, что это неразумно, затратно, долго, трудно, но тем не менее подскакиваете и бежите этому человеку помочь. И чувствуете в этот момент в сердце какое-то небывалое воодушевление. Вот такого себя надо любить.
Зачем нам календарная Пасха?
– Вот мы живем эту жизнь с избытком, то есть пытаемся жить лучшую нашу жизнь в христианском смысле. Но если мы знаем, что Христос воскрес, что нас там любят, – мы это знаем и сегодня, и вчера, и завтра. В чем же тогда смысл календарной Пасхи? Почему мы ее так ждем, кричим «Христос Воскресе»?
– Мы и в пост говорим: «Воскресение Христово видевше», то есть мы живем Пасхой, она сопровождает всю нашу жизнь. Каждое воскресенье посвящено этому замечательному событию. Но, наверное, важно достичь какой-то полноты через подготовку, через пост, пройти это постное поприще, как поет Церковь. Чтобы обновить наши ощущения и возвестить миру эту многими непережитую истину. Чтобы люди, ища средства защититься от страха смерти, увидели таких странных, счастливых христиан, которые смерти не боятся.
Начиная с эпохи гонений, именно это отношение к смерти и к своей жизни было самым главным оружием проповеди. Язычники прощались с жизнью прямо за пиршественным столом, когда уже всё, что хотел, было испробовано, все наслаждения получены. Тут же подзывали к себе специального человека с ножом, и он вскрывал им вены. Они уходили на пике своего физического наслаждения.
А христиане шли на мучения, и их воодушевление, с которым они встречали эту новую, вечную жизнь, было для Римской империи настоящим откровением. Ведь в ней тогда было всё – государство, культура, юриспруденция, искусство. Мы смотрим на фрески в римских катакомбах и понимаем, что это высочайший уровень живописи. Но главной причины жить – не было.
А христиане имеют ее во всей полноте и каждый год об этом громко заявляют. Ходят своими победными, триумфальными шествиями, которые называются «крестный ход» и кричат «Христос Воскресе!».
Текст: Анна Ершова
Комментировать