Гнев (308)

Очень просто разобраться, когда гнев во благо, а когда во зло. Как только главным становится что-то мое – моя обида, моя правда, мое мнение, мои решения, все переворачивается с ног на голову. В таком случае не будет никакого праведного гнева. Он возможен, только когда я защищаю другого – обиженного, поруганного, бессильного, беззащитного. Только когда источником такого гнева становится любовь, сострадание и желание защитить, человек имеет право в полный голос говорить жесткие и гневные слова.

Мы очень часто ищем справедливости и даем волю гневу. Но гнев – это всегда страсть, он не может быть справедлив; какая разница, по какому поводу ты проявляешь свою страсть, это совершенно неважно. У римлян была такая пословица: «Юпитер, ты сердишься, значит, ты неправ». Любой гневающийся всегда неправ, потому что гнев – это страсть неправая, греховная, бесовская.

Как можно лечить гнев? Первое упражнение – не выплескивать его на других. Когда почувствуешь, что говоришь с раздражением, – замолчи и молись Богу, пока гнев не пройдет. Или надо заметить, например, что тебя больше всего раздражает. Если кажется, что невозможно терпеть, то для начала нужно постараться избегать рискованных для гнева ситуаций. А потом, когда заметил, что уже в силах понести, то, может быть, наоборот, полезно прийти и потерпеть, потому что надо терпеть и смиряться.

Если мы будем гнев свой срывать, то он в нас будет только расти, мы будем распускаться все больше, больше и больше. А если будем постоянно, день ото дня, год от года не давать ему воли, тогда мы увидим, что он постепенно, постепенно исчезает – до тех пор, пока не исчезнет совсем.

Иногда оправдывают свой гнев на человека тем, что он уж очень плохо поступил. Не нужно оправдываться. Гнев – это страсть того, кто разгневался, его она и губит. Независимо от поведения других людей.

Почему же мы предаёмся злобе, раз от неё нам одни беды? Дело в том, что злые слова, злые мысли, гнев доставляют человеку какое-то извращённое удовольствие. В этом бывает стыдно сознаться даже самому себе, поэтому обычно человек, как будто искренне, не замечает в себе этого тайного удовольствия. Но, если бы его не было, никто бы и не предавался гневу и злобе.

Раздражительностию дела не поправишь, а только себя смутишь и делу повредишь. Когда люди увидят нас одержимых гневом, тогда и сами теряют спокойствие и доброе к нам расположение.

Раздражительность нужно лечить борьбой с собой и памятованием, что с возрастом она сделается господствующим направлением и сделает человека тяжелым для жизни, нетерпимым.

Враг ли злословит и проклинает тебя, – знай, что все его хуления и слова, произносимые злобными устами, положены от века на весы Божия Провидения: сколько ему дозволено, столько и выскажет, и больше ни одного слова. Что же ты напрасно противишься и тщетно гневаешься?

Есть ещё один вид гнева – вспыльчивость. Люди вспыльчивые сильны в злословии, но гнев их бывает кратковременным. Люди обычно всегда добры и отзывчивы. Придя в себя, они искренне расскаиваются и нередко впадают в противоположную крайность: они готовы бывают «осыпать золотом» обиженного. Такой гнев, хотя и небезгрешен, однако нельзя назвать его грехом «к смерти».

Ты гневен? Будь таким против своих прегрешений, брани свою душу, бичуй себя своей совестью. Будь крепким обвинителем и суровым судьей живущим в тебе грехам. Именно в этом польза от гнева, именно для этого в нас вложил его Бог.

Нужны напряженные усилия, чтобы противостоять гневу. Ибо эта страсть тиранична и часто увлекает тех, которые не пребывают в трезвении, и тащит их в пропасть погибели.

Ничто так не замутняет чистоту ума и ясность мыслей, как гнев бесчинный и проявляемый с большим неистовством.

Гнев слеп и огорчителен, особенно когда приходится справедливо сердиться.

Нет и венцов, где нет соперников; нет и поражения, где нет противника.

Гнев возбуждает ссору, ссора рождает ругань, ругань – драку, драка – раны, от ран же часто бывает смерть.

Что безумнее гнева? Если же пребудешь безгневным, опозоришь позорящих тебя и явишь дело благоразумия.

Начальная стадия гнева – это раздражение, которым мы часто страдаем и на которое так мало обращаем внимания. Мы очень склонны легко извинить его усталостью, утомлением нервной системы, болезненностью. Однако оно не простительно ни при каких обстоятельствах. Оно свидетельствует о том, что мы в это время находимся во власти темной силы и грешим тяжким грехом против любви к ближнему.

Гнев на страсти – один из видов вооружения, которым человек воюет со страстями. Гнев на страсти должен быть вкоренен с той минуты, как мы положим с усердием работать Господу, творя благоугодное пред Ним. Тут у нас заключен союз с Богом на вечные времена. Сущность же союза такова: Божий друзья – мои друзья, Божий враги – мои враги. А страсти – Божий враги.

Страсть гнева основывается на чрезмерном доверии собственному мнению и желании исправлять других. Отсюда проистекает надменность, бесконечные споры, навязчивость с непрошенными советами.

Гнев представляет собой греховное извращение этой естественной силы души. Она дана была Богом человеку для того, чтобы он мог обрести через нее мужество и решимость в делах правды и в борьбе с тем злом, которое сатана предлагает каждому из нас.

Останавливают гнев великодушие и незлобие, а уничтожают его любовь и сострадание (снисхождение).

Гнев – главный признак отсутствия любви, доказательство отсутствия христианского сознания или даже человеческого разума, и признак господства в человеке мрачной страсти, источающей­ся из глубины «мертвой» для Бога души, которая умерла еще прежде своего исхода из тела.

Страсть гнева является постоянной и всесторонней, не оставаясь лишь в той душе, которой она обладает, но выплескивается наружу, в окружающую среду, так что ее зловоние отравляет и других. Этот палящий ветер раздражительности, который не только сжигает и опустошает все, что попадется на его пути, но и препятствует всему, что еще толь­ко собирается произрасти, может быть остановлен и успокоен только любезным и кротким нравом, потому что любовь «не раздражается».

Современное светское общество, привыкшее лицемерить, всячески оправдывает и по­крывает взрывы раздражительности и гнева, пытаясь объяснить это естественными причи­нами: так, говорят, что тот или иной человек «нервный», «своеобразный», «впечатлитель­ный» и т. п., не желая признать присутствия гнева как душевной страсти, как энергии, дейст­вующей против природы, как уродливого искажения человеческой разумности.

Почему же возникает гнев?
Да потому, что на пути себялюбия возникают препятствия. В ком правят бессмысленные влечения и наслаждения, у злобных и порабощенных плотскими страстями гнев вызывается страхом лишиться возможности к их удовлетворению.

Никогда с гневом не ищи, кого исправить, потому что гнев гневом не исправляется, но смирением и любовью истинной.

Если и думаем мы о себе, будто нечто доброе делаем, от гнева же не удерживаемся, – это [Богом] не принимается. Потому что сказано отцами: «Гневливый если и мертвеца воскресит, молитва его не принимается». Сказано же это отцами не в том смысле, будто мертвого может гневливый воскресить, но чтобы показать мерзость его молитвы.

Скажут: «невозможно человеку обойтись без гнева». Возможно, но трудно; посему-то сдержанный от гнева, при вызове на сильный гнев, и сравнивается с завоевателем града (Притч.16:32). Сдерживается же человек от дерзкого гнева и молчит, когда высокий начальник говорит ему неприятное или прямо оскорбляет его. В минуты гнева, поэтому, и полезно представлять себе всевидящего Владыку небесного, представлять, что Он Сам велит нам помолчать.

Бывает гнев и справедливый, благородный, который ободряет нашу душу. Вернее же сказать, это не гнев, а живое сочувствие к правде и столь же живое негодование к злу, пороку, вполне совместимое с чувством кротости…

Если ж кто скажет, что невозможно человеку воздержаться от гнева, тот пусть знает, что он должен изливать гнев и негодование не на ближнего своего, а на диавола, который движет и наклоняет волю человека ко всякому злу.

Человек сначала гневается и лишь потом убивает. Останови человек вовремя гнев, не будет и убийства. И в этом смысле все грехи, в том числе и самые страшные, совершаются человеком сначала в его сердечном произволении и лишь потом реализуются в его, человека, поступках.

Ежели ты свое собственное сердце умиротворишь к гневающемуся на тебя, то и его сердцу Господь возвестит примириться с тобою.

Если чувствуешь, что гнев объял тебя, сохраняй молчание и до тех пор не говори ничего, пока непрестанною молитвою и самоукорением не утишится твое сердце.

Гнев есть страсть самая быстрая.

Когда чувствуешь к кому-либо нерасположение, или злобу, или раздражение, то нужно молиться за тех людей, независимо от того, виноваты они или не виноваты.

Для достижения состояния безгневия необходимо выработать в себе то убеждение, что, во-первых, никак нельзя сердиться так, что чрез это мы лишаемся света рассудительности, даже самой честности и направления правды, во-вторых, что дух наш не может быть храмом Святого Духа, если гнев овладеет им, в-третьих, что нельзя в гневе молиться, ибо гневливый если и мертвого воскресит, молитва его неприятна; в-четвертых, что ежеминутно можем умереть и за гнев подвергнуться вечному осуждению и лишиться наследия вечной жизни.

Гнев заключается не в других, а в нас самих; поэтому главную причину нашего исправления и спокойствия надо полагать не в произволе другого, а в самих себе – в нашем собственном состоянии.

В страсти гнева по преимуществу сказывается недостаток любви к ближним и терпения, а потому в борьбе с ним надо учиться терпеливо переносить оскорбления и не только в действиях подавлять гнев, но исторгать его с корнем из глубины души, образуя на его месте настроение любви, которая одна при смиренном терпении изгонит вон это чувство гнева.

Похвальный гнев бывает, когда мы гневаемся на самих себя, т. е. на приходящие на нас худые помыслы.