Люди земли Русской: статьи о русской истории - Пропаганда правдой

• Предисловие
• Статьи о русской истории
• Подвиг первомучеников за землю русскую (940 лет со дня кончины свв. князей Бориса и Глеба)
• Венец и бармы Мономаха
• Чудо преподобного Сергия (560 лет со дня кончины)
• Русская церковно-политическая традиция
• Гибель Новгородской демократии
• Зарождение Восточной программы
• Вызволение хлопской Руси
• Учреждение Русского Патриархата
• «Профсоюзы» Московской Руси
• Замолчанный историей
• Отравление анекдотом
• Богатырь русской мысли (150 лет со дня рождения А. С. Хомякова)
• Славянофилы и мы (150 лет со дня рождения А. С. Хомякова)
• Исторический рикошет (К 50-летию заключения Портсмутского мира)
• Царь и рабочие
• Люди земли Русской
• «Первая роль»
• «Иван-Царевич»
• «Глубина сибирских руд»
• Пятна на солнце (грустный фельетон)
• Ехидна и спрут
• Историческая шишка (клочок соловецких воспоминаний)
• Кто они?
• Раба политики (воспоминания подсоветского журналиста)
• Пропаганда правдой
• Прогулка по Москве
• Московская весна. Так было когда-то…
• Света не угасите!
• Колхозный эксперимент Розенберга
• Иван и Фриц
• Плоды победы
• Игорев полк
• Национализм и шовинизм
• «Французик из Бордо»
• О «шлепках», чемоданах и гостиницах
• Путь ложных солнц
• Байронизм в политике
• Лицо без грима
• Вотум недоверия
• Доразделялись!
• Письма «нового» эмигранта
• Рецензии
• Непризнанный пророк [Н. Я. Данилевский]
• Корабль Одиссея [Арнольд Тойнби]
• Внук Мазепы – дед Василакия [Н. И. Костомаров]
• Народ отсутствует [Б. Н. Сергеевский]
• «Россия в XIX веке» [С. Г. Пушкарев]
• Практические примечания [Н. Потоцкий]
• О русской интеллигенции
• Фельдфебель и Вольтер
• Достижение «Октября»
• Ветер из глубин
• Без воды и без ступы
• Три ступени
• Смерть Рудина
• Подсоветская интеллигенция
• Человек и эпоха
• Они живы
• Приложение
• Владимир Рудинский
• О советской интеллигенции
• Вопрос, требующий уточнения
• Борис Башилов
• Творцы русской культуры – не интеллигенты, интеллигенты – не творцы русской культуры (ответ В. Рудинскому)
• Владимир Рудинский. Суд скорый, неправый и немилостивый
• Кто же он – «русский интеллигент»?
• И. Албов. Две интеллигенции
• Михаил Лавда. Комментарии
• Алексей Алымов (Б. Н. Ширяев). О «культурном уровне». Ответ Михаилу Лавде
• Михаил Лавда. Еще о «культурном уровне». Ответ на ответ
• А. Алымов (В. Н. Ширяев). Показатели «культурного уровня». Письмо в редакцию
• Андрей Ренников (А. М. Селитренников)
• Неразрешимый вопрос
• Послесловие редактора

Пропаганда правдой

Передо мной прекрасный, полный любви и теплоты, очерк о том Сталинграде, который звался Царицыным. Этот город имел «около сорока лесопильных заводов и снабжал лесом весь быстро растущий юго-восток России… вокруг лежали тучные земли… Царицын строил паровые мельницы, элеваторы, маслобойные заводы… переваливал сотни тысяч пудов пшеницы, муки, овощей, мяса, леса, рыбы, нефти, железа… Да, и железа. Царицын выстроил металлургический завод “Дюмо”».

«Мясо у нас было почти даровое, – пишет далее автор, – самый последней бедняк ел наваристые щи… на “обжорке” за копейку можно было пообедать “гусаком” до отвала… сотня штук воблы стоила гривенник. Бунты сушеной рыбы лежали около пристани горами в двухэтажный дом». «Нет, я не идеализирую. – говорит он, – была у нас и беднота. Были даже нищие, но эти нищие жили так, как не живут нынче колхозники и рабочие… в землянках и плетушках».

Оказывается, что в тогдашнем Царицыне готовый, срубленный из выдержанного леса домик в три-четыре комнаты можно было купить за 3–4 рубля. Эти домики – «казенки» – приплывали туда с Ушки и Камы на множестве плотов, а минимальный заработок в Царицыне был 12–15 рублей в месяц. Пожалуй, рекордному уровню благосостояния современных США и Австралии придется уступить свое место.

Автор рассказывает далее о широком размахе культурного строительства этого сказочного на современный взгляд города, об огромном «доме науки и искусств» с оборудованным по последнему слову техники театром, богатой библиотекой, художественной и музыкальной школами, другом театре с двумя зрительными залами, приютах, больницах, гимназиях, школах… их строили купцы быстро богатевшего Царицына, строили не из побуждений ханжеской филантропии, но потому что весь ход тогдашней жизни приказывал им строить: не «покажешь себя» – лишишься кредита, прогоришь!

«Умели работать, умели гульнуть, но и достоинство свое блюли. Шапок перед барами у нас не ломали», – пишет автор и рассказывает о богатеях, не смевших потревожить развалившегося на пристани отдыхающего грузчика, о «забастовке» баб-покупательниц, победивших набавившего одну копейку (только одну!) купца и многом еще, чему теперь поверить трудно, даже здесь, в преуспевающих свободных демократических странах…

«До чего же богатой была страна!» – восклицает автор, а его сотоварищ на страницах того же журнала, приведя некоторые данные дореволюционного роста русской экономики, добавляет: «если бы октябрьская революция не прервала и не задержала хозяйственного развития, то Россия была бы теперь несомненно страной, где слово нужда было бы забыто».

Но кто же автор этого очерка о царском Царицыне? Отставной губернатор, эмигрант из былых купцов или просто монархист – «реставратор», реакционер, шамкающий беззубым ртом?

Нет, доротие читатели, автор этого правдивого и яркого очерка «Сталинградские письма» («Посев», № 4, с. г.) «новый» эмигрант, солидарист Г. Андреев, которому, судя по некоторым автобиографическим штрихам, менее 50-ти лет, т. е. попавший под колеса революции подростком, человек первого «пофевральского» поколения. Солидаристы – не монархисты, и «реставраторами» их может назвать разве лишь г-н Аронсон[131]. За исключением краткого упоминания о дубинке Петра Первого, о монархии и «царском режиме» в очерке нет ни слова. Этих слов и не требуется – ясно без них.

После появления на страницах «Нашей страны» моей статьи «Ветер из глубин» я получаю много писем от «старых» эмигрантов, выражающих сомнение в том, что современный подсоветский человек рабочего возраста, т. е. вступивший в сознательную жизнь после «февраля», упорно ищет сейчас связи со своим национальным, дореволюционным, «дофевральским» прошлым, тем самым отвергая пресловутые «завоевания февраля».

В ответ на их сомнения, я привожу здесь некоторые цитаты из очерки Г. Андреева, человека своего поколения, не монархиста, не «буржуя», отличающегося от своих прочих сверстников лишь степенью талантливости. Мало будет этих цитат – прочтите весь дышащий любовью к своему дореволюционному, дофевральскому прошлому, очерк.

Приведу еще один факт. В «Казачьем Стане» генерала Краснова, где было много и не-казаков, среди его «новых» контингентов, я наблюдал странное явление: чем моложе был офицер, тем он был «правее». Выходило приблизительно так: полковники и майоры – «февралисты» – республиканцы, с налетом антисталинского большевизма, есаулы тянули к чему-то неопределенному, вроде солидаризма, о котором там знали мало, а сотники и хорунжие ахали в самую без кавычек реставрацию: «Даешь Царя и никаких гвоздей!».

Это явление парадоксально лишь по внешности. Но внутренняя линия его развития ясна: чем моложе подсоветский человек, тем дальше он отходит от вызванного «прогрессизмом» февральского маразма, тем он здоровее. На него беспрерывно воздействуют два фактора: явная гнусность пореволюционного окружающего и обаяние словесных и вещественных воспоминаний о дореволюционном, «царском» прошлом. Отталкивание и притяжение.

Приведу еще один, почти анекдотический факт. В 1933 г., будучи арестованным НКВД, я был переведен из отвратительного, тесного, набитого шпаной, провинциального клоповника (в буквальном смысле: нигде я не видел таких полчищ клопов) в ленинградский ДПЗ и посажен в одиночку, где вздохнул полной грудью.

– Как вам нравится ваше помещение? – иронически спросил меня следователь НКВД, очень молодой еще парнишка, желавший воздействовать на меня страхом «строжайшей изоляции».

– Восхитительно, – с вполне искренним чувством ответил я, – простор, проводная канализация, чудная вентиляция, кровать-сетка…

Следователь посмотрел на меня с некоторым удивлением и потом внушительно, с глубоким уважением и даже гордостью произнес:

– Еще Царь строил!

Воспоминание о счастливом «царском времени» мелькает не только в шепотах уцелевших бабушек. Оно давит на сознание подрастающих поколений полной реальностью сохранившегося от тех времен и еще хорошего велосипеда, зингеровской машины, домика с непротекающей еще крышей и трижды перелинованного, но еще пригодного шевиота с отцовского пальто, уцелевшей глубокой тарелки, какую трудно теперь найти. Оно давит и повсеместно и беспрерывно. Нищета современности устраняет противодействие этому давлению. Создается даже перегиб в сторону идеализации: компания Зингер не имела, конечно, никакого отношения к русской монархии, но теперь она агитирует за нее…

Крупный солидарист Г. Андреев связанный программой своей партии, не назвал Царского Имени в своем талантливом очерке. Это и не нужно. Назовут, называют, будут называть другие. Назовет весь ход жизни народа. Но я позволю себе сказать многим моим единомышленникам, повторяющим, увы, отжившие, утратившие содержание формулы, сказать, указав на его очерк:

– Вот как нужно говорить о Российской Монархии!

«Наша страна»,
Буэнос-Айрес, 8 марта 1952 г.,
№ 112, с.

7.