Дух (47)

Чем более дух возносится к чистоте, тем возвышеннее будет он созерцать Бога. И удивление будет возрастать в нем скорее чем раскрываться способность высказываться или говорить о Боге.

Кто для Бога живет, у того дух богобоязненный, Единому Богу угодить старающийся. Кто для себя только живет, у того дух жизни самоугодливый, своекорыстный, плотской. Кто для мира живет, у того дух миролюбивый, суетный. По этим чертам и наблюдать следует, какой дух в нас дышит.

Бог создал человека для блаженства через живое общение с ним. Для этого и вдунул в лицо его дыхание Своей жизни. Это и есть наш дух. Существенное свойство духа – сознание и свобода, а существенные движения его – исповедание Бога, Творца, Промыслителя и Воздаятеля; чувство полной от него зависимости.

Правильная ориентация в этом загадочном мире зависит от духа, благодаря которому человек и выбирает свои ориентиры.

Человеческий дух – это чудодейственный механизм, в котором впечатления от чувств непостижимым образом преобразуются в мысли.

Духовная нищета, именно, есть внутренняя бедность и совершенное обнажение души, лишение всех сокровищ, данных ей Творцом.

Как бы человек ни подавлял в себе требования духа, они все же заявляют свои права. Дух рвется к Богу и, не находя выхода своим стремлениям […], он довольствуется, так сказать, «суррогатами», которые изобретает для его успокоения человеческая гордыня. Вместо подлинной религии какое-либо туманное философское учение, или теософия, или спиритизм, или еще что-либо подобное, а вместо церкви – храм науки, или театр, или балет, вообще что-либо из области душевной жизни, могущее увлечь собой человека.

Кто долго стоит на солнце, телом согревается; так и кто о Боге и Божеском все думает, согревается в духе. Чем дальше, тем больше. Наконец загорится дух. Когда загорится, тогда не нужно никаких уроков и наставлений. Сам дух все уладит…

От познания духовного Божь­его существа последует то, что человек будет Его почитать не веществом, не золотом, не сере­бром и не другими материала­ми, не разбором пищи и одеяния и одними только видимыми це­ремониями, но духом, то есть страхом, любовью, смирением, терпением, покорением воли своей воле Его, и прочими де­лами, Им заповеданными. Ибо таковые жертвы благоугодны Богу (Евр. 13: 16).

Если дух наш настроен хорошо, то, хотя бы отовсюду поднимались бесчисленные бури, мы всегда будем пребывать в тихой пристани…

Нищие же духом не имеют, как мы сказали, никакого пристрастия к благам мира сего и не помышляют о них с услаждением, но ненавидят их и отвращаются от них.

Одна жертва, принимаемая Богом от падшего человеческого естества, есть сокрушение духа.

Ничем тварным и земным наш дух удовлетвориться не может, пока не обретет покоя в Боге, к живому общению с Коим дух человеческий всегда сознательно или бессознательно стремится.

Что славнее нищенствования духом, доставляющего человеку Царствие Небесное, коему равноценного ничего нет и быть не может ни в настоящей, ни в будущей жизни?

О Боге радуется. Богу поклоняется, к Богу стремится и приближается дух человеческий. И это, конечно, самая высшая способность души нашей.

Есть люди духовные по апостолу Павлу (1Кор. 2: 14). Есть, как мы говорили, люди – скоты, люди – трава, есть и люди – ангелы. Первые мало чем отличаются от скотов, ибо духовность их очень низка, а последние приближаются к бесплотным духам, у которых нет ни тела, ни души.

Дух у людей часто бывает придавлен земной смертной оболочкой; но если человек обратит внимание на это самое ценное, что в нем есть, – на дух свой бессмертный – и начнет развивать это сокровище, жизнь такого человека становится духовной, религиозной; духовность начинает преобладать над его душевностью и телесностью.

Дух наш имеет от Бога безмерную глубину, куда всегда готова сойти безмерная высота Божией Истины. Мы всегда стоим пред сошествием Духа к нам. Как бы глубоко ни пал человек, Дух Святой всегда может легко войти в него и мгновенно озарить его сердце.

Не плоть и кровь Царствие Божие наследствует, а дух чистый, горящий любовью к Богу.

Дух лукавый есть дух сомнения, неверия, страстей, тесноты, скорби, смущения; а дух благий есть дух несомненной веры, дух добродетелей, дух свободы духовной и широты, дух мира и радости. По этим признакам знай, когда в тебе – Дух Божий и когда – дух злой

Если человек не умрет для плоти, живя духом, он не может воскреснуть душою.

Пока вы не в духе живете, не ждите счастья.

Именем духа обозначается разумная часть человека: его ум, его мысль, его словесные, сердечные ощущения, чуждые естеству зверей и скотов, общие естеству человеческому и ангельскому.

Горе мне, если дух, при разлучении с телом, окажется умерщвленным вечною смертию!

Умирает дух человеческий этою смертию, когда отступит от него Дух Божий.

Если дух наш настроен хорошо, то, хотя бы отовсюду поднимались бесчисленные бури, мы всегда будем пребывать в тихой пристани; и наоборот, когда он не благоустроен, то, хотя бы все нам благоприятствовало, мы будем находиться в положении нисколько не лучшем терпящих крушение.

Так и в духе. Пока стремления его прорываются раздробленно – то одно, то другое, и одно в одну сторону, а другое в другую, – нет в нем жизни. Когда же высшая, Божественная сила благодати, одновременно наитствуя дух, сводит все его стремления воедино и держит их в сем едином, – тогда и огнь жизни духовной.

Духовная радость честно и благоприлично приводит душу в единение с Богом, наполняет сладостью также и тех, кто находится с таким человеком в сношениях.

Не будем ленивы на добро, но станем гореть духом, чтобы не уснуть мало-помалу в смерть или чтобы во время нашего сна враг не посеял худых семян.

Духовная прибыль, хотя бы и небольшая, столь велика, что покрывает всякую материальную потерю.

Если ты привнес земное, если ты предался заботам о текущих делах, то ты уже погасил дух…

Живя более духом, чем телом, мы побеждаем слабость тела силою духа.

Заметьте эту последовательность: начинает хвалить Господа душа, и от этого приходит в веселье и начинает радоваться дух. Это относится ко всякому человеку, когда он начинает молиться или прославляет Бога.

В духе человеческом сосредоточены ощущения совести, смирения, кротости, любви к Богу и ближнему и других подобных свойств; нужно, чтоб при молитве действие этих свойств соединялось с действием ума.

Недостаточно ведь еще не ходить по плоти, но должно ходить по Духу, потому что для нашего спасения нужно не только уклоняться от зла, но и делать добро. А это будет, если мы душу предадим Духу, а плоть убедим познавать свое положение. Таким образом мы и ее сделаем духовной, равно как, если станем предаваться беспечности, сделаем душу плотской.

Когда человек будет снискивать дух бодрый, тогда при всех немощах и недугованиях плоти может быть спокоен и доволен своим положением.

Главное старание у нас, постоянно желаемое, неизменное назначение <цель> сердца должно состоять в том, чтобы дух всегда прилеплялся к божественным предметам и к Богу, а все прочее, не имеющее отношения к этому, хотя бы и казалось великим, надобно считать вторым или низшим, или даже вредным.

Духовный человек хотя бы и немощен был по телу, выдерживает несравненно больший подвиг, нежели к какому способен человек плотский и душевный.

Строгие подвиги без духа жизни истинной… не пользу приносят для нравственного строя, а расстройство и пагубу.

Телесный подвиг, еще не озаренный духовным разумом, всегда имеет в себе много суетного и излишнего.