Пьянство (130)

Употребление вина дано людям для веселия, а не на безумие сердца, но любящие неумеренность и предавшиеся пьянству сего родителя веселия делают отцом безумия. И мы, произнося справедливый приговор, употребляющих Божий дар во зло называем винопиицами, пьяницами, людьми дурными, а в вине видим Богоданный дар.

Пьянство ни что иное есть, как исступление естественного ума, превращение сердца, оскудение смысла, лишение разума: все оное не от одного винного пьянства происходит, но и от пьянства ярости и от непорядочного похотения.

Пьянство, как чесотка. Чем больше пить – тем больше хочется.

Принято молиться святому мученику Вонифатию об избавлении от страсти пьянства, потому что он долго вёл распутную жизнь, но потом покаялся и почти сразу принял мучительную смерть от рук язычников за исповедание Христа. Велика была цена свободы от страстей.

Если Бог попустил человеку стать алкоголиком, он должен прежде всего признать, что алкоголизм – наказание ему за легкомыслие, духовную леность и гордость, а признав, стать на путь покаяния, путь смирения, терпения, самоукорения и молитвы. Имея такое прочное основание, человек уже может и должен с Божией помощью прикладывать свои усилия к избавлению от пьянств.

Церковь не запрещает употребление спиртных напитков, мы и служим на вине, и благословляем вино для трапезы. Но за трапезой вино должно быть символом духовной радости, а не её подменой, не веществом для возбуждения наркотического веселья. Как же определить меру употребления вина за трапезой? Очень просто: пить столько, чтобы ничего не чувствовать. А если почувствовал «лёгкое опьянение» – это как «сосед пообнимал».

Пьянство – это не только форма чревоугодия, как думают многие, а, осознанная или неосознанная, оккультная практика, в ходе которой адепт этой практики вводит себя в некое духовное состояние и обретает некую меру блаженства.

Никто еще не родился пьяницей, а сделался им в жизни. Конечно, часто наследственное предрасположение играет роль, но корень и причина зла кроется внутри, в нас самих. Если сила веры властна настолько, чтобы поднять нас со смертного одра, то она имеет достаточно мощи заставить нас пить умеренно, то есть остановиться на той рюмке, после которой мы перестаем носить образ и подобие Божие, приближаемся к животному.

Нет зла столь великого и гибельного, нет врага сильнейшего, как народное пьянство.

Пьянства Господь не одобряет. Оно Дух Святой прогоняет. Дым отгоняет пчел, а пьянство – духовные дары.

Лучшая мера употребления вина – польза для тела.

Не алкоголь ли, не пьянство ли наиболее губит людей? Не оно ли поселяет в семьях раздор и несогласие? Не оно ли делает человека похожим на безумное животное? Не пьяный ли человек всем страшен, ненавистен и противен? Не чрез пьянство ли у нас так много преступников, идиотов, больных и калек?

Как пьяницей делается человек постепенно, с одной рюмки через рюмки и стаканчики втягиваясь и в штофы, и в четверти, и в ведра проклятого зелья, просасываясь им и присасываясь к нему до мучительного пристрастия, так и отстать от него ослабевший может только постепенно. Пусть он так же постепенно втягивается в трезвость.

Как всякая слабость убивает волю в человеке, так тем более к этому приводит убийственный яд алкоголя. Отравленный им и сам видит свою беду от него, да не имеет силы воли бороться со своим врагом, со своей слабостью.

Написано, «что вино веселит сердце человека» (Пс. 103: 15). Но ты, давший обет плакать и рыдать, отклони от себя такое веселье, – и будешь обрадован дарами духовными. Увеселяясь же вином, будешь проводить жизнь в сожительстве с срамными помыслами, и много переиспытаешь печалей.

Пусть бы оставалось для нас с тобой вино только принадлежностью радостных встреч и случаев в жизни, да подкреплением ослабевших сил.

А не поругание ли это, когда просят гостя или сам гость желает угоститься третьей рюмкой вина в честь Пресвятой Троицы? Повторением чего-либо до трех раз можно чествовать Святую Троицу только в предметах чистых, вслед за правосл. Церковью: например, в этом смысле Церковь делает троекратное обхождение вокруг купели, трижды произносит аллилуйя. Но многопитие вина есть грех: на что же похоже и грех-то творить во славу Божию?

Особенно же должны, решившись не упиваться более (твердая решимость здесь имеет величайшее значение), должны прибегнуть к духовным средствам против своей страсти. Это молитва, питье каждый день святой воды, приобщение святых Таин Христовых.

Если кто по наследству от родителей, или по господствующей в родстве страсти, предрасположен к пьянству и запою, то тем более должен вооружиться против страсти, помня наставление: «прежде недуга врачуйся» Сир.18:19 – должен увериться, что первое, и второе, и третье опьянение от вина не ничего не значит для него, но скоро приведет его на ту же дорогу, по которой шли его родители, – шли и погибли.

Пьяница ни в семье своей, ни на должности ни в общежитии, – нигде не бывает приятным, полезным и достойным доверия человеком […]. Но в отношении к Богу это самый неверный и изменчивый раб.

Отнюдь не давай смелого к себе доступа любителям пьянства и рабам бесчинных трапез, ни тем, кои охочи говорить бесстыдные речи, хотя бы они были убелены сединами.

Все позорные страсти из пьянства произрастают.

Плакать и рыдать подобает над любителями опьянения, ибо поистине пьянство есть дело позорнейших и заблудших людей.

Пьянство более тяжко, чем обжорство, и особенно воспрещается Божественным Писанием. И преступно им тщеславиться, как некоторые мыслящие по-мирски похваляются своим опьянением. Ибо пьянство производит не что иное, как исступление ума и бедность.

Оттого, что душа по природе христианка, ей нужна духовная пища, благодать. А так как в Церковь не ходим, не молимся, не постимся, благодати в душе нет, приходится заливать ее спиртом.

Вся Россия утонула в стакане. Обычно святые люди говорят: «Хоть вы, православные, не пейте!» Мы ведь нормы не знаем: сегодня – «для аппетита», завтра – «для аппетита» и… спились. Очень трудно отстать от этого. Как только появляется желание пить – сразу надо прекращать. В праздник можно выпить, но только тем, у кого нет страсти к вину. А у кого есть эта страсть – лучше не касаться.

Захотелось выпить? Возьми ведро воды. Выпил: «Вот так, скотина, пей! И помни, что «пьяницы Царства Божия не наследуют» (1Кор.6:10). Споткнулся, пал – снова выпил? Приди и покайся, совершай добрые дела, пребывай постоянно в молитве. Господь поможет.

Винопитие – это добровольное беснование, это страсть не тела, а души. Кодированием в этой беде не поможешь. Многие пытались кодироваться, а потом с еще большей силой начинали пить. Лечиться от этого недуга надо с помощью Божией, а не с человеческой и, тем более, не с демонической. Больному надо прийти в храм, в присутствии священника покаяться Богу во всех грехах, начиная от юности, и взять себя под контроль.

Пьянство – утрата рассудка, истощение силы, безвременная старость, кратковременная смерть.

Вино само себя ведет к большему, оно не удовлетворяет потребности, но делает неизбежною потребность другого питья, воспламеняя упившихся и непрестанно возбуждая к большей жажде.

Невоздержность в удовольствиях из вина льется, как из источника, и вместе с упояющим питием вторгается недуг похотливости, от которого наглость упившихся превосходит всякое неистовое стремление скотов к другому полу.

Если пьяный не владеет умом и омрачен, то делающий ему выговор напрасно тратит слова для неслушающего.

Винолюбцы и пьяницы не печаль утоляют, но обменивают одно зло на другое, и став какими-то неблагонамеренными посредниками, одни душевные болезни меняют на другие.

Если пьяный приступаешь к посту, какая тебе польза? Ибо, если пьянство заключает пред тобою двери Царства, полезно ли уже будет поститься?

Как люди духовные, борющиеся с грехом и побеждающие грехи, делаются постепенно способными чувствовать сначала духовный мир, а затем видеть Ангелов, точно так же преданные грубым страстям, особенно пьянству и разврату, если не покаются, будут видеть бесов и сделаются их рабами.

Не предавайся пьянству – этому источнику скорби, утешению диавола, виновнику бесчисленных зол, от которого и сон, подобный смерти, и головокружение, и болезни, и забвение, и смертное изнеможение.

Пьяный не видит и настоящих предметов; пьянство дни превращает для нас в ночи, свет в тьму; пьяный, смотря во все глаза, не видит и того, что у него под ногами. И не это только зло рождается от пьянства, но и потом пьяницы подвергаются другой, жесточайшей казни: безумному унынию, неистовству, расслаблению, насмешкам, поношениям.

Как на причину всех пороков мы укажем на пьянство, на которое многие смотрят совершенно как на ничто. Оно прежде всего повреждает ум, потом приводит к скупости, так как тому, кто не имеет ничего, чтобы уплатить, нужно предаваться скупости. А узы скупости железны – подобно тому, как если ты свяжешь какой-либо член узами, то вместе с ним влачится и все тело, куда бы ни влачились узы. Недостаточно и этого: пьяница теряет силу, становится скупым, грабителем, гневливым, ревнивцем, жестоким и безумным.

Пьянство столь великое зло, что может лишить даже чувств, и заставляет разумного человека, получившего власть над всем существующим, лежать подобно бессильному трупу, связав его несокрушимыми узами; вернее же – и трупа хуже, потому что последний не способен и на добро, и на зло, а тот выставляется на всеобщее посмешище.

В самом деле, какое веселье быть не в своем уме, испытывать тысячи болей, видеть, как все кружится, быть объятым страшным мраком, подобно страдающим лихорадкой нуждаться в смачивании головы маслом, дни превращать в ночи и свет – в тьму, с открытыми глазами не видеть даже того, что под ногами, и причинять себе столько таких зол?