Мудрость (122)

Мать может дать хлеба ребенку, питающемуся грудным молоком, но ребенок не может съесть его, так и Бог мог бы предложить нам высшую и сверхъестественную мудрость, но мы не можем ее принять.

Когда у нас внешне все благополучно, мы благодарим Бога, чувствуем себя спокойно, а когда случается горе, унываем и ропщем на Бога. Мудрость и состоит в том, чтобы спокойно принимать и скорби от Господа.

Надобно, чтобы простота была не без мудрости.

На первом плане – спасительность и в лучах ее всякая о Господе мудрость. Нужны не дискуссии, а жизненное преодоление делом, а не рассуждением. Только не считать свои суждения непременно правыми и компетентными. Слова Христа – дух и жизнь.

Мудрить не значит быть мудрым.

К житейским мелочам надо относиться в мудрости простоты. Проще смотреть и легче, помнить свое спасение и ко многому относиться весело.

Лучше, будучи мудрым, уступать, чем дерзко настаивать на своем.

Когда некий юнец в театре хвастал, что он мудр, потому что со многими мудрецами общался, Демокрит сказал ему: «И я общался со многими богачами, а сам богатым не стал».

Я одну мудрость знаю – бояться Бога. Начало же Премудрости – страх Господень (Пс. 110: 10, Сир. 1:16).

Мудрее многих те, которые себя от мира отделили и Богу свою жизнь посвятили.

Не тот для меня мудрец, кто мудр на словах, у кого оборотлив язык, а душа непостоянна и не обучена, но тот, кто хотя мало говорит о добродетели, однако же многое показывает на деле и жизнью удостоверяет в слове.

Первая мудрость – презирать ту мудрость, которая состоит в одних словах и оборотах речи, в обманчивых и излишних противоположениях. Лучше мне пять слов сказать в церкви с разумом, нежели тысячи одним языком.

Первая мудрость есть жизнь похвальная, очищенная для Бога.

Тот, кто смешает мудрость змеи во злом и чистоту голубя в добром, ни мудрости не позволит стать злокозненной, ни простоте – несмысленной.

Истинная же мудрость есть распознание того, что должно делать и чего не должно. Кто следует ей, тот никогда не отступит от дел добродетели и никогда не будет проникнут пагубою порока. Посему разумевающий словеса мудрости знает, кто лжеумствователь и обманщик, а кто советует, как лучшим образом нам поступать в жизни. Он, как искусный торжник, удержит у себя добротное, сам же удержится от всякого рода зла (1Фес. 5: 21–22).

Надобно, чтобы простота была не без мудрости.

Блажен человек, который обретет премудрость, и смертный, который внемлет разуму.

Мудрость христианская есть некоторая заботливость и прозорливость, пекущаяся и наблюдающая, чтобы не оскорбить Бога и ближнего никаким поступком или мыслию.

Человек богатый – мудрец в глазах своих, но умный бедняк обличит его.

Блажен человек, который снискал мудрость, и человек, который приобрел разум, – потому что приобретение ее лучше приобретения серебра, и прибыли от нее больше, нежели от золота…

Принятие мудрости совершается обычно благодаря исполнению заповедей, ибо Бог не дает ее прежде принятия [наших] благодеяний, как изрек некий благочестивый мудрец: «Возжелев премудрости, соблюди заповеди, и Господь Бог подаст ю тебе» (Сир.1:26).

Земная мудрость по природе – железного (сидерического) свойства. Мудрость небесная, напротив, дает движение и пространство сердцу, потому что она по природе своей исполнена «милости и плодов благих» (Иак. 3:17).

Не держи у себя, о человек, золота и серебра, ни драгоценных камней, ни чистого жемчуга. А ищи для себя мудрости духовной и приобретай ее. Ею будешь славен и богат, и спасешь душу свою.

Мудрый говорит – словно драгоценными камнями украшает и чистым жемчугом унизывает дорогие одежды. А неразумный говорит – словно в воду бросает.

Мудрость – седина для человека, и чистая жизнь – истинная старость (Прем. 4: 8–9). Ибо есть и среди убеленных сединами сущие младенцы по разуму. А есть и в юных годах более седые, чем убеленные сединами, ибо украшены мудростью.

Как синица, маленькая птица, напилась воды из великого моря, а воды в море ничуть не стало меньше, так и все наши мудрствования ничто в сравнении с премудростью Божией.

Не ищи, человек, мудрости земной – ищи мудрости небесной, как душу спасти. Ибо то сам учишься мудрости, то других людей учишь, а что тебе за польза, если Господним заповедям, добродетелям и страданиям отеческим не следуешь?

Кто мудрость змия в отношении зла соединит с незлобием голубя в отношении добра, тот не допустит мудрости своей смешаться с лукавством и простоте своей быть несмысленною.

Силу вместе с мудростью получают от Бога не многие. [Сила] есть воспринимательница Божественных благ, [мудрость же] – выявительница их. Усвоить [мудрость] и передать [другим] – дело истинно Божественное и сверхчеловеческое.

Человек должен ощутить потребность в чтении Священного Писания и понять, что со словом Божиим ничто не сравнимо. Это и слово премудрости. Когда человек стремится к мудрости мира сего, то он старается много знать. А мудрость заключается не в том, чтобы знать много, – а чтобы знать главное.

Мудрый учится на чужих ошибках; умный не повторяет своих ошибок, а глупый падает на одном и том же месте и при этом обвиняет не себя, а других.

Истинная мудрость – почитать единственным благом Бога, а грех считать единственным злом, всё же остальное – промежуточными состояниями, не добром и злом, а только ситуациями.

Мудрость жизни, в том числе и христианской, не быть требовательным к людям.

Многие яды исцеляют болезни; и хорошее многих вредит. Например – умные люди для домашняго быта придумали нож! Но ножем можно зарезать ближнего.

Человек мудрый стремится увидеть свои грехи – как человек, который печется о своем здоровье, будет стараться выявить пугающие симптомы как можно раньше.

Мудрость духовная не остается одинаковой, хотя бы она была раздаваема или же не раздаваема, но более умножается именно тогда, когда бывает раздаваема.

Кто имеет дар мудрости, тот, передавая другому, умножает это богатство, делая мудрыми многих; а кто скрывает ее в себе, тот лишает себя богатства, не принося пользы другим. Также, кто имеет другие дары, тот, врачуя многих, умножает свой дар; сам не теряет от передачи и многих других исполняет духовных дарований. Это правило остается неизменным во всех духовных [благах].

Не то должен давать дающий, что Он может дать, но то, что может воспринять получающий.

Если же бояться Бога значит иметь мудрость, а порочный не имеет этого, то, без сомнения, он лишен мудрости, а лишенный истинной мудрости бессмысленнее всех.

Поистине, добродетель есть источник и корень мудрости: как всякий порок берет начало от неразумия. И надменный, и гневливый человек увлекается этими страстями по недостатку благоразумия.