Промысл Божий (473)

Нет мгновения, когда находились бы мы вне благодатного Промысла Божия; нет посему ни малейшего случая в жизни нашей, который не зависел бы от воли Божией; но единственная воля Божия о нас есть… святость наша (1Фес.4:3). Потому в каждом обстоятельстве жизни нашей, сколь бы ни казалось оно малым, можно и должно усматривать перст Божий, возбуждающий нас от греховного усыпления.

Нет вещи в мире и происшествия в жизни, которые в руках Промысла Божия не могли бы служить средствами к пробуждению грешника.

Человек создан Богом в жилище Его святой славы, чтобы являть Бога в делах своих, в самом себе. «Так да светит ваш свет перед людьми, чтобы видели добрые дела ваши и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф.5:16). У каждого свой путь, но все пути – к единой цели, к жизни в Боге. Для этого благоволил Бог о создании человека.

Промысл Божий простирается на все создания. От дождевой капли до неизмеримых светил небесных, от комара до человека, от малейшей былинки до величественного кедра, – все держится, живет и сохраняется Промыслом Божьим. Будучи всемогущим, Бог управляем миром полновластно, как царь своим царством; благий и премудрый, Он о всем печется, как отец о своем семействе.

Для того оставляет (добродетельных) Бог, чтобы они познали, что эти подвиги они совершили не собственной силой, а благодатью Божией.

Когда Бог отступает от нас… наша душа терзается, сердце скорбит, люди нас огорчают и везде для нас обрывы и стремнины. Но все это попускается с пользой, чтобы люди беспечные, страдая от этого, возвратились к Богу.

Оставление Божие есть вид промышления Его. Когда Он, промышляя и имея о нас попечение, не видит должного внимания к Себе, тогда Он на некоторое время отступает и удаляется, чтобы нерадивые сделались ревностными.

Господь иногда ведет человека через болезни, потери, труды, тюрьмы, всякие обстояния, через страшные страдания – для чего? Чтобы ввести его в Царствие Божие. Цель Господня – не наше земное благополучие, поскольку оно временное. Он хочет ввести нас в Царствие Небесное. И если мы всю жизнь отдадим Богу – тогда Господь даст нам благодать.

Всем надлежит любить, что бывает с нами от Промысла, и не доискиваться с пытливостию причин этому; потому что закон действий божественного кормила неизъясним. Заботиться же должно о том, что в нашей власти, и удалять от себя всякий порок, вселять же в себе добродетель и украшаться всеми видами оной.

Вот причина, почему Господь иногда оставляет Своих верных рабов: Господь хочет узнать, каковы у нас будут настроения в горе, опасностях, может быть, мы ожесточимся, будем роптать на Бога, бросим путь добродетели и перейдем на путь порока… Но Господь недалеко от нас. Он не допустит нас до отчаяния, в нужную минуту поможет нам, утешит нас, поддержит, лишь бы только мы крепко Его держались.

Твердая, крепкая вера в Божественный Промысл, отечески бдящий над человечеством, способная устоять против всякого рода прельщений, угроз и смерти, порождает в душе человека спасительную надежду, которая может утешить его среди всяких обстоятельств и затруднений земного существования.

По Промыслу Божиему опасностям человек подвергается потому, чтобы с их помощью он сумел оценить свои достоинства и познал самого себя. Без опасности невозможен духовный рост; опасность возвышает мысль, очищает сознание и улучшает нравственность. Опасность предупреждает и отрезвляет человека.

Много нам дано, но еще больше задано. Дан нам видимый мир, чтобы обрести в нем невидимые силы Божии. Бог Слово для того и стал человеком, чтобы дать людям зрение, которым невидимое видимо в видимом и около видимого.

Домостроительство Господа таково, что чем нам вредят, то служит к нашей пользе.

Люди, и бесы, и все обстоятельства – только орудия Промысла Божьего.

Видеть во всем пути Промысла Божия отнюдь не прелесть, не самообман, но истина та, что у Бога нет ни малого, ни великого; и в червячке Он велик и солнце для Него ничтожно.

Смиримся пред Богом, и успокоим наши сердца верою в Божие Провидение, когда мы видим нечестивых – господствующими, благочестивых – озлобляемыми и притесняемыми, благочестие – искореняемым, правду – разоряемой. Ничего этого не было бы, если бы не Бог допустил это, и истинно не допустил бы Он, если бы не имел на то достаточных причин, ради которых признал Он за лучшее допустить, чем воспретить.

Высочайший Бог есть вместе и мудрейший художник, превращающий всякое злое действие в причину к произведению наилучших последствий, подобно тому, как из грубой массы добывается золото.

Провидение Божие обнаруживается с величайшею мудростию: обыкновенно не каждое преступление наказывается тотчас же, но, с другой стороны, и не оставляется без наказания вовсе. Если бы не подвергал Бог ни одного злодеяния наказанию, то многие подумали бы, что никакого Провидения нет. Если же бы за каждым преступлением неотложно следовало наказание, в таком случае верили бы, что после смерти нет ни наград, ни наказаний.

И Сам Бог всего не совершает, чтобы не оставить нас праздными, и нам не предоставил все вершить, чтобы мы не превозносились тщеславно: от всего, что может вредить нам, Бог отводит нас, а что для нас полезно, к тому Он побуждает нас и помогает нам.

Часто Бог, мудро промышляющий о нас, ведет нас по бедственным, едва проходимым, жизненным дорогам, но Он хорошо знает, какою дорогою ведет Он в небесные райские сады. Зачем же поднимать нам жалобные вопли против мудрейшего и весьма надежного Путеводителя в нашей жизни?

Часто мы обманываемся, называя случайностию то, в чем открывается высочайшая Божия Премудрость и Провидение.

Все же злое не посылается непосредственно Богом, ибо у Бога нет и тени зла. Но Господь попускает злу иногда вредить нам ради нашей пользы и спасения. В данном случае разные неприятности имеют то же действие, какое имеют горькие, неприятные, но в то же время спасительные лекарства. Почти все лекарства и медицинские операции являются для нас неприятными, но мы все равно к ним прибегаем, ибо знаем их пользу и необходимость.

Когда Бог попускает голод, войну, не ко времени дожди, засухи, град, землетрясение и прочее, то происходит это от грехов народа. Поэтому причина всех зол лежит в нас самих.

Бог посылает нас в наше время.

В одном мы должны быть убеждены, что всё на пользу нам устрояется от Бога. Но не следует еще и допытываться, каким образом, ни сердиться и гневаться на неведение. Ибо невозможно нам это знать и не полезно: одно – потому что мы смертные, а другое – потому что быстро впадем в безрассудство.

Всемогущий Бог попустил своим избранным впасть в некоторые преступления, для того чтобы дать надежду на прощение другим, лежащим в беззаконии, если они обратятся к Нему всем сердцем, а избранным открыть путь к благочестию через слёзы покаяния.

Все [разновидности] богооставленности соответствуют двум целям Божиим: богооставленность случается либо для обращения [к Богу] и вразумления, как [бывает, когда] отец [оставляет] сына, либо для отвержения, как царь отвергает [и обращает в бегство] врага, таковым было конечное оставление Христом Иуды.

Бог, по премудрой благости Своей, часто Сам отъемлет у нас любимые нами предметы, дабы сердце наше предохранить от излишней, а потому нечистой к ним привязанности, и всю нежность любви нашей обратить к Нему, единому достойному всей нашей любви.

Бог действует во временной жизни человека, поврежденного грехом, не столько как Судия, потому что этому еще будет особое время в конце веков, но преимущественно как врач, чему теперь-то и есть время. Поэтому и определяет человеку меру бедствия и скорби не как отсчитанное воздаяние за дела, но как прием врачевства, способный победить силу греховной болезни.

Бог дав бытие тварям, промышлением Своим объемлет их все вместе.

Бог ни ничего не делающими нас видеть не хочет, почему не все Сам делает, – ни опять не хочет, чтоб мы много о себе думали, почему не все предал нашей воле и нашим усилиям; но с той и другой стороны отъемля вредное, оставил полезное.

Свобода человеческой личности была от начала включена в идею создания и, следовательно, грехопадение не оказалось «странным» и «не­ожиданным» для Бога. Более того, […] Господь не пожелал, чтобы человеческий грех и дьявольское лукавство превзошли Его божественную благость, и поэтому позаботился о предельном проявлении Своей любви. Отсюда становится очевид­ным, что падению человека предшествовало предведение Бога и что Им было предуготовано божественное домостроительство о его спасении.

Воплощение Бога Слова, цель которого – освящение творения, было в замысле Божием еще до создания мира. Значит, ни злоба диавола, ни злоба людская не причинила Божественному домостроительству никакого вреда. Господь восхотел воплотиться и пострадать от слуг диавольских. Но это не оправдывает тех, кто сам искушал Господа.

Для Бога нет никакой разницы, в каком положении человек находится в этом мире, бедный ли он, или богатый, ведь человек покинет этот мир. Пусть даже человек всю жизнь будет страдать, для Бога главное, что после смерти человек получит величайшую награду за это страдание. Господь забирает человека тогда, когда Ему угодно, и когда это полезнее для самого человека и его родных, ведь Он – Владыка жизни.

Ограниченность же и несовершенство мира требуют Промысла Божия. А, что в мире много нестроений и зла, этим не унижается достоинство божественного Промысла. При множестве неустройств, еще не извращается весь порядок мира; наряду с некоторыми неустройствами и беспорядками видим и чувствуем, что «прекрасен (вообще) мир Божий…

Бог корректирует нашу жизнь, имея в виду для каждого из нас – спасение и блаженство вечной жизни. И если что-то может казаться для нас бедствием, искушением или даже явным злом, то не надо думать, что это так действительно и есть на самом деле. Все, что нам попускает Бог в этой временной жизни, всегда преследует благо и счастье в Жизни вечной.

Господь премудр и благ. Он для того и не открыл нам времени пришествия Своего, чтобы мы всегда ожидали Его, и, ожидая Его, пребывали не в праздности или в делах богопротивных, a в духовном трезвении и в житии постоянно верном, достойно Христианского своего звания.

Надо знать, что божественное о нас промышление не изымает нас от скорбей совершенно, не удаляет их от нас совсем и не избавляет нас от искушений, не исхищает от них полностью, но подает нам силу, твердость и мужество побеждать их.

Если что-то случающееся нам кажется злом, то это происходит от специфики нашего восприятия: также и лекарства не являются злом, хотя вызывают неприятные ощущения. Таким образом, всё, случающееся с человеком, – приятное или неприятное, – все это благо, поскольку оно направлено на наше совершенство.