- Целомудрие как универсальная добродетель
- Другие определения целомудрия у святых отцов
- Истоки и образ действия целомудрия
- Целомудрие как противоположность блуда
- Целомудрие в монашестве и в браке
Целомудрие, как и воздержание, является универсальной добродетелью. Оно относится не только к телу, но и к нашему уму, к воле и чувствам, кратко сказать – ко всем нашим проявлениям. Но особым образом целомудрие противостоит страсти блуда.
Целомудрие как универсальная добродетель
Само содержание термина «целомудрие» указывает нам на состояние целостности, «целостного мудрования». Целомудрие – это не просто противоположность блуда, но некое цельное состояние души, которое позволяет человеку владеть своими чувствами и желаниями, а не наоборот. «Истинно целомудрен, – пишет преподобный Ефрем Сирин, – кто не целое только тело хранит от блуда, но и каждый член телесный; когда, например, глаз и язык соблюдает целомудрие, каждый в собственной его деятельности, и во внутреннем человеке душевные помышления не входят в сочетание с порочными мыслями»[1].
Целомудрие связано с рассуждением и смирением, причем, смирение предшествует целомудрию, а рассуждение последует ему. По свидетельству преподобного Иоанна Кассиана Римлянина, «как нельзя приобрести этой добродетели (целомудрия), если прежде не положить основы смирения в сердце, так, говорят, невозможно достигнуть источника истинного знания, пока будет оставаться в сокровенности нашей души корень противного ему порока»[2].
Яркой библейской иллюстрацией связи смирения, целомудрия и мудрости является пример праведного Иосифа, который часто упоминается у святых отцов именно с эпитетом «целомудренный». Именно по смирению он попадает в плен к чужеземцам: «Авва Иоанн спросил: кто продал Иосифа? Один брат отвечал: братья его. Не братья, сказал старец, но смирение его продало его; ибо мог говорить, что он брат их, мог противоречить; но он молчал и по смирению продал себя. И смирение поставило его правителем Египта»[3].
Но прежде чем стать правителем Египта, праведному Иосифу пришлось выдержать искушение от жены своего господина, которая склоняла его к преступной связи. За стойкость в добродетели святой Иосиф претерпевает тюремное заключение, но Господь наделяет его премудростью, которая возносит своего носителя на царский престол (Быт. 39-41).
Универсальность добродетели целомудрия проявляется и в том, что ее достижение возможно лишь в случае победы над остальными страстями: «Целомудрие состоит не в том только, чтобы воздерживаться от блуда и от плотских удовольствий, но чтобы свободным быть и от прочих страстей»[4]. Поэтому в определении преподобного Иоанна Лествичника эта добродетель приближается к добродетели любви, которая, по свидетельству апостола Павла, есть совокупность совершенства (Кол. 3:14): «Целомудрие, – говорит Преподобный, – есть всеобъемлющее название всех добродетелей»[5].
Другие определения целомудрия у святых отцов
Таким образом, мы видим, что в святоотеческом понимании целомудрие является не каким-то отдельным добродетельным свойством человека, но общим состоянием, в котором христианин становится способным к прохождению путем добродетелей и уклонению от страстей.
Святитель Григорий Нисский в своем определении подчеркивает значение целомудрия в устроении души согласно божественным заповедям, что делает христианина способным к принятию божественных откровений. Состояние это Святитель описывает как здоровье души, когда для нее восприятие божественного света становится так же естественно, как для здорового глаза созерцание солнечного света: «Если же нужно приискать самое полное определение целомудрия, то, быть может, в точном смысле, целомудрием должно назвать благоустроенный порядок всех душевных движений, соединенный с мудростию и благоразумием. При таком настроении души не будет нужды в каком-либо труде и деятельности для достижения высочайших и небесных благ; при этом душа весьма легко достигнет того, что без того представляется неудободостижимым; самым удалением от противного она естественно достигает искомого блага, ибо кто не во тьме, тот, конечно, по необходимости находится во свете; и кто не умер, тот жив»[6].
Священномученик Петр Дамаскин, рассуждая о целомудрии, также говорит о нем, как о состоянии духовного здоровья, оттеняя его с помощью указания на болезненные крайности, которыми в этом случае являются невоздержание и «окаменение»: «Целомудрие есть здравый (целый) образ мыслей, т.е. не имеющий (какого-либо) недостатка и не допускающий того, кто его имеет, уклоняться в невоздержность или в окаменение; но хранящий собираемое мудростию доброе и отвергающий все худое; собирающий помысл к себе самому и собою возводящий его к Богу. Как добрый пастырь, собирает оно (целомудрие) своих овец, т.е. божественные мысли, вокруг и внутрь себя, а невоздержность, как бешеного пса, убивает удалением от вредного; окаменение же отгоняет, как хищного волка, и не допускает его в уединении поедать овец, но постоянно видит его и ясно указывает его разумной части души, чтобы оно не укрылось в темноте и не пребывало вместе с его мыслями»[7].
То есть достижение целомудрия включает в себя не только отчуждение от блудных грехов и страстей, но и не позволяет человеку застыть в состоянии некоего нечувствия, горделивой или боязливой обособленности от окружающего мира, что по мысли святого отца также является нарушением целомудрия. Из библейских примеров здесь приходят на ум фарисеи, которые нередко действительно соблюдали внешнее благочестие, но при этом легко превозносились своими добродетелями и слышали из уст Спасителя самые жесткие обличения, в отличии, кстати, от мытарей и блудниц, смирение которых при всей их греховной жизни давало больше шансов для искреннего обращения к Богу, чем высокомерие добродетельных фарисеев.
Истоки и образ действия целомудрия
Согласно святому Петру Дамаскину, наибольшее значения для достижения целомудрия имеет воля, которая в святоотеческой терминологии называется «вожделевательной» или «желательной» частью души, существующей наряду с «умственной» и «раздражительной» силами души (то есть – с умом и чувствами): «Целомудрие рождается от вожделевательной части души. Без него не может сохраниться ничто доброе, хотя бы, может быть, и произошло»[8].
Дело в том, что целомудрие – это не просто состояние внутренней невозмутимости и беспечности, которое легко достигается и сохраняется, но оно есть утвержденность воли в добродетели, которое требует многих трудов и непрестанной заботы о соблюдении. В противном случае, человек легко впадает в страсти, которые уводят нас на путь погибели, все в те же невоздержание и окаменение: «Ибо если не присутствует целомудрие, то причастность души стремится или вверх, или вниз, т.е. или к окаменению, или к невоздержности»[9].
Целомудрие не только противостоит всем страстям, но и использует неразумные силы души, направляя их волевым усилием к добродетели: «Невоздержность же разумею не ту только, которая относится к чревоугодию и блуду, но воздержание всякой страсти и всякого помысла, не по Богу, произвольно помышляемого. Целомудрие укрощает все это; оно удерживает неразумные стремления души и тела и направляет их к Богу…»[10].
Целомудрие как противоположность блуда
В более узком понимании термина целомудрие противоположно блудной страсти и сластолюбию вообще. По слову святителя Иоанна Златоуста: «Целомудрие есть воздержание и победа над искушающими нас удовольствиями»[11]. Поскольку согласно святоотеческим писаниям главным хранилищем любой страсти является прежде всего душа, то добродетель эта не может быть достигнута механически, к примеру, лишь в силу естественного старения тела. В этом случае невозможность совершения блудного греха делом не истребит порочных душевных стремлений, превратившихся в привычку. Святитель Василий Великий рассуждал об этом так: «Целомудренным же называем не того, в ком невоздержные пожелания ослабели от старости, или от болезни, или от другого какого-либо случая. Ибо в таком человеке хотя грех еще и живет, но деятельности его препятствует немощь членов. А целомудрие есть истинная, с сознанием соединенная сила, глубоко отпечатлевшаяся в душе и уничтожающая оставшиеся следы срамных движений»[12].
Целомудрие в монашестве и в браке
Целомудрие в браке и целомудрие в монашестве различаются, но несмотря на это имеют родственный характер.
Монахи решают вопрос кардинально, поскольку они дают обет безбрачия. Поэтому они борются с любым половым влечением, победа над которым и становится основой целомудрия. Причем, борьба эта ведется буквально и во сне, и наяву и имеет свои ступени. Преподобный Иоанн Лествичник так определяет этапы достижения этой добродетели для монахов: «Начало чистоты бывает, когда помысл не слагается с блудными прилогами, и без мечтаний случается по временам во сне истечение; а средина чистоты, когда от довольства пищи бывают естественные движения, но без мечтаний; конец же чистоты – умерщвление тела (т.е. телесных движений), предваряемое умерщвлением нечистых помыслов»[13].
Что касается супругов, то здесь кардинальное решение, подобное монашескому, невозможно, что называется, по определению. Ведь сам церковный брак является благословением полноты единения супругов, в том числе телесного, без чего не может быть и рождение детей, которое является одной из существенно важных целей брака. Поэтому у семейных людей желание физической близости вполне естественно и законно, когда оно направлено на свою «вторую половину», но преступно, когда находит объект вожделения вне брака.
Целомудрие в семейной жизни подразумевает, во-первых, верность мужа жене, а жены мужу, во-вторых, сдержанность в супружеских отношениях, основанную на необходимости владеть своими чувствами и желаниями. Семья – это малая Церковь, а отношения мужа и жены апостол Павел уподобляет отношениям Христа и Церкви, что само по себе указывает на высокую честь брачного союза. Но при этом в христианском супружестве необходимо придерживаться общехристианской иерархии ценностей, в которой душевные отношения и потребности превышают физические, а духовные предпочитаются душевным. Поэтому святитель Григорий Нисский призывает верных «пользоваться супружеским союзом сдержанно и с чувством меры»[14].
Понятно, что целомудрие в браке имеет свои степени совершенства, на пути к достижению которого неизбежны ошибки и отклонения. Тем не менее семья в апостольском прочтении предстает перед нами как школа жертвенной любви, которая является одновременно главным двигателем и самой целью супружества. «Хочешь, чтобы жена повиновалась тебе, как Христу повинуется Церковь? – поучает нас святитель Иоанн Златоуст. – Заботься и сам о ней, как Христос о Церкви. Хотя бы нужно было пожертвовать за нее жизнью, хотя бы нужно было тысячекратно быть рассеченным, или потерпеть и пострадать что бы то ни было, не отказывайся; но и хотя бы ты потерпел все это, не думай, что ты сделал что-нибудь подобное тому, что сделал Христос»[15].
И достижение этой жертвенной любви невозможно без добродетели целомудрия.
[1] Ефрем Сирин, 32, 399.
[2] Иоанн Кассиан Римлянин, прп. О постановлениях монастырских. Глава 18. Целомудрие основывается на смирении, а знание на целомудрии.
[3] Достопамятные сказания о подвижничестве святых и блаженных отцов. – Св.-Троицкая Сергиева Лавра. – Репринт. – 1993 г. – С. 81.
[4] Ефрем Сирин, прп. О борьбе с восьмью главными страстями, вообще. О борьбе с сребролюбием (17).
[5] Иоанн Лествичник, прп. Лествица. Слово 15 (4). О нетленной чистоте и целомудрии, которое тленные приобретают трудами и потами.
[6] Григорий Нисский, свт. Трактат о девстве. Цит. по: Сокровищница духовной мудрости. Целомудрие.
[7] Петр Дамаскин, [сщмч.] Краткое изложение священного трезвения. Книга 2. Слово 18 – О целомудрии.
[8] Там же.
[9] Там же.
[10] Там же.
[11] (свт. Иоанн Златоуст, 55, 508).
[12] Василий Великий, свт. Толкование на книгу пророка Исаии. Толкование на первую главу. Ч. 4.
[13] Иоанн Лествичник, прп. Лествица. Слово 15 (10).
[14] Григорий Нисский, свт. Трактат о девстве. Цит. по: Ларше, Ж.-К. Исцеление духовных болезней. Введение в аскетическую традицию Православной Церкви. – Сергиев Посад: Московская духовная академия, 2018. – С. 521.
[15] Иоанн Златоуст, свт. Беседы на послание к Ефесянам. Беседа 20.
Комментировать