Свобода (167)

Где Дух Божий, там свобода. Поэтому формализм чужд вере христианской. Нужна свободная любовь, свободная вера. Но это не значит, что можно размывать границы Православия.

Если выбор определяется личными побуждениями, то такая свобода граничит с произволом и ничем почти от него не отличается; если же он определяется требованиями высшего закона естественного – внутреннего и положительного – внешнего (откровенного), то и сама свобода получает высшее, нравственное значение, становится истинно нравственною свободою, законною.

Злоупотреблением своей свободы человек так развратил свое естество, что ему остается воскликнуть: окаянен я, бедный я человек! Не могу сам себя спасти. Нужно нам новое творение, нужно влитие новых благодатных сил. Это именно должно сказать все человечество, чтобы веровать в воплотившегося Сына Божия.

В Боге нельзя жить и пребывать по-рабски, из страха, по насилию, – жить в Боге значит жить богоподобно, а первая черта богоподобия есть свобода, «самовластие», как говорили древние отцы, то есть творчество и волевая решимость. И благодать действует не насильственно, не магически или непреоборимо. Благодать привлекает, но не влечет.

Невольно подумаешь: как велик человек! Как важен врожденный ему дар – свобода! Куда он устремится, на чью сторону склонится его свобода, – там и победа: если на добро, то ликуют Ангелы Божьи, если на зло, торжествуют демоны.

Истинно-человеческая свобода состоит в подчинении ее нравственно-должному, т. е., закону блага.

Многие смешивают свободу с произволом. Человек поступает так, именно, как ему вздумается, по своей прихоти и своевольному капризу. Некоторые чрезвычайно склонны проявлять такого рода „свободу» особенно при бурных порывах гнева, самой бешеной страсти или под влиянием сильного опьянения. […] Простой здравый смысл подсказывает каждому, кто хотя немного призадумается над ними, что здесь – не свобода, а презренное рабство страстям и всяким порокам воплотилось в людях, исказивших в себе образ Божий.

Господь всегда знает все наши прегрешения. Он дает нам полную свободу, потому что Ему не нужны несмысленные рабы. Господу нужна любовь, а любовь может быть только свободной. И поэтому каждый из нас свободен грешить или не грешить.

Человек создан Богом очень богатым: у него есть слово, у него есть прекрасный разум, высокие чувства; он имеет такие колоссальные способности и такое могущество, что может даже всю землю перевернуть. Но по данной ему свободе воли человек – сын, а не раб, поэтому он, если того пожелает, может от Бога уйти, а если пожелает, может с Богом остаться.

Воля Божия есть естественный и необходимый закон для деятельности свободы воли человека. Только подчинение этому закону не имеет формы обязательной принудительности, а обусловливается свободным к нему отношением человека.

Воля тогда истинно свободна, когда не рабствует порокам и грехам. Такая свобода дана человеку Богом и когда потеряна, то не может быть возвращена никем, кроме Того, кто даровал ее.

Совершенство христианской свободы восходит постепенно чрез подвиги душевного делания и самоотвержения, чрез усиленную борьбу духа с плотью, так что постепенно возрастает перевес первого над последнею, пока наконец истребится в нас совершенно семя, или начало греховное, и воцарится в нас правда Божья о Христе Иисусе Господе нашем.

Каждый по-своему распоряжается своей жизнью. Бог судил каждому по мере его собственного спасительного совершенства. Поскольку Он знает, как мы распорядимся своей жизнью, то дает нам по нашей мере, а не так, как мы себе воображаем.

Свобода человека выражается в его самоопределении к Богу, которое благодаря первородному греху, неизбежно принимает форму борьбы за свое спасение от греха, форму подвига.

Даровав нам свободу, тем самым Господь сделал возможным и наше спасение и нашу гибель, ибо, если бы не было свободы, не было бы гибели, но не было бы и спасения, ибо не было бы ни добра, ни зла, не было бы того бытия человеческого, которое Господь благоволил дать нам.

Спасение предполагает изменение образа бытия человеческой природы, но такое изменение не может быть навязано человеку извне, не может осуществиться помимо его собственного свободного выбора, ибо праведность, не обусловленная сознательным и свободным выбором, не имеет пред Богом никакой нравственной ценности.

Свобода заключает в себе и риск неправильного выбора, риск уклонения от верного пути и, к несчастью, этот неправильный выбор совершился у некоторых ангелов и прародителей человеческого рода, откуда и возникло зло. Таким образом, происхождение зла неразрывно связано со свободой.

Внутренняя свобода никак не зависит от общественного положения человека. Оно может быть высоким, но если человек при этом связан своими страстями, он не свободен. Даже абсолютный монарх – раб, если он – раб страстей.

Теперь вопрос жизни уже не в том, рабом ли быть или свободным, но — кому или чему лучше работать. Закону ли Божиему и установлению человеческому, вековыми опытами утвержденному и оправданному, или беззаконию, волнующему человека во имя его свободы и обещающему всякого самого для себя сделать законодателем?

Свобода воли есть высшее благо, которое возвышает человека над всей природой. Однако этим благом надо уметь пользоваться. Оно подобно огню, который так необходим для жизни, но который, при неумелом или небрежном употреблении, кроет в себе большую опасность.

Дар свободы нашей воли, по которой мы возвышаемся в своей жизни и деятельности над самыми необходимыми законами природы, и не как рабы, но добровольно, сознательно и разумно подчиняемся законам нравственного мира, – дар нашей нравственной свободы так свят и дорог, что Сам Господь не нарушает нашей свободы.

Человек – существо свободное: может так, как Бог хочет (ради чего Он нас и сотворил), а может и наоборот. Но свободы не может быть без ответственности, как и ответственности без свободы.

От нас зависит, совершим ли мы то, что можем, не ожидая, что сделают другие, ибо все мы сами выбираем, каким путем пойдем – добра или зла, и каждый из нас отвечает только за то, что сделал или не сделал, когда было необходимо.

Человек есть существо, обладающее свободной волей, поэтому счастье и бедствия людей в значительной степени зависят от них самих; с христианской точки зрения страдания не являются абсолютным злом; будучи злом по своему существу, они могут приводить к благим последствиям (покаянию, исправлению жизни и очищению души).

Так как добро и зло желаются сами собою, помимо нашей воли, то ни зло само по себе не может нам вмениться в порок, ни добро – в добродетель, в достоинство. Вменяется лишь только то, что зависит от нашего свободного произволения, а зависит от нас – склониться в ту или другую сторону, ко злу или к добру.

Чем меньше человеку нужно для жизни, тем больше он свободен. Поэтому мудрый человек, даже имея большие доходы, учится довольствоваться малым и жить просто.

Если бы Бог создал только тех, кто будет добрым и благодарным Ему, то где и в чём была бы свобода? Существование тех, кто становятся чадами вечного ада, яснее всего доказывает подлинность божественного дара свободы. Это напоминает нам о реальности и серьёзности нашего выбора, и о нашей ответственности за него.

Счастие разумной и свободной твари исчезает с той самой минуты, как она начинает нарушать повиновение Богу Создателю своему.

Бог по преизбытку своей благости сотворивши человека свободным, никогда не отъемлет у него сего дара – и свобода конечно есть высочайший дар благости Творческой, как отличнейшая черта образа Божия в человеке: – но чем превосходнее сей дар, тем злоупотребление его гибельнее для нас.

Не дать человеку свободы, ограниченной, свойственной твари, не исключающей возможности уклонения от добра, значило бы сделать человека машиной. Машина, если не может делать зла, то не может делать и добра и блаженствовать.

Истинная свобода есть свобода христианская, свобода внутренняя, а не внешняя, свобода нравственная и духовная, а не плотская, которая всегда всё во благо устрояет и никогда не бывает мятежной, она может жить в хижине так же удобно, как и в доме вельможи или царя; ею пользуется подвластный, не переставая быть подвластным, эта свобода и в узах и в темнице ненарушима, как то можно видеть у христианских мучеников.

Имеешь власть склониться на то или другое, но будь на стороне лучшего, и подчинишь себе худшее.

Наше предпочтение и добровольный выбор – это свидетельство свободы, присущей нам как разумным существам, и подтверждение нашего богоподобного происхождения.

Бог знал о падении человека еще прежде, чем соз­дал его, однако не лишил свободы, чтобы не умалить его свойств как разумного существа, сотворенного по образу Божию.

Сила воли и свободного выбора остается с нами и, следовательно, составляет неотъемлемое достояние человека. Данное свойство человеческой природы и есть как раз то, из-за чего ведется непримиримая брань между добром и злом. «Закон греховный», который воюет против закона ума нашего и пленяет нас вопреки нашей воле, и «закон Духа Жизни» тянут с большой силой нашу волю каждый в свою сторону.

У Бога все очень справедливо в плане человеческих желаний, то есть Он очень уважает человеческую свободу. Допустим, если человек жил карьерой, деньгами и больше ничем и умер, то, по справедливости, он к чему стремился – к тлению и смерти, это он и получает навечно, потому что земной бизнес и сребролюбие в итоге заканчиваются могилой, в отличие от «небесного бизнеса», которым тоже можно вполне заниматься.

Неверно […] думать, что мы владеем нашей свободой – она нам дана, но если мы не пребываем в истине, нами завладевают страсти, – и такая «стихийная» свобода обычно ведет ко злу.

Чтобы мы были свободны во Христе, надо всегда быть со Христом, надо вести борьбу с самим собой. Без помощи свыше эту борьбу вести очень трудно, а главное – сразу встает вопрос: для чего вести эту борьбу, для чего противиться тому, что встает из глубины души? Только устремление к правде Христовой указывает нам, почему нельзя отдаваться всему тому, что «естественно».

Сам по себе дар свободы делает человека богоподобным существом, но этот дар свободы сделал, с другой стороны, неизбежным искушение, когда оно пришло со стороны Денницы – ангела, оторвавшегося (тоже благодаря свободе) от Бога.

В человеке совершенно необычайно развилась душевная и духовная сторона; человек лишь одной стороной своего существа принадлежит природе, а другой стороной он творит историческое бытие, – и эта принадлежность его к высшему миру обнаруживается в том, что человек обладает даром свободы.