Уйти от Пятидесятников<br><span class="bg_bpub_book_author">Алексей и Юлия Митины</span>

Уйти от Пятидесятников
Алексей и Юлия Митины

Моло­дая мама из Орла про­шла слож­ный путь к Богу иску­ше­ни­ем еван­гель­ской сек­ты, где все ей было понят­но и инте­рес­но, но Гос­подь при­вел ее в храм, где она обре­ла не толь­ко истин­ную веру, но и встре­ти­ла сво­е­го мужа.

«Веч­ная любовь Божия непре­стан­но окру­жа­ет нас, нази­да­ет, хра­нит, направ­ля­ет, помо­га­ет, укреп­ля­ет, дела­ет побе­ди­те­ля­ми вра­гов види­мых и неви­ди­мых, исце­ля­ет болез­ни, очи­ща­ет гре­хи и уми­ро­тво­ря­ет души, про­све­ща­ет и уте­ша­ет, сла­ва бес­ко­неч­ной Любви».

Юлия Мити­на, моло­дая мама: Она [исто­рия] нача­лась дав­но, мне, навер­ное, было тогда 18 лет, и нача­лось с того, что моя мама съез­ди­ла в Опти­ну Пустынь и при­вез­ла мне отту­да ико­ну «Неувя­да­е­мый цвет», Бого­ро­ди­цу. Ну, я как отно­си­лась к Церк­ви: да, Цер­ковь ‒ это хоро­шо, в Бога верю, ико­ны почи­таю ‒ боль­ше ниче­го. Я взя­ла эту ико­ну с собой в поезд­ку, там мы с подру­га­ми выпи­ли, ну, что скры­вать, скры­вать-то тут нече­го, мне было очень пло­хо, я моли­лась и про­си­ла, что­бы мне Бог помог. Но дело было не в том, что мне пло­хо было от алко­го­ля, было вооб­ще на душе очень сквер­но, я пору­га­лась тогда со сво­и­ми дру­зья­ми, и было такое чув­ство, отвра­ти­тель­ное про­сто. И, как бы ска­зать, что пря­мо сра­зу мне полег­ча­ло ‒ нет, но цепь собы­тий нача­ла раз­ви­вать­ся один за дру­гим, то есть на сле­ду­ю­щий день в том горо­де, куда я поеха­ла ‒ там дава­ли кон­церт протестанты.

Кор­ре­спон­дент: Это в каком городе?

Ю. М.: В Кер­чи. Я тогда в Керчь ездила.

Я послу­ша­ла, посмот­ре­ла на них, заин­те­ре­со­ва­лась, но ниче­го, ника­ких актив­ных дей­ствий не при­ня­ла. Потом, когда я при­е­ха­ла в Орёл обрат­но домой, я встре­ти­лась с дру­ги­ми про­те­стан­та­ми. Я сна­ча­ла встре­ти­ла одно­го чело­ве­ка, веру­ю­ще­го пар­ня отту­да, из пяти­де­сят­ни­ков, но на тот момент он не был там кре­щен, про­сто туда ходил, и, Вы зна­е­те, я вот в нём заме­ти­ла, что он не такой как осталь­ные. Я на тот момент ходи­ла слу­шать кон­цер­ты рок-музы­ки, и он там играл, у них это при­ня­то. И он был необыч­ный, вот я смот­рю на него и думаю: ну, что-то в нём не то ‒ не пьёт, не курит, матом не руга­ет­ся и, вооб­ще, как-то так себя стран­но ведет. А потом выяс­ни­лось, что он отту­да, из этой сек­ты пяти­де­сят­ни­ков. Ну, мне конеч­но тоже туда захо­те­лось, пото­му что инте­рес­но, новые люди, и ещё в груп­пе у меня была одно­групп­ни­ца тоже отту­да. И полу­чи­лось так, что сна­ча­ла я попа­ла к пятидесятникам.

Корр.: Когда Вы были студенткой?

Ю. М.: Когда я была сту­дент­кой, мне было 19 лет.

У них там мно­го моло­дё­жи, они их при­вле­ка­ют кон­цер­та­ми вся­че­ски­ми, филь­ма­ми. Ну, в общем, рабо­та­ют они в этом отно­ше­нии хоро­шо с моло­дё­жью. Когда я туда пошла, меня заце­пи­ло то, что они очень мно­го улы­ба­ют­ся и какие-то неесте­ствен­ные, ну, как, ‒ фальшь, она чув­ству­ет­ся. И я сколь­ко туда ходи­ла, я все вре­мя дума­ла, что в пра­во­слав­ный храм надо зай­ти, ну, то есть, как: оста­лось с дет­ства впе­чат­ле­ние о том, что там хоро­шо, о том, что там что-то дру­гое, что-то есть, что надо туда идти. Но это был очень слож­ный выбор для меня. А потом я про­сто спро­си­ла у Бога напря­мую: как, куда Ты хочешь, что­бы я пошла, где мне оста­вать­ся? Пото­му что роди­те­ли мне гово­ри­ли одно: «В пра­во­слав­ную надо идти», ‒ хотя мы ходи­ли туда два раза в год, но всё рав­но, как бы, они наста­и­ва­ли на этом. Одно­группни­ки и дру­зья из пяти­де­сят­ни­ков гово­ри­ли: «Ты что, пра­во­сла­вие же дав­но уста­рев­шее, в пра­во­сла­вии Бога нет, вот у нас Он есть».

Изме­нил мой взгляд на пра­во­сла­вие свя­щен­ник. Я на тот момент пошла в Ивер­ский храм, там был свя­щен­ник ‒ отец Сер­гий, я к нему подо­шла попро­бо­вать испо­ве­до­вать­ся, я хоте­ла попро­бо­вать. Но я была реши­тель­ная: то есть, я сна­ча­ла пошла к про­те­стан­там, потом я пошла в Пра­во­сла­вие, мне захо­те­лось срав­нить. Я пошла испо­ве­до­вать­ся, думаю, ну какой у меня грех? Ну, навер­ное, гор­дость. Я гово­рю: «В гор­до­сти греш­на». Он [свя­щен­ник] гово­рит: «А еще что?» Я гово­рю: «Ну, к пяти­де­сят­ни­кам хожу». Он: «Да ты что?» Я гово­рю: «А что? У них вро­де тоже Бог есть» ‒ «Ты что, куда ты ходишь, иди поду­май!». И я почув­ствую такую силу огром­ную надо мной, и мне ста­ло стыд­но. Мне ста­ло стыд­но за то отно­ше­ние, кото­рое при­ви­ва­ют в пяти­де­сят­ни­че­ских общи­нах к Богу, то есть у них оно какое-то такое дру­же­ское, то есть совер­шен­но неува­жи­тель­ное, на мой взгляд. И тут я вдруг поня­ла, какой Бог ‒ вот Он дру­гой, не тот, кото­ро­го они пред­став­ля­ют. Мне ста­ло стыд­но, страш­но. Было потом слож­но ‒ слож­но перей­ти от них в Пра­во­сла­вие, пото­му что при­шлось ломать себя, силь­но ломать. У них там весе­ло, у них там пес­ни, моло­дёжь, а в Пра­во­сла­вии надо идти, на служ­бе сто­ят слож­но, надо каять­ся, моло­дё­жи нико­го нет, когда по пер­во­сти при­хо­дишь. Хотя мне повез­ло, пото­му что там тогда соби­ра­лась моло­деж­ная груп­па и я туда попа­ла (в пра­во­слав­ном хра­ме), и как-то всё-таки ста­ло лег­че. Ну, а даль­ше служ­ба за служ­бой, испо­ведь за испо­ве­дью, ста­но­ви­лось всё как-то в голо­ве яснее и понятнее.

Алек­сей Митин (инже­нер-элек­трон­щик): Встре­ча с супру­гой была уже после того, как я при­шел в Цер­ковь. Более того, мы встре­ти­лись в церкви.

Ю. М.: А потом чудо за чудом: как мы встре­ти­лись с мужем, как родил­ся сын, как у нас появил­ся этот дом.

А. М.: Кста­ти, дом ‒ это отдель­ная исто­рия. Он был весь­ма в пло­хом, таком, духов­ном состо­я­нии, то есть вот тётя, кото­рая здесь жила ‒ она бесов виде­ла, и, в общем, нехо­ро­шее здесь было место. И когда я сюда один въе­хал и как бы начал физи­че­скую убор­ку, сра­зу почув­ство­вал, что давит на мозг какая-то нехо­ро­шая обста­нов­ка в духов­ном плане: то есть спать непри­ят­но, чув­ству­ешь, что смот­рит на тебя кто-то. Я про­сто взял тогда и побрыз­гал свя­той водой сам с молит­вой «Да вос­крес­нет Бог», и ста­ло как-то полег­че. Через пол­го­да мы поже­ни­лись, и прак­ти­че­ски сра­зу при­ве­ли батюш­ку и освя­ти­ли дом. Мне это очень хоро­шо зна­ко­мо по преж­не­му опы­ту моих заня­тий, то есть, вот, при­сут­ствие этой нехо­ро­шей силы рядом ‒ оно ощу­ща­ет­ся. И в неко­то­рых домах, когда при­хо­дишь в гости, тоже это вне­зап­но чув­ству­ешь, но если люди нецер­ков­ные, они не пой­мут, о чём ты гово­ришь, хотя сами, допу­стим, заме­ча­ют, что у них, там, скло­ки какие-то, нела­ды, или страх, или гнев, или что-то такое.

Ю. М.: Без помо­щи Божи­ей тут было бы очень слож­но, не всё так про­сто. Ино­гда, когда Он застав­ля­ет сми­рять­ся, быва­ет очень тяже­ло и не хочет­ся вооб­ще ни церк­ви, ни молить­ся, ни мужа, ‒ нико­го (сме­ет­ся). А потом, вро­де как всё успо­ка­и­ва­ет­ся, при­хо­дит в норму.

А. М.: Исто­рии, навер­ное, у всех инте­рес­ные, раз­ные. Я при­шёл к вере, меня при­ве­ли изна­чаль­но в 5 лет. Мама меня кре­сти­ла с бабуш­кой вме­сте тут же в нашем орлов­ском хра­ме, тогда одном из двух дей­ству­ю­щих, и, в общем-то, с тех пор никто в нашей семье осо­бен­но пра­во­слав­ным не стал, то есть, жили как жили, как обыч­ные рос­сий­ские граж­дане до нача­ла 2000‑х годов. Тогда я уже закан­чи­вал шко­лу и заин­те­ре­со­вал­ся ‒ то есть, меня инте­ре­со­ва­ли вся­кие такие: мисти­ка, мета­фи­зи­ка, ‒ и я заин­те­ре­со­вал­ся раз­ны­ми уче­ни­я­ми, начи­ная от Каста­не­ды, Нор­бе­ко­ва, Бла­ват­ской. То есть, из все­го это­го у меня в голо­ве была жут­кая каша, я пытал­ся, там, какие-то энер­гии ловить, чего-то видеть, шарить­ся по вся­ким аст­раль­ным полям, ‒ сла­ва Богу, боль­ших успе­хов не добил­ся. Ну, и при этом всё рав­но был какой-то взгляд в сто­ро­ну тра­ди­ци­он­ных рели­гий, что если они суще­ству­ют, зна­чит, навер­ное, там что-то, дей­стви­тель­но, есть. И одна­жды мне при­шла такая идея: пой­ти в обыч­ный храм пра­во­слав­ный и попро­бо­вать там какая на вкус эта самая энер­ге­ти­ка. Когда я туда при­шёл ‒ всё, начал под­за­ря­жать­ся там, услов­но гово­ря (сме­ет­ся). И тут меня как током уда­ри­ло по спине через позво­ноч­ник, я отту­да убе­жал и креп­ко заду­мал­ся уже при­дя домой, что, навер­ное, я что-то делал непра­виль­но, и неспро­ста. Начал читать лите­ра­ту­ру, всё нача­лось с дет­ской энцик­ло­пе­дии «Рели­гии мира» ‒ вот там я нашел раз­дел «Пра­во­сла­вие» и как-то погру­зил­ся в это, понял, что вот то, что пода­ют эти совре­мен­ные учи­те­ля и псев­до­учи­те­ля как вновь откры­тую исти­ну ‒  на самом деле, гораз­до более глу­бо­кие вещи откры­ты уже две с лиш­ним тыся­чи лет. Ну и с 2003 года я начал свое про­дви­же­ние к Пра­во­сла­вию. Начал ходить на служ­бы ‒ на вечер­нее и на вос­крес­ное, пото­му что я тогда учил­ся, и уда­ва­лось ходить, допу­стим, на вечер­нюю служ­бу и в вос­кре­се­нье. Сей­час я рабо­таю, поэто­му, в основ­ном, это толь­ко вос­крес­ные и празд­нич­ные службы.

Луч­ше сра­зу нала­дить кон­такт со свя­щен­ни­ка­ми, то есть я нашёл, не могу ска­зать ‒ духов­но­го отца, но свя­щен­ни­ка, кото­ро­му испо­ве­до­вал­ся и зада­вал вопро­сы просто.

Корр.: Какие были самые слож­ные вопро­сы, не помни­те? На пер­вых порах.

А. М.: Самые слож­ные вопро­сы, как, навер­ное, у любо­го, кто при­хо­дит от магии и эзо­те­ри­ки ‒ это соот­но­ше­ние веры и зна­ния, то есть в чём, соб­ствен­но, смысл: в позна­нии или бла­го­да­ти, или вере. От это­го было слож­но отой­ти, то есть свою гор­ды­ню как-то так слег­ка при­топ­тать, что мозг ‒ это дале­ко не хоро­шо, и дале­ко не все­гда полез­но, не во всем; от боль­шо­го ума совер­ша­ют­ся боль­шие глупости.

Ю. М: C отцом Cер­ги­ем ‒ он тогда стал, мож­но ска­зать, моим духов­ным отцом, ‒ он соби­рал нас, моло­дёжь, и про­по­ве­ди нам читал, ему мно­го вопро­сов зада­ва­ли, в поезд­ки езди­ли, и он нас окорм­лял, и, в общем, вот в моей жиз­ни он сыг­рал очень боль­шую роль.

А. М.: Пол­ное сли­я­ние души у меня, навер­ное, не про­изо­шло, ну, как ‒ радость, и после каж­до­го при­ча­стия, испо­ве­ди и при­ча­стия ‒ созна­ние того, что ты как бы пол­но­стью осо­зна­ёшь свои мыс­ли, свои чув­ства; то есть, навер­ное то, что назы­ва­ет­ся «цело­муд­рие», то есть когда ты осо­зна­ешь свой мозг, свои мыс­ли ‒ все вме­сте, они не раз­бе­га­ют­ся в раз­ные сто­ро­ны. Я как чело­век науч­ный такой, я это вос­при­ни­маю так, что если я поте­рял кон­троль над сво­и­ми мыс­ля­ми, если у меня в голо­ве вдруг заиг­ра­ла музы­ка или полез­ли какие-то посто­рон­ние домыс­лы ‒ зна­чит, при­шло вре­мя идти к батюш­ке (сме­ет­ся).

Корр.: И что делать?

А.М.: Что делать? Испо­ве­до­вать­ся и при­ча­щать­ся. То есть, даже если я ещё не кон­цен­три­ро­вал­ся на том, что там: грех ли какой-то, или про­сто нако­пи­лось по мело­чи, вся­кие, там, оби­ды и зависть, ‒ ну, зна­чит что-то уже назре­ло в душе, и она поте­ря­ла, навер­ное, какую-то чистоту.

Ю. М.: Раз­ве есть фра­за в пра­во­сла­вии «повез­ло»? Бог напра­вил. (сме­ет­ся) Я счи­таю, что глав­ное ‒ это обра­щать­ся имен­но к Богу и верить в то, что Он при­ве­дет тебя куда надо. Сла­ва богу за всё!

Видео-источ­ник: cту­дия изда­тель­ства «Сим­во­лик»

Комментировать

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки