В тварном мире все имеет свою причину. Не является исключением и страсть печали. Причины ее возникновения весьма разнообразны, и их определение может составить значительную трудность. Знакомство же с причинами возникновения этой страсти необходимо для понимания путей борьбы с ней.
Общая классификация основных причин возникновения печали
Самая, пожалуй, распространенная причина появления печали – гнев. Не случайно в общепринятом перечислении 8 главных страстей печаль следует именно за гневом: «Печаль же есть унылость души и бывает следствием гневных помыслов»[1].
Заповеди блаженств порой называют «златой цепью добродетелей», о чем святитель Иоанн Златоуст писал: «Христос сплел нам из этих заповедей золотую цепь, всегда пролагая путь от предыдущей заповеди к последующей»[2]. Похожим образом святые отцы рассуждают и о страстях, которые также связаны между собой, но составляют уже не золотую, а в лучшем случае чугунную цепь, только не добродетелей, а пороков, связанных между собой и как бы перетекающих из одного в другой. Этой цепью человек связывается таким образом, что не в состоянии своими силами избавиться от греховного плена: «Страстное состояние, имеющее в основе господство чувственного эгоизма (т. е. «телесные» страсти), а также привязанность к материальным благам («сребролюбие»), достигает таким образом своей наивысшей интенсивности и бурной стремительности именно в гневе».
В этой интенсивности человеку дальше идти уже некуда – он и без того дошел… до бешенства в отстаивании личных интересов, своей неприкосновенности. За бурными порывами по законам психической жизни должна последовать реакция в виде ослабления душевной энергии. И этот упадок действительно наступает, выражаясь в новых аффективных состояниях печали… и уныния»[3].
Проще говоря: чревоугодие ведет к избытку физической энергии и толкает к блуду. Чревоугодие и блуд, требуя удовлетворения, заставляют своего носителя искать материальных средств, что приводит к развитию страсти сребролюбия. Сребролюбие делает человека подверженным страсти гнева. А гнев, опустошая душу, заканчивается печалью и унынием.
Впрочем, причины печали не ограничиваются страстью гнева и могут быть весьма разнообразны.
Для начала вспомним слова Евагрия Понтийского: «Печаль есть лишение наслаждения, настоящего или ожидаемого»[4].
Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин пишет о следующих причинах возникновения печали: «Впрочем, (эта страсть) иногда происходит от предшествующего порока – гнева – или рождается от неудовлетворения желания какой-нибудь корысти, когда кто видит, что он потерял рожденную в уме надежду получить какие-нибудь вещи, а иногда без всяких причин, располагающих к этой болезни; по влиянию тонкого врага мы вдруг подвергаемся такой скорби, что не можем с обычной приветливостью принимать даже любезных лиц и родственников наших»[5].
В другом месте тот же святой отец отмечает: «Печали два вида: первый – что посещает по прекращении гнева или причиняется нанесенными убытками и потерями и неисполнением желаний; второй происходит от опасений и страхов за свою участь, или от неразумных забот»[6].
Суммируя святоотеческие высказывания, мы можем выделить следующие причины появления страсти печали:
- после гнева;
- лишение привычного удовольствия («наслаждения»);
- неисполнение желаний (ожидаемых удовольствий);
- убытки и потери;
- неразумные заботы;
- страх за свою участь;
- любая страсть;
- без видимых причин;
- от воздействия бесов.
Зачастую отмеченные причины действуют в той или иной совокупности, но для удобства рассмотрения мы сделаем краткий обзор предложенной классификации.
После гнева
Гнев является сильной эмоцией, которая, выйдя из-под контроля, в короткий промежуток времени выплескивает наружу внутренние силы и тем самым опустошает душу. Печаль становится естественной реакцией на эмоциональный всплеск и в каком-то смысле – унижением. Это действие является следствием духовного закона, поскольку сам приступ гнева свидетельствует о страсти гордости. «Невозможно кому-либо разгневаться на ближнего, – открывает нам авва Дорофей, – если сердце его сперва не вознесется над ним, если он не уничижит его и не сочтет себя высшим его»[7].
Гневающийся человек обрекает себя на последующее состояние печали, которое пребывает как бы обратной стороной медали, на лицевой стороне которой находится гнев. Печаль следует за гневом как тень, поскольку восходящий на гору гневливого высокомерия обрекает себя на падение в пропасть печали, о чем свидетельствует и Священное Писание: Погибели предшествует гордость, и падению – надменность (Притч.16:18).
Лишение привычного удовольствия («наслаждения»)
Следующая причина печали также проявляется естественным образом. И здесь мы можем опять же заметить связь печали с гневом. Люди реагируют на потери и лишения различным образом, но человек, потерявший предмет, по отношению к которому у него успела сформироваться зависимость, может отреагировать лишь двумя способами – разгневаться или опечалиться. Причем нередко он испытывает оба чувства. Обычно в ответ на непредвиденную утрату человек возмущается, гневается, а потом впадает в печаль. Хотя бывает и наоборот.
Неисполнение желаний (ожидаемых удовольствий)
Эта причина, собственно, является модификацией предыдущей. Отличие заключается лишь в том, что в первом случае обладание объектом вожделения было реальным, а во втором – только мысленным. Но психологический механизм привязанности – тот же. Человек лишается удовольствия, которое он уже предвкушал (а следовательно – частично получал) в своих мечтаниях. Что лаконично и выражено в словах аввы Евагрия: «Печаль есть лишение наслаждения, настоящего или ожидаемого»[8].
Убытки и потери
Чувство печали, которое рождается от потерь, можно также понимать как уточнение общих причин. Собственно, сами потери в нашем случае становятся не столько причиной страсти печали, сколько поводом для ее проявления. Причиной здесь будут другие страсти – чревоугодие, блуд, сребролюбие. Потеря лишь вскрывает сформировавшуюся страстную привязанность.
Неразумные заботы
Эта причина печали сама является следствием недостатка добродетели, которую преподобный Антоний Великий считал «совершеннее всех», а именно – добродетели «рассуждения и благоразумия». По слову преподобного, многие христиане, преуспев в различных добродетелях, не достигали спасения: «Причина этому не другая какая, как то, что они не имели добродетели рассуждения и благоразумия и не могли пользоваться ее пособием. Ибо она-то и есть та добродетель, которая учит и настраивает человека идти прямым путем, не уклоняясь на распутья. Если мы будем идти царским путем, то никогда не будем увлечены наветниками нашими: ни справа – к чрезмерному воздержанию, ни слева – к нерадению, беспечности и разленению. Рассуждение есть око души и ее светильник, как глаз есть светильник тела»[9].
Когда человек не различает главного и второстепенного, увлекается несвоевременными, а порой и ненужными делами в ущерб христианской жизни, или же возлагает надежду на спасение внешними подвигами, пренебрегая внутренним деланием, то печаль становится индикатором отступления с правильного пути. Если такой христианин вовремя отреагирует на эти сигналы души о грозящей опасности, то он может вернуться на верный путь, не доводя дела до катастрофы.
Страх за свою участь
Эта причина печали является свидетельством маловерия. Преподобный Иоанн Лествичник пишет об этом: «Боязливость есть уклонение от веры в ожидании нечаянных бед». Конечно же, жизнь человека в падшем мире полна опасностей, страх перед которыми в конечном итоге есть страх перед смертью. Но христианин побеждает подобные страхи верой, молитвой и надеждой на помощь Божию. Теряя это, он может испытывать страх по самым незначительным поводам и даже без повода: «Страх есть предвоображаемая беда, или иначе, страх есть трепетное чувство сердца, тревожимое и сетующее от представления неведомых злоключений. Страх есть лишение твердой надежды»[10].
Любая страсть
Здесь, собственно, продолжается тема, затронутая выше в пункте об убытках и потерях, которые становятся причиной печали. Если понимать эту тему расширительно, то мы увидим, что не только чревоугодие, блуд и сребролюбие дают нам повод печалиться о потерях. К примеру, гордость и тщеславие подталкивают своего обладателя к тому, что любое оскорбление, унижение и даже недостаточные (на его взгляд) почести могут восприниматься как незаслуженная потеря и вызывать печаль. И здесь печаль, как и в случаях с другими страстями, становится лишь признаком, выявляющим страсть, таящуюся прежде в недрах души. Вспомним случай, приводимый аввой Дорофеем о монахе, опечаленным оскорблением от брата: «Случается также, что иной, как кажется ему, пребывает в мире и безмолвии: но когда брат скажет ему оскорбительное слово, то он смущается и потому полагает себя вправе скорбеть на него, говоря: “Если бы он не пришёл и не смутил бы меня своими словами, то я не согрешил бы”. Вот смешное суждение! Вот обольщение диавольское! Разве тот, кто сказал ему слово, вложил в него страсть? Он только показал ему ту, которая уже была в нём, для того чтобы он, если хочет, покаялся в ней»[11].
Без видимых причин
«Печаль и уныние… обычно рождаются без всякого внешнего возбуждения»[12]. Эту странную «беспричинную причину» печали мы не встречаем среди причин прочих страстей, исчисляемых среди главных, кроме страстей печали и уныния. Причина эта есть следствие того, что человек, созданный по образу Божию, не может вполне удовлетвориться земными благами. И пока человек находится в падшем мире, в этой «юдоли плача», любые его радости и достижения будут неполными и неполноценными, особенно если они оторваны от жизни с Богом. Беспричинная печаль – это тоска по Раю, который был предназначен для человека, но утерян через преступление Божественной заповеди.
Печаль такого рода знакома людям разных культур, о ней нередко свидетельствуют поэты от древних до современных:
«Дом стоит, свет горит,
Из окна видна даль.
Так откуда взялась печаль?
И вроде жив и здоров,
И вроде жить – не тужить.
Так откуда взялась печаль?»[13]
Но, конечно, наиболее остро происхождение печали такого рода ощущали и понимали святые отцы и учителя Церкви.
В пример можно привести опыт блаженного Августина, который, прежде чем стать христианином, пытался найти утешение и в мирских удовольствиях, и в разных философских и религиозных идеях и сообществах, но нигде, кроме Церкви, не мог убежать от вездесущей печали, порождения прародительского грехопадения:
«Горе мирскому благополучию, вдвойне горе ему: от страха перед бедой, от ущербной радости. Горе мирской беде, вдвойне, втройне горе: от тоски по благополучию, от того, что беда сама по себе жестока, от того, что, пожалуй, сломится от нее терпение. Разве не “искушение – жизнь человека на земле” всегда и всюду?»[14]
«Куда бы ни обратилась человеческая душа, всюду, кроме Тебя, наткнется она на боль, хотя бы наткнулась и на красоту, но красоту вне Тебя и вне себя самой. И красота эта ничто, если она не от Тебя»[15].
«Да хвалит душа моя за этот мир Тебя, “Господь, всего Создатель”, но да не прилипает к нему чувственной любовью, ибо он идет, куда и шел, – к небытию, и терзает душу смертной тоской, потому что и сама она хочет быть и любит отдыхать на том, что она любит. А в этом мире негде отдохнуть…»[16]
От воздействия бесов
Бесы, как известно, усиливают действие любой страсти, и без их участия не совершается ни один грех: «Каждый человек, в любой из страстей, сначала получает от дьявола прилог ее и мысленно соглашается с нею по собственной воле… И в любой грех мы впадаем именно так: побежденные сначала страстными мыслями, расслабленностью и небрежностью, а потом – бесовским воздействием. И никакое зло не поднимется в нас без этого, ибо завершение и конец любого зла – это бесы»[17].
Некоторые могут соблазняться этой причиной печали, недоумевая, почему всемогущий Господь позволяет врагам рода человеческого приносить людям такой многообразный вред? Преподобный Максим Исповедник так объясняет попущение свыше бесам действовать на человека: «Говорят, что вследствие пяти причин попускается Богом брань бесов с нами. Первая причина, как говорят, та, чтобы мы, будучи боримы и противоборствуя, достигли различения добродетели и порока. Вторая та, чтобы мы, борьбою и трудом стяжав добродетель, имели ее твердой и незыблемой. Третья та, чтобы мы, преуспевая в добродетели, не превозносились, но научились бы смирению. Четвертая та, чтобы, изведав на опыте порок, мы возненавидели бы его совершенной ненавистью. Наконец, пятая и самая важная причина та, чтобы, став бесстрастными, мы не забыли бы ни о собственной немощи, ни о силе [Помогающего] нам»[18].
Многознание
На эту причину печали указывает нам Священное Писание: Потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь (Еккл.1:18). Святые отцы и церковные экзегеты оставили нам не слишком много толкований на приведенный отрывок. Блаженный Августин прилагает эти слова к любому человеку, познавшему истинность спасения во Христе: «А умножая познание, он умножил скорбь, скорбь от своего странствия из-за желания [достичь] своей отчизны и благого Бога Творца»[19]. В Толковой Библии делается акцент на ответственности за истинное знание: «А поелику сильные будут терпеть и сильные муки, и кому более поручается, от того более и взыскивается, то прилагающий мудрость прилагает поэтому и скорбь, сокрушается печалью по Боге и скорбит о грехах своих»[20].
Думается, что не будет преувеличением сказать о том, что библейская цитата приложима и к нашей повседневной жизни. Ведь многие согласятся с той мыслью, что у человека, глубоко знающего жизнь и людей, найдется больше поводов и для печали. Как говорят в народе: «Меньше знаешь – крепче спишь». Впрочем, справиться с печалью такого рода помогают молитва, смиренное о себе мудрование и надежда на Божий Промысл и Божественное милосердие.
Приведенный, достаточно большой, хотя, конечно, и неполный список показывает нам, сколь многообразны причины печали и насколько поэтому может стать затруднительным определение этих причин. Но это не невозможно с Божьей помощью.
[1] Нил Синайский, прп. О восьми лукавых духах. О печали. Глава 11.
[2] Иоанн Златоуст, свт. Беседы на Евангелие от Матфея. Беседа 15-я, ч. 6.
[3] Зарин С. М. Аскетизм по православно-христианскому учению. – Репринт. – М.: Паломник, 1996. – С. 283.
[4] Цит. по: Жан-Клод Ларше. Исцеление духовных болезней. – Сергиев Посад, 2018. – С. 173.
[5] Иоанн Кассиан Римлянин, прп. О постановлениях монастырских. Книга девятая. О духе печали. Глава 4. От чего, или каким образом рождается печаль.
[6] Иоанн Кассиан Римлянин, прп. Добротолюбие. Том II. 4. Общее очертание страстей и борьбы с ними. (Соб. 5-е, п. 10).
[7] Авва Дорофей, прп. Душеполезные поучения. Поучение 19: Различные краткие изречения.
[8] Цит. по: Жан-Клод Ларше. Исцеление духовных болезней. – Сергиев Посад, 2018. – С. 173.
[9] Антоний Великий, прп. Добротолюбие. Том I. Изречения св. Антония Великого и сказания о нем.
[10] Иоанн Лествичник, прп. Лествица. Слово 21. О малодушной боязливости, или страховании.
[11] Авва Дорофей, прп. Душеполезные поучения. Поучение 7. О том, чтобы укорять себя, а не ближнего.
[12] Иоанн Кассиан Римлянин, прп. Писания к 10-ти (1-10) посланным к епископу Леонтию и Елладию собеседованиям отцов, пребывавших в скитской пустыне.
[13] В. Цой. Печаль.
[14] Августин, еп. Иппонский, блж. Исповедь. Кн. 10: XXVIII.
[15] Августин, еп. Иппонский, блж. Исповедь. Кн. 4: X.
[17] Цветник священноинока Дорофея.
[18] Максим Исповедник, прп. Главы о любви. 2-я сотница, п. 67.
[19] Августин, еп. Иппонский, блж. О Троице. Кн. 4 (1).
Комментировать