Цитаты о любви (215)

Любовь невидима плотским очам… но она всегда видима очам душевным.

Тот, кто имеет христианскую любовь, никогда не меняется.

Когда горит пламя любви, оно истребляет любые подступы зла.

Истинная любовь человека к себе самому, как нераздельная с любовью к Богу и ближним, расширяет дух человека, побуждая его искать того, что согласно с волею Божиею, достойно нашего звания и назначения и способствует объединению всех людей в любви Божией. Поэтому она и проявляется в свойствах и действиях, совершенно противоположных тем, в каких открывается самолюбие.

Когда мы истинно любим, нам хочется любить не на срок, но вечно, вечно – бесконечно. Временное обладание – это эгоизм, чувство, недостойное человека, и есть не что иное, как животное услаждение чувств.

Любовь не имеет границ, не вопрошает, кто достоин, а кто нет, но любит всех и вся: любит друзей и врагов, любит грешников и преступников, но не любит их грехи и злые дела; она благословляет проклинающих ее, подобно тому, как солнце светит и злым, и добрым (Мф. 5: 45–46).

Любовь и покорность все преодолевают.

Природа любви не постижима, как природа божественная, но одно мы знаем, что если есть гордость, то значит нет любви, что любовь есть смиренное забвение о себе, что она есть отдача себя для других: для Бога и детей Божиих.

Может быть, кто-нибудь спросит, зачем затвор? Любовь к людям не отрицает пустыни и, может быть, каждому человеку необходима хоть маленькая пустыня для укрепления любви.

Нет ничего великого, когда любят мало, и нет ничего малого, когда любят много.

Истинная любовь всегда Жертва, отдание себя без искания ответа и награды.

Желание любви и ласки к себе – это желание естественное, но вдумываясь, вглядываясь в себя должны видеть и сознавать себя недостойными добрых отношений к нам, и тогда худое принимать как должное, а хорошее с сознанием, что не стоим, незаслуженно получаем.

Любовь человека к себе самому, прежде всего, состоит в заботе и сохранении своей телесной жизни. Это – долг самосохранения, в силу которого человек не должен пренебрегать своей телесной жизнью, а тем более вредить ей, – по неразумной ли отважности, по чрезмерной ли ревности, по легкомыслию ли, или по скупости, или по своей неумеренности

Истинная любовь человека к себе не должна быть узким эгоизмом или ложным самолюбием, а должна быть таким сочувствием к себе, которое заключается в уважении ко всему доброму, высокому и святому в существе своем, в любви к тому, что по преимуществу принадлежит в нашем существе к первоисточнику всякого блага, красоты, величия и святости, т.е. к Богу.

Истинная любовь человека к себе самому должна быть сообразной, во-первых, с его любовью к Богу: она должна стремиться к тому, чтобы раскрыть и развить в человеке Богодарованные силы и способности, усовершить и возвысить их так, чтобы человек представлял из себя, по возможности, подобие Христово, человека, созданного по Богу в правде и преподобии истины (Еф.4:24); во-вторых, должна быть сообразной с его любовью к ближним, всегда готовой положить за них свою душу (Ин.15:13).

Основная нравственная обязанность христианина – стремиться к царствию Божию (Мф.6:33), нести иго Христово, со всеми относящимися к нему требованиями. Отсюда любовь человека к самому себе может быть законной лишь в той мере и до той поры, пока не препятствует осуществлению этой главной обязанности.

Как смерть лишает жизни тело, так любовь к вечной жизни убивает любовь к вещам материальным, ибо она того, кем всецело обладает, делает как бы нечувствительным к земным, внешним желаниям.

Истинная любовь состоит в том, чтобы друга любить в Боге и врага любить ради Бога. Кто не имеет этой любви, тот теряет всякое благо, которое имеет, лишается полученного им таланта и, по определению Господню, отсылается во тьму кромешную. Ибо в наказание падает во тьму внешнюю тот, кто из-за своей виновности добровольно впал во тьму внутреннюю.

Любовь, как и вера, без дел мертва. Она познается по труду, физическому или моральному, выполненному во благо другого, по теплоте сердечной, изливаемой и на ближнего; мы любим не столько тех, кто заботится о нас, сколько того, о ком заботимся сами.

Любовь – есть цемент, которым, после крови Христовой, держится Церковь Божия. Стремись же снискать её и развить в себе. Любовь даёт силы и осмысливает настоящую жизнь; она же открывает дверь и в будущую загробную жизнь.

Если нет любви, то ни наша вера, ни подвиги, ни различные чудесные дарования нас не спасут – 1Кор.13:1–3.

Одних из людей, конечно, друзей, любить, а других ненавидеть есть несовершенство; совершенство же – любить всех.

Государства, нации и все человеческие изобретения рухнут. Будучи тленными, они недостойны высшей любви, и человек не может отдавать им свое сердце. Разумнее посвящать себя и свою любовь тому, что пребудет вечно, – людям и Церкви, которые вечны по дару Творца. То, что перейдет с нами за порог смерти, несравненно достойнее любви, чем то, что мы оставим в этом мире навсегда.

Досточестен пред Богом и людьми, кто ничего не предпринимает, что могло бы расстроить любовь.

Любовь справедливо названа матерью добродетелей, главою закона и пророков. Подымем же всякий труд, пока улучим преподобную любовь, и чрез нее исторгнемся из тиранства страстей, и на небеса взойдем, возносясь на крыльях добродетелей, и Бога узрим, сколько это доступно для человеческого естества.

Лю­бовь не имеет ничего своего, и, однако же, все принадлежит ей: она ничего не имеет, и всем обладает. Она распространяется до бесконечности, минует границы пространства и времени. Она хочет всех покрыть, всех оправдать, всех освободить, всех успокоить, взять всеобщие боль и слезы на свой собственный счет – ей достаточно того, чтобы другие перестали испы­тывать боль, страх и несчастья.

Любовь «милосердствует». Что иное есть добросердечность, как не любовь на деле? Один беглый взгляд на жизненный путь нашего Христа убедит нас в том, что вся Его жизнь была сплошным милосердием. Ничто Его больше не занимало, кроме того, чтобы облагоде­тельствовать и спасти людей.

Еще одной соборной добродетелью, печатью христианской истины является любовь. Эта добродетель богочеловеческая, она достижима всегда и для всех. Она не имеет ни границ, ни меры, но является скорее истечением Божественного свойства, ибо Сам Бог и есть, и называется любовью, даже вселюбовью.

Вот причина, почему Господь преимущественно требует от нас любви! Он знает, что она только одна может выполнить то, что Он заповедал.

Вера полезна только себе одной, а любовь – всем. Присовокупите, что вера не без цели воинствует, а любовь помогает даже неблагодарным.

Любовью всё так проникнуто, что она, по всей справедливости, может быть названа царицею всего. Хотя вера выше многих добродетелей, и надежда даёт нам много и дары её велики, но без любви ни надежда, ни вера не могут иметь твёрдости – вера, если она не будет любить себя, а надежда, если её не полюбят.

Наше заблуждение состоит в том, что мы ждем, что окружающие, такие же немощные и падшие существа, как и мы, удовлетворят нашу врожденную потребность в любви, потребность, которую один только Бог может воистину утолить. Это заблуждение – ждать от людей того, что может дать только Бог. Он вложил в нас жажду любви, и только Он может ее утолить.

Подлинная любовь, а правильнее сказать забота о себе, должна заключаться именно в том, чтобы с себя самого спрашивать более, чем с других людей. Ибо тот, кто занимается самолюбованием и потворствует собственным греховным склонностям, работает на собственное самоуничижение. Ибо любой грех в основе своей суицидален.

Христианская Любовь – это не просто чувство сострадания и плаксивого совоздыхания, это активная и наступательная позиция христианина, стремящегося везде и всегда отстаивать интересы единоверцев, и не только единоверцев, но и интересы каждого человека, который нуждается в нашей деятельной поддержке, могущей усовершенствовать его жизнь и привести его в лоно нашей Матери Церкви.

Ни истинность веры (православной), ни добрые дела и ни сам подвиг мученичества ничего не прибавят в глазах Бога человеку, если при всем при этом он не будет иметь любви в сердце своем.

Без любви невозможно вселиться в царствие небесное, где Сам Бог – любовь, и все ангелы и все святые в Боге и в любви живут и ликуют вечно.

Кто не имеет любви, тот да просит от Господа усердно, смиряя себя и укоряя, и да взыскивает ее делами любви. «Просите, и дано будет вам, говорит Господь: ищите, и найдете» (Мф. 7:7); и как дастся молитва молящемуся, так и дар любви старающемуся о ней со смирением и молитвою.

Любя, что не должно, не будешь любить, что должно.

Когда мы живем в духе евангельских предписаний, тогда мы уже обожены, потому что безначальная жизнь пронизывает нас. Нам заповедано – любить. Любовь же соединяет в бытии. Полнота любви приводит к тому, что мы любим до забвения о самих себе. «До забвения», т.е. до ненависти к себе.

Когда любовь – крепче смерти, тогда она совершенна. После такой «пробы», необходимой для всех нас без исключения, любовь чрез смерть в земном плане побеждает смерть в вечности и делает человека способным к «царству непоколебимому» (Евр.12:28).