Игрок — Достоевский Ф.М.

Игрок — Достоевский Ф.М.

(11 голосов4.5 из 5)

Игрок

(Из запи­сок моло­дого человека)

Глава I

Нако­нец я воз­вра­тился из моей двух­не­дель­ной отлучки. Наши уже три дня как были в Руле­тен­бурге. Я думал, что они и бог знает как ждут меня, однако ж ошибся. Гене­рал смот­рел чрез­вы­чайно неза­ви­симо, пого­во­рил со мной свы­сока и ото­слал меня к сестре. Было ясно, что они где-нибудь пере­хва­тили денег. Мне пока­за­лось даже, что гене­ралу несколько совестно гля­деть на меня. Марья Филип­повна была в чрез­вы­чай­ных хло­по­тах и пого­во­рила со мною слегка; деньги, однако ж, при­няла, сосчи­тала и выслу­шала весь мой рапорт. К обеду ждали Мезен­цова, фран­цу­зика и еще какого-то англи­ча­нина: как водится, деньги есть, так тот­час и зва­ный обед, по-мос­ков­ски. Полина Алек­сан­дровна, уви­дев меня, спро­сила, что я так долго? и, не дождав­шись ответа, ушла куда-то. Разу­ме­ется, она сде­лала это нарочно. Нам, однако ж, надо объ­яс­ниться. Много накопилось.

Мне отвели малень­кую ком­натку, в чет­вер­том этаже отеля. Здесь известно, что я при­над­лежу к свите гене­рала. По всему видно, что они успели-таки дать себя знать. Гене­рала счи­тают здесь все бога­тей­шим рус­ским вель­мо­жей. Еще до обеда он успел, между дру­гими пору­че­ни­ями, дать мне два тыся­че­фран­ко­вых билета раз­ме­нять. Я раз­ме­нял их в кон­торе отеля. Теперь на нас будут смот­реть, как на мил­ли­о­не­ров, по край­ней мере целую неделю. Я хотел было взять Мишу и Надю и пойти с ними гулять, но с лест­ницы меня позвали к гене­ралу; ему забла­го­рас­су­ди­лось осве­до­миться, куда я их поведу. Этот чело­век реши­тельно не может смот­реть мне прямо в глаза; он бы и очень хотел, но я каж­дый раз отве­чаю ему таким при­сталь­ным, то есть непо­чти­тель­ным взгля­дом, что он как будто кон­фу­зится. В весьма напы­щен­ной речи, наса­жи­вая одну фразу на дру­гую и нако­нец совсем запу­тав­шись, он дал мне понять, чтоб я гулял с детьми где-нибудь, подальше от вок­сала, в парке. Нако­нец он рас­сер­дился совсем и круто прибавил:

— А то вы, пожа­луй, их в вок­сал, на рулетку, пове­дете. Вы меня изви­ните, — при­ба­вил он, — но я знаю, вы еще довольно лег­ко­мыс­ленны и спо­собны, пожа­луй, играть. Во вся­ком слу­чае, хоть я и не мен­тор ваш, да и роли такой на себя брать не желаю, но по край­ней мере имею право поже­лать, чтобы вы, так ска­зать, меня-то не окомпрометировали…

— Да ведь у меня и денег нет, — отве­чал я спо­койно; — чтобы про­иг­раться, нужно их иметь.

— Вы их немед­ленно полу­чите, — отве­тил гене­рал, покрас­нев немного, порылся у себя в бюро, спра­вился в книжке, и ока­за­лось, что за ним моих денег около ста два­дцати рублей.

— Как же мы сосчи­та­емся, — заго­во­рил он, — надо пере­во­дить на талеры. Да вот возь­мите сто тале­ров, круг­лым сче­том, — осталь­ное, конечно, не пропадет.

Я молча взял деньги.

— Вы, пожа­луй­ста, не оби­жай­тесь моими сло­вами, вы так обид­чивы… Если я вам заме­тил, то я, так ска­зать, вас предо­сте­рег и уж, конечно, имею на то неко­то­рое право…

Воз­вра­ща­ясь пред обе­дом с детьми домой, я встре­тил целую каваль­каду. Наши ездили осмат­ри­вать какие-то раз­ва­лины. Две пре­вос­ход­ные коляски, вели­ко­леп­ные лошади. Mademoiselle Blanche в одной коляске с Марьей Филип­пов­ной и Поли­ной; фран­цу­зик, англи­ча­нин и наш гене­рал вер­хами. Про­хо­жие оста­нав­ли­ва­лись и смот­рели; эффект был про­из­ве­ден; только гене­ралу несдоб­ро­вать. Я рас­счи­тал, что с четырьмя тыся­чами фран­ков, кото­рые я при­вез, да при­ба­вив сюда то, что они, оче­видно, успели пере­хва­тить, у них теперь есть семь или восемь тысяч фран­ков; этого слиш­ком мало для m‑lle Blanche.

M‑lle Blanche стоит тоже в нашем отеле, вме­сте с мате­рью; где-то тут же и наш фран­цу­зик. Лакеи назы­вают-его «m‑r le comte1», мать m‑lle Blanche назы­ва­ется «m‑me la comtesse2»; что ж, может быть, и в самом деле они comte et comtesse.

Я так и знал, что m‑r le comte меня не узнает, когда мы соеди­нимся за обе­дом. Гене­рал, конечно, и не поду­мал бы нас зна­ко­мить или хоть меня ему отре­ко­мен­до­вать; а m‑r le comte сам бывал в Рос­сии и знает, как неве­лика птица — то, что они назы­вают outchitel. Он, впро­чем, меня очень хорошо знает. Но, при­знаться, я и к обеду-то явился непро­ше­ным; кажется, гене­рал поза­был рас­по­ря­диться, а то бы, наверно, послал меня обе­дать за table d’hot’ом3. Я явился сам, так что гене­рал посмот­рел на меня с неудо­воль­ствием. Доб­рая Марья Филип­повна тот­час же ука­зала мне место; но встреча с мисте­ром Астлеем меня выру­чила, и я поне­воле ока­зался при­над­ле­жа­щим к их обществу.

Этого стран­ного англи­ча­нина я встре­тил сна­чала в Прус­сии, в вагоне, где мы сидели друг про­тив друга, когда я дого­нял наших; потом я столк­нулся с ним, въез­жая во Фран­цию, нако­нец — в Швей­ца­рии; в тече­ние этих двух недель — два раза, и вот теперь я вдруг встре­тил его уже в Руле­тен­бурге. Я нико­гда в жизни не встре­чал чело­века более застен­чи­вого; он застен­чив до глу­по­сти и сам, конечно, знает об этом, потому что он вовсе не глуп. Впро­чем, он очень милый и тихий. Я заста­вил его раз­го­во­риться при пер­вой встрече в Прус­сии. Он объ­явил мне, что был нынеш­ним летом на Норд-Капе и что весьма хоте­лось ему быть на Ниже­го­род­ской ярмарке. Не знаю, как он позна­ко­мился с гене­ра­лом; мне кажется, что он бес­пре­дельно влюб­лен в Полину. Когда она вошла, он вспых­нул, как зарево. Он был очень рад, что за сто­лом я сел с ним рядом, и, кажется, уже счи­тает меня своим зака­дыч­ным другом.

За сто­лом фран­цу­зик тони­ро­вал4 необык­но­венно; он со всеми небре­жен и важен. А в Москве, я помню, пус­кал мыль­ные пузыри. Он ужасно много гово­рил о финан­сах и о рус­ской поли­тике. Гене­рал ино­гда осме­ли­вался про­ти­во­ре­чить, но скромно, един­ственно настолько, чтобы не уро­нить окон­ча­тельно своей важности.

Я был в стран­ном настро­е­нии духа; разу­ме­ется, я еще до поло­вины обеда успел задать себе мой обык­но­вен­ный и все­гдаш­ний вопрос: зачем я валан­да­юсь с этим гене­ра­лом и дав­ным-давно не отхожу от них? Изредка я взгля­ды­вал на Полину Алек­сан­дровну; она совер­шенно не при­ме­чала меня. Кон­чи­лось тем, что я разо­злился и решился грубить.

Нача­лось тем, что я вдруг, ни с того ни с сего, громко и без спросу ввя­зался в чужой раз­го­вор. Мне, глав­ное, хоте­лось пору­гаться с фран­цу­зи­ком. Я обо­ро­тился к гене­ралу и вдруг совер­шенно громко и отчет­ливо, и, кажется, пере­бив его, заме­тил, что нынеш­ним летом рус­ским почти совсем нельзя обе­дать в оте­лях за табль­до­тами. Гене­рал устре­мил на меня удив­лен­ный взгляд.

Стр. 1 из 43 Следующая

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Открыть весь текст
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки