Трезвение (122)

Не должно быть никогда в счастье беспечным, потому что оно для души опаснее, нежели бедствие для тела; счастье, нанеся вред человеку, отнимает у него силу для перенесения.

Что такое наивысшее трезвение? Это значит, что ты как бы сидишь на крайней точке, с которой видно все вокруг, и испытываешь постоянную опасность упасть с неё в пропасть. Появляется ощущение, что кто-то тебя хватает, поднимает, и ты словно летишь на аэроплане, глядя сверху вниз на бездну своих грехов и падений.

Находясь в постоянном духовном трезвении, мы должны всегда отсекать от себя всё, что таит в себе искушение и соблазн греха, проверять и укреплять себя покаянной молитвой и исповедью пред Богом в конце каждого дня.

Нужно себя воспитывать, держать себя в постоянном надзоре, чтобы не подловил кто. Воспитывай же себя, будь над собою педагогом. Нужно теперь особенно держать себя в руках и воспитывать во всю свою волю. Перегори, перебори, переболи. Переборешь, переболеешь и родишь дух спасения, который твое сердце созиждет чистым.

Трезвение души есть оберегание себя от самообольщения, от повышенного мнения о себе, равно как и от уныло-безнадежной самооценки. Это есть прямой и простой взгляд на жизнь, на себя и на всех окружающих, взгляд, освещенный светом веры.

В духовной жизни христианина трезвение имеет примерно такое же значение, как физическая культура и спорт в жизни физической; как эти занятия способствуют укреплению тела и воли человека, так трезвение способствует укреплению духовно-телесной природы христианина-подвижника и приводит её в состояние гармонии, восстанавливает то, что расстроил первородный грех.

Трезвиться – значит не прилагать своего сердца ни к чему, кроме Бога.

Первый наш подвиг – умалить страсти и по силе победить их; а второй подвиг – стяжать добродетели и не оставлять души своей пустою и недеятельной; третий же – трезвенно блюсти плоды наших добродетелей и трудов: ибо нам заповедано не только делать трудолюбно, но и хранить бодренно.

Как нам избежать греха, живя в мире, который во зле лежит? Это возможно только в том случае, если мы научимся жить, сокрушаясь в покаянной молитве, сохраняя трезвение, призывая имя Господне. Через трезвение мы найдем источник воды, текущей в жизнь вечную. Злые помыслы или образы не будут отпечатываться в уме и сердце, будут легко презираемы, потому что сокровенный сердца человек будет влечься только к Богу, а не к внешнему.

Через трезвение вся человеческая жизнь становится сознательной, и если что-то «проползает» и беспокоит его, то это что-то сразу же уничтожается благодатью Божией, которая живет в человеке.

Те, кто хранят трезвенность, имеют стойкость в жизни, их духовное зрение не запятнано сомнениями и сумбуром, как у людей мира сего, но они хорошо укоренены в Слове Божьем и в Его заповедях.

Трезвение соединяет человеческий ум с Духом Божьим, и это единение ведет к его излечению, человек становится в состоянии выполнить первую и наибольшую заповедь – «возлюбить Господа Бога своего всем сердцем своим, и всею душею своею, и всем разумением своим, и всею крепостию своею» (Мк. 12: 30).

Когда мы сохраняем трезвенность, благодать умножается в нашем сердце, и мы не будем обкрадены ухищрениями врага и не получим ранений от его атак. Часто люди являются очень набожными и делают много хороших дел, но так как не обладают бдительностью, они не видят в своей жизни ни одного из плодов Духа: мира, любви, радости, кротости… Их благодать легко украдена врагом, ибо они не знают, как сохранять свой ум.

Для нас, христиан, первой заботой является то, как жить без греха в этом мире, когда мы постоянно засыпаны нечистыми образами и впечатлениями. И мы видели, что это возможно, на примере Лота, который, живя в Содоме, не был побежден распущенной жизнью.

Трезвенность – это наука из наук, и, как любой науке этого мира мы должны посвятить долгое время, чтобы освоить её, так и этому деланию мы должны подчинить свой ум на протяжении многих лет, пока она не станет частью нашей природы.

С дыханием твоим соедини трезвение и имя Иисусово, или помышление о смерти и смирение; ибо то и другое великую доставляет пользу.

Дело непрестанного трезвения, душеполезное и многоплодное, есть – тотчас усматривать образующиеся в уме мечтательные помыслы. Дело прекословия – обличать и выставлять на позор помысел, покушающийся войти в воздух ума нашего посредством представления какого-либо чувственного предмета.

Если мы с Божией помощью каждый день приобретаем что-нибудь чрез наше трезвение, то не следует нам без разбора вступать в сношения с другими, чтобы не понести ущерба от каких-либо соблазнительных бесед; но паче надобно презирать все суетное красоты и благотворности ради этой добродетели (трезвения), прелюбезной и пресладкой.

Должно болезненно пещись о сохранении того, что драгоценно; драгоценно же для нас по истине лишь то, что сохраняет нас от всякого зла, как чувственного, так и мысленного.

Если со смиренным мудрованием, памятью о смерти, самоукорением, противоречием (помыслам) и призыванием Иисуса Христа всегда пребываешь ты в сердце своем, и с сими орудиями трезвенно проходишь каждый день мысленный путь, – тесный, но радостотворный и сладостный; то внидешь во святые созерцания святых, и просвещен будешь ведением глубоких тайн от Христа…

Состав морей – множество вод; а состав и твердыня трезвения бодренности и углубленного безмолвия души, равно как бездна созерцаний дивных и неизреченных, и разумного смирения, правоты и любви есть (само же одно) крайнее трезвение и ко Христу Иисусу без помыслов с воздыханиями молитва, непрестанная, притрудная, но без уныния и скучания.

Не видит солнечного света родившийся слепым: так не видит сияний богато нисходящей свыше благодати тот, кто не живет в трезвении; не освободится он также от греховных, Богу ненавистных дел, слов и помышлений. Таковые во исходе своем не минуют свободно (имеющих сретить их) князей тартара.

Трезвение есть путь всякой добродетели и заповеди Божией; оно называется также сердечным безмолвием, и есть то же, что хранение ума, в совершенной немечтательности держимого.

Духовное бодрствование, напряжённое внимание к своему духовному состоянию, соединённое с памятью о смерти и суде по смерти, всемирном и частном, составляет всегдашнюю нашу обязанность.

Есть два трезвения умственных и два телесных. Телесные трезвения: для чрева – пост, а для сердца – чистота и очищение. А трезвение души – неприязнь к страстям.

Все у нас непостоянно в жизни нынешнего века: что спасительные подвиги, что греховные дела, что вещи, которые держим в руках. И поэтому следует нам ежечасно поучаться, остерегаться, укрепляться, побуждать себя, вооружаться и претерпевать все приходящие страдания, чтоб не сделали бесы чего-нибудь внезапно и не лишили душу всех заповедей и добродетелей.

Трезвенный же и благоразумный человек, желающий спастись, когда видит, от чего терпит вред, тщательно хранит себя от злых воспоминаний и не увлекается страстными мыслями, удаляется от встречи и беседы с теми, к которым чувствует влечение, и от всякого повода ко греху, чтобы самому не возжечь в себе огня.

Трезвение – подвиг самоотречения, вольного предания себя Богу и отсечение всего Ему чуждого. Начинается он с отвержения и уничтожения духа стяжания, характерного для особи. Простирается этот подвиг не только на предметы телесные или душевные, но и духовные. “Не прошу себе ни креста, ни утешения, только предстою пред Тобою”.

Трезвение есть дар благодати, и самому его достигнуть невозможно, а надо только трудиться над исканием его и молить Господа о нем в чаянии Божия присещения. Как искать? Замечаете ли, что, когда есть в сердце чувство, тогда внимание не отходит от сердца: потому заключаю, что если делать так, чтобы приступить к умной молитве не иначе, как наперед возбудив в сердце какое-либо чувство, то внимание не отойдет от сердца, с вниманием будет там ум и – умная молитва.

«Время сейчас сложное и опасное […]. Враг тонко, хитро наступает, приближается. Чувствуется дыхание антихриста. Ни в коем случае в панику не вдаваться. Именно сейчас идут сигналы, которые настраивают нас на то, чтобы быть ближе к Богу и друг к другу. Свое нерадение стараться оставить, серьезнее отнестись к вопросу своего исправления и испытания. Сейчас как никогда нам надо облечься в броню веры и любви христианской. Не будем спать, как прочие, но будем трезвиться и бодрствовать…»

Если мы захотим трезвиться и бодрствовать, то и собственные наши молитвы о себе принесут нам величайшую пользу. Человеколюбив Господь наш, и не столько внемлет, когда другие молят Его о нас, сколько, когда мы сами [молим о себе].

Ложась на постель, воображай твое возлежание во гробе; и будешь меньше спать. Когда сидишь за столом, приводи себе на память плачевную трапезу червей; и ты будешь меньше наслаждаться. Когда пьешь воду, не забывай о жажде в пламени неугасающем; и без сомнения понудишь самое свое естество.

В отношении ко всем страстям и добродетелям будем непрестанно испытывать, где мы находимся, – в начале, в средине, или в конце.

Трезвись во время юности своей, возлюбленный, чтобы оказаться тебе достойным похвалы при кончине своей. Много нужно труда, чтобы обуздывать юность и телесные стремления.

Сколь нерадение вредно, столь полезна трезвенность, снабжающая нас всем добрым. У трезвенного всегда на уме памятование о Боге. А где укоренено памятование о Боге, там прекращается всякая деятельность лукавого.

Будем трезвиться, возлюбленные, будем трезвиться во брани с соперником нашим, ибо брань его отчаянна. Сам же он немощен, а Владыка Подвигоположник наш сражающимся ревностно подает и силу, и неувядаемый венец.

Кто украшает одежды свои и наполняет чрево свое, тот выдержит много браней, а трезвенный страшен противникам.

Собственное свое предательство есть нерадение. Нерадение – и опасный плен; а трезвенность и пленивших делает пленниками.

Естеством управляет сила, душой же – враг. Итак, ту бодрственность, какую заповедал Господь, Он предписал той и другой части человека; телу, дабы оно (удалялось) от сонливости, и душе, чтобы она оберегала себя от бесчувственности и робости… и посему будем избегать лености в исполнении того дела, какое имеем.

Бодрствуйте, потому что, когда тело спит, естество властвует над нами и действие совершается в нас не по нашей воле, но насильно, по влечению естества. И когда душой овладевает тяжкий сон, как-то: малодушие или печаль, то враг властвует над нею и через нее делает то, чего она не хочет.