Плач (231)

Не тоже слезы, что и умиление; но между слезами и умилением большое расстояние. Те приходят от раскаяния в прежнем образе жизни и прежних падениях души для очищения сердца, как бы огнем и кипящей водою; а это свыше находит от божественной росы Духа в утешение и прохлаждение души…

Ины слезы, проливаемые от покаянного сокрушения и ины, проливаемые от божественного умиления. Те, как река, потопляют и разрушают все твердыни греха, а эти бывают тоже для души, что дождь для нив и роса для злаков, питая колос ведения и делая его многозеренным и многоприплодным.

Слезы стоят очень дорого, когда сопровождаются молитвой.

Бывает много видов слез. Есть слезы, рождающиеся от гнева, слезы, рождающиеся от жалости к себе, и это, действительно, слезы, рождающиеся от страстей. А благие слезы – это те, которые всегда порождают молитву и беседование с Богом. […] Здоровые слезы, рождающиеся от покаяния, всегда сопровождаются утешением, идущим от Духа Святого, Утешителя.

Истинный плач приносит утешение. А плач ложный ввергает душу в уныние и даже в отчаяние.

Плач покаяния приносит великое облегчение кающемуся и приемлется Богом как истинный плод раскаяния.

Если говорить о слезах, то Церковь учит, что есть дар слез, который дается не многим. В противном случае рыдания и плачь на молитве могут оказаться такой же латинской экзальтацией, оскорбляющей своею плотскою чувственностью Бога.

Лучше нам, […], всю жизнь проплакать, чтобы утешиться в вечности, нежели веселиться здесь, и вечно плакать и рыдать там.

Есть еще высочайший род духовного плача. Это плач любви. Некоторые из верных Господу до такой степени бывают уязвлены любовью к своему Искупителю, что с горестью смотрят на земное место пришествия своего, и, желая соединиться с Господом, истаивают в слезах Святой, Божественной любви.

Есть плачущие, которые плачут, не претерпевая видимой нищеты, не подвергаясь лишению временных сокровищ, не теряя никого из ближних сердцу, не чувствуя напрасных притеснений и нападений, и пользуясь полной и совершенной свободой, плачут плачем духовным, снедаются внутренним сокрушением, «печалию по Бозе».

Духовный плач не беспредметен: он направлен к Богу, и в Боге пребывая, человек в молитве о всем человечестве со слезами сострадает всему миру.

Духовный плач – изобилие жизни, бурно возрастающей от силы любви, тогда как «душевный» плач убивает земнородных.

Чем глубже наш покаянный плач, тем основательнее освобождаемся мы от целого ряда кажущихся естественными нужд, от таких разрушительных страстей, как гордость и гнев.

Духовный плач по природе своей совсем иной, чем плач душевный. Он связан с непрерывной мыслью о Боге в болезненной печали разлуки с Ним. Страстный, душевный плач – убивает тело, угашает его жизненность, тогда как духовный очищает человека от смертоносных страстей и тем оживотворяет всего его.

Покаянный плач – вот что освобождает нас от греха, от страстей, от тления души.

К умилению и слезам не стремись. Это приходит без нашего ожидания. Конечно, если с нашей стороны будет приготовлено место глубоким смирением.

Плач и слезы – утверждение добродетелям и утешение страдающим Христа ради. Плач и слезы научают человека бороться с бесами и против козней их вооружают. Плач и слезы на страсти греховные ополчают. Плач и слезы лукавые и нечистые мысли отбрасывают и отгоняют.

Плач и слезы приходят к человеку, когда откажется от мира и мирского образа мыслей. От шума и волнений, от многословия, от суеты и всяких забот. И сосредоточит ум свой, то есть все мысли свои, и не скитается телесно. А безмолвствует в одиночестве, стремясь к Богу и непрестанно трудясь.

Усердно старайся ежедневно сетовать и плакать, омывая лицо свое слезами. Ибо если приключится тебе кончина смертная в тот день, когда ты лил слезы, избавлен будешь от вечных мук. Ибо в этом состоит истинное покаяние.

Несовершенный плач то отходит, то приходит, сообразно с тем, как помысел (ревность) о спасении попеременно то разгорячается, то расслабляется. Когда же теплота сделается постоянною, тогда бывает умиление великое и постоянное, а ему последует и истинный плач, о коем должно заботиться, понуждая себя, дабы получить его.

Истинный плач, соединенный с умилением, заглаждает прежние согрешения и омывает скверны, и постоянно именем Божиим охраняет человека, который приобрел его, изгоняет смех и рассеянность, и поддерживает непрестанное сетование; он есть щит, отражающий все разжженные стрелы дьявольские.

Капли слез, словно мед, сладки для сердца и благоуханны для Бога, словно фимиам.

Где слезы – там и [действенная] молитва к Богу. Блудница за один час горячих, горьких слез получила оставление многих прегрешений (Лк. 7:38), так как слезы возносят молитву к Богу и делают ее принятой [Им].

Желающий […] чисто молиться пусть прежде всего молится о содействии слез, чтобы через плач облагородить дикость души и достичь чистой молитвы.

Плач – сопричастник нестяжательности и всем нам подходит и полезен. Ибо он не только производит добродетели, но и сохраняет их.

Как утешить плачущих? – плакать вместе с ними.

Пусть человек плачет, насколько хватит покаяния. Это особое состояние души, его надо хранить и ближним, и самому человеку. Слезы омывают, убеляют нашу душу от грехов. Человек молится и очищает себя от скверны, а молитва души его праведной будет хранить и его родных. И это тоже один из признаков смирения.

Покаянные слезы – это не слезы зла и обиды, они омывают нашу душу от грехов. Чем больше мы плачем, тем лучше. Очень ценно во время молитвы плакать. Когда мы молимся – читаем молитвы – и в это время на каких-то словах мы задержались умом (они проникли в нашу душу), не надо их пропускать, ускорять молитву; вернитесь на эти слова, и читайте, пока душа не растворится в чувстве и не начнет плакать.

Когда при умилении слезы приходят сами собою, пусть идут; а когда не приходят, и одного умиления сердечного достаточно. Можно себя раздразнить на слезы и поплакать; но не следует этого считать чем-нибудь, хотя слезы всегда умягчают сердце.

Слезы – мера преспеяния, а непрестанные слезы признак скорого очищения.

Проливай слезы о грехе: это – душевный недуг, это – смерть души бессмертной; грех достоин плача и немолчных рыданий. О нем да проливаются все слезы, и да не прекращаются стенания, воссылаемые из глубины сердца.

Плачь с плачущими. Когда видишь брата, сетующего в покаянии о грехах, плачь с таковым и состражди ему. Таким образом при чужих страстях можно будет тебе исправить свою собственную, ибо кто о грехе ближнего источил горячие слезы, тот исцелил себя самого тем, что оплакивал брата.

Ни женщинам, ни мужчинам не дозволяется много сетовать и плакать, но можно опечалиться несколько во время скорби и лить не много слез, впрочем, тихо, без рыданий и воплей, не раздирая на себе одежды, не посыпая себя пеплом, без всяких других подобных сим неблагопристойностей, допускаемых людьми, которые не имеют понятия о приличиях.

Блаженны плачущие и блаженны скорбящие, ибо они утешатся и воссмеются (Лк. 6:21; Мф. 5: 4). Смехом же называет не шум, выходящий из щек при воскипении крови, но веселость, не растворенную и не смешанную ни с чем печальным. Поэтому Апостол дозволяет плакать с плачущими; потому что эти слезы бывают как бы семенем и залогом вечной радости.

Взвесь свои грехи. Если прегрешение твое незначительно, достаточно и немногих слез; если грех велик, то больше должен быть и поток слез.

Итак, прежде всего, не положено безмерным плачем провожать смерть наших близких. Ибо что может быть непристойнее, чем оплакивать предписанное и ожидающее всех, как нечто особенное? Это означает не что иное, как нарушать естество духа, не принимать общего закона, отрицать единство природы, мудрствовать по-плотски и не понимать меры самой плоти.

Бог не требует, братия, и не желает, чтобы человек плакал от болезни сердца, но чтобы от любви к Нему радовался душевным смехом. Отыми грех, и излишни будут болезненные слезы чувственным очам; ибо когда нет раны, то не нужен и пластырь.

Кто облекся в блаженный, благодатный плач, как в брачную одежду, тот познал духовный смех души (т.е. радость).

Никто не может противоречить тому, что полезны все слезы наши по Богу; но какая именно польза от них бывает, это мы узнаем во время своего исхода.

От ложного умиления рождается возношение, а от истинного – утешение.