Религия (227)

Существуют другие подлинные религии – отнюдь не бесовские культы – где душа всерьез пытается нащупать путь к Богу. До тех пор, пока людям не известен Христос, ничего против этих религий не скажешь; но до цели они не доведут. Ведь цель, вечная жизнь и Царство Божие, открыта для нас пришествием Бога во плоти. Так что полнота истины – в христианстве.

Почему мы изучаем религию? По целому ряду причин, но вполне серьезная из них лишь одна: мы хотим найти нечто более глубокое, чем окружающая нас повседневность, столь зыбкая и непостоянная, исчезающая без следа, не оставляющая в душе нашей счастия, – словом, найти иную, подлинную реальность. Прикоснуться к ней – стремление всякой неподдельной религии.

Слишком возвышенное и витающее в облаках тепличное Православие неспособно помочь людям в повседневной жизни, наш мир достаточно жесток и своей грубостью ранит души; мы должны в первую очередь ответить трезвой христианской любовью и пониманием, оставляя исихазм и высшие формы молитвы тем, кто способен их воспринять.

Православие – это жизнь. Если мы не живем по-православному, мы просто не православные, вне зависимости от того, к какой вере мы формально принадлежим.

Суеверия – смешное и забавное внушение сатаны, впрочем только не смеху, но и геенне подвергающее обольщающихся.

Главная заслуга христианства заключается в том, что оно изменило мир. Именно оно дало законы, в соответствии с которыми мы живем.

Самое главное чудо происходит тогда, когда человек может проявиться для Бога. Тогда и чудеса происходят – постепенно и незаметно. На чудо нельзя рассчитывать, чудеса не происходят по мановению волшебной палочки, это – магическое представление о чуде. Чудо – это когда живой Бог встречается с живым человеком.

Православие есть глобальное мировоззрение, самое совершенное из всех существующих в мире. Это самый строгий, самый всеобъемлющий взгляд на мир. Любое философское течение мысли, любая стройная система расшибается в своей несостоятельности о твердыню Православия.

Чудесами не нарушаются порядок и законы мира, ибо они входят в вечные определения и намерения Божии также, как и законы природы. Чудеса совершаются только для святейших целей, достойных Бога.

Епитимия есть лучшее средство к предохранению человека от грехов и к преуспеянию в духовной жизни и служит более или менее к истреблению худых навыков, к избежанию случаев ко греху, к предохранению сердца от земных пристрастий; в этом отношении епитимия есть и врачество против грехов.

Буддизм – совершеннолетие отчаяния. Это не только философия, но и религия пессимизма. Тайна небытия приятнее, чем горькая-прегорькая тайна бытия. Смерть – это освобождение от оков этого страшного чудовища, что зовется миром. За смертью следует блаженство в нирване. Так буддизм не решает, а перескакивает проблему смерти; не побеждает смерть, а бессильно проклинает. Сходным образом и другие религии представляют собою не что иное, как банкротство перед проблемой смерти.

Через религию человек всеми силами пробует выстроить мост над пропастью между посюсторонним и потусторонним, между видимым и невидимым, между чувственным и сверхчувственным, чтобы стало возможным органичное единство этого мира с иным. Через религию человек пытается найти свое равновесие во вселенной.

Православие – это подвиг и жизнь, поэтому и проповедуется оно только жизнью и подвигом.

Подвижничество во имя Христа нужно противопоставить культурному героизму во имя человека, во имя истлевшего и обезображенного европейского человека, во имя атеизма, во имя цивилизации, во имя антихриста. Поэтому самая главная обязанность нашей церкви: создавать христоносных подвижников.

Сейчас крайний срок православным облечься во всеоружие Божие (Еф. 6: 11), чтобы могли устоять против лукавства мира сего. Необходимо всю душу свою и все тело свое пробудить к вечно неусыпной ревности и бдению, пробудить молитвой и постом. Пробужденные пусть возьмут шлем спасения и меч духовный – слово Божие; и пусть Богу молятся духом непрестанно, стоя со всяким постоянством и молением о всех святых.

Православие – не что иное, как досточудная Личность Богочеловека Христа, проложенная через все века, проложенная как Церковь. Быть православным – значит постоянно иметь Богочеловека в душе, Им жить, Им мыслить, Им чувствовать, Им совершать поступки. Другими словами, быть православным – значит быть христоносцем и духоносцем.

По своей сущности аскетизм не есть что-либо новое, неестественное в человеческой жизни, он есть применение к религиозной жизни того общего принципа, который мы применяем на каждом шагу в своей жизни при достижении тех или иных целей. Сущность его есть жертва низшими земными ценностями ради достижения высших духовных ценностей.

В истории устроения царства Божия на земле женщина всегда имела и имеет великое значение. Если женщина первая уступила коварному искусителю и увлекла за собою на путь греха и погибели праотца Адама и все человечество, то она же, женщина, первая удостоилась принять небесную весть о спасении мира и человека чрез Христа Спасителя и не только принять, но и осуществить её.

Люди не могут обходиться без религии, и она не есть чье-либо изобретение, случайно навязанное человеку. Ведь никто не назовет изобретением человеческую потребность еды, питья, сна или речи. Религия есть нечто естественное, внутренне необходимое, коренящееся в самом существе человека. Религиозная потребность, искание Бога заключается в духе человека, как образе Божием.

Духовность христианства так же непостижима, как очарование золотой осени.

Если нет подвига, нет и христианства.

Всякое сохранение внешних признаков религиозности без внутреннего содержания есть состояние страшное и отвратительное.

Христианство есть сочетание труда и радости: труд – в делании заповедей, радость – в обретении Царства, которое внутри нас (Лк.17:21), в общении с Господом.

Все христианство – в том, что, с одной стороны, Бог сошел на землю, а с другой – человек идет к Небу, навстречу своему Богу, выходя из своих измерений в безмерность Божественного сыновства.

Учение о судьбе посеяно диаволом. Судьбы никакой нет.

Чтобы виновному не отвечать в загробной жизни, ему дают епитимию.

Христианство не надо мерить по недостойным носителям его. Нельзя судить о нем по представителям и служителям его; они могут быть случайны, как случаен взгляд.

Безразличие ко всем верам плодит собою одно только неверие; ибо нельзя дорожить тем, что, как ветхую, поношенную одежду, всегда можно легко заменить чем-нибудь новым.

Та религия выше, которая духовнее, а с духовностью христианства ничто не может идти в сравнение. Это – религия богочеловечества, богочеловеческих идеалов; в ней человек возвышен на недосягаемую высоту; он сын Божий, он может взывать: «Авва Отче» (Гал.4:6); ни одна религия не ставит так высоко личность человека, как христианство.

Не принижайте религии до какого-то простого договора с Богом, ибо религия покоится на внутреннейших, святейших отношениях к Богу – сыновней любви и покорности.

Христианство требует от всех нас нравственного подвига, неустанной духовной брани. Не всех зовет оно в пустыни и в монастыри, но всем повелевает подчинить свою плоть духу.

Христианство не учит мириться со всяким деспотизмом и явное неправо считать правом. Оно говорит только: «не противься» (Мф.5:39), т.е. не противодействуй злу злом, – ввиду зла не стань сам злым, а побеждай злое благим (Рим.12:21).

Что бы ни изобрели и не сказали вопреки православию лень, чувственность, самолюбие, самообольщение, гордость, ожесточение, легкомыслие и празднословие, — православная вера всегда останется светлой и боголепной победительницей.

Православие отталкивает от себя тяжестью своих предписаний и строгостью взысканий. Частое и продолжительное богослужение, еще более продолжительные посты, исповедь, церковные епитимьи ограничения семейных и общественных отношений, дух вообще самопожертвовательный и подвижнический и тому подобное; само нынешнее Торжество Православия, возглашающее одним из христиан вечную память и многие лета, а другим анафему, — всё это заставляет слабых духом и сильных плотью и кровью чуждаться, если не прямо бояться православия.

Вера, православие, Церковь, Христос — одно без другого быть не могут. Кто верит, что есть Бог Единый и открывший Себя людям, должен верить, что одно только может быть и учение Его, просвещающее и спасающее нас. Если так, то, без всякого сомнения, православие должно быть почитаемо и блюдомо нами как важнейшая из человеческих драгоценностей, как памятник искупления нашего в прошедшем и залог блаженства в будущем.

Православие, как и всё Царствие Божие, не ищет себе человеческого превозношения; оттого и само не представляется в ослепительном блеске, и исповедникам своим не позволяет блестеть пустым и холодным светом. Но всех поэтому оно может занимать в полную меру своего достоинства. Для одних может представляться не таким близким, для других не столь занимательным, для третьих не столь важным, для четвертых не таким приятным и т. п.

Христианство, истинная и чистая религия, есть источник выражения высокой и святой радости. Христианское подвижничество является доказательством непобедимой, светлой основы христианства, показывая, что никакие лишения и телесные стеснения не способны затмить блаженства жизни во Христе.

Наука не в состоянии объяснить почему в человеке, одновременно с добрыми стремлениями, обнаруживаются злые. Библия это объясняет первородным грехом.

Христианство не есть пассивность. Не призывает нас Сын Божий к пассивности перед злом и перед преступниками, но будем защищаться, только защищаться как люди и ни в коем случае – как нелюди.

Церковь доверяет свв. отцам не только потому, что их учение представляется логичным и убедительным, но, прежде всего, потому, что истинность своего учения они засвидетельствовали своей святой жизнью, своим подвигом. Поэтому Православная Церковь не отделяет догматического учения свв. отцов от их нравственного и аскетического опыта, от примера их святой жизни.