Объядение (19)

Все надо делать ради Господа. Ешь ли – ешь ради Господа, и это тебя остановит. Когда ты съел уже сколько нужно и захотел еще – возьми и остановись, потому что разве можно ради Господа обжираться?

Объедения и пьянства всячески должно блюстися, ибо они суть начало и корень блуду и нечистоте, ходатаи и приготовители вечной муки, от них тяжесть души, помрачение ума, воспаление плотской похоти, возгорение гнева, удобный приступ к нам бесу, а божественные любви отчуждение.

Когда ешь, пьешь и насыщаешься, следи за собой. Ибо обрывисто место наслаждения.

Обжорство отвратительно. Во-первых, с внешней стороны: вечные заботы и суетня, почти всегда с обременением собственной совести и своих ближних лишними трудами.

Кто сытно кушает, тот связывает невидимо и неуловимо душу по рукам и по ногам, по мыслям и по сердцу.

Те, кто бессловесно поработились объедением и пьянством, ничего преславного и достойного памяти в мире сем не сделали, но вместе с настоящей жизнью и вечной лишились и память о себе в среде благих погубили. Поэтому если ешь, то не с пристрастием ешь; если пьешь, то не с прилаганием сердца пей, ибо не здесь совершение твоих упований, пройдет все это и изменится вскоре…

Что за покой объевшемуся и опившемуся? Одно только надмение, рыгание, хрехотание, отягчение живота, болезни желудка. Чем усладился, тем же и огорчился, упившемуся же, кроме того, приходится терпеть боль в голове, трясение рук, помрачение разума, потемнение зрения, окаменение к молитвам и отчуждение от Господней благодати…

От объедения и пьянства тягота души, помрачение разума, восстание плотской похоти, борьба всегдашняя, бесу удобный приступ, Божественной же любви отчуждение…

Не обременяй чрева своего, чтобы не помутился ум твой, и не быть тебе в смятении от парения мыслей…

Аскет смотрит на свое костлявое тело, как на друга души, который помогает ему освящать душу. Между тем, обжора делает тело свое врагом души, который воюет против нее.

Обременяющий чрево свое расширяет внутренности; а у того, кто подвизается против чрева, они стягиваются мало-помалу; стянутые же не будут принимать много пищи, и тогда, по нужде самого естества, будем постниками.

Противо же чревонеистовства по возможности старайся удерживать себя. А особенно, аще хощеши исцелиться, всячески старайся […] отсекать свою треклятую волю во всем, и вскорости исцелишься от душетленной сей немощи.

Будем укрощать чрево помышлением о будущем огне. Повинуясь чреву, некоторые отрезали наконец сокровенные свои члены, и умерли двоякою смертию. Будем внимательны, и мы увидим, что объедение есть единственная причина потоплений, с нами случающихся…

Те, кто простирается далее довольства необходимым, и потребность в пище оскорбляют пресыщением, и притупляют чувства, и, сами того не замечая, от излишества в наслаждении теряют наслаждение.

Голодный желудок не может возбудить плотской похоти, равно как и <желудок>, довольствующийся умеренною пищею; порочные же пожелания рождаются в желудке, предающемся пресыщению.

Обжорливость – не что иное, как дурной навык, безрассудное, неудовлетворимое удовлетворение поврежденного злоупотреблением естественного желания.

Смотри, чтобы пресыщение не довело тебя до страстного неистовства и чтобы не оказаться тебе увлечённым двумя молодыми, невзнузданными конями, низвергающими в бездну погибели.

Кто вначале тесной жизни порабощен чреву и объедению, тот заключит худым концом.

Начальник бесов есть падший денница; а глава страстей есть объядение.