История России в рассказах для детей

История России в рассказах для детей - Малороссия и Богдан Хмельницкий от 1654 до 1667 года

Ишимова Александра Осиповна
(282 голоса: 3.8 из 5)
СодержаниеПолный текст Пред. главаСлед. глава 

Малороссия и Богдан Хмельницкий от 1654 до 1667 года

Сколько земель вмещает в себя наша обширная Россия, милые читатели? Почти невозможно измерить ее пространство, сосчитать ее богатство. Если вы внимательно читали ее историю, то знаете, что еще до царствования Алексея Михайловича ей принадлежали и неизмеримые страны Сибири со всеми богатствами лесов и со всей прежней славой ее гордых ханов, и земли Донских Казаков со всем изобилием творений природы, со всей храбростью ее жителей. Но, кроме всего этого, Россия делилась еще на Великую, Малую и Белую. Это разделение сохранялось до недавних времен. Еще недавно были губернии Великороссийскими, Малороссийскими и Белорусскими. Изучая Русскую географию, вы, наверное, помните названия всех этих губерний. В числе Великороссийских вы видели те страны, которые, несмотря на все повороты в судьбе нашего Отечества, принадлежали всегда законным владетелям, и хотя страдали под мучительной властью Татар, но страдали вместе со своими государями и потом вместе с ними воскресли к новой жизни.

В Малороссии же, часть которой называется также и Украиной, вы видели Киев, Чернигов, Владимир на Волыни, Северские города. Это были места, знаменитые важнейшими событиями в истории наших предков, места, где разлился на них свет христианства, где они побеждали и Печенегов, и Хазар, и Болгар, и даже Греков. Кто из них мог без восхищения вспомнить о славных временах Олега, Святослава, святого Владимира? Но что случилось впоследствии с потомками этих героев? Ах! Они не сохранили честь предков, не умели защитить себя от своих врагов, и в местах, где гремели отголоски Русской славы, вскоре раздались веселые крики их победителей — Поляков и Литовцев! Вы знаете, милые мои читатели, о судьбе городов южной России. Они вместе с Белоруссией, которая прежде называлась землей Кривичей, были завоеваны в начале XIV века Литовским князем Гедимином.

Гедимин, не притесняя подданных, показал пример благоразумия своим наследникам, и бедные наши соотечественники, разлученные со своей матерью, Россией, вели сначала довольно сносную жизнь, но впоследствии, когда Литва и Польша объединились в одно государство, Русские, или лучше сказать Малороссияне, с каждым годом все больше терпели от гордых победителей. Чаще всего они нападали на их веру. Поляки, сами будучи католиками, хотели непременно и Русских сделать такими же. Они никак не думали, что грешат, принуждая несчастных поменять веру отцов; напротив, они думали, что тем угождают Богу, потому что и папы Римские, начальники всего католического духовенства, очень стремились соединить Греческую церковь с Латинской. Усерднее других был в этом случае папа Евгений IV. Он созвал 8-й Вселенский Собор во Флоренции, на который был приглашен и Греческий император, Иоанн Палеолог. Греческая империя приближалась в это время к своему падению, и Иоанну очень нужна была помощь в борьбе против Турок. Евгений обещал ему все, если только он согласится на соединение вер. Император боялся потерять престол и согласился. Но впоследствии ни Греки, подданные императора, ни Русские и тогдашний государь Василий II не приняли этого объединения, и теперь следы его остались только в Польше, потому что Полякам под этим предлогом было удобнее принуждать Русских к смене закона.

Это объединение вер назвали унией*, от слова union, а тех людей, которые согласились принять его, — униатами*. Однако не раньше, чем через 150 лет после Флорентийского собора, а именно в 1595 году, было принято это объединение в Литве и Польше, где с этого времени появились две церкви: Униатская, или Соединенная, и Православная, несогласная на соединение. Тогда-то начались самые сильные гонения Поляков на наших соотечественников, сторонников Греческого закона! Не было горя, какого бы они не испытали, не было обиды, которой бы им не пришлось вытерпеть! Но впоследствии Божие провидение обернуло все это на пользу обиженных, и через эти несчастья у Малороссиян появились средства освободиться из-под власти своих врагов. Вы удивляетесь, читатели мои, но разве есть что-нибудь невозможное для Бога? Послушайте, как все это делалось.

Ведь вы знаете Казаков и любите слушать об их славных делах на войне? И как вы будете довольны тем, что я расскажу теперь! Вы помните, что первые, известные в нашей истории Казаки были Запорожские, или Украинские, то есть Малороссийские. Они состояли из тех самых Малороссиян, которые, скрываясь от притеснений Поляков, удалялись к низовьям Днепра и селились там, не жалея о родине, где каждую минуту должны были бояться или за жизнь, или за свободу, или за свою веру. Поляки непременно хотели, чтобы Малороссияне были католиками или, по крайней мере, униатами. Малороссияне же, от природы набожные и усердные к закону, не хотели слышать о такой перемене и соглашались лучше расстаться не только с домами, но даже со своими семействами, чем изменить православной вере своих отцов. В новых местах проживания они занимались охотой на зверей и рыбной ловлей; вели войну с соседями, если те осмеливались нападать на них, и вообще их жизнь во всем походила на своевольную жизнь прежних Казаков.

Число этих храбрых и отчаянных воинов на берегах Днепра беспрестанно умножалось: к ним приходили товарищи со всех сторон, и среди них можно было видеть, кроме Русских, и Поляков, и Молдаван, и Валахов, и Болгар, и даже иногда Татар. Они принимали к себе всех беглецов с одним только условием, чтобы они были Греческой веры. Малороссийские Казаки разделялись на два типа: на женатых и холостых. Первые жили в деревнях между Днепром и Бугом, вторые же выбрали местом своего проживания остров Хортицкий, лежавший на Днепре за его порогами[191]. Оттого их и называли Запорожцами. Не имея семейств, ради которых они любили бы жизнь и желали бы сохранить ее, эти молодые Казаки были храбры до дерзости, решительны до отчаяния! Умереть вовсе ничего не значило для них: они готовы были каждую минуту побеждать или умирать и оттого скоро стали настолько страшны для своих соседей, Крымских татар, и так полезны для Поляков, боявшихся нападений Крымцев, что прежние их притеснители не только не думали наказывать их за бегство с родины, но даже старались подружиться с ними. Они видели, что Малороссийские Казаки могли быть для них тем же, чем была для лукавой обезьяны та бедная кошка, которая лапами таскала каштаны из горячей золы, — они видели это и начали обласкивать тех самых людей, которых прежде беспрестанно мучили. Их король Сигизмунд I объявил, что принимает Малороссийских Казаков под свое покровительство, дал им много земель по берегам Днепра, помогал устраивать их хаотичное войско, одним словом, выказал такое расположение к ним, что Малороссияне начали забывать оскорбления, которые терпели их предки от Поляков, и охотно жертвовали ради них жизнью в битвах с их неприятелями. Иногда это усердие простиралось так далеко, что они ходили с Поляками даже на прежних своих соотечественников — Русских.

Через некоторое время король Стефан Баторий закончил начатое Сигизмундом дело: он еще больше облагодетельствовал Казаков и еще больше старался заботиться об их счастье и выгодах: его умные распоряжения разделили храброе войско в 1576 году на полки и сотни, которыми управляли полковники и сотники. Главного же атамана, или их командующего, Баторий назвал гетманом, и это достоинство уравнял с достоинством Польских и Литовских гетманов, дал ему те же самые знаки: королевское знамя, бунчук[192], булаву[193] и печать. Кроме того, Стефан подарил Казакам город Терехтемиров, который стал их главным местом, позволил им селиться до самого Киева и записанным в полки или служащим Казакам назначил жалованье.

С этих пор Казаки начали наслаждаться совсем другой жизнью: их общество походило на небольшое, хорошо устроенное государство, и в то время, когда бедные жители наших Малороссийских областей страдали от жестокой власти Польских воевод, управлявших ими по законам своих королей, Казаки пользовались всеми правами свободного народа, и их дела оценивались их собственными старшинами. Власть Польского короля над ними была слаба и почти неощутима для них: иногда они не слушались его приказаний и гораздо выше его считали своего гетмана, избираемого ими из самых храбрых товарищей. Мои читатели уже слышали об этих гетманах. Один из них, князь Роман Рожинский, помогал Полякам разорять Россию во времена самозванцев, а другой, Петр Сагайдашный, вместе с королевичем Владиславом приходил осаждать Москву и совершал ужасные опустошения в ее окрестностях.

Но Малороссийские Казаки недолго пользовались тем выгодным положением, какое было у них при Батории; его наследник Сигизмунд III, отец Владислава, уже начал бояться возрастающей силы этого военизированного народа и старался больше и больше покорять его своей власти. Все преимущества, данные им Стефаном, были отменены: Поляки начали селиться по всей Малороссии, заняли важнейшие места и должности и в Киеве, и у Казаков, и, привезя с собой Римских священников и Польского епископа, начали строить в Киеве католические монастыри и церкви, и, наконец, уже открыто заставляли жителей принимать Латинскую веру. Весь народ опять встревожился, но не все могли противиться: одни Казаки решили с оружием защищать свою веру и свои отмененные права. Гетманом их был в это время герой, отличившийся в истории Малороссии, герой, освободивший ее от Польской власти — Богдан Хмельницкий. Надо рассказать вам, мои читатели, несколько подробнее историю этого знаменитого человека. Он был сын сотника Казачьего Чигиринского полка, имел от природы отличные способности, обучался сначала в Киеве, а потом у иезуитов*. Служив, как и отец, сотником в Казачьем войске, он имел возможность видеть все притеснения, которые терпели от Поляков и его мирные соотечественники — жители Малороссии, и не столь миролюбивые товарищи — Казаки! Пламенно любя свою Родину, он огорчался из-за ее несчастий и часто размышлял о том, как облегчить их. Во время таких размышлений неудивительно, что ему приходила в голову мысль о том, что Поляки несправедливо владели страной, отнятой у законных ее государей! Вслед за этой мыслью являлась другая: это была сладостная, славная, великая мысль — избавить несчастные области от чужеземного владычества и возвратить их древнему Отечеству.

Вообразите же, друзья мои, его восторг и удивление, когда вдруг вскоре после этого Казаки избрали его своим гетманом! Ему показалось, что сам Бог открывает средства для исполнения его великого намерения, сам Бог помогает ему избавить христиан Греческого закона от гонений католиков и униатов. Итак, с этой мыслью он принимается за дело и начинает его со своих верных Казаков. Ему не нужно было заставлять их думать по-своему: общее неудовольствие Поляками было так велико, что стоило только назвать законных владетелей Малороссии — великих князей Русских, — чтобы зажечь в сердцах всех Казаков пламенное желание освободиться от власти завоевателей и снова принадлежать любимому Отечеству.

Это желание недолго оставалось тайной: Казаки не скрывали его, и с 1648 года послы Хмельницкого начали ездить в Москву с просьбами к царю Алексею Михайловичу принять присягу в подданстве и верности Малороссийского войска. Как ни выгодно было это предложение, но благоразумный царь, находясь в то время в состоянии мира с Польшей, не хотел таким образом нарушить его и обещал Казакам быть только посредником между ними и Польским королем. Он сдержал свое обещание и в течение нескольких лет старался вразумить короля Яна Казимира в том, что несправедливо преследовать народ за его веру и лишать его преимуществ, однажды данных. Но все его старания были напрасны: чем усерднее царь просил за Казаков, тем больше нападали на них. Наконец, Ян Казимир склонил дарами на свою сторону Крымского хана и условился с ним полностью подчинить Малороссию Польше, напасть вместе на Москвитян и вернуть хану Астраханское царство.

Известие о таком союзе остудило великодушные порывы Алексея Михайловича. Он увидел, что его не понимают и что из сострадания к бедствующим единоверцам он должен принять их под свою защиту. Итак, в конце 1653 года были отправлены Русские послы — ближний боярин Бутурлин, окольничий Альферьев и думный дьяк Лопухин — в Малороссию для принятия присяги от Хмельницкого и его Казаков. В Переяславле назначено было соборное место. Послы приехали туда в январе 1654 года. 7 января было торжественное собрание всех Казачьих старшин и всего народа. Здесь Хмельницкий произнес речь, в которой рассказал прежде всего о том, что терпела Малороссия от Поляков, потом обо всех стараниях Польского короля и Крымского хана завладеть Украиной и, наконец, сказал, что Русский царь соглашается принять их в свою державу. Его речь закончилась следующими словами: «Кроме его царской высокой руки, мы не можем найти лучшего пристанища, и если кто с нами не согласен, тот иди, куда хочешь — вольная дорога».

«Волим под царя Восточного, православного!» — закричал тогда в один голос народ и с радостью принес свою присягу в вечной верности.

Так исполнилось желание Хмельницкого. Вскоре он имел счастье видеть, что и жители Киева, и всех других Малороссийских городов последовали примеру Казаков и стали также подданными Алексея Михайловича.

Представьте теперь, милые мои читатели, досаду и гнев Поляков! Они видели, что 166 городов и местечек, 60 000 войска (а оно состояло из 10 полков Малороссийских Казаков: Киевского, Черниговского, Стародубского, Нежинского, Переяславского, Прилуцкого, Лубенского, Галячского, Миргородского и Полтавского), еще так недавно им принадлежавшего, вдруг перешли под власть ненавистной для них России! Разумеется, гордость их не могла перенести такого сильного оскорбления, и жестокая война началась. Она была продолжительна и так неудачна для Польского короля, что, беспрестанно теряя полки и свои города, он вынужден был бежать к самой Варшаве. Напротив того, счастье и слава не оставляли войско Алексея Михайловича. Причиной его успехов, вероятно, было и то, что в этом войске уже были полки, организованные по-европейски. Умный Алексей вызывал из разных государств Европы офицеров и поручал им обучать вновь набранных солдат. В 1655 году у него уже были правильные конные полки и многие офицеры назывались по-европейски — полковниками, майорами, ротмистрами[194] и прочее. Прежде, вы знаете, их звали детьми боярскими, жильцами, дворянами. В Русской службе было тогда много и иностранных Европейских офицеров.

В то время, когда Алексей Михайлович, командуя лично своей армией, отнимал у Польши Белорусские и Северские города, Шведский король напал также на Польшу и хотел завладеть всем Балтийским морем. Это грозило большой опасностью торговле Русских, и предусмотрительный царь должен был воевать и со Шведами, чтобы остановить их. Война с ними продолжалась до 1661 года, с Поляками же — до 1667 года. С первыми был заключен мир в деревне Кардисе, на границе Эстляндии, с последними — в деревне Андрусове, близ Смоленска. Условия мира со Швецией были те же, что и условия, на которых мирились в Столбове; с Польшей — гораздо выгоднее прежних: Россия получала, кроме Малороссии и Киева, Северские города и Смоленск.

Таким образом, в счастливое царствование Алексея Михайловича возвратились к России ее старинные владения и при написании титула Русского царя с 1 июля 1654 года появилось: всея Великие и Малые и Белые России Самодержец.

[191] Пороги — каменистые возвышения речного дна. Иногда пороги бывают такими высокими, что видны на поверхности воды.

[192] Бунчук — казачий войсковой знак отличия, древко с металлическим шаром или острием, прядями из конских волос и двумя серебряными кистями. Бунчук также был знаком власти у турецких пашей, польских и украинских гетманов и атаманов русского казачьего войска в XV–XVIII веках.

[193] Булава — старинное оружие в виде короткого древка с металлическим шаром, иногда с шипами или лезвиями на нем. В некоторых странах (Турции, Польше) и у запорожских казаков булава была знаком власти войсковых начальников.

[194] Ротмистр — в царской армии офицерский чин в кавалерии, который соответствовал чину капитана в пехоте.

Пред. страница К оглавлениюСлед. страница

Жанры и темы

Детская проза, История, Школьнику

Рекомендуем

Комментировать

 

1 Комментарий

Пожертвовать