Цитаты о любви (199)

Как смерть лишает жизни тело, так любовь к вечной жизни убивает любовь к вещам материальным, ибо она того, кем всецело обладает, делает как бы нечувствительным к земным, внешним желаниям.

Истинная любовь состоит в том, чтобы друга любить в Боге и врага любить ради Бога. Кто не имеет этой любви, тот теряет всякое благо, которое имеет, лишается полученного им таланта и, по определению Господню, отсылается во тьму кромешную. Ибо в наказание падает во тьму внешнюю тот, кто из-за своей виновности добровольно впал во тьму внутреннюю.

Любовь, как и вера, без дел мертва. Она познается по труду, физическому или моральному, выполненному во благо другого, по теплоте сердечной, изливаемой и на ближнего; мы любим не столько тех, кто заботится о нас, сколько того, о ком заботимся сами.

Любовь – есть цемент, которым, после крови Христовой, держится Церковь Божия. Стремись же снискать её и развить в себе. Любовь даёт силы и осмысливает настоящую жизнь; она же открывает дверь и в будущую загробную жизнь.

Если нет любви, то ни наша вера, ни подвиги, ни различные чудесные дарования нас не спасут – 1Кор.13:1–3.

Одних из людей, конечно, друзей, любить, а других ненавидеть есть несовершенство; совершенство же – любить всех.

Государства, нации и все человеческие изобретения рухнут. Будучи тленными, они недостойны высшей любви, и человек не может отдавать им свое сердце. Разумнее посвящать себя и свою любовь тому, что пребудет вечно, – людям и Церкви, которые вечны по дару Творца. То, что перейдет с нами за порог смерти, несравненно достойнее любви, чем то, что мы оставим в этом мире навсегда.

Досточестен пред Богом и людьми, кто ничего не предпринимает, что могло бы расстроить любовь.

Любовь справедливо названа матерью добродетелей, главою закона и пророков. Подымем же всякий труд, пока улучим преподобную любовь, и чрез нее исторгнемся из тиранства страстей, и на небеса взойдем, возносясь на крыльях добродетелей, и Бога узрим, сколько это доступно для человеческого естества.

Лю­бовь не имеет ничего своего, и, однако же, все принадлежит ей: она ничего не имеет, и всем обладает. Она распространяется до бесконечности, минует границы пространства и времени. Она хочет всех покрыть, всех оправдать, всех освободить, всех успокоить, взять всеобщие боль и слезы на свой собственный счет – ей достаточно того, чтобы другие перестали испы­тывать боль, страх и несчастья.

Любовь «милосердствует». Что иное есть добросердечность, как не любовь на деле? Один беглый взгляд на жизненный путь нашего Христа убедит нас в том, что вся Его жизнь была сплошным милосердием. Ничто Его больше не занимало, кроме того, чтобы облагоде­тельствовать и спасти людей.

Еще одной соборной добродетелью, печатью христианской истины является любовь. Эта добродетель богочеловеческая, она достижима всегда и для всех. Она не имеет ни границ, ни меры, но является скорее истечением Божественного свойства, ибо Сам Бог и есть, и называется любовью, даже вселюбовью.

Вот причина, почему Господь преимущественно требует от нас любви! Он знает, что она только одна может выполнить то, что Он заповедал.

Вера полезна только себе одной, а любовь – всем. Присовокупите, что вера не без цели воинствует, а любовь помогает даже неблагодарным.

Любовью всё так проникнуто, что она, по всей справедливости, может быть названа царицею всего. Хотя вера выше многих добродетелей, и надежда даёт нам много и дары её велики, но без любви ни надежда, ни вера не могут иметь твёрдости – вера, если она не будет любить себя, а надежда, если её не полюбят.

Наше заблуждение состоит в том, что мы ждем, что окружающие, такие же немощные и падшие существа, как и мы, удовлетворят нашу врожденную потребность в любви, потребность, которую один только Бог может воистину утолить. Это заблуждение – ждать от людей того, что может дать только Бог. Он вложил в нас жажду любви, и только Он может ее утолить.

Подлинная любовь, а правильнее сказать забота о себе, должна заключаться именно в том, чтобы с себя самого спрашивать более, чем с других людей. Ибо тот, кто занимается самолюбованием и потворствует собственным греховным склонностям, работает на собственное самоуничижение. Ибо любой грех в основе своей суицидален.

Христианская Любовь – это не просто чувство сострадания и плаксивого совоздыхания, это активная и наступательная позиция христианина, стремящегося везде и всегда отстаивать интересы единоверцев, и не только единоверцев, но и интересы каждого человека, который нуждается в нашей деятельной поддержке, могущей усовершенствовать его жизнь и привести его в лоно нашей Матери Церкви.

Ни истинность веры (православной), ни добрые дела и ни сам подвиг мученичества ничего не прибавят в глазах Бога человеку, если при всем при этом он не будет иметь любви в сердце своем.

Без любви невозможно вселиться в царствие небесное, где Сам Бог – любовь, и все ангелы и все святые в Боге и в любви живут и ликуют вечно.

Кто не имеет любви, тот да просит от Господа усердно, смиряя себя и укоряя, и да взыскивает ее делами любви. «Просите, и дано будет вам, говорит Господь: ищите, и найдете» (Мф. 7:7); и как дастся молитва молящемуся, так и дар любви старающемуся о ней со смирением и молитвою.

Любя, что не должно, не будешь любить, что должно.

Когда мы живем в духе евангельских предписаний, тогда мы уже обожены, потому что безначальная жизнь пронизывает нас. Нам заповедано – любить. Любовь же соединяет в бытии. Полнота любви приводит к тому, что мы любим до забвения о самих себе. «До забвения», т.е. до ненависти к себе.

Когда любовь – крепче смерти, тогда она совершенна. После такой «пробы», необходимой для всех нас без исключения, любовь чрез смерть в земном плане побеждает смерть в вечности и делает человека способным к «царству непоколебимому» (Евр.12:28).

Любовь – это величайшая и последняя добродетель, конечный результат христианского совершенствования.

Наш век так жесток, потому-то в нас нет любви.

Самая любовь есть чистая в духе любовь, которую не в силах обработать лукавый и коварно искать превратить ее мало-помалу в любовь человеческую и обычную.

Домогайтесь любви. Совершенная любовь ведет к совершенству веры и надежды. Просите ежедневно у Бога любви: ей следуют и множество всяческих благих добродетелей. Любите и будьте возлюблены. Давайте любовь, дабы получить любовь.

Лучше блюдо зелени, и при нем любовь, нежели откормленный бык, и при нем ненависть.

С любовью никогда не связано никакое страдание, а только радость безмерная. То, что приносит людям горе, и слезы, и отчаяние, от чего вообще рушится все, – это не любовь, это дьявольское внушение.

Любовь и милосердие – невод для заповедей Господних и отеческих добродетелей, ибо все их собирают и удерживают.

Люди, не знающие любви, вряд ли могут быть счастливы. Любовь – это положительный полюс счастья, и чем дальше отходит от него человек, тем более погружается он в холодную и безжизненную пустыню эгоизма и тем безотраднее становится его жизнь.

Конечно, можно прийти к Богу и через служение людям, но это путь окружной, более длинный. В духовной жизни более естественным является такой порядок, когда любовь к человеку бывает следствием любви к Богу, но не наоборот.

Сострадание и любовь – вот христианские мотивы всякого истинно великого дела.

Протянутая рука символ любви. Люди изголодались по любви.

Всякая власть, всякая ответственность должны выражать собою наибольшую любовь. Чем выше власть, тем больше должно быть любви, а не наоборот.

Там, где не хватает любви, появляются предписания и правила.

Свойство любви не стоять на месте, но общаться с другими, распространяться вглубь и вширь.

Если мы в этой жизни создадим себе кумиров, ложных богов, то лишимся истинного Бога. Кумир не может спасти нас; мы увидим свою трагическую ошибку, которая принесет нам много горя и слез – слез разочарования и обиды – или в этой жизни, или после смерти, когда поймем, что наш кумир был слепым и глухим, а в сущности – плодом нашего воображения, обманутые которым, мы обоготворили человека.

Наша слепая привязанность к людям часто становится причиной потери Бога. Один человек делает из другого какого-то идола и поклоняется ему, а внутри идол оказывается обиталищем крыс и мышей. (Так в древности нередко, ломая идола, находили внутри него лишь мышиный помет.) Поэтому нельзя отдавать сердце никому, кроме Бога.