Цитаты о грехах (692)

Грехи, зарождающиеся в душе человека под влиянием памяти и воображения, можно назвать непосредственными, а – под влиянием внешних впечатлений – посредственными; главная причина тех и других в самом человеке.

Грех – это червь, в корне подтачивающий добродетельную жизнь человека и вытравляющий из неё все лучшие соки – добрые порывы и намерения.

Грех тянет нас к себе, делает нас своими рабами. Беда в том, что это рабство многие сочли законным; освобождения не желают. Грех связывает людей многими узами железными.

Что препятствует грешнику начать исправление свое ныне, то же самое будет препятствовать и завтра. Пока человек в теле, телесные потребности не перестанут беспокоить его; доколе есть чувства, дотоле внешние предметы не перестанут действовать на душу и развлекать ее повсюду; доколе не прервутся все узы, которыми грешник прикован к миру, дотоле тысячи обстоятельств будут отвлекать его от деятельного занятия исправления себя.

Грех входит в нас тем же путем и под таким же видом, как вошел он в наших прародителей. Дьявол ослепляет наш ум ложными, приятными для чувственности и самолюбия, мнениями, возбуждает похоть заманчивыми обещаниями, – и мы, забывая и Бога и свою совесть, слушаемся дьявола, охотно принимаем в себя подаваемый нам яд грешим.

Не подумайте, братья, что Бог наказывает нас единственно за грех прародителей, без всякой нашей вины, нет. Он наказывает нас за наши же собственные грехи. Семя греха прародительского заглохло бы и не принесло бы своих горьких плодов, если бы мы сами не поливали его, не растили, не умножали.

Неважно, согрешили ли мы мелко, крупно ли, средне ли. На самом деле мелких грехов нет. Ну какой грех больше – ударить человека по щеке или плюнуть в него? Одинаково человеку больно, одинаково обидно. Поэтому зарезал ли ты кого или просто в храм не ходишь, все грех.

Грех – это не обязательно нанесение зла кому-то; это есть отделенность человека от Бога. А уж как человек отделяется от Бога – с помощью самогона, или в карты играет, или еще каким-то образом, – уже не так важно.

Жить в грехе после того, как Христос ходил по земле, совершенно невозможно, для этого нужно иметь просто бесовскую наглость.

Одушевляющим началом греха и корнем его служит эгоизм, самолюбие, стремение поставить свое «я» на место конечной цели – воли божественной: будете яко бози (Быт.3:5).

Мы уделяем много усилий и внимания борьбе за существование, уделим же хотя бы малую часть этих усилий на преодоление зла и греха в своей личной жизни. А Господь Бог, видя нашу добрую волю и усилие, всегда нам поможет.

Ужасная болезнь – туберкулез, но еще страшнее рак. Тяжело быть калекой, слепым, без языка. Но что страшнее всего? Страшнее всего творимый нами грех, хотя мы этому и не придаем значения, а то и вовсе не замечаем.

В Библии и православном богословии грех, зло, дьявол, страдания и смерть – всегда сосуществуют. Ни одно из них не приходит само по себе, и все они – результат бунта человека против Бога и потери общения с Ним: грех порождает грех.

Слово «грех» означает «промах мимо цели». Человек был создан, чтобы быть тварным образом Божьим, чтобы жить в единстве с Богом и владеть всем мирозданием. Провал человека в этой его задаче и есть тот грех, который также называется грехопадением.

Надеяться на человека, как на последнее упование свое, человеку не только неразумно, но и грешно. Неразумно потому, что всякий человек сам по себе, без Божьей помощи – ничто. А грешно – так как, признавая человека опорой своей жизни, мы тем самым впадаем в идолопоклонство, в человекобожие.

Некоторые думают: «отговеюсь очищу старые грехи, а там на душу стану набирать новые». Нет, если ты думаешь опять грешить, то и старые грехи опять возвратятся к тебе, да еще с прибытком.

Человек, который грешит, не только себя ввергает в болезни и несчастья, но заранее готовит хвори и испытания своему потомству, ибо его телесные или душевные свойства переходят к детям его и на все его потомство.

Всякий грех есть или плод неверия, или плод маловерия, или плод лжеверия.

Любя грех и живя в грехах, мы продолжаем преступление христоборцев и христоубийц. Спасение от этого только в одном: решительно возненавидеть грех всей своей душою, всем своим существом, избегать греха и бежать от него, а если он найдет на нас, бороться с ним «до крове» (Евр. 12: 4), неустрашимо и смело, если войдет внутрь, ни за что не давать ему оставаться в нас.

Как человеку приучить себя ненавидеть грех? Вот как: всегда сознавай и знай, что всевидящий Господь Иисус, непрестанно и не отводя глаз, смотрит на всякую твою мысль, на всякое твое желание, на всякое твое ощущение, на всякое твое дело. И мучается от всякой твоей скверной мысли и грешного желания, от всякого твоего порочного ощущения и злого дела.

Если ты прожил день и не победил ни одного своего греха, знай: ты стал более смертным. Если же ты победишь один, два, три своих греха, смотри, ты помолодел молодостью, которая не старится, помолодел бессмертием и вечностью.

Есть грехи, не прощаемые себе во веки.

В отпущение грехов нам вменяются добрые дела, и искушение, и болезнь.

Все то грех, что оскорбляет совесть и услаждает плоть.

Пристрастие человека к котам, собакам, птицам ставится человеку в грех. Иные в ослеплении своем нянчатся с ними, целуют их, спят с ними. Занятие ими, отнимая известную часть времени, которое апостол Павел заповедал нам искупать на добрые дела и которым посему мы должны крайне дорожить, отвлекает наше внимание от пути, ведущего на небо.

Принимающий от воров, как вор наказывается.

Грех смертный – который душу убивает, лишая благодати. А грех не к смерти такой есть, который не убивает, а засоряет душу. В жизни так надо: как скоро совесть обличает, кайся скорее (то есть иди и скажи на исповеди, не обязательно причащаться) – и сила греха разрушительная сим пресечется.

Что должно сохранять, чтобы уберечься от греха?
Ум – от худых, злых и пустых мыслей; взор – от мирских прелестей. Сердце – от злых желаний и возношения. Слух – от суетных и смехотворных бесед, а наиболее – от злословных на ближнего. Язык – от осуждения и ропота. Желудок – от сластолюбия и от излишнего винопития. Всего себя – от безделия.

Мысленный грех мыслью же и врачуется. Как только исправилась мысль, грех исчезает, приходит в нормальное состояние и сам человек. А плоть наша имеет свою инерцию, и плотские грехи долго помнятся телом даже при желании исправиться и при покаянии. С этой памятью тела бывает несравненно труднее бороться, чем с греховной памятью души.

У кого-то грехов больше, у кого-то меньше – но всем нам закрыт вход в Царство Небесное, пока не очистимся. Очищение же зависит не от количества грехов, а от произволения человека: раскаивается ли он в содеянном, хочет ли исправиться, просит ли Бога о милости.

На вопрос о старом грехе, беспокоющем, хотя и исповеданном. Ответ: это не значит, что он не прощен, но только этим выжигаются следы его и предупреждается человек от повторения его.

Грех – это болезнь души. Он наносит ей раны, нередко очень большие и глубокие. При лечении травм, нанесенных нашему телу, иногда требуется длительное лечение. Нечто подобное происходит и с душой. Чем серьезнее грех, тем больше духовных сил требуется для лечения травмированной души.

Страшно ведь не тогда, когда кто-то совершает грех, а когда грех перестает осознаваться как таковой.

Жить в Боге еще не умершим для грехов невозможно, а умертвить грех возможно только одному Богу.

Хорошо и необходимо, чтобы не осуждали нас, ни солнце за дневной проступок, ни луна за ночной грех и даже за худое помышление.

Грех не есть нечто реальное, а есть только призрачная противоположность истинному бытию. Грех существует по несовершенству, лжи и лукавству неповинующихся Богу сотворенных Им разумно-свободных существ; потому грех и произошел первоначально и ныне происходит против желания Божия, не от Бога, по Его, однако, попущению.

Сладость греха мала и минутна, а горечь его безмерна и вечна: бросим его!

Убегай даже самых малых грехов, ибо неудаляющийся от малых непременно впадет в большие и тяжкие.

Нет грехов великих и малых! Велик тот грех, что овладел тобой, а малый – тот, с которым ты справился.

Хотя грех не отнимает свободы, но он делает из человека слабого ребенка, своего раба, и для него невозможно без чужой помощи не только восстать, но и помыслить об исправлении.