Страсти и грехи (81)

Таков закон духовной жизни: сколько ни пьешь – не напьешься; чем больше съел в понедельник, тем больше хочется во вторник; чем больше денег копишь, тем больше тебе надо. Страсти греховные, которые человек пасет в своем сердце, не насыщают его; невозможно насытиться грехом.

Верх малоумия – домогаться того, что приобрести не в нашей власти и что, сверх того, подлежит мгновенным превратностям, а что в нашей состоит власти, достославно, продолжительно и постоянно, то пренебрегать как нечто малоценное и не стоющее никакого внимания.

Губят нас не трудности, а наши пороки и грехи: неверие, гордость, ропот на Бога, на скорби, из-за которых впадают в уныние и тяжелые страсти.

Когда у человека пропадает вера в Бога, он начинает обожествлять человека. Это преклонение перед человеком, человекобожество – характерная черта нашего времени, когда неверующие судорожно хватаются, в поисках точки опоры, за своих идейных руководителей. Для нас, людей веры, скорбно и страшно видеть такое идолопоклонство.

От чего одни ходят в церковь, а другие в театр: одни ставят свечу пред иконой, воскуряют фимиам, а другие пируют, веселятся, рукоплещут лицедеям, не щадят сокровищ на душевредные удовольствия? От душевной слепоты сих последних.

От чего многие так измождены, слабы и немощны? От грехов и страстей, их пожирающих…

Всякий грех – нападение на Безгрешного; всякая страсть – смрад пред Бесстрастным.

Семь могильщиков молодости: неверие в Бога, пьянство, распутство, гнев, непочитание родителей, дурное товарищество и праздность (безделие).

Кроме слепоты телесной существует еще и «слепота духовная». В чем же она состоит? – А в том, что видящий человек не видит, не желает видеть мира духовного, мира невещественного, – премирного мира, небесного. Упорствующий духовный слепец не видит «духовными очами», т. е. своим сердцем, и не желает видеть Бога вездесущего и просвещающего всех, – не желает знать свв. ангелов, и святых угодников Божиих, – не хочет думать о загробной жизни и о том, что открывает нам об этих тайнах Слово Божие.

Если один наказывается за дурное, а другой, восхваляемый, превозносится, кто знает, не наоборот ли: тот через порок возвышается, а этот через добродетель испытывается?

Спокойствие человеческого мира люди превратили в суетную беспечность, земное странствование приняли за жилище в отечестве; телесное здоровье превратили в пищу пороков; обилие благ употребили не на необходимость удовлетворения плоти, а на развращение воли; само благорастворение воздухов (благодатное состояние природы) мы принудили служить нам из любви к земному наслаждению.

Чужие ошибки не оправдывают наших…

Нерадивый продал себя многим господам; и как они ведут его, так он и живет.

Ко мне постоянно обращаются с вопросом: почему, помимо нашей воли, нас мучают и угнетают порочные воспоминания, в особенности в то время, когда мы молимся? Все эти являющиеся нам образы суть запечатлевшиеся в сознании воспоминания о прежних наших делах, которые составляют нашу вину и требуют покаяния. Когда, по благодати Христовой, неподобающие размышления прекратятся, покаяние наше и преуспеяние будут истинными, а в таком случае будет действительным и отпущение грехов.

Человек не грешит ни одним грехом, если наперед не превозмогут его и не возобладают над ним сильные сии исполины, то есть забвение, леность и неведение. Их же рождает сластолюбивая и покойная жизнь, привязанность к людской славе и развлечению. А первоначальная причина, и самая негодная матерь всему этому есть самолюбие, то есть неразумная привязанность и страстная приверженность к телу.

Существуют четыре причины плотского восстания: многоспание, чревоугодие, острословие и украшение тела. Другими четырьмя причинами помрачается душа: ненавистью к ближнему, уничижением, ревнивостью и ропотом.

Всякая страсть, коль скоро мы уступаем ей, а тем более когда она делается господствующею в нас, непременно умерщвляет нашу душу, увлекая ее ко грехам, и похищает у нас противоположныя нравственныя совершенства, если мы их имели.

В силу чего страсти берут верх над человеком? Они селятся на готовой земле: эта земля, или основание для них – первородный грех. Они развиваются и крепнут в силу повторений: привычные грехи нам кажутся легкими и простительными; только новое согрешение, хоть бы и меньшей вины, устрашает душу.

Грех – это только исполнительная часть какой-либо страсти, – проявление страсти в фактах, на деле: они могут и не быть некоторое время, но страсть живет в душе; могут они совсем не быть, но борьба со страстью внутренняя еще продолжается или же требуется по особенному искушению от посторонней вражеской силы.

Страсть к игре сама по себе, как страсть, есть грех. Сказано: «Тому единому послужиши» (Мф.4:10). Между тем, пристрастный к денежной азартной игре служит, как идолу, картам: весь припадает пред этим идолом. Мысль свою приковывает только к игре; да и сам себя приковывает к седалищу на несколько часов сряду, даже на целые дни и ночи, отказывая, себе в отдыхе и сне.

Беспечность есть холодность к вечному спасению души, и нерадение о нем. По причине такового нерадения человек печалится и негодует, когда предлежит ему исполнение доброго дела: ибо он убегает такого труда, который относится к деланию добра.

Не так, что если страсть, то и грешное дело; но ино это, и ино то: страсть в душе движется, а деяние греховное телом видимо совершается.

Наслаждение, имеющее своей причиной Бога, умиротворяет, тогда как наслаждение от греха и диавола приносит беспокойство. Наслаждение, вызывающее боль и смятение, также происходит от диавола и связано со страстями.

Есть пути, которые кажутся человеку прямыми; но конец их – путь к смерти.

Вот шесть, что́ ненавидит Господь, даже семь, что́ мерзость душе Его:
глаза гордые, язык лживый и руки, проливающие кровь невинную,
сердце, кующее злые замыслы, ноги, быстро бегущие к злодейству,
лжесвидетель, наговаривающий ложь и сеющий раздор между братьями.

Если мы не позаботимся вовремя избавиться от грехов, то они обратятся в страсть и свяжут нашу душу так, что потом она уже будет бессильна освободиться от них, и повлекут они ее на дно ада.

Гнев на людей, не по естеству движимый, печаль не по Богу и уныние – все равно гибельны для добрых и разумных помыслов; но Господь, расточая их нашего ради исповедания, водворяет радость.

Яд вреден и в малых дозах, и его следует остерегаться. Скрипичная струна, ослабевшая на секунду, вносит фальшь во всю гармонию концерта. Вот почему и к мелким слабостям и проступкам надо относиться строго и внимательно.

В глубине человеческой души всегда существует грех в виде самых разнообразных порочных наклонностей и страстей. Эти страсти кипят и бурлят, как в котле, ища выхода. Но если человек не уступает им, то его воля играет тогда роль тяжелой свинцовой крышки котла, которая не выпускает бушующий пар. Но стоит лишь немного приподнять – и в образовавшуюся щель, как бы мала она ни была, с силой устремляются все страсти, существующие в душе.

Если кто не переносит поношения, не узрит и славы; и если не очистится от желчи, не ощутит сладости.

Смертоносный яд греховного жала есть страстный навык души, потому что незыблем и неизменен характер того, кто добровольно поработил себя страстям.

Если пренебречь малым, как говорят: «это пустяк, это не грех», то наконец подчинишься привычке, и навык распространится, словно рак. Ибо привычка – вторая натура. И с большим трудом освободится кто-либо, увлеченный ею.

Человек совершает то, чего не делает ни одно животное, поэтому сказать, что популяризирующийся у нас секс превращает людей в свиней, – значит оскорбить свиней. Если бы свинья могла говорить по-человечески, то она сказала бы в ответ: «Я слишком порядочна, чтобы делать такие вещи».

«Неврастения», «нервность» и т.п., мне кажется, просто виды греха и именно греха гордости. Самый главный неврастеник – дьявол. Можно ли представить себе неврастеником человека смиренного, доброго, терпеливого. И обратно – почему неврастения выражается непременно в злобе, раздражительности, осуждении всех, кроме себя, нетерпимости, ненависти к людям, крайней чувствительности ко всему личному?

Наше немилосердие, неумолимость, беспощадность к людям есть непроходимая завеса между нами и Богом. Это как если бы мы закрыли растение черным колпаком, а затем стали бы сетовать на то, что оно гибнет без солнечных лучей.

Карты – это насмешка над страданиями Христа. Всем, у кого есть игральные карты, лучше от них освободиться, сжечь. В огонь следует отправить и карты для гадания, они несут большой вред.

Гордые же, самолюбивые, упрямые, непослушные люди берут на себя страшную ответственность. Они здесь страдают, мучаются и в том мире страдать будут. Их ждут только вечные адские муки, преисподняя, вечный огонь.

Слова «не могу» – ложь. Когда горит наш дом, все знают, что надо делать, и делают.

Худо не делать доброго в самом начале; но еще большего осуждения достоин тот, кто и после не исправляется. Это особенно делает многих нечестивыми.

Диавол ставит многие сети. Око блудницы есть сеть для мужа. Да и собственные наши глаза для нас то же, что некие сети, и потому написано: Да не уловлен будешь очами твоими (Притч.6:25). Итак, мы сами себе ставим сети и, запутываясь, попадаемся. Сами себя связываем узами, ибо каждый связывает себя узами прегрешений.