Рассказ бывшего пятидесятника<br><span class="bg_bpub_book_author">Иван</span>

Рассказ бывшего пятидесятника
Иван

– Здрав­ствуй­те, в эфи­ре пере­да­ча «Мой путь к Богу». Сего­дня у нас гостях Иван, сту­дент Мос­ков­ско­го Поли­тех­ни­че­ско­го уни­вер­си­те­та. Но преж­де чем мы перей­дем к каким-то более зна­чи­мым собы­ти­ям на Вашем духов­ном пути, не мог­ли бы Вы рас­ска­зать о предыс­то­рии: о том, были ли Вы с дет­ства веру­ю­щим ребен­ком, жили в воцер­ко­в­лен­ной семье или нет, что­бы было понят­но, с чего нача­лось, какой был бэк­гра­унд Ваш.

– Я родил­ся на Севе­ре, моя семья была нево­цер­ко­в­лен­ной, роди­те­ли были кре­ще­ные, но, есте­ствен­но, о жиз­ни в церк­ви не мог­ло быть и речи. Меня кре­сти­ли в шесть меся­цев, и в два года мы пере­еха­ли с Севе­ра, в 90‑е годы там нача­лись у отца про­бле­ма с рабо­той, и, в прин­ци­пе, ниче­го осо­бо не изме­ни­лось. Уже после кре­ще­ния вто­рой раз я попал в храм в три с поло­ви­ной года, мама меня реши­ла при­ве­сти на при­ча­стие (сама она не при­ча­ща­лась, есте­ствен­но). Там про­изо­шел такой неболь­шой казус: наро­ду было очень мно­го, я очень каприз­ни­чал, и когда батюш­ка стал меня при­ча­щать, мне пока­за­лось, что это изюм – а я ужас­но не любил изюм, поэто­му я выплю­нул частич­ку (про­сти, Гос­по­ди!) пря­мо в боро­ду ему, и диа­кон очень силь­но отру­гал маму. Она меня быст­рень­ко забра­ла, мы выбе­жа­ли отту­да, и три года боль­ше ни ногой, никто из нашей семьи в хра­ме не появлялся.

– Здесь сто­ит неко­то­рую такую пау­зу сде­лать и дать такое разъ­яс­не­ние. C одной сто­ро­ны, очень хоро­шо, что в послед­нее вре­мя уже утвер­ди­лась тра­ди­ция при­но­сить детей на при­ча­стие, и мно­гие даже нево­цер­ко­в­лён­ные семьи ста­ра­ют­ся регу­ляр­но при­но­сить на при­ча­стие. И это хоро­шо, конеч­но, для детей мы хотим само­го луч­ше­го, и это хоро­шо, это пра­виль­но. Но, с дру­гой сто­ро­ны, дети очень чув­ству­ют настрой роди­те­лей, чув­ству­ют, насколь­ко сами роди­те­ли живут этим, насколь­ко они сами при­ча­ща­ют­ся или не при­ча­ща­ют­ся. Я уже два­дцать лет в алта­ре нахо­жусь, сна­ча­ла алтар­ни­ком был, тоже сто­ял с пла­том, то есть видел регу­ляр­но, как кто при­ча­ща­ет­ся, как кто ведет себя. Такие про­бле­мы или про­ис­ше­ствия, кото­рое Вы опи­са­ли они слу­ча­ют­ся с детьми преж­де все­го неве­ру­ю­щих, нецер­ков­ных роди­те­лей. Это не вина детей, это вина, конеч­но, роди­те­лей, кото­рые даже и объ­яс­ня­ют ребен­ку непра­виль­но. Быва­ет, под­но­сят ребен­ка, он начи­на­ет пла­кать, каприз­ни­чать. Нель­зя ска­зать, что­бы у веру­ю­щих детей дети нико­гда не каприз­ни­ча­ли – вся­кое может слу­чить­ся. Но того, что Вы опи­са­ли, у веру­ю­щих детей за два­дцать лет я нико­гда не видел и не слы­шал – что­бы у цер­ков­ных людей, кото­рые сами при­ча­ща­ют­ся, кото­рые пра­виль­но объ­яс­ня­ют ребен­ку, что это такое, что это свя­ты­ня, что это Гос­подь, что мы при­ни­ма­ем части­цу Гос­по­да в себя – что­бы такое было. Здесь в Вашем слу­чае тоже не была Ваша вина, это было след­ствие этой неин­фор­ми­ро­ван­но­сти, что Вам не объ­яс­ня­ли. Неред­ко я слы­шал, что под­но­сят ребен­ка, ребе­нок начи­на­ет боять­ся, ребе­нок начи­на­ет пла­кать, ему объ­яс­ня­ют бабуш­ка, дедуш­ка, мама – папа ред­ко, но быва­ет, – и гово­рят, что вот это сла­день­кое, поку­шай, кон­фет­ку тебе даст батюш­ка, ком­по­ти­ка тебе дадут… Это про­сто кощун­ствен­ные вещи, и ребё­нок толь­ко захо­дит­ся еще боль­ше. Я точ­но не знаю о при­чи­нах, поче­му так про­ис­хо­дит, но реак­ция ребен­ка имен­но тако­ва, он не успо­ка­и­ва­ет­ся. Я не слы­шал ни одно­го ребен­ка, кото­рый бы после это­го успо­ко­ил­ся. Но при этом я хоро­шо пом­ню: я тогда был дья­ко­ном и слу­жил на Бол­гар­ском подво­рье. Там вла­ды­ка Игна­тий, когда он выхо­дил при­ча­щать, я так же сто­ял с пла­том, когда под­но­си­ли виз­жа­ще­го ребен­ка упи­ра­ю­ще­го­ся, он спра­ши­вал у роди­те­лей, как его имя и потом спра­ши­вал: «Саша, это Тело и Кровь Гос­по­да – ты будешь при­ча­щать­ся?» Не могу ска­зать, что в ста про­цен­тах слу­ча­ев, но в девя­ти из деся­ти таких абсо­лют­но кри­ча­щих виз­жа­щих детей вне­зап­но успо­ка­и­ва­лись и спо­кой­но при­ни­ма­ли При­ча­стие, я сам был это­му сви­де­тель. Я бы хотел вос­поль­зо­вать­ся этим печаль­ным собы­ти­ем из Ваше­го дет­ства для того, что­бы объ­яс­нить кому-то из наших зри­те­лей, кто это­го не пони­ма­ет, эту про­стую исти­ну. Ино­гда даже воцер­ко­в­лен­ные люди как-то под­хо­дят от ума. Один мой друг мне гово­рил: «Я не знаю, что делать: под­но­шу доч­ку свою (она была, конеч­но, малень­кая) к При­ча­стию, она начи­на­ет пла­кать, кри­чать, неадек­ват­но себя вести, не знаю, что делать». Я ему гово­рю: «А ты ей гово­ри, что это Тело и Кровь Хри­ста» – «Так она же малень­кая, она не пой­мет!» Я гово­рю: «Дух ее пой­мет, не надо недо­оце­ни­вать дух детей, да, по разу­му дети, конеч­но, не зна­ют о мире столь­ко, сколь­ко зна­ют взрос­лые, но по духу дети, конеч­но, чув­ству­ют. Попро­буй, ска­жи». Он мне потом гово­рит: «Дей­стви­тель­но, как толь­ко я начал ей это гово­рить, она ста­ла совер­шен­но спо­кой­но при­ча­щать­ся». Про­шу про­ще­ния, что сде­лал такое отступ­ле­ние, но мне кажет­ся, что это важ­ный ком­мен­та­рий к тому, что про­изо­шло. И еще вто­рой неболь­шой ком­мен­та­рий: что люди нево­цер­ко­в­лен­ные, кото­рые при­хо­дят в цер­ковь и стал­ки­ва­ют­ся с тем, что им дела­ют заме­ча­ния, начи­на­ют оби­жать­ся – как, я пред­по­ла­гаю, слу­чи­лось и с Ваши­ми род­ствен­ни­ка­ми; может быть, и Вы как-то это запом­ни­ли, как что-то нега­тив­ное, но на самом деле эта ситу­а­ция была во мно­гом спро­во­ци­ро­ва­на ими. Давай­те про­дол­жим. Что было после этого?

– Спа­си Гос­по­ди. Потом, перед тем, как я пошёл в шко­лу, мама реши­ла меня еще раз при­ве­сти; в этот раз она при­нес­ла меня пря­мо к при­ча­стию – может, что­бы я не успел сде­лать еще что-то, и вот тогда уже все полу­чи­лось, я при­нял Тело и Кровь Хри­сто­вы. Есте­ствен­но, эти похо­ды не были регу­ляр­ны­ми, то есть это что-то вро­де народ­но­го обы­чая, что­бы он хоро­шо учил­ся, сде­лай то-то и то-то. Потом у меня бабуш­ка кре­сти­лась в шесть­де­сят лет, в таком воз­расте, и я уже потом толь­ко с ней ходил. Но она дела­ла это по каким-то боль­шим празд­ни­кам. Когда ей захо­чет­ся, она гово­рит: «Ванеч­ка, пой­дем в цер­ковь!» Есте­ствен­но, все это закан­чи­ва­лось про­став­ле­ни­ем све­чек, рас­смат­ри­ва­ни­ем, что есть вокруг. Я пом­ню един­ствен­ный момент: мне было, навер­ное, лет две­на­дцать, мы при­шли к кон­цу служ­бы, и тогда я услы­шал про­по­ведь. Батюш­ка гово­рил такую длин­ную про­по­ведь доста­точ­но, с пол­ча­са, но мне не хоте­лось выхо­дить. До это­го мне было скуч­но, я не пони­мал, что про­ис­хо­дит в хра­ме, но когда я услы­шал про­по­ведь, я пой­мал себя на мыс­ли, что если я буду при­хо­дить и слы­шать вот это, то я хочу ходить в цер­ковь, ради это­го я хочу ходить. А ради того, что было до это­го, на цер­ков­но­сла­вян­ском, есте­ствен­но, я тогда не пони­мал – нет, это не для меня, то есть на такой мыс­ли я себя пой­мал. Если про­дол­жать даль­ше исто­рию, то, есте­ствен­но, у меня не было ника­ко­го воцер­ко­в­ле­ния серьез­но­го. Един­ствен­но, что я все­гда каким-то нут­ром чув­ство­вал, что не может быть тако­го, что нет Бога, что мы вооб­ще как-то про­сто непо­нят­но зачем роди­лись. Я чув­ство­вал, что чело­век для чего-то создан, есть какая-то мис­сия. Когда я пред­став­лял, что я умру и даль­ше ниче­го не будет – у меня про­сто такое воз­му­ще­ние души воз­ни­ка­ло, что это­го быть про­сто не может. Я тянул­ся, тянул­ся к это­му, и Бог нашел такую дорож­ку – непря­мую, но тем не менее. Когда я был в девя­том клас­се – это было перед Рож­де­ством, в одном из тор­го­вых цен­тров наше­го горо­да, а город у нас малень­кий, сто тысяч чело­век, – там игра­ли афри­кан­цы (есте­ствен­но, очень необыч­но, инте­рес­но, зани­ма­тель­но), они пели пес­ни про Рож­де­ство на таком очень лома­ном рус­ском язы­ке; я оста­но­вил­ся. Со мной была мама, вот это про­дол­жа­лось минут пят­на­дцать, и от них излу­ча­лась необык­но­вен­ная доб­ро­та, раду­шие, и они ска­за­ли, что сей­час у них неда­ле­ко в поме­ще­нии будет рож­де­ствен­ская поста­нов­ка, и они всех при­гла­ша­ют с собой пой­ти. Я как чело­век очень любя­щий все новое, вооб­ще все аван­тю­ры, есте­ствен­но, пошел со сво­и­ми роди­те­ля­ми. Там пока­зы­ва­ли такой спек­такль-зари­сов­ку про поро­ки, пока­зы­ва­ли его моло­дые ребя­та, поэто­му от это­го было вдвойне инте­рес­ней, я всем этим заго­рел­ся. После спек­так­ля было чае­пи­тие, я пого­во­рил с ними. Они ска­за­ли, что они любят Хри­ста, любят Бога, что они соби­ра­ют­ся в таком-то месте каж­дое вос­кре­се­нье, чита­ют Биб­лию, про­слав­ля­ют Бога. Вся эта моло­деж­ная атмо­сфе­ра меня затя­ну­ла, и я ска­зал: «Да, я при­ду к вам». Я туда при­шел, в то вре­мя ещё не подо­зре­вал, что это, что они про­те­стан­ты, что они пяти­де­сят­ни­ки – для меня это было совер­шен­но неваж­но. Я знал, что они любят Биб­лию, мне хоте­лось поболь­ше об этом узнать. То есть я пони­мал: люди любят Бога – зна­чит, здо­ро­во, мне сюда, мне здесь объ­яс­нят, что надо делать в церк­ви; я ниче­го не пони­маю, а вот здесь такие же как я, зна­чит мне сюда и надо. Собра­ния были каж­дое вос­кре­се­нье. Сна­ча­ла нам раз­да­ва­ли тек­сты, под гита­ру испол­ня­лись пес­ни, все это очень радуш­но, доб­ро и зани­ма­тель­но на фоне того, что ты видишь вокруг себя. Когда ты при­хо­дишь туда, вся эта атмо­сфе­ра доб­ро­ты, что тебя все любят, все тебя ждут, никто тебе ниче­го пло­хо­го не гово­рит, все жела­ют толь­ко добра – она очень под­ку­па­ет этим, конеч­но. Еще сто­ит ска­зать такой факт, что пас­тор, кото­рый к нам при­ез­жал, был не мест­ный, он при­ез­жал за сто кило­мет­ров от наше­го горо­да из обла­сти. И поло­ви­на всех людей, кото­рые там были – это были люди из Укра­и­ны, они при­ез­жа­ют сюда спе­ци­аль­но для мис­сии, они неда­ле­ко, рядом с гра­ни­цей живут; спе­ци­аль­но при­ез­жа­ли моло­дые ребя­та, им сни­ма­ли квар­ти­ру, и они вели мис­сию, они назы­ва­ют это еван­ге­ли­за­ци­ей на ули­цах, обо всем этом рас­ска­зы­ва­ют. Мест­ных там было от силы пять­де­сят про­цен­тов: это были и бабуш­ки, и муж­чи­ны, – то есть были вся­кие люди; и, конеч­но, люди меня­лись, то есть каж­дый месяц кто-то обя­за­тель­но ухо­дил, кто-то приходил.

– У Вас там завя­за­лась какая-то друж­ба, знакомства?

– Да, у меня завя­за­лось зна­ком­ство с моло­ды­ми ребя­та­ми, мне было инте­рес­но узнать о ситу­а­ции на Укра­ине, как они там. Они очень об этом так фее­рич­но рас­ска­зы­ва­ли, что неболь­шие церк­ви соби­ра­ют­ся ста­ди­о­на­ми, молят­ся, у них там исце­ле­ния, чуде­са сплош­ные. При­ез­жа­ли пас­то­ры из Укра­и­ны спе­ци­аль­но, кото­рые с нами раз­го­ва­ри­ва­ли. Я в то вре­мя при­шел в храм. Мне при­снил­ся такой очень страш­ный сон, и я лежал, как проснул­ся, минут трид­цать про­сто голо­вой в подуш­ку, не вста­вал, пото­му что было очень страш­но. Когда я при­шёл в цер­ковь, хотел это батюш­ке рас­ска­зать. Он мне ска­зал: «Не надо о делах бесов­ских рас­ска­зы­вать, чаще при­ча­щай­ся и испо­ве­дуй­ся». Тогда я это­го не понял, но взял молит­во­слов и начал каж­дый день молить­ся, я выбрал молит­ву, кото­рая мне понра­ви­лась – Оптин­ских стар­цев, и начал молить­ся про­сто каж­дым утром и вече­ром. Когда я ска­зал об этом пас­то­ру, он ска­зал: «Да, это очень хоро­шо, что ты дела­ешь это, но тебе надо молить­ся сво­и­ми сло­ва­ми, ты же хочешь напря­мую с Богом раз­го­ва­ри­вать, а не то что кто-то тебе напи­сал, поэто­му ты молись». Еще, навер­но, сто­ит ска­зать, что поче­му-то во всех этих бесе­дах про­ис­хо­ди­ло какое-то теп­ло на серд­це, какой-то такой отклик, как буд­то тебе гово­рят то, что нуж­но, вот здесь исти­на, вот здесь есть что-то такое, как-то вся эта атмо­сфе­ра она под­ку­па­ла очень силь­но. Когда про­шло пол­го­да с тех пор, как я стал к ним ходить, они нача­ли гово­рить о созна­тель­ном кре­ще­нии вто­ром, в таком созна­тель­ном воз­расте. Как раз в это вре­мя ко мне при­е­хал мой пле­мян­ник, ему было на тот момент один­на­дцать лет. Я ходил на эти встре­чи, ему ста­ло инте­рес­но, я ему рас­ска­зал, и мы пошли с ним. Он очень заин­те­ре­со­вал­ся, к мое­му удив­ле­нию, и он решил кре­стить­ся со мной. Моя мама ста­ла меня отго­ва­ри­вать: «Ты уже кре­стил­ся, зачем тебе вто­рой раз?» Я выска­зал свои сомне­ния по это­му пово­ду и мне пред­ло­жи­ли: «Ты при­хо­ди на встре­чу, тебе все объ­яс­нят, а ты сам решишь, пой­дешь или не пой­дешь». Мы взя­ли с ним поло­тен­ца, пото­му что кре­ще­ние пред­по­ла­га­лось в озе­ре, при­шли. Я послу­шал чело­ве­ка, он при­вел место из Писа­ния, где гово­рит­ся о кре­ще­нии, все в этом клю­че. Я един­ствен­ный ему задал вопрос, поче­му он не ходит цер­ковь. И пас­тор объ­яс­нил, что когда он туда при­шел, там все люди такие груст­ные, все в чер­ном, один нега­тив, и поэто­му мы в цер­ковь не ходим – то есть они откры­то не гово­ри­ли, что они пяти­де­сят­ни­ки, что они про­те­стан­ты, я вооб­ще об этом не подо­зре­вал, мне было глав­ное, что эти люди зна­ют Хри­ста – как мне каза­лось, хоро­шо, и к Нему ведут. В этот же день мы пошли на озе­ро, нас кре­сти­ли, сде­ла­ли нам памят­ные фото­гра­фии, вста­ви­ли в рамоч­ку, и мы доволь­ные пошли домой. Когда я ска­зал об этом маме, она ска­за­ла: «Слу­шай, так нель­зя – ходить в два места; ты уже опре­де­лись!» Пото­му что я ходил и к про­те­стан­там, и в храм заха­жи­вал уже все чаще. В один из дней я пошел в храм, нашел батюш­ку и начал у него спра­ши­вать: «Батюш­ка, объ­яс­ни­те вот так и так вот!» Попал­ся очень доб­рый батюш­ка, он мне все объ­яс­нил, ска­зал: надо кое-какие молит­вы над тобой совер­шить, пото­му что ты совер­шил такой грех тяжкий.

– Вы это с дове­ри­ем при­ня­ли? Не было внут­рен­не­го про­те­ста, како­го-то спо­ра с тем, что он гово­рил, что Вы, ока­зы­ва­ет­ся, не туда зашли?

– Зна­ет, батюш­ка попал­ся очень мяг­кий, пря­мо Гос­подь послал, и я ему пол­но­стью дове­рил­ся, у меня вооб­ще какое-то дове­рие было к Церк­ви, несмот­ря на то, что я ниче­го там не пони­мал. Я пони­мал, что все, что он мне ска­жет, мне поче­му-то каза­лось, что зна­ет боль­ше, чем я, я ему дове­рил­ся и ска­зал: «Да, хоро­шо». Он ска­зал: «При­хо­ди зав­тра». Когда при­шел на сле­ду­ю­щий день, его не было, я встре­тил дру­го­го батюш­ку, и он в этот же день не стал надо мной ниче­го совер­шать, он так вот рез­ко со мной пого­во­рил: «Вдруг ты встре­тишь еще како­го-то доб­ро­го чело­ве­ка, тебя опять куда-нибудь уне­сет. Иди, поду­май три дня, выучи Сим­вол Веры и, если решишь­ся, при­хо­ди». Я пытал­ся выучить Сим­вол Веры, у меня даже вро­де бы это полу­чи­лось. Через три дня я при­е­хал, и когда я начал рас­ска­зы­вать, я все забыл. Я испо­ве­до­вал­ся при­люд­но, при при­служ­ни­цах хра­ма. Надо мной совер­ши­ли молит­вы, и про­изо­шел такой малень­кий пере­лом в моей судь­бе. Я так­же про­дол­жал ходить к про­те­стан­там, но как бы все реже. Начал боль­ше узна­вать, купил «Закон Божий». Я гово­рю: «Дай­те мне что-нибудь почи­тать, что­бы я разо­брал­ся». Мне ска­за­ли: «Вот бери эту боль­шую тол­стую кни­гу». Я начал читать, поти­хо­неч­ку вни­кать. Тогда же у меня появи­лось такое молит­вен­ное пра­ви­ло, там были самые глав­ные молит­вы, их было десять штук. Я решил, что молит­вен­ное пра­ви­ло было очень корот­ким, поэто­му я ска­зал: буду читать по три раза, раз Бог Тро­и­ца – надо по три. В какой-то момент я уже понял, что я хочу имен­но остать­ся в Церк­ви. Я позво­нил пас­то­ру, ска­зал, что надо с ним встре­тить­ся, дол­гое вре­мя у нас не полу­ча­лось, но потом Бог Сам при­вел. Мы с ним сели, я ему все объ­яс­нил, и он не стал меня уго­ва­ри­вать остаться.

– Как он в целом вос­при­нял это?

– Он ска­зал: «Бог один, если тебе там хоро­шо – оста­вай­ся; если что-то – смо­жешь вер­нуть­ся; если ты в поис­ках – пожа­луй­ста, поищи». Он не тянул меня клеш­ня­ми обрат­но, не гово­рил, что мне там будет пло­хо. Он абсо­лют­но адек­ват­но при­нял эту новость, и на этом мы с ним разо­шлись, и уже поти­хо­неч­ку нача­лось мое воцер­ко­в­ле­ние. Есте­ствен­но, мое воцер­ко­в­ле­ние не было таким про­стым. Я в то вре­мя был в отно­ше­ни­ях, все­гда счи­тал, что у меня дол­жен быть один чело­век. И такая серьез­ная пер­вая влюб­лен­ность, я уже гре­зил о сва­дьбе, обо всех делах, и тут начал узна­вать про Цер­ковь, и мне хоте­лось о ней поде­лить­ся. Я начал делить­ся этим с девуш­кой, и все это ей было очень совсем неблиз­ко и чуж­до, и у нас отно­ше­ния ста­ли очень силь­но натя­ги­вать­ся. У нас летом пла­ни­ро­вал­ся отпуск боль­шой, мы долж­ны были уехать одни на море. Гос­подь Сво­им про­ви­де­ни­ем пода­рил мне болезнь под назва­ни­ем диа­бет – у меня диа­бет пер­во­го типа. Я дол­го не мог понять, что со мной про­ис­хо­дит. Когда при­е­хал домой, уже надо было брать биле­ты, я пошел про­ве­рить­ся, мне ска­за­ли: друг, мы тебя не отпу­стим нику­да, нель­зя ехать! Мама меня, есте­ствен­но, сра­зу отго­во­ри­ла, хотя я рвал­ся, и девуш­ка гово­рит: «Мы тебя выле­чим, мы будем за тобой сле­дить». В общем, я нику­да не поехал, и этот момент тоже стал пере­лом­ным, у меня на мно­гое ста­ли откры­вать­ся гла­за, как пеле­на с глаз спа­ла, и я начал по-дру­го­му смот­реть на ситу­а­цию. Гос­подь пока­зал мне, допу­стим, эту девуш­ку с дру­гой сто­ро­ны, то есть вот имен­но друг позна­ет­ся в беде, вот как она пове­ла себя в этой ситу­а­ции, я стал видеть. До это­го она была для меня иде­а­лом, а вот в этой ситу­а­ции – нель­зя ска­зать, что она меня совсем не под­дер­жа­ла, но когда мы с ней созва­ни­ва­лись, она все вре­мя пыта­лась ска­зать, что ей пло­хо; у меня было такое чув­ство вины перед ней, что вот так слу­чи­лось, что я не поехал. Я даже пытал­ся себе стро­ить, что я выле­чусь за неде­лю, что у меня оши­боч­ный диа­гноз, и все в таком роде. В общем, после это­го слу­чая, при­мер­но через пол­го­да, мы рас­ста­лись, отно­ше­ния наши закон­чи­лись, я уви­дел ее с дру­гой сто­ро­ны совсем. Вот эти обсто­я­тель­ства мне дали поч­ву для раз­мыш­ле­ния – сесть и поду­мать как-то спо­кой­но над тем, что про­изо­шло. Если гово­рить про забо­ле­ва­ние, то через года пол­то­ра я начал откры­вать некие духов­ные парал­ле­ли, когда стал уже при­ча­щать­ся и испо­ве­до­вать­ся; это забо­ле­ва­ние как само­кон­троль, это как такое трез­ве­ние в духов­ной жиз­ни, то есть если ты начи­на­ешь откло­нять­ся из одной систе­мы, если ты не сле­дишь, пус­ка­ешь­ся на само­тек, если ты с какой-то пери­о­дич­но­стью не выпол­ня­ешь стро­го опре­де­лен­ных дей­ствия, как бы тебе хоте­лось или не хоте­лось, то у тебя начи­на­ют­ся про­бле­мы сра­зу же. Если ты не испо­ве­ду­ешь­ся и не при­ча­ща­ешь­ся регу­ляр­но, то у тебя нет ника­кой духов­ной жиз­ни. Так же и в этой болез­ни: если ты за собой пере­ста­ешь сле­дить, что-то у тебя выпа­да­ет, у тебя сра­зу начи­на­ет­ся про­бле­мы, и эти парал­ле­ли мне в каком-то смыс­ле помог­ли, я стал бла­го­да­рить Бога еще боль­ше. Я не счи­тал, что мне это какое-то нака­за­ние, не роп­тал на Бога за это – про­сто я не мог целост­но понять, зачем мне это, для чего; а вот уже спу­стя пол­го­да нача­ло поти­хо­неч­ку откры­вать­ся, и я вот так от души побла­го­да­рил Бога и ска­зал: зна­чит, это нуж­но было мне, вот такой у меня путь, это мне долж­но помо­гать, то есть и за здо­ро­вьем следить…

– …что­бы это помог­ло при­об­ре­сти те каче­ства, кото­рые и в духов­ной жиз­ни необ­хо­ди­мы. Вы явля­е­тесь уча­щим­ся вуза – вуза нере­ли­ги­оз­но­го. Неред­ко в сту­ден­че­ской сре­де на людей воцер­ко­в­лен­ных смот­рят с каким-то опа­се­ни­ем, с непо­ни­ма­ни­ем. Не дово­ди­лось ли Вам с этим стал­ки­вать­ся, или Вам посчаст­ли­ви­лось ока­зать­ся в груп­пе с пра­во­слав­ны­ми студентами?

– Мне, конеч­но, посчаст­ли­ви­лось, но там не сплошь пра­во­слав­ные сту­ден­ты. Там есть один чело­век, у него отец заве­ду­ет изда­тель­ством, кото­рое выпус­ка­ет кни­ги, духов­ную лите­ра­ту­ру. Осталь­ные люди, ско­рее все­го, про­сто мало меня зна­ют. Они зна­ют, что я в пра­во­слав­ном дви­же­нии в каком-то состою, то есть какой-то актив­но­стью зани­ма­юсь, но силь­но с этим незна­ко­мы. У меня есть дру­зья из Баш­ки­рии, они с ува­же­ни­ем отно­сят­ся к моей вере и инте­ре­су­ют­ся посто­ян­но; я им что-то рас­ска­зы­ваю, они чем-то со мной делят­ся, то есть у нас такой вза­им­ный инте­рес, нет каких-то там при­тя­за­ний, каких-то спо­ров, каких-то пре­ре­ка­ний, то есть отно­ше­ния в прин­ци­пе хоро­шие, это мне никак не меша­ет. Может быть, мне сто­и­ло как-то об этом боль­ше гово­рить, о вере. Меня спра­ши­ва­ют: «А чем ты зани­ма­ешь­ся?» И я так немнож­ко кон­фу­жусь, дол­го-дол­го под­во­жу к тому, чем я зани­ма­юсь, в ито­ге у людей как-то про­па­да­ет инте­рес, пере­хо­дит бесе­да на что-то дру­гое, то есть нет пря­мо­ты такой, как бы это отец Дани­ил рас­ска­зал, я как-то все­гда сбо­ку под­хо­жу к этому.

– Вы упо­мя­ну­ли отца Дани­и­ла Сысо­е­ва – он как-то повли­ял на Вашу духов­ную жизнь?

– Я очень люб­лю про­по­ве­ди отца Дани­и­ла, и я ска­жу, что да, но не было како­го-то тако­го гло­баль­но­го вли­я­ния, я бы не ска­зал, что с его про­по­ве­ди нача­лось мое воцер­ко­в­ле­ние. Но та пря­мо­та в его про­по­ве­дях, конеч­но, очень мно­гое сыг­ра­ла. Первую книж­ку, кото­рую я купил – «Инструк­ция для бес­смерт­ных», она такая коро­тень­кая, тогда меня, конеч­но, очень уди­ви­ло то, что в ней было напи­са­но, то есть его пря­мо­та и эта реши­тель­ность, что нуж­но вот жить цер­ков­ной жиз­нью. Несмот­ря на то, что я немнож­ко узна­вал, вхо­дил, есте­ствен­но, но что-то в сво­ей жиз­ни я менять не очень хотел, то есть от каких-то при­вы­чек стал избав­лять­ся, но все рав­но в корне такой какой-то пере­ме­ны не было. А вот он, навер­но, как-то спо­двиг­нул, ска­зал, что нуж­но идти, нуж­но какие-то реши­тель­ные дей­ствия совер­шать, что­бы что-то нача­ло менять­ся. Это так­же пер­вая кни­га, кото­рую я дал сво­ей маме, и кото­рая ее тоже уди­ви­ла. Она даже ска­за­ла, что рас­стро­и­лась, пото­му что отец Дани­ил писал очень пря­мо, что смерть – это хоро­шее раз­ре­ше­ние нашей жиз­ни, и мы, есте­ствен­но, все, если люди не воцер­ко­в­лён­ные, все боим­ся это­го. Это была еще и пер­вая кни­га, кото­рую я дал почи­тать и сво­им род­ным, я им давал читать потом дру­гие кни­ги. Моя мама нача­ла воцер­ков­лять­ся после меня, сей­час она поет на кли­ро­се в цер­ков­ном хоре, и мне уже даже кажет­ся, что она зна­ет боль­ше меня. Я вре­ме­на­ми как-то охла­де­ваю, а она с таким очень боль­шим жаром вхо­дит в цер­ков­ную жизнь, все у меня спра­ши­ва­ет, всем инте­ре­су­ет­ся, под­ска­зы­ва­ет мне, под­бад­ри­ва­ет. Если рань­ше я ее как-то под­бад­ри­вал, что-то объ­яс­нял, теперь это дела­ет она.

– Сла­ва Богу. Это на самом деле тоже очень важ­но, пото­му что это, может быть, даже и един­ствен­ный, или один из немно­гих спо­со­бов для того, что­бы уже взрос­ло­му чело­ве­ку со сво­и­ми роди­те­ля­ми най­ти язык обще­ния на очень глу­бо­кие темы. Все, конеч­но, обща­ют­ся со сво­и­ми род­ны­ми, но неред­ко люди сами жалу­ют­ся на то, что обще­ние это огра­ни­чи­ва­ет­ся каки­ми-то обы­ден­ны­ми таки­ми тема­ми, не дохо­дит до глу­би­ны. Имен­но вот эта сов­мест­ная любовь к Богу, сов­мест­ная духов­ная жизнь поз­во­ля­ет, дей­стви­тель­но, про­ник­нуть­ся глу­бо­ким пони­ма­ни­ем и инте­ре­сом друг к дру­гу, и, может быть, даже зано­во открыть для себя близ­ко­го чело­ве­ка. Я бла­го­да­рю Вас за Ваш рас­сказ, и напо­ми­наю нашим зри­те­лям о том, что вы може­те при­сы­лать ваши вопро­сы, заме­ча­ния, поже­ла­ния на наш элек­трон­ный адрес. Помо­щи Божи­ей вам, хра­ни вас Господь.

 Веду­щий – иерей Геор­гий Максимов

Гость – Иван Бала­ев, студент

Видео-источ­ник: Теле­ка­нал СПАС

Комментировать

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки