Страсти (384)

Если мы по нерадению нашему имеем хоть некий малый помысел неверия или двоедушия… или другую страсть, или имеем пристрастие к чему-либо временному, то, конечно, не удостоимся того, чтобы в нашей душе обитал Бог, и не взойдем на высоту такой славы.

Страсть можно победить только тогда, когда ты ее осознал, когда ты ее видишь, когда ты понял, что это твоя беда. А у нас часто бывает наоборот. Почему страсти в нас растут и множатся? Потому что мы постоянно их лелеем.

Спешка, торопливость – от мира сего, всё поспешное – какая-нибудь работа, решение – как правило от лукавого, так как спешка будоражит душу, отнимает мир, а значит Бог, который внутри нас, теряется, мы, получается, сами Его удаляем, закрываем.

Страсти те же лютые звери: питаешь их обильно – свирепеют, моришь их голодом, они смиряются, утихают. Кто всю жизнь сражается со страстями и не дает им свободы, тот умеет и побеждать их, а кто всегда поблажал им, тому трудно с ними бороться и еще труднее побеждать их.

Страсть есть сильное и длительное желание.

Нам иногда кажется, что если мы изменим свои внешние обстоятельства, то нам будет лучше. Но основная причина всех наших бед и проблем – наше обольщённое суетой и сластями сердце. Нас мучают наши страсти, они нас будут мучить везде и всегда. Даже когда мы умрём, они не оставят нас. А «охота к перемене мест» ведь тоже своего рода страсть.

Страсти – это необязательно пьянство, блуд, воровство, что-то явно плохое. Часто они имеют благопристойный вид. Человек сильно привязан к своим детям, родственникам, всем сердцем любит науку, искусство, свою работу. Это, казалось бы, добрые привязанности, но… ведь привязанности. Значит, они привязывают, а иногда буквально пригвождают человека к земному, временному. Не осудив их в себе, не избавившись от них, мы Царства Божия достигнуть не сможем.

Очень важно признавать свои греховные страсти за греховные страсти, а не за что-нибудь иное. Гордость нужно признать именно за греховную гордость, а не за «чувство собственного достоинства», например, или за «благородное негодование» и т. п. А похотение к чужой жене так и надо называть блудным искушением, а не любовью.

Как бы ни были привычны и благовидны наши страсти, лучше будем честно называть их греховными страстями, а не простительными слабостями, мол, все мы человеки. Будем со страстями бороться – тогда Бог нам поможет и нас простит, и признает своими, хоть и немощными, но всё же верными чадами.

Как пламень по истреблении им вещества не сохраняется, но угасает вместе с тем, что горело, – так и страсть не продолжается после того, как увянет воспламенившее ее.

Не терпит тьма присутствия света, и болезнь не выносит пришедшего здравия, так и страсти не действуют, когда явилось бесстрастие.

Часто смех бывает над кем-либо, и тогда он не отличается от насмешки – тяжкой формы греха осуждения. А «сатирическое» отношение к жизни и людям от легкой, шутливой насмешки над мелкими слабостями и недостатками ближних может перейти в постоянное ядовито-издевательское осмеяние творения Божия.

Присутствие страстей человека портит и делает из него лицо, во многих случаях хуже животных. Когда страсти владеют человеком и он любит их, то они сродняются с естеством человеческим так, что когда человек действует по ним, кажется, будто он действует от своего естества. А кажется так потому, что человек, подчинившись им, действует по ним самоохотно, и даже убежден бывает, что иначе нельзя – природа.

Если хочешь избавиться от всех вместе страстей, восприми воздержание, любовь и молитву.

Тщеславию свойственны лицемерие и ложь, а гордости самомнение и зависть.

Страсти приходят в движение от следующих трех вещей, – от воспоминания о предметах их, от довольства и покоя плоти, и от чувств, как сказано.

Худой мысли предшествует страсть, страсти причина чувства, а худого употребления их причина, явно, есть ум.

Воздерживаясь от тщеславия, берегись и от блуда, чтоб избегая почестей не впасть в бесчестие.

Одна страсть, нашедши в тебе себе место и укоренившись до навыка, в тот же дом приводит и прочие страсти: ибо хотя страсти соперничают одна против другой, равно как и виновники их, бесы, но погибели нашей все согласно ищут.

Страсти телесные и веществолюбивые обыкновенно умаляются и увядают от телесных злостраданий (произвольных лишений и подвигов телесных); а душевные и невидимые уничтожаются смиренномудрием, кротостью и любовью.

Что по страсти сделано нами, о том и воспоминания страстями возмущают душу. Но когда страстные воспоминания совсем изгладятся из сердца, до того, что и не приближаются к нему; тогда это служит признаком отпущения прежних грехов. Ибо пока душа страстно к чему-либо греховному относится, дотоле надо признавать присущим в ней владычество греха.

То, что душу беспокоят страсти, и приступают к ней с бранью, не в нашей власти; но что замедляют в нас страстные помыслы и приводят в движение страсти, это в нашей власти. Первое безгрешно, как не в нашей власти состоящее; а второе, если мужественно воспротивясь, победим, доставляет венцы, а если, послабив, побеждены будем, подвергает мучениям.

Все страсти докучают нам в виде прилога, нашествия, напоминания, требуя нашего возвращения в их позорнейшую кабалу. Причина этого не в нас. От нас не зависит возможность воспрепятствовать прилогу, нашествию, напоминанию, и это не ставится нам в вину, однако мы способны, если того пожелаем, с помощью и в союзе с Божественной благодатью противостоять им и не допускать сложения с ними.

Как больным необходимо удаляться от того, что вредит их здоровью, и пребывать в покое, так и желающим избавиться от свойств и действований ветхого человека, руководимого «страстьми и похотьми», необходимо удалиться от причин, вызывающих страсти.

Отринь телесные страсти и прочие недостатки ветхого человека – этим ты приуготовишь душу свою, и станешь сосудом благодати, храмом Божиим.

Борьба же со страстями – подвиг, угодный Господу Богу. А особенно борьба с ними такого рода, когда человек старается искоренить их в самой душе, уже не допуская грехов…

Не надобно страшиться приступить к борьбе даже с самой непреодолимой страстью или же только с многолетней. Жестоко сначала воспротивится нам страсть, но при условии постоянной борьбы она будет становиться слабее и слабее. Христос Спаситель расслабил для нас страсти, подобно тому, как сильный какой-либо человек расшатал бы для нас деревья, и нам оставалось бы только прийти и вырвать эти деревья.

Нужно исправляться от страстей не потому, что оставаться с ними дурно, нехорошо, что они вредят на службе, здоровью, состоянию и т. д.; но, собственно, по любви к Господу Богу, чтоб не удалиться совсем от Бога, чтоб обращаться к Нему, например, в молитве, с большим «дерзновением» (Евр.4:16).

Страсть, в начале не уничтоженная, как магнит влечет к себе волю человека. Человек же на одной степени добра или зла не стоит: он идет или к лучшему, или же к худшему. Таким образом, всего умнее вначале же воспротивиться страсти.

Страсти – первые враги, настоящее тираны для человека, прежде всего, в отношении к нему самому, а затем весьма часто через него и к другим. Они мучают совесть, изнуряют тело, расслабляют здоровье. Если б не было действования их на земле, то и земля была бы подобием небесного рая.

Если б страсти были естественны, с самым рождением, или только принадлежность творения не совершенного, каков человек; в таком разе они не приносили бы человеку беспокойства, например, для совести, и прямых болезней, например, для тела.

Как болезни бывают уже после здоровья, так и страсти в человеке – случайность, своего рода, болезнь, или то, что составляет недостаток в жизни человека, как, например, больному-то не достает здоровья.

Пристрастие к животным охлаждает чувства доброты и сострадания в отношении к людям, между тем, как в любви-то к ближнему должна развиваться и доказываться любовь к самому Богу (1Ин.4:20–21).

Кто проводит в чтении книг не только часы дня, но часто и целые ночи; кто, не желая оторваться от занимающей его книги, забывает и пищу, и дело свое (увлечение такого рода чаще всего бывает при чтении легких книг), тот, очевидно, дошел до страсти, своего рода, – и страсти предосудительной.

Люта и неудобно-победима страсть хуления, которая источником своим имеет гордостное мнение сатанинское. Она и на всех, по Богу живущих добродетельно, нападает, но особенно на тех, кои преуспели в молитве и созерцании божественных вещей.

Есть три главнейших начальника всех страстей, и три против них ополчения, и три чина лиц, кои борются с ними и низлагают трехглавого дракона сластолюбия, сребролюбия и славолюбия: новоначальный, средний и совершенный.

Пока имеем мы в себе вещества страстей и причины их самоохотно лелеем, не произволяя оттрясти их; дотоле сила их превозмогает над нами, приемля власть на то от нас же самих. Когда же мы отвергнем их от себя и сердце свое очистим слезами покаяния, возненавидев и обольщение видимыми вещами, тогда делаемся причастными присещения Духа Утешителя, Бога зря и зримы бывая от Него.

Плотская страсть подобна огню, и у нее есть союзник – наше падшее естество. Однако существует огонь более сильный, который может совсем погасить ее. И это – то утешение, которое мы получаем от Бога, когда каемся. Если мы будем стараться сберечь в себе это утешение, получаемое от Бога, то сможем проводить относительно безгрешную жизнь.

Срамно рабствовать плотским страстям.

Если кто имеет какую господствующую страсть и знает ее через советы духовного отца, тот должен прежде всего против нее подвизаться, иначе тщетны будут все другие его победы.