3 710 цитат святителя Иоанна Златоуста

Как искра, если успеет охватить нечто, то затем истребит целиком, так и природа греха: если охватит помыслы души и нет того, кто бы ее погасил, то затем становится все тягостнее и неодолимее, добавлением повторных [грехов] подстрекая к еще большему пренебрежению.

Таков грех: прежде, чем совершиться, опьяняет уловленного, а когда исполнен и совершён, тогда наслаждение от него исчезает и угасает; наконец, встает неприкрытый обвинитель – совесть в чине палача, терзая согрешившего, требуя высшей меры наказания и наваливаясь тяжелее всякого свинца.

Ты гневен? Будь таким против своих прегрешений, брани свою душу, бичуй себя своей совестью. Будь крепким обвинителем и суровым судьей живущим в тебе грехам. Именно в этом польза от гнева, именно для этого в нас вложил его Бог.

Когда тебя кто-то обижает, думай о наказании, которым он сам себя наказывает, и не только не гневайся, но и пролей слезы. Ибо на страдающего лихорадкой или воспалением никто не сердится, но всегда жалеют и плачут о нем. Если же и воздать хочешь, молчи, и тем нанесешь ему смертельную рану.

В одном мы должны быть убеждены, что всё на пользу нам устрояется от Бога. Но не следует еще и допытываться, каким образом, ни сердиться и гневаться на неведение. Ибо невозможно нам это знать и не полезно: одно – потому что мы смертные, а другое – потому что быстро впадем в безрассудство.

Вот почему Он часто медлит исполнять наше прошение, не желая мучить нас медленностью, но отсрочкою дара научая постоянной внимательности. Так как мы часто, получив просимое, после получения ослабляем усердие в молитвах, то Он, желая усилить нашу ревность в молениях, откладывает дар.

Великое благо – молитва, если она совершается в благодарном расположении мыслей, если приучим себя благодарить не только когда получаем, но и когда не получаем просимое от Бога. Ибо что бы ни дал Он, и то и другое полезно.

Благотворящий не благотворит, а сам находит благо и скорее получает благодеяние, нежели оказывает. Таким образом, заслуга увеличивается вследствие свободного намерения. Подобно тому как тот, кто думает, что несет убыток, все теряет, равно как и тот, кто думает, что благотворит, все теряет, так и тот, кто думает, что принимает благодеяние, еще больше приобретает.

Верный друг поистине – услада жизни. Верный друг поистине – твердый покров. Чего, в самом деле, не сделал бы искренний друг? Какого не доставил бы он удовольствия? Какой пользы? Какой безопасности? Укажи ты на бесчисленные сокровища, и все это – ничто в сравнении с искренним другом.

Многие, взирающие на солнце, находятся во тьме, а богатые друзьями никогда не бывают скорбны. Я говорю о друзьях духовных, ничего не предпочитающих дружбе. Ничего, подлинно ничего не может быть сладостнее такой любви.

Не должно ни испрашивать себе борьбы, ни стремиться к ней. Через это и наша победа будет блистательнее, и диавол более посрамлен. Влекомым [к борьбе] благородно быть стойкими, не званным же – молчать и ожидать случая своевременно показать добродетель, чтобы проявить нам скромность и благородство.

Достойно смеха – детородные органы хранить в девстве, язык же не хранить, или язык хранить, а взгляд и слух и руки не хранить, или все это иметь и хранить в девстве, а сердце не хранить, но иметь себе товарищами гордость и ярость.

Будем удерживать порывы наших детей и то страхом, то убеждениями будем обуздывать юность. Будем заботиться о целомудрии их; все будем делать и устраивать так, чтобы юношеский возраст мог избегнуть неуместных пожеланий.

Человек является существом двух миров: тому, что вверху, у него родственна душа, а тому, что внизу, тело. Он связывает с собою эти два мира, служит как бы мостом между ними, имея одного общего с ними Творца, создавшего и небесное, и земное; как дева, душа его заключена в его теле. И так как природа его двойственна, то двоякого рода и ее требования.

Для того Бог и сотворил из всех животных только одного человека с прямым станом и утвердил глаза его в верхней части тела, чтобы научить его и самой внешностью, что он должен взирать в высоту. Только одно это животное устроено таким образом, а все прочие смотрят вниз и обращены к земле; человек же обращен к небу, чтобы он смотрел туда, о том любомудрствовал, о том помышлял и имел острое зрение души.

Церковь не цирюльня, не лавка с благовониями, не мастерская, подобная находящимся на торжище, но место Ангелов, место Архангелов, Царство Божие, само небо. Если бы кто-нибудь отверз небо и ввел тебя в него, то ты не осмелился бы разговаривать, хотя бы увидел отца, хотя бы брата; так точно и здесь не должно говорить ни о чем другом, кроме предметов духовных, потому что и здесь небо.

Много может общение с Церковью, и кто не может сделать чего-либо сам собою, то сделает вместе с другими. Потому-то здесь особенно совершаются потребные молитвы о вселенной, о Церкви во всех пределах, о мире, о находящихся в опасностях.

«Да приидет Царствие Твое» (Мф. 6:10). Что это? Разве Бог не царствует теперь, что Его Царство должно еще наступить? Конечно, Он – царь. Но как город, осажденный врагами, просит, чтобы пришло царское войско и освободило его, так и мы, будучи окружены противными силами и своими собственными грехами и злыми помыслами, просим, чтобы наступило Царство Божие, чтобы принесло нам избавление.

Господь хочет, чтобы христианин был для вселенной учителем, закваской, светом и солью. А что значит свет? Жизнь светлая, не имеющая в себе ничего темного. Свет не себе полезен, равно как и соль и закваска, но приносит пользу другим. Поэтому от нас требуется, чтобы мы не себе только были полезны, но и другим.

Когда ученик видит порочных учителей, то делается хуже их, потому что он не останавливается на степени развращения своего учителя. Когда учитель добродушен, ученик подражает ему; а когда он худ, то еще и превосходит его в том, потому что нет ничего легче, как делаться худшим.