- Предисловие
- Статьи о русской истории
- Подвиг первомучеников за землю русскую (940 лет со дня кончины свв. князей Бориса и Глеба)
- Венец и бармы Мономаха
- Чудо преподобного Сергия (560 лет со дня кончины)
- Русская церковно-политическая традиция
- Гибель Новгородской демократии
- Зарождение Восточной программы
- Вызволение хлопской Руси
- Учреждение Русского Патриархата
- «Профсоюзы» Московской Руси
- Замолчанный историей
- Отравление анекдотом
- Богатырь русской мысли (150 лет со дня рождения А. С. Хомякова)
- Славянофилы и мы (150 лет со дня рождения А. С. Хомякова)
- Исторический рикошет (К 50-летию заключения Портсмутского мира)
- Царь и рабочие
- Люди земли Русской
- «Первая роль»
- «Иван-Царевич»
- «Глубина сибирских руд»
- Пятна на солнце (грустный фельетон)
- Ехидна и спрут
- Историческая шишка (клочок соловецких воспоминаний)
- Кто они?
- Раба политики (воспоминания подсоветского журналиста)
- Пропаганда правдой
- Прогулка по Москве
- Московская весна. Так было когда-то…
- Света не угасите!
- Колхозный эксперимент Розенберга
- Иван и Фриц
- Плоды победы
- Игорев полк
- Национализм и шовинизм
- «Французик из Бордо»
- О «шлепках», чемоданах и гостиницах
- Путь ложных солнц
- Байронизм в политике
- Лицо без грима
- Вотум недоверия
- Доразделялись!
- Письма «нового» эмигранта
- Рецензии
- Непризнанный пророк [Н. Я. Данилевский]
- Корабль Одиссея [Арнольд Тойнби]
- Внук Мазепы – дед Василакия [Н. И. Костомаров]
- Народ отсутствует [Б. Н. Сергеевский]
- «Россия в XIX веке» [С. Г. Пушкарев]
- Практические примечания [Н. Потоцкий]
- О русской интеллигенции
- Фельдфебель и Вольтер
- Достижение «Октября»
- Ветер из глубин
- Без воды и без ступы
- Три ступени
- Смерть Рудина
- Подсоветская интеллигенция
- Человек и эпоха
- Они живы
- Приложение
- Владимир Рудинский
- О советской интеллигенции
- Вопрос, требующий уточнения
- Борис Башилов
- Творцы русской культуры – не интеллигенты, интеллигенты – не творцы русской культуры (ответ В. Рудинскому)
- Владимир Рудинский. Суд скорый, неправый и немилостивый
- Кто же он – «русский интеллигент»?
- И. Албов. Две интеллигенции
- Михаил Лавда. Комментарии
- Алексей Алымов (Б. Н. Ширяев). О «культурном уровне». Ответ Михаилу Лавде
- Михаил Лавда. Еще о «культурном уровне». Ответ на ответ
- А. Алымов (В. Н. Ширяев). Показатели «культурного уровня». Письмо в редакцию
- Андрей Ренников (А. М. Селитренников)
- Неразрешимый вопрос
- Послесловие редактора
Историческая шишка (клочок соловецких воспоминаний)
О том, что на Соловках легко заработать хорошую порцию «дрына»[50] за невыполненный урок, за дискуссию с начальством или просто за здорово живешь, это все знают. Но возможно ли там получить тот же рацион за незнание последовательности престолонаследия Императоров Всероссийских?
Представьте, возможно, и был такой случай в 1925 г.
Соловецким театром заведовал тогда старый провинциальный актер Макар Семенович Борин[51], он же – шпион в пользу неизвестной ему самому иностранной державы. Помощником его по хозяйственной и прочим частям был юркий и ловкий еврейчик Абраша. Золото, а не помощник!
Самый северный из российских храмов Мельпомены крепко любили они оба, но Макар Семенович был актером старых кулисных традиций, воспитанным ими еще во времена жутких трагиков Геннадиев Несчастливцевых, а Абрашка лишь мечтал о роли, пока же самоотверженно нес тяжелую службу вездесущего помрежа, добывал, доставал, гонялся за нерадивыми актерами, собирая их на репетиции, монтировал сцену, ругаясь с плотником и даже становился на выходах сзади Макара Семеновича и легонько подталкивал его в нужный момент. Старый лицедей был уже глуховат и порой не слышал выходных реплик.
И вот… Шли «Самоуправцы» Писемского. Пышный пудренный XVIII век оживал под полуночным небом…
Абрашка в последний раз оглядел уже поставленные декорации величественных покоев екатерининского вельможи. На стенах было пустовато.
Картин явно не хватало. Абрашка устремился к Борину.
– Макар Семенович, картин надо. Что повесить?
Борин, сидя уже в напудренном парике и расшитом кафтане, накладывал последние морщины на лицо сурового, властного барина.
– Царские портреты повесь. Возьми там, в «монастырском наследстве», рамки поновее выбери, – бросил он через плечо, не отрываясь от зеркала.
Занавес поднялся. Борин, постукивая высоким посохом, стал у кулисы на выход, ожидая нужной реплики со сцены. Абрашка, сзади, был весь в готовности подтолкнуть его в нужный момент.
Борин привычно осмотрел сцену через пролет меж декорациями, повернулся и… со всей своей старческой силой замолотил посохом по Абрашке.
– Макар Семенович, за что? – шепотом, не забывая сценической дисциплины, взмолился тот.
– Зарезал меня, мерзавец! Ты кого повесил?
– Царей, Макар Семенович, как вы сказали…
– Каких царей, аспид ты и василиск?
– Лично известных. Там были и другие, но те похуже, а эти новенькие…
– Да ты понимаешь, что этих царей исторически тогда быть не могло… Убил! – и посох снова заходил по абрашкиным плечам.
– Как я могу это понимать? Я в хедер ходил, меня там царям не учили!.. Вам выходить, Макар Семенович!
Борин шагнул на сцену и заблистал своим расшитым екатерининским кафтаном, став под портретом Государя Императора Николая Александровича. Рядом величаво смотрел со стены Александр Третий.
В публике пересмеивались. Ведь по статистике Адмчасти УСЛОН среди нее было 70 процентов со средним образованием.
Наутро Абраша стоял у прилавка библиотеки.
– Тебе что, Абраша, пьесы?
– Нет, пожалуйста, полную историю, со всеми царями.
– Что это ты вдруг историей занялся?
– Не я ею «вдруг занялся», а она мною «вдруг занялась»… Видите шишку на лбу? Это от истории! Историческая шишка… Ой, Макар Семенович стал такой нервный…
* * *
Есть ли практическая мораль у этого клочка воспоминаний?
Есть. Раз на советской каторге можно было получить шишку на лоб за незнание русской истории, то и в условиях свободной жизни это тем более может случиться. Не на лоб, так на то, что им прикрыто. Это даже больнее.
[Алексей Алымов]
«Наша страна»,
Буэнос-Айрес, 16 сентября 1950 г
№ 53, с. 8.
[50] Дрын – изначально отмер, которым десятники на лесоповале измеряли количество кубометров заготовленной заключенными древесины. Автор выбрал это слово в качестве одного из своих псевдонимов.
[51] М. С. Борин не раз упомянут Ширяевым на страницах «Неугасимой лампады», однако эпизод с «исторической шишкой» в эту книгу не вошел.
Комментировать