Страх Божий (248)

Чистый страх Божий или благоговение к Богу есть совершенно иное чувство, которого не имеет нужды изгонять любовь, потому что сама в нем действует. Благоговея к Богу, верующий точно боится сделать что-нибудь противное Ему, но не потому только, что Он всемогущ, всеведущ, Владыка всей твари, и нигде нельзя укрыться и спастись от карающей руки Его, а главное всего потому, что Он свят, праведен, благ, и всякое беззаконие – мерзость перед очами Его.

Где нет веры в Бога и страха Божия, там возможны, и действительно часто бывают убийства и всякие преступления. Только вера в Бога учит и воспитывает в человеке любовь к ближнему, жалость к нему, сострадание к горю всякого человека, кто бы он ни был. Человек богобоязненный не убьет, не украдет, не будет развратничать.

Ко всякому доброму делу приводит любовь к Богу и страх Божий; ко всякому греху приводят любовь и страх мира.

Потрудитесь поставить себя в состояние умирающего сейчас и сейчас имеющего предстать на суд и вместе с тем возбудить соответственные тому чувства. Ничто так не оживляет страха Божия, как поставление себя в сие состояние и восчувствование того.

Как луч солнца, входящий через окно, все освещает в доме, так что видны даже мельчайшие летящие пылинки, так и страх Божий, с рассуждением появившись в сердце, все согрешения ему показывает.

Добродетельный и имеющий страх Божий смышленее всех.

У премудрости два конца, согласно святым отцам. У нижнего конца её находится страх Божий, а у верхнего – любовь к Богу. Всякая добродетель начинается со страха Божия и заканчивается любовью к Богу, ибо любовь есть союз совершенства, она – высшая ступень добродетели.

Кто имеет страх Божий, живой, действенный, тот имеет в себе неистощимую силу, движущую на все богоугодное, и вместе – бодренного стража, охраняющего от вражеских нападений и от своих уклонений на распутья.

Если от обычных страхов, включая даже такой сильный, как страх смерти, христианину надлежит избавляться, как от признака духовного несовершенства, то страх Божий, наоборот, надлежит приобретать и укреплять в себе, и оба этих процесса – стяжание страха Божия и преодоление всех обычных человеческих страхов – являются взаимосвязанными.

Страх рабский при служении Богу есть внутреннее расположение души, которая боится Бога, карающего за грех, и потому отвращается от греха и убегает от всего, Богу неугодного. Страх сыновний есть внутреннее расположение души, благоговейно любящей Бога, как Всеблагого Отца, и по любви боящейся оскорбить Его.

Страх Божий удерживает похотения, а печаль по Бозе отгоняет сластолюбие.

Узкий путь христианской этики ведет к стяжанию страха Божия, а страх становится руководителем человека ко всему тому, что способствует «чувству Бога»; он ведет к тем великим добродетелям, которые вы­ражаются в отсутствии самооценки, в самоукорении и претерпевании всякого искушения.

Чадо веры – страх Божий.

Страх Господень порождает трезвение и внимание.

Исполнит Бог волю тех, которые Его боятся и молитву их Он услышит, ибо «хранит Господь вся кости их, ни едина от них не сокрушится» (Пс. 33:21).

Не будьте мудрыми для себя, но бойтесь Господа и уклоняйтесь от любого зла, тогда дано будет исцеление телу вашему и покой костям вашим.

Разумный сын не потому уже слушается отца, что боится отцовского наказания или ожидает себе подарка-награды, но по любви к своему отцу и с уверенностью, что все имение отца принадлежит и ему; так и рабский страх к Богу должен постепенно переходить в сыновний (Гал.4:7). Оставаясь же в состоянии рабского страха, человек готов был бы грешить, если б знал, что за грехи он только лишается любви и благоволения к себе Бога, а не подвергается никакой казни.

Страх Божий рождает премудрость, вера же Христова дает страх Божий.

Страх Божий хранит душу, трезвение же утверждает ее.

Страх Господень прибавляет дней, лета же нечестивых сократятся.

Добро[е семя], сеемое от помышления страха Божия, порождает раба Божьего; от начальной любви – производит друга Божьего; а от совершенной любви – соделывает сына Божьего.

Благоговеющий пред Одним не убоится большинства, скорее, большинство устрашится его из-за Одного, ибо если, – говорит [Писание], – устрашитесь Господа Бога вашего и послушаете гласа Его, «никто не устоит против вас, – но Господь, Бог ваш, наведет страх и трепет пред вами на всякую землю» (Втор.11:25).

Страх Господень – родитель разумности, а [происходящее] от разумения подлинное исполнение заповедей привлекает знание, когда премудрость, будучи ведением божественных и человеческих предметов и их причин, после [стяжания] бесстрастия помещается в душе.

Бога боюсь, и – никого не боюсь. Бога не боюсь, и – всего и всех боюсь.

Если трепет бесов не удерживает их от зла, от вражды против Бога и людей, потому что соединяется с отчаянием и ожесточением: то чего доброго ожидать от человека, в котором совсем нет трепета пред Богом, нет страха Божия, в котором страх Божий заглушен или неверием, или легкомысленным служением суете и страстям?

Страх Господень не только не исключает любви к Господу, но предполагает ее, ибо любовь наша к Богу должна быть благоговейная. Любя Его как Отца нашего, мы должны помнить, что Отец сей при всей близости к нам, как чадам своим, есть вместе Господь наш и Владыка всего мира.

Страх Божий есть сын веры; сам же он есть блюститель исполнения заповедей, как пастырь держащий овец на тучном пастбище. Кто не стяжал матери его, тот не сподобится быть узренным овцей паствы Господней.

В ком всему не предшествует страх Божий, в тех помыслы бывают в смятении, как овцы, неимущие пастыря; а кому он сшествует или предшествует, в тех помыслы пребывают в благопокорности и в благочинии, как овцы в овчарне.

Страх Божий – это и боязнь оскорбить Бога грехом, и благоговение перед могуществом Творца, и страх наказания, и боязнь потерять награду.

Страх Божий является […] основой нравственности и опорой в борьбе со страстью.

Лучше сделаем немногое со страхом Божиим, чем многое со смущением вражиим.

Божественный страх не имеет трепета, но трепетную радость, образующуюся с помощью молитвы в пламени Божественного страха. Здесь я разумею трепет не радости, а гнева или наказания и оставления [свыше]; страх же [предполагаю] не от трепета перед гневом или наказанием, но от мудрости, которая называется началом премудрости.

Страх перед Богом имеет несколько духовных ступеней! низшая – боязнь наказания за грехи; затем – страх потери благодати и награды за добрые дела; а третья – страх огорчить Бога и потерять Его любовь.

Понуждай себя в рукоделии и будет обитать в тебе страх Божий.

Когда страх перед неизбежным и праведным судом Божьим побуждает людей удаляться от зла, он является добрым и спасительным.

Христианский Бог – это Любовь. И бояться мы Бога должны не потому, что Он нас накажет, мы должны бояться оскорбить Его своими грехами. И если мы отступили от Бога и навлекли на себя беду, мы не прячемся в подполье от гнева Божия, не ждем, когда гнев Божий пройдет мимо. Наоборот, мы идем на исповедь, обращаемся к Богу с покаянной молитвой.

Каков должен быть Страх пред Богом? Не языческий: «Меня Бог накажет!», а сыновний. Дети любят отца, мать и боятся их чем-то оскорбить. Это не подхалимский страх, не животный, а хороший. Точно так же и мы должны иметь страх, боясь оскорбить Господа чем-то. Как его приобрести? В этом поможет исповедь, молитва и рассуждение.

Если огнем слова Божия не возбуждаешься, бойся огня геенского. Если не хочешь быть среди ангелов Божиих, бойся оказаться среди ангелов диавола. Если не хочешь быть в царстве, бойся, чтобы не оказаться в пещи пылающего огня, неугасимого, вечного. Пусть будет в тебе прежде страх и затем любовь.

Очень редко, да нет, никогда не бывает так, чтобы человека, по доброй воле ставшего христианином, хоть как-то не пронзило страхом Божиим.

Страх Божий надо разогревать, в нем великая возбудительная сила. От ослабления его находит леность, нерадение и сонливость. Имеем Врача душ и телес…